Юношескаятетрад ь



страница1/5
Дата06.05.2016
Размер1.92 Mb.
  1   2   3   4   5




Ю Н О Ш Е С К А Я Т Е Т Р А Д Ь

1. +++ +++ +++


Слова, слова, слова - расстаться

не можем с паутиной слов.


Молчанье - будто святотатство,
слова - огонь, молчанье - кровь.

Между словами мне метаться


придётся как между костров.
Зачем нам, людям, так бросаться
бумажными цветами слов?
28.12.1968.

Запорожье.


2. ЗАБЫТЬЕ.
Как меч над миром - тишина деревьев,
как меч над миром - запах дальних гроз…
О как мне хочется забыться, стать вдруг тенью
и спрятаться в тиши твоих волос!
Опять сомнение в меня закралось,
вокруг - смятение и грохот бытия...
О как мне хочется, забыв свою усталость,

из чаши губ твоих пить сладость забытья!


24.04.71.

Москва.
3. +++ +++ +++


Дышали мы одним дыханьем.
И тело феи красоты
в оцепененье немоты
полно и счастьем и страданьем.
Безмолвны искорки в глазах,
беззвучно губы шепчут что-то,
в ушах звучит одна лишь нота,
и капли пота на висках.
Мне был понятен этот страх,
и сжатые за шеей руки,

и гордость, втоптанная в прах,

и вздох счастливый, полный муки.
20.11.71.

Запорожье.


4. ПОСЛЕДНИЙ АККОРД.
Потух последний аккорд.
Упала со стен тишина.

И комната стала, как порт


для уходящего навсегда корабля.
Грёзой минувших дней

уснувшее сердце не разбудить.

В страшной пляске теней

свою тень - не различить.


Застывшую боль не волнуй -

дни промчались, ушли часы...

А впрочем - подари мне ещё поцелуй,
что похож был на каплю росы.
20.10.71.

Запорожье.


5. +++ +++ +++
Букетом запахов и снов
усыпана постель желанья.
В гирляндах из цветов и слов
уплыли вдаль воспоминанья.
Остался тихий менуэт
на дне прозрачного бокала.
В твой одинокий силуэт
тьма бликами теней бросала.
11.12.71.
Днепропетровск.
6. +++ +++ +++

Ветер усталый,

ветер уснувший,
бог запоздалый,
рвущийся в души,
то - онемелый,
милый, несмелый,
нежный и белый,
как девичье тело,
то - вечно юный,
сильный и шумный,
быстрый. как думы,
вольный, как думы,
где ты летал?
- Счастья искал...
Ветер усталый,
ветер уснувший...
Скатертью алой
закат лег на лужи.
21.09.72.

Запорожье.


7. +++ +++ +++
Сон напрасно зову - не заснуть мне.
Знайте все: забытья не найти!
Хоть богами, хоть магами будьте -
от бессонницы вам не уйти.
Каждой клеточкой чувствую: больно.

Каждым атомом чую беду.


Но себе не скажу я: довольно,
и от ночи никак не сбегу.
Не могу убежать от себя я,
проклинаю, молю и зову.
Вера в сны мне всегда изменяет.
Я от ночи никак не сбегу.
Я обманут собой. Ну и что же?
Есть бессонница в каждом из нас.
Только… Боже мой, Боже мой, Боже,
удалось бы заснуть хоть на час!
25.09.72.

Запорожье.


8. +++ +++ +++
Дождь бьет в стекло и шепчет,

что давно уснуло все на свете,

что давно

нам суждено

утратить всё.
Снова стучат дождинки

по стеклу, как тихие слезинки,

Рядом ты,

мои мечты,

твои мечты…
А дождь целует окна, как и ты меня,

и просыпается любовь моя.


Вот рядом ты со мною,

сердце бьется под твоей рукою,

и во мне

воскресла вновь

моя любовь...
А дождь целует окна, как и ты меня,

и просыпается мечта моя…


8.12.72

Запорожье


9. +++ +++ +++
О старый Таллин, вечер твой
мне был подарен облаками.
Задумчиво-немой,
Он умирал как-будто с нами.

За столик рядом вечер сел


в уютном славном ресторане
и мне о Кэтрин тихо пел
и о молчанье.
Твой добрый вечер опустил

мне серый плед на плечи.

Я почему-то загрустил…

О Таллин! Кэтрин! Вечер!


4.10.72.

Запорожье.


10. +++ +++ +++


Всхлипнула в лунном сердце
грусть, как смычок старинный.

Губы мои покрылись


горечью апельсинной.
Из перламутров крика

сделан венец печальный.


Руки, тебя коснувшись,
скрипкою зазвучали.
Ты превратилась в голос -
голос чужой, далёкий.
Губы твои остыли -
розовый куст одинокий.
Ты пленена рассветом,
я полонён закатом.
Утру сестрой ты стала -
вечер назвал я братом.
Помнишь – под звон хрустальный

мы целовались с тобою?

Может быть, ты забыла?

Или…была другою?


Голые ветви деревьев

украли мою утрату.

И даже песню я отдал

тоскливому вечеру – брату.


Раненый мукой голос

спрячу в могиле сердца.


Руки, как струны, стонут,
стынут, не могут согреться.
21.01.73.

Запорожье.



М Ы С Л И О С Е Б Е

11. МЫСЛИ О СЕБЕ


И распятое сердце,
и изломанный мозг.
Нет, мне некуда деться:
ни на трон и ни в морг.

Притворившийся тенью,


растворившийся в ней,
хохочу над рожденьем
и над смертью своей.

Ни минуты покоя,


ложь себе самому.
Что же это такое?
Ничего не пойму.

Ничего не сумею...


Ах, а если бы смог!
Но убит тёмной ленью
мой придуманный Бог.

Я служил ему свято,


но теперь ухожу.
Моя вера измята,
как подушка в бреду.

Я изжит своей жизнью,


уничтожен и смят.
Я не свадьба, а тризна,
не рассвет, а закат.

Мелочами расстрелян,


колесован собой,
я сегодня растерян...
Это небо... и боль…
30.01.73.

Запорожье.


12. +++ +++ +++
Холодная, изменчивая осень...

Родная, как мне плохо без тебя!

Я еду в поезде, и боль мою уносит

сердитый ветер, за окном звеня.


А где-то высоко, в холодном небе, плавно

теряют краски блеск свой. Где же ты?

То, что казалось мне когда-то главным -

утратило красивые черты.


Но мне спокойно. Это ли не правда,

что я, в молчании перед тобой склонен,

постиг красу счастливого страданья

и боль постиг влюбленных всех времен?


Холодная, изменчивая осень...

Где я живу - во сне ли, не во сне?..

Я еду в поезде, и боль мою уносят

сердитый ветер за окном … и капли на стекле.


18.09.73.

Пологи.
13. +++ +++ +++


Я видел их лишь раз, глаза твои:

чуть грустные, как соль, немые,

осенние и будто неживые –

так много осени и боли в них.


Я губ твоих касался только взглядом,

но понял, каковы они:

в них теплота твоей любви

к тому, что осень рядом…


29.09.73.

Пологи.
14. +++ +++ +++


Смятенно и бешено мечутся руки,
клавиши хлещут хлыстами пальцев.
Куда мне деться от этой муки,
от этих страстных звуков-страдальцев?
Они страданье моё возносят,

они страданье моё коронуют.

О руки, звуки, ну кто вас просит

вселенской делать печаль земную?


И мука моя, потерявшись в органе,
вулканом вздымает купол собора,
и в небе - в звучащей, гноящейся ране -
Бог умирает, не выдержав спора.
И там, высоко, над поверженной в прахе

и сломленной верой в величье природы,


рождённой из слабости духа и страха -
рождается вера в неволю свободы.
Собор растворяется в бархате веры,
и стены в ней блекнут и медленно тонут.
Орган заполняет весь мир, и без меры

вторит ему сердце больным камертоном.


24.10.73.

Запорожье.


15. +++ +++ +++
Капают дивные светлые слёзы,
в горле комок - как холодная сталь.
Боже, откуда такие кровавые розы?
Может быть, это печаль?

Тысячи солнц поднялись и исчезли,


тысячи лун прокатились меж звёзд.
Будущим я от былого отрезан

в склепе раскаянья, в камере грёз.


Я теперь болен и честен, как звёзды.


Преданных я предавать перестал.
И всё же - в глазах, как кровавые розы,
кровавые длани Христа.
2.11.73.

Запорожье.


16. У КАРТИНЫ ПИКАССО.
Бескрылые глаза. В изломанной руке

украденное яблоко трясется.


Испуган.Худ. Берет на голове.

Завернут в грубый холст и к деду жмется.
Печаль, завернутая в тишину!

Голубоватый балаган печали.

Вот повод объявить войну

владельцам теплых светлых спален.


22.01.74.

Запорожье.


17. +++ +++ +++
Лежу перед тобой страницей,
зацветшим маленьким прудом.
Нет, не прудом - скорее, птицей
летаю в небе голубом.
Ты опусти глаза на строчки,
ладошкой зачерпни воды
и разыщи на небе точку,
в кoторой бьется моя жизнь.
Нет, я не тот, кто светом дышит
и на твоих коленях спит.
Нет, я - тетрадь. Тетрадь я, слышишь? -

Она перед тобой лежит.


28.03.74.

Запорожье.


18. +++ +++ +++
Холодно, холодно, холодно...
Поздно: теперь всё не так.
Ночь, пусть звучит мне вполголоса
святая твоя немота.

Вальс обветшавших созвездий


нем и беспомощно - тих.
Скорбно проносятся тени
на крыльях своих немых.
Немые запели кузнечики.
Их голос пропал на луне.

Гаснут забытые свечи.


Холодно, холодно мне.
5.04.74.

Запорожье


19. +++ +++ +++
А ещё умирают деревья,
оставляя нам тень своей тени,
умирают органные звуки,
оставляя нам запах сирени.

Если сердце сломается ночью -


всю себя изыгравшая скрипка -
вам останется лунная лодка,
в небесах заходившая зыбко.

Я устал и не знаю, что делать.


Пусть подскажет заботливый ветер,

где найти мне смычок к моей скрипке,

как сыграть, чтобы струнам поверить?

Если новый смычок порвет их,


если выстрелит в небо печалью -
знайте, сердце моё сломалось,
струны вещие отзвучали.

А ещё умирают люди,


оставляя органы и скрипки.
Этот круг наш вечно пребудет -
беспредельный и очень зыбкий.
7.04.74.

Запорожье,


20. +++ +++ +++
Я познаю себя.

В блаженстве, в дикой муке –

я слышу звуки, звуки,

и слышу в них себя.


Я познаю себя.
В страданье, в сладкой ласке

ищу себя я в красках,

и вижу в них себя.
Я познаю себя.
В безделье и в тревоге –

ищу себя я в слоге,

и нахожу себя.
Я познаю себя.
29.04.74.

Запорожье.



А Л Ь Ф А И О М Е Г А

21. +++ +++ +++


Мадонна иссякла, как древний источник в пустыне,

Христос отравился безумьем и желчью людей.


Лишь ты - моя радость, любимая, присно и ныне:
твой ангельский лик, заключенный в кавычки бровей.
13.06.74.

Ленинград.


22. СЕРГИЕВ ДЕНЬ.
Сергиев день. Я в Лавре.

Колокола звенят.


И первобытной правдой,

Родиной я объят.

Cергиев день. Поверья

ныне живут во мне:


звон золотой и древний,

слышу я, как во сне.

Сергиев день. Мой праздник.

И будоражат кровь


Ленин, Чайковский, Разин,

Бунин, Андрей Рублёв.

Сергиев день. И в жилах

ныне течёт моих


капля их вещей силы,

капелька их любви.

Сергиев день. Поклон мой -
тем, кто во мне живёт.

Пусть первобытным звоном


колокол изойдёт.
Сергиев день, прости мне

ночи ушедшей темь.


Кланяюсь я России

в Сергиев этот день.


Загорск,

Троице - Сергиевская лавра.


18.07.74, Сергиев день.
23. +++ +++ +++
Раскрываются тучи. В осеннем и диком молчанье

над безжизненной степью безжизненный месяц взойдет

и в стеклянно-хрустящем осени поздней сиянье

тень больной и ненужной собаки мелькнет.


Одиноко и холодно. Степь – словно черная яма. Безлюдно.

Да над степью - холодные гвоздики звезд.

Тебе больно от раны, и страшно, и трудно.

Ты одна, и жилья не учует твой нос.


Удивленная холодом жизни и смерти,

ты на месяц завыла, заплакала, словно дитя.


Когда плачем – мы все как святые иль дети:

защитите, согрейте, спасите, любите меня!
25.09.74.

Новогорьевка.


24. +++ +++ +++
Сухой хрустящий танец

осенних листьев, и багрянец

на очарованных кустах,

и тихий вздох, как будто ‘‘ах’‘, -


Как будто ‘‘ах’‘ - сухого танца,

как будто ‘‘ах’‘ - кустов багрянца,

как будто вздох осенний

летящих листьев лени.


Всегда сухой, хрустящий

твой перепляс блестящий,

твой, осень, дивный танец,

румянец твой, багрянец

на очарованных кустах…
Неслышный, лишний, будто ‘‘ах’‘, -

твой, осень, тихий легкий вздох…


И первый иней лег на мох.
Новогорьевка,

10.10.74.


25. ТОСКА
О как тоскливо нам с тобой,
дружочек мой, котёнок мой,
пушистый и неслышный друг!...
Не ловишь мух, а плачешь вдруг.

Ох, как тоскливо нам одним!


Витает сигаретный дым...
Но ведь твоя печаль легка,
а я не пьян от коньяка.
Ох, как тоскливо меж чужих!
Хоть ты мне что-нибудь скажи,
хоть просто ‘‘мяу’‘ протяни -
ведь мы одни, совсем одни.

Ох, как тоскливо нам с тобой,


игрун, разбойник, плакса мой,
и я не пьян от коньяка,
и у тебя в глазах тоска.
Ох, как тоскливо нам одним!
раскрытый Блок и сизый дым...
Скажи, малыш, мне что-нибудь,
чтоб разогнать шальную жуть.
Ох, как тоскливо меж чужих!
Скажи мне что-нибудь, скажи!
Но ты лишь лёг у моих ног -
пушистый серенький комок…
29.10.74.

Новогорьевка.

26. ЛАДАНКА

‘‘Как просто: забыть обо всём.


Как просто - не жить, а валиться
в какой-то холодный воздушный проём,
как осенью мерзлая птица.
Как жизнь - помнить всё, и как смерть – всё забыть …
Пока есть перо и бумага -

мне петь, мне смеяться, мне плакать, мне жить,

быть светом, быть тенью, быть мраком...’‘
А если забуду - прощай и прости.

Прости. На дорогу дай хлеба...

Вот так и закончится: холмик в степи

и мягкое мокрое небо…


11.11.74.

Новогорьевка.


27. АЛЬФА И ОМЕГА.
Жизнь, треволненья, заботы, усталость и радость – конечны;
Есть лишь одно, что безмерно - моя изначальная смерть.
15.11.74.
28. +++ +++ +++
Беда - бедой, тоска – тоской.
Тоскуешь молча в полутьме.
В моём заплаканном окне -
пейзаж жестокий и простой,
и утро жалует ко мне
сквозь сумрак скучный и больной.
А впереди - унылый день:
заботы, нервы и дела.
Во мне зола, одна зола...
Ах, день, тоску мою задень
хотя бы краешком крыла...
Но ты бескрыл, как моя тень.
3.12.74.
29. МОРОЗ.
Теперь всё кончено. Деревья в полусне.
Хрустящий лёд, хрипящий ветер.
Кричи, мяукай, вой в тоске -
никто не ответит.
Никто не ответит. Лишь вой да мороз.
Мертво всё в мерцающем свете.
И даже мой крик замёрз.
Никто не ответит.
Никто не ответит, никто не придёт:
деревья заснули, а ветер
вгрызается в лёд.
Никто не ответит.
Хрустящий, скрипящий, мертвящий мороз.

За что? - я один на всем свете...


И даже мой крик - он всего лишь вопрос…
Но всё же: никто не ответит.
4.12.74.

Новогорьевка.


30. +++ +++ +++


Под метелью, в тоске, в полусне,
где мигают и плачутся звёзды,
излучают печальный свой свет
две застывшие в поле берёзы.

И им снится, что осень ещё,


что не скованы ветви морозом,
и что шепчет им ветер своё:
‘‘ах, берёзы мои, вы берёзы’‘…
Снится им, что листва золота,
и дрожат, как бубенчики, листья,
и от ветра, любви и дождя
я под ними опять схоронился,

и, неловко обняв их рукой,


я шепчу им: ‘‘берёзы, березы’‘…
И на землю бегут чередой

то дождинки, то листья, то слёзы.


Робко шепчут мне что-то во сне
две берёзы в снегу на морозе,
словно знают, что в дальней стране
степь пустая, и нету берёзы.

И я тоже - как будто в снегу


весь застыл перед страшной угрозой,
то во сне, то в письме, то в бреду

повторяя: ‘‘берёзы, берёзы’‘…


И тоску на бумагу несут

то слова, то снежинки, то слезы:


Нет, березы меня не спасут…

Ах, берёзы мои, вы берёзы!


24.12.74.

Новогорьевка,



А Л А Т Ы Р Ь - К А М Е Н Ь

31. СОБАЧИЙ ЛАЙ


Собаки лают. Рвутся в темноту
скрежещущие, страждущие звуки.
В такую ночь все спят, а я не сплю
и на себя не налагаю руки.

Сижу, поддерживая голову рукой,


и полу - сплю и полу - умираю -
ненужный, беззащитный и больной,
гляжу в окно и что-то вспоминаю.

Встать, что ли, пыль везде стереть,


побриться, заварить покрепче чаю?
Неужто после жизни будет смерть -
такая же седая и пустая?

Встать с кресла и немного походить,


измерить комнату неслышными шагами,
тоску свою поглубже затаить
и затворить на окнах ставни,

зажечь свечу или торшер включить,


кусочек торта съесть с душистым чаем,
или одеться и куда-нибудь сходить,
ни цели, ни пути не разбирая?

Постель ли расстелить? в кино ль пойти?


А может, ледяной водой умыться?
Пластинку ли любую завести?
Повеситься? лечь спать ли? отравиться?

Сижу, поддерживая голову рукой,


и полу - сплю, и полу - умираю...
Будь проклят этот тягостный покой,
распятый ночью и собачьим лаем!
28.08.75.

Новогорьевка.


32. +++ +++ +++
И ночь моя Тобой полна.
Страшней Тебя беды не знаю.
Пусти, прости меня, Луна,
ты видишь - силы мои тают.
Забыл, чем жил. Зачем же Ты
забытой тайной снова мучишь?
Погас в сиянье пустоты
Тобой подаренный мне лучик.
Разъята блеском ночь моя,
хрустит меж пальцев свет Твой мёртвый,
в душе былого нет огня,
тропинка в небо кем-то стёрта.
Зовёшь меня… дрожит Твой свет

и умирает на ладонях.

Кто жил во мраке пару лет -

и в лучике Твоем утонет.


Мне страшно. Ночь Тобой полна,


и Ты глядишь в меня с надеждой…
Но я не тот, каким был прежде.
Души, топи меня, Луна!
2.10.75.

Новогорьевка.


33. +++ +++ +++
Где роща обглодана осенью, где
осины трепещут на стылой воде,

где степь убегает куда-то туда,


куда убежать нам нельзя никогда, -

заброшены мы и забыты совсем.

За этой осиной, за тополем тем

бегут провода в никуда, в низачем.


Войдем в провода, и туда, в никуда,


польются за нами тоска и года,
и роща, и осень, и степь, и вода…
Куда - в низачем? и зачем – в никуда?

И стоит ли это такого труда?


У осени жалобный стон не отнять,


пустого простора - увы, не понять,
а нам никогда никуда не сбежать:
сидеть лишь, да ноги под стулья поджать,

и ждать, и мечтать, как бегут провода


куда-то в Зачем и зачем-то в Куда.
4.10.75.
Новогорьевка.
34. +++ +++ +++
Снова скажу тебе, осень: не плачь,
дивного мало, что всё - вхолостую.
Я теперь понял и я не тоскую.
Что ж из того, что убит кем-то грач?
Что ж из тогo, что по лужам бьет дождь,
что в облаках надо мной - ни просвета,
что далеко и несбыточно лето,
что безысходна и тягостна ночь?
Снова скажу тебе, осень: замри,
всё суета, будь спокойной и чинной.

Что ж из того, что туманны причины?


Дни так туманны - от мглистой зари.
Что ж из того? - ты убийц не ищи.
Всё умирает когда-нибудь, осень!
Мы теперь стали скучны, мы не просим,
чтобы на север летели грачи.
Я теперь понял: покой только мил.
Снова скажу тебе: что же такого?
Что из того, что проплачем мы снова:
кто-то когда-то кого-то убил...
6.10.75.

Новогорьевка.

35. ЮНОШЕСКОЙ ТЕТРАДИ
Были обширные владения:
любовь, гармония, стихи…
Где эти чудные мгновения,
где эти сладкие грехи?
Где вы, забытые мгновения

счастливой, призрачной любви?

где вы, заветные творения,

которых я не сотворил?


Остались думы полуночные,
звучащие в других стихах,
дела большие и побочные,
да боль винтящая в висках...
Сверкай, стреляй в меня страданием,
полузабытый юный стих!
Распни меня очарованием
непосещённых Мекк моих!
7.10.75.

Новогорьевка.


36. ВЗИРАЮЩИМ В СЕБЯ
В разряд возвратных местоиме-

ний входит только одно, не име-

ющее именительного падежа мес-

тоимение СЕБЯ.


Боюсь Себя, как лихолетья,

боюсь Себя, как темноты.

Попалась рыбка к деду в сети –

в Себя попались я и ты.


Как я попался на рассвете,

как ты попался в темноте –

расскажут детям наши дети,

когда мы будем уж н е т е .


В Себя попались, не в машину,

не в сети к деду, не к судьбе.

Налипла к телу века тина,

но мы пока что т е ж е, т е!


Мы за возвратность, за буренье

в Себя загадочных глубин.

И пусть, когда мы станем тенью,

об этом знают дочь и сын.


Боюсь Себя – и этим счастлив,

боюсь Себя – и этим жив.

Пусть будут тысячи напраслин,

моря неверья, горы лжи –


пусть не поймут, как мы попались

и как боялись темноты.

Есть гордость боли и печали –

об этом знаем я и ты!


22.12.75.

Новогорьевка.

37. +++ +++ +++
Как ждал я снега, как я снегом жил,
когда он вдруг валился мне на плечи!
Вот и теперь - я требовал, просил,
и обещал он выпасть в этот вечер.

Как жду его! - я выйду и взгляну

на дивный свет в ночной дремоте,
подставлю руки и в ладони соберу
частички неземной чудесной плоти.

И прекратится мой бессмысленный побег,


сyдьбa на плечи руки мне уронит,
и жизнь моя, как чистый белый снег,
растает на твоих ладонях.
10.11.75.

Запорожье.


38. МЫСЛЬ
И Ангел возвестил ему слова:
до века от земли ты будешь проклят.
Пока потомки мысли твои носят -
тоска твоя останется жива!
Я сын его, как все мы на земле:
сыны его - Иуда и Спаситель.
Чело моё, как некая обитель,
вмещает боль растаявших во мгле.

О как тяжел венец терновый мой!


И упаду я скоро от бессилья,
как падали и те, кто раньше жили,
те, кто носили этой Мысли боль.
И проклята до века от земли
Мысль, что постигла тайны разом.
Круши же тьмой, огнём меня пали,
моё безумье, мой бессильный разум!
14.12.75.

Новогорьевка.


39. АЛАТЫРЬ – КАМЕНЬ
Нынче видел сон зело ужасен я:

будто бы Алатырь - камень в поле чистом,

а под ним, виясь кольцом искристым,

притаилась, прячется змея…


Ворон надо мной кружит, хрипит,

чешуя змеи горит пожаром,

а змея озлобленно шипит...

Столько вёрст, видать, прошел я даром!


Стоптаны в дороге сапоги,

седина на кудрях, словно иней,

ворон надо мною в выси синей,

за спиною, в ясный день, ни зги.


К Камню я не смею прикоснуться,

а назад теперь мне путь закрыт.

Ни к чему мне боле меч и щит:

ни мечту найти - ни возвернуться!

.

Слушай, человече, я не вру:



камень тот, который ищешь ты -

прах и пепел лёгкий на ветру,

лепота несбывшейся мечты.
4.01.76.

Запорожье.


40. ДЫМ.
Мне страшно: где-то есть другой.
И ты боишься: где-то есть другая.
Сидим в шуршащей темноте ночной,
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница