Земельное законодательсвто и контроль государства над землей в эпоху чжаньго и в начале раннеимперской эпохи



Скачать 402.33 Kb.
страница1/3
Дата08.05.2016
Размер402.33 Kb.
  1   2   3


На правах рукописи

КОРОЛЬКОВ Максим Владимирович


ЗЕМЕЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСВТО И КОНТРОЛЬ ГОСУДАРСТВА НАД ЗЕМЛЕЙ В ЭПОХУ ЧЖАНЬГО И В НАЧАЛЕ РАННЕИМПЕРСКОЙ ЭПОХИ (ПО ДАННЫМ ВНОВЬ ОБНАРУЖЕННЫХ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ТЕКСТОВ)


Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (Древний мир)


А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва 2010

Работа выполнена в Отделе Китая Учреждения Российской академии наук Институт востоковедения РАН


Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Кучера Станислав Роберт

Официальные оппоненты: доктор исторических наук



Кожин Павел Михайлович

Учреждение Российской академии наук Институт Дальнего Востока РАН


кандидат исторических наук

Вяткин Анатолий Рудольфович

Учреждение Российской академии наук

Институт востоковедения РАН
Ведущая организация Институт стран Азии и Африки Московского государственного университета

им. М.В. Ломоносова

Защита диссертации состоится «_____» февраля 2011 г. в _____ часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 002.042.03 по адресу: 107031, г. Москва, ул. Рождественка, д. 12
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института востоковедения РАН

Автореферат разослан «_____» декабря 2010 г.

Ученый секретарь

совета по защите докторских и

кандидатских диссертаций,

доктор исторических наук Непомнин О.Е.

© Институт востоковедения РАН, 2010
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Актуальность темы исследования основана на ключевом значении проблематики земельных отношений и роли в них государства для понимания истории аграрных обществ, в том числе древнекитайского общества. Формирование механизмов государственного контроля над земельными ресурсами и трансформация этих механизмов являются одним из важнейших аспектов процесса становления древнекитайской империи.

Обнаруженные в последние десятилетия палеографические документы, записанные на бамбуковых планках и деревянных дощечках, предоставили в распоряжение исследователей принципиально новый материал для изучения земельных отношений в древнекитайском обществе. Несмотря на то, что новый источник привлек значительное внимание ученых, прежде всего, китайских, ряд проблем, связанных с датировкой, прочтением и определением методов использования этих документов в историческом исследовании по-прежнему остаются нерешенными.



Объект и предмет исследования. Объектом исследования является эволюция форм контроля государства над земельными ресурсами в древнем Китае второй половины эпохи Чжаньго, эпохи Цинь и начального периода эпохи Ранняя Хань. Под земельными ресурсами мы понимаем обрабатываемую и пригодную для сельскохозяйственного использования землю. В аграрном обществе такая земля являлась основным источником необходимых для обеспечения жизни продуктов и излишка (в марксистской экономической терминологии: необходимого и прибавочного продукта). Способность измерять, наращивать и присваивать этот излишек определяла экономическое могущество государства. Под государственным контролем над земельными ресурсами мы понимаем административные механизмы, направленные на осуществление трех перечисленных выше аспектов экономического могущества: землеизмерение – земельное межевание; распределение земельных ресурсов и их освоение – надельная система; и сбор дохода с земли – поземельное налогообложение.

Предметом исследования являются земельные преобразования, проводившиеся в царстве Цинь середины – второй половины эпохи Чжаньго, в империи Цинь и в пришедшей ей на смену империи Ранняя Хань.



Цели и задачи исследования. Целью настоящей работы является исследование механизмов государственного контроля над земельными ресурсами, истории их формирования и эволюции на протяжении ключевого для китайской истории периода складывания централизованного имперского государства. Достижение этих целей требует последовательного решения ряда задач:

  • прочтение и перевод палеографических законодательных документов, посвященных землеустройству и землепользованию;

  • определение тематических групп законодательных установлений, связанных с землеустройством и землепользованием; определение и реконструкция основных механизмов государственного контроля над земельными ресурсами;

  • установление относительной периодизации близких по тематике установлений различных палеографических корпусов; выявление закономерностей эволюции отдельных законодательных норм;

  • сравнение данных палеографических источников с сообщениями традиционных письменных памятников и в некоторых случаях с данными археологии; выявление связи трансформации институтов государственного контроля над земельными ресурсами с общей динамикой политической, социальной и экономической истории эпох Чжаньго и ранних империй.

Методы работы. Работа предполагает изучение двух категорий источников – палеографических документов (основной источник) и традиционных письменных памятников (дополнительный источник), и сравнение между ними. Методы работы с этими источниками существенно различаются. Первой и основной задачей исследователя при работе с палеографическими документами является их прочтение. В отличие от традиционных письменных памятников, новые тексты не снабжены многовековой комментаторской традицией, объясняющей значение знаков, словосочетаний и пассажей. Интерпретация новых документов обычно осуществляется с использованием традиционного филологического метода: анализа языка документов на основе сравнения с уже известными и хронологически близкими этим документам текстами (как палеографическими, так и традиционными).1 В связи с целями и задачами настоящей работы, сведения традиционных письменных источников можно подразделить на два типа: повествовательный и описательный. К повествовательному типу относятся сообщения о тех или иных преобразованиях, связанных с государственным контролем над земельными ресурсами (проведение земельного межевания, введение поземельного налогообложения и т.д.). К описательному типу относятся описания институтов этого контроля (системы земельных наделений, принципов поземельного налогообложения). Работа как с тем, так и с другим типом сообщений требует применения методов критики текста для последующей исторической интерпретации сообщений.2

Хронологические рамки работы охватывают несколько периодов древнекитайской истории: Чжаньго, Цинь, Ранняя Хань, на протяжении которых шел процесс формирования единой централизованной империи. Этот процесс включал в себя развитие новых аграрных районов, служивших центрами притяжения для различных царств; формирование политических и экономических связей между регионами древнекитайской ойкумены; единство социальных процессов и общих тенденций трансформации государственных институтов; разработку идеологических представлений об изначальном и естественном политическом единстве человеческого общества. Политическим проявлением «имперского строительства» была шедшая на протяжении всей эпохи Чжаньго борьба между царствами за гегемонию и за объединение древнекитайской ойкумены. В экономической области процесс «имперского строительства» был в значительной степени связан с разработкой механизмов и расширением государственного контроля над земельными ресурсами. Завершение циньского завоевания царств Чжаньго вовсе не совпало по времени с установлением этого контроля на всей территории вновь созданной империи. Более того, разработанные в царстве Цинь механизмы государственного земельного контроля оказались в их изначальном виде неприменимы в новом имперском государстве. Изучение трансформации этих механизмов, чрезвычайно важное для понимания процесса складывания древнекитайской империи и являющееся целью данной работы, возможно только в рамках всего периода от их возникновения в Чжаньго до изменения в раннеимперское время.

Источники. Основной источник настоящей работы – палеографические законодательные документы. Определение «палеографические» указывает на специфику записи и сохранения текстов. Они не имеют традиции переписывания и редактирования, записаны в древнее время и древними знаками и обнаружены сравнительно недавно в ходе археологических раскопок. Это принципиально отличает палеографические документы от традиционных письменных памятников. Мы рассматриваем совокупность законодательных установлений, связанных с государственным контролем над землей и дошедших до нас как в составе судебников, так и в виде отдельных указов.

В ходе исследования мы будем неоднократно обращаться к материалу традиционных письменных источников: летописей, исторических сочинений, произведений «философской» прозы.3 Использование этих текстов необходимо, прежде всего, для изучения исторического контекста, в котором возникали, использовались и изменялись зафиксированные палеографическими документами законодательные нормы. К числу используемых в работе традиционных источников относятся Цзо чжуань, «Бамбуковые анналы» (Чжу шу цзи нянь), Ши цзи («Исторические записки»), Хань шу («История [Ранней] Хань»), Янь те лунь («Спор о соли и железе»), Шан цзюнь шу («Книга правителя области Шан») и другие тексты.

Кроме письменных источников, нами также используются источники археологические, например, данные, полученные в результате раскопок погребений. Мы также считаем необходимым учитывать археологический контекст палеографических документов при анализе содержания и возможных путей использования этих текстов.

Научная новизна. Настоящая работа представляет собой первое в отечественной историографии систематическое исследование древнекитайских палеографических законодательных документов, связанных с тематикой землеустройства и землепользования. Необходимость обращения к этим текстам обусловлена тем, что во многих случаях они являются единственным источником информации о ранней истории таких ключевых для социально-экономической истории Китая институтов, как земельное межевание и надельная система. В других случаях, например, при изучении системы поземельного налогообложения, новые источники вносят существенные корректировки в сложившиеся ранее на основе традиционных письменных памятников представления и позволяют лучше связать историю институтов государственного контроля над землей с общей динамикой истории древнекитайского государства и общества.

Обращение к палеографическим документам, отражающим реалии функционирования циньского и ханьского государств, также позволяет выйти за пределы изучения идеальных моделей государственного социально-экономического регулирования, описанных в «философских» трактатах эпох Чжаньго, Цинь и Хань. Использование палеографических документов одновременно приближает нас к реконструкции картины земельных преобразований и их взаимосвязи друг с другом и дает материал для (по крайней мере, частичной) переоценки значения традиционных письменных памятников как источника по истории административных и социально-экономических институтов древнекитайских государств. Такая переоценка важна для дальнейшего исследования этих памятников, которые по-прежнему являются нашим основным источником по истории древнего Китая.



Наконец, в работе впервые делается комментированный перевод ряда палеографических текстов, ни один из которых до этого не переводился на русский язык, а большинство не переводились и на другие европейские языки. Таким образом, работа вводит в научный оборот новую категорию источников по древнекитайской истории – аутентичных законодательных документов эпох Чжаньго и ранних империй Цинь и Хань.

Практическая значимость. Результаты исследования могут быть использованы при написании общих работ по истории Китая и истории Востока, в том числе учебников, а также при чтении лекционных курсов. Собранные и систематически изложенные в работе данные о древнекитайских палеографических документах на бамбуке и дереве могут использоваться при подготовке общих курсов и написании пособий по источниковедению истории древнего Востока.

Апробация работы. Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на заседании Отдела Китая Института Востоковедения Российской Академии Наук. По теме исследования опубликованы 5 научных статей, в том числе 1 статья в издании, рекомендованном ВАК РФ для публикации результатов диссертационных исследований. По теме диссертации сделано выступление на XVIII конференции Европейской ассоциации по исследованию Китая (Рига, 2010 г.).

Структура. Работа состоит из Введения, источниковедческого обзора, обзора историографии, трех глав, Заключения, Списка использованных источников и литературы. Приложения включают таблицу мер длины, объема и веса, использовавшихся в царстве и империи Цинь и в раннеханьской империи, и таблицу циньско-ханьских меритократических рангов (цзюэ).
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении обоснована актуальность и новизна диссертации, обозначены ее цели и задачи, описаны используемые в работе исследовательские методы, определены хронологические рамки исследования и основные теоретические проблемы, связанные с его тематикой. Приводятся сведения об апробации работы, возможностях практического применения ее результатов, а также о структуре работы.

Источниковедческий раздел имеет особое значение, поскольку является первым в русскоязычной научной литературе систематическим описанием новой категории источников по истории древнего Китая – палеографических документов, записанных на бамбуковых планках и деревянных дощечках. Раздел включает в себя описание источника, определение его специфики и обоснование исследовательских подходов к нему.

Первый параграф посвящен общему описанию древнекитайских документов на бамбуке и дереве: истории их обнаружения; классификации; описанию материальных характеристик документов; и обсуждению нескольких актуальных для нашей работы источниковедческих проблем. Во втором параграфе более подробно рассматриваются законодательные палеографические документы, являющиеся основным источником работы – циньский указ из Хаоцзяпина, циньские палеографические корпуса Шуйхуди и Лунган и раннеханьских палеографический корпус Чжанцзяшань. В третьем параграфе анализируются основные характеристики источника, определяющие подходы к его изучению: специфику места обнаружения документов; их функциональное назначение; логику их организации; принципы составления текстов и связанную с ними проблему датировки законодательных установлений; характер связи между циньским и ханьским законодательством. В четвертом параграфе обобщаются методологические выводы, сделанные в предыдущих подразделах. Наконец, пятый параграф посвящен основным традиционным письменным источникам, используемым в работе, обозначается подход к использованию их данных.

В историографическом очерке рассматриваются основные труды исследователей, посвященные проблематике работы, анализируются их подходы и методы, обобщаются результаты исследований. Если при обзоре научной литературы на западноевропейских языках и особенно на китайском языке внимание уделялось, прежде всего, исследованиям, использующим в качестве основного источника вновь обнаруженные палеографические документы, при рассмотрении отечественной историографии охватывается более широкий круг исследований, посвященных проблематике поземельных отношений и роли, которую играло в них государство. Это объясняется тем, что в русскоязычной научной литературе на сегодняшний день практические отсутствуют специальные исследования, посвященные палеографическим фрагментам земельного законодательства древнекитайских царств и империй.

Проблема эволюции форм земельной собственности в древнем Китае затрагивается во многих исследованиях отечественных китаеведов. Основной тенденцией этой эволюции в эпоху Чжаньго исследователи долгое время считали переход от общинной к частной земельной собственности. В царстве Цинь, в частности, этот процесс обычно связывался с реформами Шан Яна.4 Впрочем, некоторые исследователи подходили к проблеме собственности на землю в эпоху Чжаньго более осторожно. Так, в своих работах, посвященных циньским документам из Шуйхуди, К.В. Васильев намеренно избегает утверждений о преобладании в древнекитайском обществе эпох Чжаньго и Цинь той или иной формы собственности на землю (общинной, частной, государственной), а предпочитает оперировать понятием «контроля государства» над земельными ресурсами и населением.5 Исследователь указывает на то, что в источниках отсутствуют основания для утверждения о возникновении в царстве Цинь частной собственности в результате реформ Шан Яна. Васильев отмечает, что возникшая в Цинь в результате реформ IV в. до н.э. система воинских наделов предполагала переход значительной части земельного фонда под прямой контроль государства для дальнейшего распределения. Основным ресурсом для наделений, по мнению исследователя, были вновь захваченные территории и внутренние земельные резервы царства Цинь – пустующие участки общинной земли.6 Наблюдения Васильева об интенсивности государственного контроля над землей в Цинь по сравнению с другими царствами и о значении централизованного освоения новых земель, на которых проводилось межевание и создавалась надельная система, представляются верными и подтверждаются данными новых источников. В целом отечественные исследователи на сегодняшний день отказались от экстраполяции сравнительно многочисленных данных о поземельных отношениях для времени, начиная с середины раннеханьского периода, на предшествующую эпоху Чжаньго.7 Первые шаги в исследовании палеографических материалов продемонстрировали, что государственный контроль над земельными ресурсами, особенно в царстве Цинь, был чрезвычайно силен, хотя степень его интенсивности, возможно, была существенно выше на вновь осваиваемых землях.

В отличие от отечественной историографии, в западной историографии сравнительно мало затрагивались вопросы характера земельной собственности на землю в эпоху Чжаньго и в начале раннеимперской эпохи. Интересно отметить, что в одном из наиболее авторитетных изданий, посвященных доимперской истории Китая, «Кембриджской истории древнего Китая», вообще отсутствует глава о социально-экономической истории эпохи Чжаньго.8 М. Льюис, посвятивший специальное исследование социальной истории эпох Чжаньго и первых империй, считает, что в царстве Цинь государство располагало по сути полным контролем над земельными и другими ресурсами, которые оно распределяло в соответствии с военными заслугами подданных. Система земельного межевания, проведенного по всему царству в ходе реформ Шан Яна, обеспечила циньским правителям возможность эффективного учета земельных угодий для их дальнейшего распределения и освоения.9 Эта картина резко диссонирует с результатами работы других ученых, занимавшихся проблемами поземельных отношений и регулирующей роли, которую играло в них государство. Так, Сюй Чжо-юнь в своем исследовании, посвященном сельскому хозяйству при Хань, отмечает, что в эту эпоху государство могло сравнительно свободно распоряжаться только вновь осваиваемыми земельными ресурсами – вводившимися в сельскохозяйственное использование в результате ирригационных или мелиорационных работ землями по берегам рек, на болотах и т.д.10 Другие западные исследователи, работавшие с вновь обнаруженными палеографическими документами, предпочитали воздерживаться от выводов о степени государственного вмешательства и ограничиваться перечислением конкретных форм регулирования государством сельского хозяйства.11

Отдельно следует отметить достижения западных исследователей в области научного перевода древнекитайских палеографических корпусов. Крупнейшей работой является комментированный английский перевод циньских законодательных текстов из Шуйхуди и указа из Хаоцзяпина, предпринятый А. Хульсве.12 Отдельные документы из Шуйхуди переводились также другими исследователями.13 Перевод собрания законодательных документов раннеханьского времени – статутов и сборника судебных прецедентов из Чжанцзяшани – в настоящее время готовится Р. Йейтсом и А. Барбиери-Лоу.14 Часть судебника – собрание указов «О переправах и заставах» – уже переведена на английский язык.15 Перевод одного из судебных прецедентов из чжанцзяшаньского сборника был выполнен М. Найлэн.16 Следует особо упомянуть об идущем уже много лет составлении словаря древнекитайских юридических терминов, ведущемся немецкими исследователями У. Лау и М. Людке.17

Наибольшее количество исследований по тематике государственного контроля над землей, отраженного в палеографических документах эпох Чжаньго, Цинь и Хань, выполнено китайскими учеными. Прежде всего, необходимо отметить источниковедческие исследования, в которых рассматриваются такие проблемы, как соотношение вновь обнаруженных палеографических документов с корпусом циньских и ханьских законов; степень, в которой эти документы отражают современное им официальное законодательство. Предпринимаются попытки реконструировать состав и структуру этого законодательства на основе сопоставления палеографических корпусов и сообщений традиционных письменных источников о циньских и ханьских законах.18 Из исследований, посвященных собственно тематике государственного контроля над землей, следует выделить монографию Юань Линя, посвященную проблемам земельного режима эпох Чуньцю и Чжаньго, в которой исследователь постоянно обращается к палеографическим источникам.19 Ряд статей и глав монографий различных китайских исследователей посвящены принципам организации и функционирования надельной системы – одному из ключевых вопросов истории поземельных отношений эпох Чжаньго, Цинь и Хань.20 Другой темой, привлекшей внимание исследователей, стало поземельное налогообложение.21 Однако, несмотря на большое количество исследований, в историографии по-прежнему отсутствует комплексная работа, посвященная трансформации институтов земельного контроля в эпоху формирования империи.



Глава I. Земельное межевание: циньский указ о полях 309 г. до н.э. из Хаоцзяпина посвящена первому из определенных во Ведении механизмов государственного контроля над землей – земельному межеванию. Межевание – деление обрабатываемых или подлежащих обработке полей на участки определенной площади – было основой для учета земельных ресурсов на вновь осваиваемых землях, дальнейшего распределения земли и обложения ее налогом. Основным источником по циньской межевальной системе является указ о полях 309 г. до н.э. из Хаоцзяпина, посвященный земельному межеванию на территории завоеванной циньцами в 216 г. до н.э. Сычуаньской котловины. Наличие точной датировки и возможность реконструкции исторического контекста этого указа делает его особенно ценным источником для изучения особенностей земельного межевания в царстве Цинь.

Глава состоит из пяти параграфов.



Первый параграф посвящен изложению данных традиционных письменных источников о циньском земельном межевании. Эти данные важны для сопоставления с текстом указа из Хаоцзяпина – основным источником данной главы. Наиболее ранние сообщения о земельном межевании в Цинь встречаются в сочинениях эпохи ХаньШи цзи, Хань шу, Фэн су тун и. сообщения Ши цзи о земельной реформе в Цинь сводятся к тому, что в полях были проведены межи цянь мо и насыпи фэн цзян. Ни о форме этих межей и насыпей, ни о связи между ними, ни о принципах их проведения в Ши цзи не сообщается. По графической форме знаков можно предположить, что цянь и мо проводились между земельными участками в 1000 и 100 единиц площади соответственно, поскольку знак цянь включает в себя графему цянь со значением «тысяча», а знак мо – графему бай со значением «сто». Ши цзи также сообщает даты проведения земельного межевания: 350 и 303 гг. до н.э. Можно предположить, что речь идет о двух этапах межевальной реформы или о проведении межевания в различных районах царства. Хань шу не содержит никакой новой по сравнению с Ши цзи информации о земельной реформе в Цинь. Сведения, которые могут показаться новыми, по всей видимости, имеют полемический характер и не представляют ценности для изучения земельных преобразований в Цинь. Напротив, сообщения Фэн су тун и приводят важные и новые сведения о принципах межевания: единицах измерения площади и пространственной организации межевания. Эти сведения весьма важны для интерпретации палеографических документов.

Второй параграф представляет собой перевод и интерпретацию содержания указа 309 г. до н.э.: пояснению значения фрагментов, вызвавших споры среди исследователей, и реконструкции описываемой в указе модели земельного межевания. Указ о полях из Хаоцзяпина был законодательным установлением местного характера, предназначенным для недавно завоеванных земель Сычуаньской котловины, предписывающим проведение земельного межевания и вносящим изменения в существовавшую ранее межевальную модель. Эти изменения были обусловлены стремлением циньских законодателей по возможности приспособить ее к местным условиям. Межевую функцию выполняли дороги, благодаря чему система межевания совмещалась с транспортной системой, скорейшее создание которой было необходимо для военного контроля над захваченной территорией.

В третьем параграфе земельное межевание рассматривается как ключевой элемент циньской стратегии имперского строительства и утверждения экономического контроля государства над подвластной ему территорией. Исследование циньских и раннеханьских источников, связанных с земельным межеванием, демонстрирует, что оно не было единовременной акцией, предпринятой циньским правительством в ходе реформ середины IV в. до н.э., как было принято считать раньше. Межевание и учет земли шли на протяжении всей второй половины эпохи Чжаньго и первой половины раннеханьского периода; только к концу этого периода появляются первые свидетельства того, что центральное правительство располагало земельными кадастрами, охватывавшими всю территорию империи.

Разработанная в царстве Цинь межевальная модель предназначалась, прежде всего, для «новых» земель, которые либо не были ранее освоены вовсе, либо лишились своего населения в результате войн и насильственных переселений. На таких землях основывались колонии циньцев, проводилось земельное межевание, и стандартные участки распределялись среди поселенцев. Земельные ресурсы в рамках колонии могли сразу быть учтены для дальнейшего регулярного налогообложения. Колониальная модель освоения с самого начала гарантировала государству «минимальный экономический контроль» над вновь занятыми территориями. Межевание также преследовало цель укрепления политического и военного контроля путем создания плотной сети дорог, одновременно выполнявших функцию межевых линий.

В четвертом параграфе рассматривается другой тип межевания и земельного учета предназначенный для «старых», т.е. уже освоенных земель. Он засвидетельствован сборником математических задач начала раннеханьского времени, часть материала которого, вероятно, восходит к эпохе Чжаньго и периоду существования циньской империи. Упрощенная модель земельного учета не требовала проведения дорожной сети, дробящей поля на прямоугольные участки одинаковой площади. Ее функция ограничивалась определением площади уже существующих обрабатываемых угодий, иногда сопровождавшимся сооружением межевых насыпей конической формы.

В пятом, заключительном параграфе обобщается динамика процесса земельного межевания в царстве Цинь эпохи Чжаньго, циньской и раннеханьской империях. «Новые», централизованно осваиваемые и заселяемые земли были важнейшим источником экономического могущества государства как на завоеванной, так и на собственной территории. Их успешное освоение обеспечивало ресурсы для дальнейшего расширения контроля над земельными ресурсами и учета «старых» сельскохозяйственных земель. Этот процесс требовал длительного периода политической стабильности, накопления административного опыта, достижения центральной властью компромиссов с местными элитами.

Унификация землемерной практики и земельного учета на всем пространстве древнекитайской ойкумены, объединенной в империю сначала циньскими, а затем ханьскими правителями, в основном завершилась к концу II в. до н.э. – времени правления раннеханьского императора У-ди. К концу I в. до н.э. – началу I в. н.э. относятся первые известные на сегодняшний день общеимперские земельные переписи, которые, вместе со всеобщими подворными и подушными переписями отразили достигнутый при Ранней Хань уровень государственного контроля над ресурсами империи. Однако это стало возможным только в результате существенного снижения интенсивности контроля – процесса, разные аспекты которого рассматриваются в последующих главах этой работы.



  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница