Звездный час



страница1/6
Дата07.05.2016
Размер0.95 Mb.
  1   2   3   4   5   6
КЕН ЛЮДВИГ

ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС

(ОДОЛЖИТЕ ТЕНОРА)


Перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

МАКС, помощник Сондерса

МЕГГИ, его подружка

СОНДЕРС, отец Мегги, Генеральный менеджер Кливлендской оперной компании

ТИТО МЕРЕЛЛИ, знаменитый тенор, известный среди своих поклонников как «IL Stupendo» («Неподражаемый»)

МАРИЯ, жена Тито

ПОСЫЛЬНЫЙ

ДИАНА, певица

ДЖУЛИЯ, Председатель Оперной Гильдии

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

КАРТИНА ПЕРВАЯ.

(Шикарный номер в первоклассной, со старой репутацией гостинице в Кливленде, штат Огайо. Сентябрь тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Субботний день, первая половина.

Перед нами две комнаты: справа гостиная, слева спальня. Комнаты соединены дверью, которая открывается в спальню. В каждой комнате в глубине сцены находятся двери, ведущие в коридор. В гостиной, в глубине сцены, широкое окно – оно выходит на находящуюся внизу несколькими этажами ниже улицу. Слева от окна дверь в небольшую кухню. В спальне находятся еще две двери, примыкающие к правой стороне: одна (в глубине сцены) ведет в стенной шкаф, другая (на авансцене) в ванную комнату. Всего дверей шесть. Высокие потолки в обеих комнатах отделаны лепниной в стиле, принятом в начале века. Вид у номера шикарный: дорогая мебель, красочные эстампы, в позолоченных рамах зеркала. Сама мебель представляет собой как минимум диван, стул и кофейный столик в гостиной, кровать и бюро в спальне. В гостиной на кофейном столике букет цветов, коробка конфет, ваза с искусственными фруктами и радиоприемник.

Когда сцена освещается, мы слышим музыку: звучит запись арии «La donna e mobile» из оперы Верди «Риголетто» в великолепном исполнении. Пластинка довольно заезженная. Двери из гостиной в коридор приоткрыта, дверь между комнатами распахнута настежь.

Макс, мужчина тридцати с небольшим лет, находится в спальне. Вид у него весьма помятый. Он расхаживает по комнате, смотрит на часы, поправляет эстамп, вздыхает и явно нервничает.

Мегги, девушка лет двадцати пяти, очень симпатичная, находится в гостиной. Она удобно расположилась на диване. Откинув голову назад, с наслаждением слушает музыку. Макс явно нервничает. Мегги совершенно спокойна. Музыка раздается из стоящего в гостиной радиоприемника.)

МАКС (очень громко). Мегги –

МЕГГИ. Ш-ш-ш!

МАКС (входя в гостиную). Убери звук, ну? А то нас выкинут отсюда –

МЕГГИ. Еще минуточку!

(Макс вздыхает, снова смотрит на часы. Ария заканчивается, и Мегги стонет от удовольствия.)

ГОЛОС ДИКТОРА (бархатным тоном). «Великолепный голос Тито Мерелли прозвучал в ознаменование его выступления сегодня вечером в Кливлендском оперном театре –

(Макс выключает радио.)

МЕГГИ. О, господи. Потрясающий голос. Когда он берет последнюю ноту, у меня просто… мурашки по коже бегают. Ты понимаешь, о чем я? Я просто улетаю.

МАКС. Да я пою не хуже.

МЕГГИ. Да ладно тебе…

МАКС. Не хуже! Что значит «да ладно тебе»? Ты же знаешь, как я пою.

МЕГГИ. У тебя очень приятный голос.

МАКС. Приятный? Только и всего? Да мой педагог как меня слышит, слезу роняет –

МЕГГИ. Макс –

МАКС. Он просто балдеет. Его плач переходит в рыдания. И так каждую неделю.

МЕГГИ. Но до Тито Мерелли тебе далеко.

МАКС. Это, по-твоему, ясно? Это дело вкуса

МЕГГИ. Вот и нет. Ты сам себя обманываешь. А зря. Он ведь звезда. Он гастролирует по всему миру. О нем журнал «Лайф» пишет.

МАКС. Ну, раз такое дело –

МЕГГИ. Знаешь, сколько он пластинок записал?

МАКС. Ну ладно, ладно. Он… он всемирная звезда.

МЕГГИ. А ты всего лишь местная, кливлендская.

МАКС. Но это временно.

МЕГГИ. Целых тридцать лет?

МАКС. Ну и что? Если он такой весь из себя, такой великий, так где же он? А?

МЕГГИ. Скоро появится.

МАКС. Он на три часа опаздывает!

МЕГГИ. Успокойся, ради бога.

МАКС. Даже не позвонил.

МЕГГИ. Он гений. У гениев все не как у простых людей. Возьми, к примеру, Эйнштейна. Он даже не помнит, когда его день рождения.

МАКС. И что ты хочешь этим сказать? Что он время не замечает?.. И не может сказать «который час»? Эй, Тито, который час? «Не знаю, мамочка. Я ра-аботаю над своим Пуччини». – «Тито, любимый ты мой, большая стрелка на двенадцати, а маленькая на единице» -

МЕГГИ. Можешь не продолжать. Лично я ни капельки не волнуюсь. Понял?

МАКС. Еще бы. Тебе то что. Это же не твоя работа.

МЕГГИ. Папочка никогда тебя не уволит, это я тебе точно говорю. Иначе ему не на ком будет зло срывать. А ты такой безответный, еще плюс.

МАКС. Здорово. Просто замечательно. Доставай меня дальше, все равно твой «неподражаемый» еще не появился.

МЕГГИ. Я тебя достаю?

МАКС. Тебе здесь находиться вообще не положено.

МЕГГИ. Фу! Где хочу, там и нахожусь.

МАКС. Я получил указания.

МЕГГИ. От папы?

МАКС. Да. И что дальше? Он мой босс. Что ты хочешь от меня, в конце концов?

МЕГГИ. Он крутит тобой как хочет. Мне это ужасно не нравится.

МАКС. А иначе он не может. Он на мне пары выпускает.

(Мегги оглядывает себя в зеркале.)

МЕГГИ. Как я выгляжу, хорошо все?

МАКС. Хм. Нет. Ты выглядишь ужасно.

МЕГГИ. Что с тобой? Не с той ноги встал?

МАКС. Со мной? Лучше скажи, что с тобой. Все крутишься и крутишься перед зеркалом. Ты из-за этого Мерелли голову потеряла.

МЕГГИ. А, перестань. Да, я хочу с ним увидеться. Ну и что в этом особенного? Хочу автограф у него взять.

МАКС. Автограф. Понятно. Пятиминутное общение, и он – он готов.

МЕГГИ. Совсем не смешно.

МАКС. Ты же с ним даже ни разу не виделась.

МЕГГИ. Еще как виделась! (Отводит взгляд.)

МАКС (после короткой паузы). Виделась?

МЕГГИ. Один раз. В прошлом году.

МАКС. Ты мне об этом ни слова не сказала.

МЕГГИ. А сказать-то особенно нечего. Когда мы с папой были в Италии, мы пошли в «Ла Скала» на «Аиду». После спектакля мы прошли за кулисы… и увидели его там собственной персоной. На нем была только набедренная повязка, и все тело у него было потное-препотное. Ну, в общем, когда он заметил нас, он к нам подошел. И знаешь, что он сделал? Он поцеловал мои ладони.

МАКС. А может лодыжки?

МЕГГИ. Ладони рук! У них так принято в Италии. А потом он поболтал немного с папой.

МАКС. Вот как? И это все?

МЕГГИ. Да.

МАКС. Ясно.

МЕГГИ. Более или менее.

МАКС (после короткой паузы). Что произошло дальше?

МЕГГИ. Ничего особенного.

МАКС. А именно?

МЕГГИ. Так. Пустяк.

МАКС. Что именно?

МЕГГИ. Ничего, абсолютно… Ох! – (неохотно, со смущенным видом)… Я упала в обморок.

МАКС. Упала в обморок?

МЕГГИ. Из-за духоты, наверное, и перевозбуждения. Помню, мои последние мысли были: «Боже, ну и жарища!» Потом… они болтали, и он как-то странно посмотрел на меня, как будто что-то предчувствовал, и потом я… отключилась.

МАКС. Вот это да. Представляю себе эту картину.

МЕГГИ. И зачем только рассказала.

МАКС. Ничего, ничего. Правильно сделала.

МЕГГИ. Ладно, выкинь все это из головы… А то чувствую себя полной идиоткой.

МАКС. А как себя должен чувствовать я? У? Моя невеста знакомится с этим – этим насквозь потным итальянцем и грохается об пол.

МЕГГИ. Это из-за жары! И потом я тебе не невеста.

МАКС (оторопев; после короткой паузы). Да ты что?.. Разве я не сделал тебе предложение? А? Забыла? Забыла, как даже отключилась на секунду, когда я предложил руку и сердце?

МЕГГИ. Я все слышала и сказала «нет».

МАКС. Ты сказала, что подумаешь.

МЕГГИ. Я подумала и говорю «нет».

МАКС. Не торопись с ответом. Дело слишком серьезное.

МЕГГИ. Не готова я еще. Хочется, чтобы сначала было что-то такое особенное. Что-то романтическое. Что-то неожиданное.

МАКС. Разве я против романтики?.. Ты что, забыла… Как мы ночью катались на лодке, а? Лунный свет, мерцание звезд. И ни души вокруг.

МЕГГИ. Только ты весла утопил.

МАКС. Так в этом была вся прелесть. Это же было здорово.

МЕГГИ. Да, хорошо было.

МАКС. А наши походы в зоопарк? Все эти мартышки, как они прыгают, резвятся, трахаются и все такое…

МЕГГИ. Да я не об этом… не вскружил ты мне голову, понимаешь?

МАКС. Не вскружил?

МЕГГИ. Не вскружил.

МАКС. Да я уже целых три года умоляю тебя: давай любить друг друга без оглядки. В загул так в загул, в конце концов!

МЕГГИ. Да я не об этом. Я хочу, я хочу… расширить круг общения.

МАКС. А, понятно. Хочешь взять пример с Дианы.

МЕГГИ. Дианы?

МАКС. Она роль Дездемоны исполняет. У нее сопрано. Выдающийся… (указывает на грудь)… выдающийся талант.

МЕГГИ. А, вот ты о ком.

МАКС. Морочит голову всей труппе. У всех мужчин голова кругом идет. Видела бы ты этого парня, который роль Яго исполняет. Яго – воплощение зла. Так он еле ходит.

МЕГГИ. Макс –

МАКС. Хромым стал –

МЕГГИ. Послушай, Макс. Скажи мне, только честно: когда ты меня целуешь… ты ничего необычного не слышишь?

МАКС. Что, например?

МЕГГИ. Ну, вроде… звона колокольчиков.

МАКС. Тебе этого хочется?

МЕГГИ. Глупости говорю, да?

МАКС. Ага. Чистой воды.

МЕГГИ. Ладно, не будем об этом.

МАКС. Мегги –

МЕГГИ. Я же сказала: не будем!

(Отходит от него. Макс понимает, что сглупил. Мегги не обращает на него никакого внимания. Макс устремляет на нее исполненный тоски взгляд и в этот момент начинает звучать в скрипичном исполнении интродукция к арии тенора «Celeste Aida». Мегги на это не реагирует, так как музыка звучит только в душе Макса. Он начинает петь.)

МАКС (поет). Celeste Aida, forma divina,

МЕГГИ (громко). Макс!

МАКС (поет). Mistico raggio di luce e fior,

МЕГГИ. Прекрати!

Тот продолжает петь в сопровождении всего оркестра. Поет он великолепно. У него богатый оттенками тенор, не такого класса, как у Мерелли, но все же впечатляющий.

МАКС (поет).

Del mio pensiero tu sei regina

Tu di mia vita sei lo splendor.

Il tuo bel cielo vorrei ritarti;

Le dolce brezze del patrio suol;

Un regal serto sul crin posarti,

Ergerti un trono vicino al sol!

(Заканчивает пение. Из коридора появляется Сондерс.)

СОНДЕРС (входя в номер). Bravo! Bravissimo!,,

(Сондерс, мужчина лет пятидесяти пяти и довольно приятного вида, но когда он вне себя, становится неузнаваем. Видит Макса, понимает свою ошибку и перестает хлопать.)

МАКС. Э-ээ, спасибо.

СОНДЕРС. О, господи.

МАКС. Прошу прощения.

СОНДЕРС. Чтоб этого больше не повторилось, болван!

МАКС. По-моему, по-моему, вы меня приняли за самого…

СОНДЕРС. «Неподражаемого»?

МАКС. Ну да.

СОНДЕРС. Вовсе нет.

МАКС. Приняли, приняли.

СОНДЕРС. Не глупи.

МАКС. Ну… ну, извините. Я неправ.

МЕГГИ. Макс!

МАКС (Мегги). Само собой получилось!

СОНДЕРС (Мегги). А какого черта ты здесь околачиваешься?

МЕГГИ. А мне здесь нравится.

СОНДЕРС. Непорядок.

МЕГГИ. Папа!

СОНДЕРС. Знаешь, который час?

МАКС. Почти час дня.

СОНДЕРС. А знаешь, что это значит?

МАКС. Что он опаздывает.

СОНДЕРС. Еще как опаздывает!!!

(Берет из вазы виноградину.)

МАКС. Я бы на вашем месте не стал так нервничать. Он появится, обязательно…

СОНДЕРС. У меня нервный вид?

МАКС. Что вы, что вы! (Смотрит на Мегги. Та смотрит на него.) Но вообще-то… пожалуй, да. Нервный.

СОНДЕРС. Вот как? Интересная штука получается. У тебя, наверное, развито сверхчувственное восприятие, но приводит оно к поспешному и ошибочному выводу. (Пытается жевать.)

МАКС. Эти… эти фрукты искусственные, из воска.

СОНДЕРС (выплевывает виноградину. Та летит через всю комнату.) Вот черт!!

МЕГГИ. Папа!

МАКС. Прошу прощения!

СОНДЕРС. Звони на вокзал!

МАКС. Совсем недавно звонил…

СОНДЕРС. ЗВОНИ НА ВОКЗАЛ!

Макс. Есть, сэр! (Подходит к телефону и ищет номер в телефонной книге.)

МЕГГИ. Пап, ты таблетки принял?

СОНДЕРС. Принял, принял.

МЕГГИ. Так я тебе и поверила. (Роется в сумочке и достает пузырек с лекарством.)

СОНДЕРС. Я полностью контролирую состояние своей нервной системы. Где сегодня должен быть Лориу Мельхиор, если он принял фенобарбитал? А? Там же, в Копенгагене, и петь в баре – mitzvahs.

МЕГГИ. Ротик пошире.

СОНДЕРС. Маргарет…

МЕГГИ. Шире рот я сказала!

(Тот высовывает язык, Мегги кладет на него таблетку, и Сондерс проглатывает ее.)

МАКС. Вот номер… Нашел.

(Звонит телефон. Все застывают на месте. Макс пытается взять трубку.)

СОНДЕРС. Не бери!.. Он попал в аварию. Чует мое сердце. (Снова звонит телефон.) Опился своим «Кьянти», обожрался макаронами и теперь валяется в какой-нибудь канаве. (Снова звонит телефон.)

МЕГГИ. Макс.

СОНДЕРС. Ладно! Снимай!

(Макс снимает трубку.)

МАКС (в трубку). Да-да… Да… Что вы говорите. Это ужасно.

СОНДЕРС. Он мертв. Сукин сын.

МАКС. Понятно… Да, он здесь. (Сондерсу.) Это госпожа Леверетт. Репетиция началась.

СОНДЕРС. Дай сюда! (Хватает трубку. Неожиданно мягким тоном.) Мадам председатель, как любезно с вашей стороны, что вы звон… Нет, пока еще не появился… Появится, Джулия, обязательно…. Джул… Джули… Джулия! Да успокойся ты!.. Что?.. (Вздыхает.)… Ясно… Да, я все понимаю… С вашего позволения, оставляю это решение за вами. Договорились. До свидания. (Кладет трубку.) Оказывается, что Комитет Оперной Гильдии, ответственный за буфеты и банкеты, решил предложить в перерыве майонез из креветок, а холодильник разморозился, и температура за кулисами под сорок градусов.

МАКС. Что будем делать?

СОНДЕРС. Вывернемся. Если креветки до вечера не позеленеют, предложим публике. Если позеленеют, скормим рабочим сцены.

МАКС. Позвонить на вокзал?

СОНДЕРС. Не надо. Я передумал. Пусть линия будет свободной. (Мегги.) А тебя я прошу покинуть номер.

МЕГГИ. Но почему?

СОНДЕРС. Потому что потому.

МЕГГИ. Ну, папа!..

СОНДЕРС. Нам с Максом нужно обсудить одно дело.

МЕГГИ. Я буду нема, как рыба.

СОНДЕРС. Вон.

МЕГГИ. Я подожду в спальне.

СОНДЕРС. Не пойдет.

МЕГГИ. Но я должна увидеться с ним. Ты сам сказал, что можно. Ты обещал!

СОНДЕРС. Это я для отвода глаз, дуреха! Ну, валяй отсюда.

МЕГГИ. Макс, ну уговори отца, ну, пожалуйста.

(Ответа нет.)

МАКС. По-моему, по-моему, он прав.

МЕГГИ. Ясно. (Отворачивается. Замечает лежащий на столе ключ от комнаты. Незаметно берет ключ и кладет в свою сумочку.)

СОНДЕРС. До свидания, моя хорошая.

МАКС (Мегги). Извини.

МЕГГИ (подойдя к двери, не обращая внимания на Макса). До скорого, папочка.

(Выходит в коридор, закрывая за собой дверь. Сондерс вздыхает и смотрит в окно. Макс чувствует себя полным ничтожеством.)

СОНДЕРС. В шесть часов вечера в театре соберется тысяча так называемых знатоков оперного искусства, из тридцати музыкантов оркестр, из двадцати четырех певцов хор и восемь ведущих актеров… В заднике сцены мы имеем примерно двадцать килограммов креветочного майонеза, и если его скормить публике, то мы станем виновниками массового отравления… Все у нас есть, кроме тенора. Время.

МАКС. Час пятнадцать. (Пауза.) Я… я ужасно переживаю за вас. Так хочется чем-нибудь помочь.

СОНДЕРС. Не переживай, и спасибо за поддержку. Вопрос стоит так: что делать, если этот безответственный итальяшка вовсе не появится.

МАКС. У меня… у меня есть одна мысль. Правда.

СОНДЕРС. Вот как?

МАКС. Да. И, может, она вам понравится.

СОНДЕРС. Не томи душу, выкладывай.

МАКС. Дело в том… что мне кажется… ну… в общем, я бы мог спеть вместо него.

СОНДЕРС. Что-что?

МАКС. Исполнить роль. Роль Отелло. Заменить Мерелли. Дело в том, что я присутствовал на всех репетициях и хорошо знаю роль. Я уверен в себе.

СОНДЕРС. Отелло? Огромный парень-негр.

МАКС. Да, сэр.

(Сондерс собирается с духом.)

СОНДЕРС. Отелло, Макс, это Отелло. Он огромен. Он больше самой жизни. Его любовная страсть сотрясает небеса. Его ревность настолько ужасна, что мы дрожим за свои собственные жизни. И страх наш безотчетен. Его трагедия – это судьба терзаемого величия, оказавшегося на краю чернеющей и не имеющей границ бездны, обители «Ничто». Эта роль не для тебя, Макс.

МАКС. И все-таки… я в себе уверен. Если такая возможность представляется.

СОНДЕРС. «Леди и джентльмены. Прошу минуточку внимания. С сожалением сообщаю вам, что господин Тито Мерелли, величайший тенор нашего поколения, американский дебют которого должен был состояться в честь открытия десятого сезона Кливлендской Оперной Компании, к сожалению, отменяется… НО!.. Я имею честь сообщить вам, что роль Отелло сегодня вечером исполнит довольно одаренный певец-любитель, и это будет его первое выступление на нашей и вообще на любой сцене; в нашей компании он мастер на все руки: и спеть, и сплясать, и, если надо, то и кассу взять… Вот кто такой Макс». Понял, к чему я клоню?

МАКС. Похоже, да.

СОНДЕРС. Публика начнет разбегаться и передавит всех старушек.

МАКС. Я все понял.

СОНДЕРС. Время.

МАКС. Час двадцать.

(Угнетающая тишина. Сондерс берет виноградину, но, вспомнив, кладет обратно. Звонит телефон. Макс вопрошающе смотрит на Сондерса. Сондерс кивает, и Макс снимает трубку. В трубку.) Да-да?.. Что? Помедленней, пожалуйста.

СОНДЕРС. Если это Джулия, скажи ей, что все эти креветки она может засунуть себе в задницу.

МАКС (Сондерсу). Сэр! Это он.

СОНДЕРС. Точно?

МАКС. Собственной персоной. Он в коридоре, и ему нужен носильщик.

(Сондерс облегченно вздыхает. Улыбается. Берет трубку.)

СОНДЕРС (в трубку). Синьор Мерелли! Benvenuto в Кливленд! Для меня огромная честь и привилегия - …Хм?.. Это Генри говорит. Генри Сондерс. Что?.. Нет! Нет! Номер уже готов. Я уже спускаюсь. Immediamente. Presto. Хорошо! (Кладет трубку.) Порядок. Полный. Толстяк прибыл. Он в холле.

МАКС. Я знаю.

СОНДЕРС. Инструкции помнишь? Главное что?

МАКС. Не отходить ни на шаг.

СОНДЕРС. Ни на шаг. Стать его –

МАКС. Тенью.

СОНДЕРС. И ни на секунду не выпускать его –

МАКС. Из виду.

СОНДЕРС. Лично отвезешь его на репетицию и вернешься с ним обратно в гостиницу. Позволишь ему все, кроме –

МАКС. …вина и женщин.

СОНДЕРС. После спектакля обеспечишь ему –

МАКС. Бурную овацию.

СОНДЕРС. Затем препроводишь его на банкет, и чтобы был –

МАКС. Трезвым, как стеклышко.

СОНДЕРС. А рук –

МАКС. Не распускал.

СОНДЕРС. А на банкете он может упиться –

МАКС. В стельку.

СОНДЕРС. А это уже не наша забота. Договорились?

МАКС. Договорились.

(Пауза. Сондерс подходит к ведущей в коридор двери, на секунду задерживается.)

СОНДЕРС. Макс!

МАКС. Да, сэр?

СОНДЕРС. Убери куда-нибудь эту вазу с фруктами.

(Сондерс выходит, захлопывая за собой дверь. В это же время дверь, ведущая из коридора в спальню, открывается, и осторожно входит Мегги. Оглядывается, затем тихонько закрывает дверь, а ключ кладет в сумочку. На цыпочках подходит к двери гостиной и прислушивается. К этому времени Макс так и не находит подходящего места для вазы и направляется в спальню.)

МАКС. Вот черт! (Мегги, услышав его голос, со всех ног бежит в ванную и закрывает за собой дверь…Только она закрыла, в спальне появляется Макс. Оглядывается и после некоторого колебания.) …Ванная. (Направляется к ванной и открывает дверь.) Мегги!

МЕГГИ. Ой, Макс, привет.

МАКС. Что ты здесь де -?.. (С ужасом.) Мегги!

МЕГГИ. Он здесь?

МАКС. Нет! Но скоро будет!

МЕГГИ (возбужденно). Ой, Макс!

МАКС. Мегги, ты отдаешь себе отчет в том, как все это выглядит? То, что ты поджидаешь его в ванной?!

МЕГГИ. Я все понимаю. Ты прав. Я думала, что это стенной шкаф!

МАКС. Как ты только могла?

МЕГГИ. Двери на вид одинаковые. Кто-то стучит в дверь гостиной.

МАКС. Вот и он!

МЕГГИ (в экстазе). Ой, Макс!

МАКС. А вместе с ним и твой отец!

МЕГГИ. Пока, Макс.

(Заходит в ванную и закрывает за собой дверь.)

МАКС. Мегги!

СОНДЕРС (из коридора). Ма-акс! Дверь заперта!

МАКС. Иду! (Направляется в гостиную. Останавливается.) Фрукты! (Ваза все еще у него в руках.) Мегги! Дверь! (Мегги выходит из ванной, вид у нее раздраженный.)

МЕГГИ. Макс!

МАКС. Фрукты!

МЕГГИ. Фрукты?

МАКС. Фрукты! (Подает ей вазу.)

МЕГГИ (берет вазу, взволнованно). Спасибо. (Делает шаг назад в ванную и закрывает дверь.)

СОНДЕРС (из коридора). Ма-акс. Открой дверь, в конце-то концов.

МАКС. Иду! (Вбегает в гостиную, закрыв за собой дверь. Побегает к ведущей в коридор двери и неожиданно останавливается. Приводит себя в порядок. Открывает дверь. Входит Сондерс.)

СОНДЕРС (переступая порог). МАКС!!

МАКС. Привет.

СОНДЕРС (злобно смотрит на него, затем расплывается в улыбке.) Благодарю тебя. (Делает шаг в строну и…



В гостиную входят Мария и Тито Мерелли. Мария – женщина типа Софи Лорен: полногрудая, горделивая, легко возбудимая. Тито – импозантный мужчина, добродушный и общительный, если только он в духе и не страдает несварением желудка, либо по какой-то другой причине, не выводящей его из равновесия. В данный момент он явно не в духе. Оба говорят с итальянским акцентом, что вполне естественно.) Друзья мои, вот ваш номер.

МАРИЯ. Вот и хорошо. (Швыряет меховую накидку в Макса.)

СОНДЕРС (после короткой паузы). Надеюсь, вам здесь понравится. Уважаемые сеньора Мерелли и синьор Мерелли, разрешите представить вам моего помощника Макса. И хотя, синьора Мерелли, мы не ждали вас, ваш приезд очень приятный для нас сюрприз. Ну а самого синьора Мерелли представлять нет никакой нужды.

МАРИЯ. Ciao!

ТИТО (подавая шляпу и пальто Максу). Привет, туалет.

МАКС (после короткой паузы). Вообще-то я Макс.

СОНДЕРС (укоризненно). Макс.

ТИТО. Туалет!

МАКС (передергивая плечами). Ну, раз ему так нравится… пусть называет меня…

МАРИЯ. Моему мужу нужен туалет. Его сейчас вырвет.

(Мегги выглядывает из ванной. Затем подходит на цыпочках к двери гостиной и слушает.)

СОНДЕРС. А, туалет. Ну конечно. Сюда, пожалуйста.

ТИТО. Grazie.

(Тито и Сондерс направляются к двери спальни.)

МАКС (Марии). А, туалет. Мы неправильно вас поняли, обычно мы говорим… СТОЙТЕ!!! (Мегги ни жива ни мертва. Сондерс и Тито застывают на месте.) Туалет там… там, там в коридоре. Он… намного, намного удобней. И чище.

СОНДЕРС. Макс, ты случайно не того?

МАКС. Я-то? Ну что вы. Просто… в коридоре туалет, ну слов нет. Потрясающий.

СОНДЕРС. Макс, в номере прекрасный туалет.

МАКС. Нет-нет. Поверьте мне.

ТИТО. Туалет!

СОНДЕРС. Сюда, пожалуйста. Извините, ради бога…

(Сондерс проводит Тито в спальню – и в этот момент… Мегги успевает спрятаться в стенном шкафу и закрыть за собой дверь.)

ТИТО. Grazie.

МАРИЯ (Максу). Прошу прощения за своего мужа. (Громко.) Он же круглый дурак!

ТИТО. ЗАТКНИСЬ!

МАРИЯ. САМ ЗАТКНИСЬ! (Тито входит в ванную, хлопая дверью. Озадаченный Сондерс смотрит на дверь ванной и прислушивается. Макс, разговаривая с Марией, тоже смотрит на дверь ванной. Вид у него смущенный. Мария Максу.) Обжирается как свинья. В поезде ел, и много. Прибыли на вокзал, опять есть требует. А всего час прошел. Я ему: «Хватит обжираться. Будешь плохо себя чувствовать и настроение испортится». Ну просто свинья. Две тарелки съедает как минимум. И все зачем? С какой целью?! Хочет иметь груди, как у женщины.

МАКС. Груди?

МАРИЯ. Ему нужны груди. Разве это нормально? Что скажете, а?

МАКС. Ну, это – это – это, я б сказал необычно.

  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница