Ювенал сатира одиннадцатая



Скачать 98.64 Kb.
Дата04.05.2016
Размер98.64 Kb.
Ювенал
САТИРА ОДИННАДЦАТАЯ
Перевод Ф. Петровского

Если роскошный у Аттика стол, то слывет он великим;

Коль у Рутила - дурак. А какой у толпы возбуждает

Хохот бедняга Апиций! За всяким обедом, и в бане,

На перекрестках, в театрах - повсюду молва о Рутиле.

Он ведь, пока, - говорят, - его юные крепкие члены

Могут оружье носить, пока кровь горяча и кипуча,

Без принужденья извне, но, конечно, с согласья трибуна,

Хочет писать договор и предаться тиранству ланисты.

Дальше, не мало таких, кого часто у самого входа

10 К рынку мясному ждет кредитор, обманутый ими:

В жизни одна у них цель - набивать себе глотку и брюхо;

Лучше, отменнее всех их ест наиболее жалкий,

Тот, кому пасть суждено, кто, того и гляди, разорится.

Ну, а пока они ищут закусок во всяких стихиях:

Прихотям их никогда не послужат препятствием цены;

Правду сказать, им приятнее то, что стоит дороже.

Вовсе не так уже трудно найти себе средства к растрате, -

Блюда отдавши в залог иль поломанный бюст материнский,

Этак монет на четыреста сдобрить горшок свои обжорный:

20 Этим путем и доходят они до окрошки ланисты.

Разница есть среди тех, кто ест одинаково: роскошь

То для Рутила, что даст Вентидию славное имя

И возвеличит его состоянье. Презренья достоин

Тот, кто умеет сказать, насколько возвышенней Атлас

Ливии гор остальных, и при этом все же не видит,

Чем его тощий кошель не похож на сундук, что окован.

Древний завет "Познайте себя" нам дан небесами:

Вот, заруби на носу, сохрани и в уме и на сердце, -

В брак ли вступаешь иль ищешь в сенате священном местечка;

30 Не добивается жалкий Терсит Ахиллеса доспехов, -

Сам Одиссей из-за них осрамился и стал смехотворным;

Хочешь ли ты защищать сомнительной ясности дело

Или опасное, - сам рассуди и скажи себе, кто ты:

Сильный оратор, иль ты, как Матон да Курций, - кликуша.

Меру свою надо знать, наблюдательным быть и в великом

Деле, и в малом, и даже когда покупаешь ты рыбу:

Ежели есть на гольца у тебя, - не тянись за барвеной;

Что за конец тебя ждет, когда истощатся карманы,

А аппетит вырастает, когда и отцовские деньги

40 И состоянье живот поглотил, куда все доходы

Канули, и серебро, к стада, и поля родовые?

Самым последним от этих господ уходит и перстень

Всадника: так Поллион подаяния просит без перстня.

Надо бояться не ранней могилы, не горькой кончины,

Нет: страшнее, чем смерть, для роскоши - нищая старость.

Путь большей частью таков: заемные деньги истратят

В Риме при заимодавцах; затем, когда остается

Самая малость и бедным становится заимодавец,

Вместо изгнания в Байи бегут и к устрицам ближе, -

50 Ибо от денежной биржи уйти теперь уже лучше,

Чем перебраться на холм Эсквилина из шумной Субуры.

У покидающих родину только и горя бывает,

Что, к сожалению, в цирк не пойдут в течение года;

Не покраснеют нисколько они, немногие только

Стыд сохранят осмеянья и бегства их из столицы.

Нынче ты, Персик, узнаешь, действительно ль я исполняю

В жизни, в обычаях, в деле все то, что считают прекрасным,

Или, как тайный кутила, при всех стручки восхваляю,

Повару их заказав, но шепчу на ушко я: "Пирожных!"

60 Раз уже ты обещался прийти ко мне в гости, я буду

Гостеприимным Эвандром, придешь ли ко мне

Геркулесом Или Энеем, но так или иначе родственным небу:

К звездам восхищен один был огнем, другой же - водами.

Блюда у нас каковы, не с рынка мясного, послушай:

Из Тибуртинской страны будет прислан жирнейший козленок,

Самый то нежный из стада всего, молоко лишь сосавший,

Он и травы не щипал, не обгладывал веток у ивы

Низкой, и в нем молока еще больше, чем крови. На смену -

Горная спаржа: ее собрала старостиха от прялки.

70 Крупные, кроме того, еще теплые (в сене лежали)

Яйца получим и кур; затем виноград, сохраненный

С прошлого года таким, как он на лозах наливался;

Сигнии груши, Тарента (сирийские); в тех же корзинах

Яблоки с запахом свежим, нисколько не хуже пиценских.

И для тебя не вредны: после холода стала сухая

Осень, и в них уже нет опасности сока сырого.

Некогда это считалось роскошным обедом у наших

Первых сенаторов: Курий срывал в небольшом огороде

И на очаг небольшой он ставил капусту, что нынче

80 Грязный презрел землекоп в своих тяжелых колодках,

Знающий вкус подчеревка свиного по теплой харчевне.

К праздничным дням сохранять в обычае некогда было

Ножку копченой свиньи, подвешенную на стропилах

Редких, и салом родных угощать с прибавкой парного

Мяса в рождения дни, коль оно оставалось от жертвы.

Раньше, бывало, кой-кто из родни, уже трижды бывавший

В звании консула, войск начальника и исполнявший

Должность почетную в бытность диктатором, шел спозаранку

К пиру такому с киркой на плече после горной работы.

90 После ж, когда трепетали пред Фабиями, пред Катоном

Строгим, Фабрицием, Скавром и даже когда напоследок

Цензора нравов суровых боялся его же коллега, -

Право, никто не считал за серьезное дело, заботу -

Мысли о том, какова в Океане плывет черепаха,

Ставшая ярким и славным подножием римскому ложу;

Медное в те времена изголовье скромной кровати

Лишь головою осла в веночке украшено было,

Возле которой, резвясь, играли питомцы деревни.

Пища была такова ж, каковы и жилища и утварь;

100 И неотесанный воин, не знавший еще восхищенья

Перед искусствами греков, когда при дележке добычи

Взятого города в ней находил совершенной работы

Кубки, - ломал их, чтоб бляхами конь у него красовался,

Шлем же носил вырезные рельефы: волчицу, веленьем

Власти смиренную, двух Квиринов под сенью утеса,

С голой фигурой Марса: копьем и щитом угрожая,

Он нависает, врага поразить и низвергнуть готовый.

Кашу тогда подавали в горшке этрусской работы,

Ну, а что есть серебра, - на одном лишь оружье блестело.

110 Все было в те времена, о чем позавидовать можно:

Храмов величье тогда заметнее было, и голос

Мог быть услышан в ночи по столице, когда наступали

Галлы на нас с берегов Океана, а боги служили

Сами пророками. Так наставлял нас в древние годы

И неизменно был полон заботы о благе латинском

Древний Юпитер из глины, еще не запятнанный златом.

Делались дома столы из собственных местных деревьев

В те времена, и на то шел старый орешник, который

Сломит порывистый Эвр и на землю повалит случайно.

120 Только теперь богачам удовольствия нет от обеда:

Им ни лань не вкусна, ни камбала; мази и розы

Будто воняют для них, если стол их широкий не держит

Крепко слоновая кость с разинувшим пасть леопардом,

Сделанным из клыков, что шлют нам ворота Сиены,

Или же быстрые мавры, иль инды, что мавров смуглее;

Эти клыки в набатейских лесах оставили звери;

Слишком они тяжелы для голов. Аппетит возрастает,

Сила желудка растет, ибо стол на серебряных ножках

Беден для них, как кольцо из железа. А я опасаюсь

130 Гордых гостей за столом, что сравнить меня могут с собою,

Худость мою презирая: ведь нету ни крошки слоновой

Кости у нас - ни игральных костей, ни фишек хотя бы;

Даже ножей черенки - и те не из бивней слоновых.

Впрочем, от этого нет никогда протухших припасов,

И неплохие у нас за столом разрезаются куры.

Правда, не будет таких мастеров разрезанья, которых

Хуже бы лавка была обученных Трифером ученым,

Где под его руководством и вымя свиное, и зайца,

И кабана, и козу, и скифских птиц, и фламинго,

140 И гетулийскую лань разрезают тупыми ножами,

Так что по всей по Субуре гремит их обед деревянный.

Резальщик наш - новичок: не умеет стащить ни куска он

Козочки, ни крыла у фламинго; доселе неловкий,

Он лишь умеет украсть незаметный вовсе кусочек.

Кубки без всяких затей, что купили на медные деньги,

Нам не разряженный раб подает, а тепло лишь одетый.

Фригия? Ликия? Нет. Не искали его у торговца,

Денег не стоил больших. Обращайся к нему по-латыни.

Все в одинакой одежде рабы, коротковолосы, -

150 Только сегодня они причесались, гостям услужая;

Тот вон - сурового сын пастуха, а скотника - этот:

Матери долгое время не видев, он тихо вздыхает,

В хижину тянет его, он грустит по знакомым козлятам;

Честный взгляд у раба и открытый характер: такими

Быть бы не худо и тем, что одеты в огненный пурпур;

В баню идет этот раб, не осипший и не развращенный

С малых годов, и еще не щиплет под мышками волос,

Не прикрывает свой член приставленной с мазями банкой.

Он вина тебе даст, разлитого на склонах гористых

160 Местности той, откуда он сам, у подножья которых

В детстве играл он: отчизна одна - у вина и у служки.

Может быть, ждешь ты теперь, что здесь начнут извиваться

На гадитанский манер в хороводе певучем девчонки,

Под одобренье хлопков приседая трепещущим задом?

Видят замужние жены, лежащие рядом с мужьями,

То, о чем стыдно сказать иному в присутствии женщин:

Для богачей это способ будить их вялую похоть,

Точно крапивой. Но все же для женщин гораздо сильнее

Здесь наслажденье: их пол разжигается больше мужского

170 И, созерцая иль слыша подобное, - мочится сразу.

Эти забавы совсем не годятся для скромного дома.

Пусть себе слушает треск кастаньет со словами, которых

Голая девка не скажет, в вертепе зловонном укрывшись;

Пусть забавляется звуком похабным и разным искусством

Похоти - тот, кто плюется вином на лаконские плиты

Пола: ведь здесь мы легко извиняем богатство; лишь бедным

Стыдно и в кости играть, и похабничать стыдно, когда же

Этим займется богач, - прослывет и веселым и ловким.

Наша пирушка сегодня нам даст другие забавы:

180 Пенье услышим творца "Илиады" и звучные песни

Первенства пальму делящего с ним родного Марона;

Голос какой эти скажет стихи - не так уже важно.

Нынче же дай себе отдых желанный, оставив заботы,

Все отложивши дела, если можно, на целые сутки.

Мы о процентах ни слова, и пусть не вызовет желчи

Тайна твоя, что жена, выходя на рассвете обычно,

Ночью вернется во влажном белье от любовного пота

(Все в подозрительных складках оно), со сбитой прической,

С ярко горящим лицом и с румяными даже ушами.

190 Ежели что беспокоит тебя, оставь у порога.

Мысли о доме забудь, о рабах, что все тебе портят,

Но особливо забудь о друзьях своих неблагодарных.

Празднество в эти часы в честь Кибелы пышно справляют,

Зрелища ждут - мановенья платка, и, как на триумфе,

Претор сидит (на коней разорился он); если позволят

Мне говорить в огромной толпе, в толпе чрезмерной,

Я бы сказал, что цирк вместил всю столицу сегодня;

Крик оглушителен: я узнаю о победе "зеленых".

Если бы не было игр, ты увидел бы Рим наш печальным

200 И потрясенным, как в дни поражения консулов в Каннах.

В цирк пусть идет молодежь: об заклад им прилично побиться;

Им-то идет - покричать, посидеть с нарядной соседкой,

Наша же старая кожа пусть пьет весеннее солнце,

Тогу откинувши прочь. Теперь тебе можно и в баню

Смело пойти, хоть еще до полудня час остается.

Так ты не мог бы и пять дней подряд провести, потому что

Образ жизни такой ведь довольно-таки надоедлив:

Нам удовольствие в том, что с нами бывает не часто.

Сатира одиннадцатая. (О пирах.) Ход мысли: угощение должно быть сообразно достатку (1—55); простой сельский обед не хуже роскошного городского пира (56—76), каких не бывало в древности (77—119); таков непритяза­тельный обед Ювенала (120—182), к которому он приглашает адресата (183—208).

1. Аттик — возможно, отец известного оратора Ирода Аттика, разбогатевший благодаря найденному кладу. Рутил неизвестен.

3. Апиций.— Гурман-расточитель Iв.; ему приписывается дошедшая до насримская поваренная книга; здесь — нарицательно.

20. ...до окрошки ланисты. — Ланиста – учитель и хозяин гладиаторов; занятие это считалось позорным. ...до окрошки ланисты. — То есть до поступления в гладиаторы не от моды, а по бедности.

22. Вентидий — здесь нарицательное имя богача.

27. «Познайте себя» — надпись на дельфийском храме.

61. Эвандр — выходец из Аркадии, поселившийся на Палатине и принимавший там Геркулеса, а потом Энея ( «Энеида», VIII). Геркулес был сожжен на костре и взошел на небо, а Эней пал в битве при реке Нумиции и был обожествлен под именем Юпитера Индигета.

65. Тибуртинская страна — поместье поэта близ Тибура.

73. Сигния — город в Лации; сирийские породы груш разводились в Та ренте.

78. Курий.— Маний Курий Дентат – полководец IIIв. до н.э., образец простоты и строгости нравов.

92. ...Цензора...боялся его же коллега...— Намек на взаим­ные обвинения цензоров Ливия Салинатора и Клавдия Нерона в 204 г. до н. э.

96—97. ...головою осла...— животного, посвященного Вес­те, богине очага, и Приапу, богу плодородия.

105. Два Квирина — здесь: Ромул и Рем.

111—113. ...голос..когда наступали//Галлы...— См. Ли­вии (V, 32).

124—126. Сиена — пограничный город в Египте, ныне Асуан; набатеи — племя в северной Аравии.

137. Трифер — содержатель школы, готовившей разрезателей блюд. Далее перечисляются обеденные деликатесы (скифские птицы — фазаны из Колхиды).

141. Обед деревянный — модель, на которой учат разре­занию.

158. ...с мазями банкой.— С притираньями для хозяина.

163. На гадитанский манер — на манер испанских сладо­страстных плясок.



193. Празднество в честь Кибелы — Мегалезии в апреле; знак к состязанию распорядитель подавал взмахом платка.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница