Юлия Тупикина, +7 909 6 777 974



страница2/4
Дата22.04.2016
Размер0.51 Mb.
1   2   3   4
Пауза
Слабых ненавижу. Как вижу в людях слабость эту – плюнуть хочется. Ну ладно баба, но мужик? Сильных мало. Раз ко мне на курорте один приклеился. Я этих мужиков как облупленных вижу. И этот такой вежливый, увивался всё вокруг меня, нахваливал. Немец, так-то русский, но немец обрусевший. Вечером пошел меня проводить, целовать полез. Я сразу по яйцам коленкой, и говорю «Гитлер – капут!» Боялся потом меня, как увидит – убегал. Ненавижу слабое. Я и в огороде всегда заговор читала. Сильный заговор. Слабое всё погибало, жуки дохли. Сильный заговор, он и на людей работает. Всех слабых изгоняет, всех плохих, очень сильный заговор. Вот слушай: «Отсох суходол, повел суховей, сгинь, сгний, прочь, в ночь, здесь горькая осина, а там – мед-малина, иди, гуляй, дороги обратно не знай»!
ЛЕША стремительно собирается и убегает из квартиры.

6.


Квартира Оли, вечер. БА одна, лежит на диване и вяжет что-то. Заходит ОЛЯ.
ОЛЯ. Привет!

БА. А, этот ты, Оленька?

ОЛЯ. А где Леха?

БА. Так ушел он, на работу, наверное.

ОЛЯ. Когда ушел?

БА. Так утром еще ушел.

ОЛЯ. Как утром? На работу? Так и сказал?

БА. Да я не разобрала, что сказал.


ОЛЯ звонит по мобильному телефону.
ОЛЯ. Алё, привет! Ты где? Как у мамы? В смысле? Ты чего? А когда вернешься? Да ладно! Ну смотри. Ну ладно, пока.

БА. Что стряслось?

ОЛЯ. Это я тебя хочу спросить: вы тут поссорились что ли?

БА. Да нет, нет, мы чай пили сидели, разговаривали. Всё хорошо было.

ОЛЯ. Так а что же он к маме сбежал?

БА. Не знаю.

ОЛЯ. Ладно, разберемся. Ой, чем-то вкусно пахнет.

БА. Так я пирог испекла капустный.

ОЛЯ. Пирог? Ого! А где ты дрожжи взяла?

БА. У соседки.

ОЛЯ. У какой соседки? Я тут никого не знаю.

БА. Сверху соседка, хорошая женщина, Катя, чистоплотная, муж – милиционер.


ОЛЯ ест пирог.
ОЛЯ. Вкусно, только жирно. Ну давай, садись со мной.

БА. Да у меня изжога, не могу я пироги. Катя говорит, на нашей площадке мужчина хороший, холостой живет. Знаешь его?

ОЛЯ. Кого?

БА. Соседа своего. Познакомиться же надо. Холостой, хороший мужчина.

ОЛЯ. Так, Ба, я что-то не поняла: ты мне жениха нашла что ли?

БА. Ну почему жениха? Познакомиться, поговорить, а потом уже жениться.

ОЛЯ. Так, погоди: ты серьезно?

БА. А что? Конечно, серьезно.

ОЛЯ. У меня же Леша.

БА. Детей родить надо.

ОЛЯ. Ба! Ты с ума сошла!

БА. А вот еще, смотри, с яблочками настряпала. Конечно, не шаньги.

ОЛЯ. Вкусно. Ну ты сама подумай: только я наладила свою личную жизнь, нашла приличного мужчину, как ты приезжаешь и он сразу сбегает!

БА. Смотрела я у Кати сегодня телевизер. И шоу твоё. Старуха пришла туда одна актриса. Обрадовалась. Мы-то, старики, радуемся вниманию. А её стали спрашивать: мол, сколько операций пластических ты делала? А сколько мужей было? А сколько любовников? Тьфу, срамота.

ОЛЯ. Так, Ба, давай расставим все точки над и. Я тебя сюда не звала. Ты свалилась как снег на голову и отвратительно себя ведёшь! Почему Леша ушел?

БА. А от наших ворот есть поворот.

ОЛЯ. Боже мой!

БА. Оля, детка, мне кажется, он чем-то болеет.

ОЛЯ. Ну что за глупости, Ба? Он здоров как бык!

БА. Помяни моё слово.

ОЛЯ. Так, ну что, ты везде тут потопталась, всё раскритиковала?

БА. Почему цветов нет? Люди посмотрют с улицы – голые подоконники. Как у алкашей. И гардины грязные!


ОЛЯ звонит кому-то по телефону.
ОЛЯ. Маш, привет! Как дела? Маш, а поехали с тобой куда-нить, а? Ну не знаю, в бар. Да ничего не случилось, просто. Ну потом расскажу. Ща я за тобой заеду на такси.

7.


Бар, за столиком ОЛЯ и МАША, обе пьяные.
МАША. Не, ну ты посмотри: ни одного красивого мужика.

ОЛЯ. Конечно, мы же не в гей-клубе. Это просто бар.

МАША. Старпёры какие-то сидят.

ОЛЯ. Ну почему? Просто зрелые мужчины.

МАША. А я красивых люблю. Чтобы высокий, фигура такая поджарая, но руки сильные чтоб.

ОЛЯ. Твой Артурчик, кстати, урод был. И жирный.

МАША. Никакой не жирный! У него кость такая была, широкая! Да что о бывших – не будем. Слушай, наконец-то мы с тобой куда-то вышли, а! А то ты там засела со своим Лехой – не вытащить тебя никуда. Хоть за это можно твоей бабуле спасибо сказать.

ОЛЯ. Машк, ты детей хочешь?

МАША. Ха! У нас одна родила – ужас! Теперь с таким лицом святой мученицы ходит. И от мужика своего теперь уйти не может.

ОЛЯ. Да, вот именно.


К ним подходит ЖЕНЯ.
ЖЕНЯ. Девушки, а давайте вместе выпьем.

ОЛЯ. А давай!

ЖЕНЯ (разливая алкоголь). Женя.

ОЛЯ. Оля.

МАША. Маша.

ЖЕНЯ. Грустим?

МАША. Наслаждаемся.

ЖЕНЯ. Алкоголем?

МАША. Свободой.

ЖЕНЯ. Ничего, встретите и вы принца. Надо только внимательнее смотреть.

ОЛЯ. Пусть они смотрят сами.

ЖЕНЯ. А это вы зря. Потом будете кусать себе локти после сорока.

ОЛЯ. Ха-ха!

МАША. Откуда такая самоуверенность?

ЖЕНЯ. Это жизненная мудрость, девочки. Вас много – нас мало.

ОЛЯ. Ха-ха!

МАША. То есть, надо хватать первого встречного, чтобы потом, после сорока, гордо предъявить социальной сети: о! У меня есть! Я не профукала своего гномика! Теперь, когда я постарела, у меня есть свой поюзаный коротыш, которому и бежать-то некуда, так что жизнь удалась – так что ли? 
ЖЕНЯ. Одинокая немолодая озлобленная женщина – жалкое зрелище.

МАША. Это вы мне?

ЖЕНЯ. Нет. Вы молодая и очень красивая, Маша.

МАША. Молодец.

ОЛЯ. Женя, а вы могли бы украсть женщину?

ЖЕНЯ. Как украсть?

ОЛЯ. Ну так: украсть и к себе притащить, жениться.

ЖЕНЯ. Ну это всё сложно. А я должен украсть малознакомую женщину?

ОЛЯ. Ну, нет, например, хорошо знакомую уже.

ЖЕНЯ. Так а зачем её воровать? Если она хорошо знакома – она уже давно сама пришла, тапочки свои принесла, зубную щетку. Вот малознакомую – да, пожалуйста, на одну ночь можно украсть. Кстати, как в таких случаях говорят: у меня дома хорошая коллекция марок, посмотрим, Маша?

ОЛЯ. Нет, я не про это. Ну вот, представьте, вы живете, например, с родителями, а она, например, живет, ну, со старой бабушкой, и тут надо решать. И вы, как мужчина, допустим, говорите: женщина, я решил - мы не будем ждать милостей от природы! И хватаете её и тащите.

ЖЕНЯ. Ну, по пьяни чего только я не делал в ранней молодости. Но потом думаешь: как бы так красиво её обратно к бабушке выпроводить. Кстати, а вы с кем живете, Маша?

ОЛЯ. Значит, не любил?

ЖЕНЯ. Сложный вопрос. Что такое вообще эта любовь? Вот я понимаю: дружба. Это ценность, да. Маша, давайте дружить!

МАША. Зависит от того, какой вы любовник, Женя. Но проверять не буду. Ладно, нам с подругой пора. Пойдем, Оль.

ЖЕНЯ (протягивая бумажку Маше). Вот мой телефон, позвони.


МАША не берет бумажку, вместо неё берёт ОЛЯ.

8.


Квартира Оли, утро. ОЛЯ просыпается на диване, с кухни входит БА со стаканом воды в руках.
БА. Ну что, работу проспала? Кусочницу тебе сготовить?

ОЛЯ. А сколько времени?

БА. На сале или на масле?

ОЛЯ. Фу, меня тошнит. Ба, дай мне аспирина, что ли.

БА (передавай Оле таблетки и воду). На вот, лучше угля пожуй. Я всегда Роману с похмелья давала. Уж он этого угля сжевал! Центнер.

ОЛЯ (глядя в телефон). Блин, уже одиннадцать!

БА. Давай: соскочила – побежала! Хоть к обеду придешь.

ОЛЯ. Не пойду. Скажу: заболела.


Оля набирает номер на мобильном.
ОЛЯ. Алё, Лена, привет, я тут заболела, не приду сегодня. Да, я знаю, что надо, но не могу. Плохо мне, температура тридцать девять. Да знаю я, что срочно, но что же мне теперь: клонироваться?

ОЛЯ кладет телефон.
БА. Вот и мать твоя тоже – соврёт и глазом не моргнёт.

ОЛЯ. Ты мне мозг пришла компостировать? Лучше чаю сладкого сделай мне.

БА. Когда ты маленька была – у тебя была такая волосатая спинка. Гладишь, гладишь как персик. А когда тебе лет пять было, ты пришла и говоришь: «Ба, а зачем моя мамка беременная кошку пнула? Мне во дворе сказали, что я волосатая, потому что мамка кошку пнула». А я тебе говорю: «Да ну, врут всё». Она тогда первый раз села, мать-то. По глупости – казённые деньги украла, немного. По глупости. А ты скучала по ней. Лепила себе когти из пластилина и говорила: «Как у мамки». Из-под духов бутылки собирала, картонки разные. Туфли её на каблуках доставала, ходила. Она красавица же была, Верка-то. Она и сейчас. А тогда молоденька совсем. Бабы её ненавидели, что она жопой вертела перед их мужиками. Бедовая. Ради тряпки красивой душу продаст. Пела хорошо, и сейчас поёт. Как запоёт «Белой акации гроздья душистые» - так мужики слезу пускают – чистый голос, хрустальный! Учиться не захотела, талант свой в землю зарыла. Серёжа любил её, обожал. Думал, женится на ней, так она человеком станет, выучится. Но нет, променяла свой век на холщовый мех. И тряпки легко приходили – легко уходили. Авантюристка. Бегала от Серёжки, конечно. С начальником его крутила.

ОЛЯ. Ну не надо, Ба. Не надо.

БА. Они все такие, вся родова. Мать её, твоя бабка, Неля, хорошая была женщина, строгая, сильно Верку била, шпыняла, человека хотела сделать. А вот Нелина мать, твоя прабабка – так та такая оторва была! Федора звали, Дора. Степнячка – отец ее какой-то узкоглазый. Но рукастый, работал много, Федору эту в гимназию отдали. А потом она в театре стала играть. В местном, навроде самодеятельность. Пришла всякая шушера красноармейская, всякие там Щетинкины – она перед ними играла, позорилась, по ресторанам таскалась. Родит – и умирает у неё ребеночек-то. Тогда же просто было – переставали кормить и всё, Бог дал – Бог взял. Или на мороз выносили. А потом белые пришли – она с белым спуталась, бежала с ним во Владивосток, когда революция-то настала. Они хотели, вроде, в Харбин бежать. Но он бросил там её, Дору-то. Она мальчика родила, и снова умер у ней ребёнок – но об энтом-то она плакала, вспоминала его всю жизнь, сыночка-то. Вадиком назвала. Видать, и правда случайно умер. Потом уж она Лариона встретила, он, может, и не Ларион никакой, кто его знает – беглый поляк, тогда многие в Сибири прятались. Хороший был мужчина, с образованием, видать, не пахал землю, потом начальником курорта был на озере Тагарском. Умер от туберкулёза. Но успели они родить твою бабку Нелю. Потом Федору эту посадили за спекуляцию – она ни дня на советскую власть не работала, всё шали вязала, веники вязала, на огороде что вырастит – продаёт. Неля, пока мать сидела, поехала в город к её сестре, к тётке своей. А тётка бездетная была, заставляла её пирожками торговать. Война, голодное время, пирожки-то брали хорошо, а Неле есть не разрешали. Вот она и стояла, от голода чуть не падала. А если съест пирожок – тётка била. У ней месячные только в 19 пришли от недоедания. Ненавидела Нелька мать-то свою. Как ты свою.

ОЛЯ. Чаю принеси мне.

БА. Вот и мать твоя – никогда слезинки не проронит.
БА выходит.
ОЛЯ. Алё, Машк! Ну как ты? Я тоже. И я не пошла. Слушай, а приходи ко мне сейчас, а? Вместе поваляемся. У меня таблетки есть от головы. Пожалуйста, я тебя очень прошу! Очень надо, правда.

9.


Квартира Оли, ОЛЯ и МАША красят ресницы, сидя на кровати. На диване сидит БА и вяжет на спицах носок.
БА (поёт). По деревне ходила со стадом овец деревенская Катя-простушка, и понравился ей молодой дуралей – чернобровый красавец Андрюшка. Давай, Катя, с тобой переменим мы жизнь деревенску на на жизнь городскую. Наряжу я тебя в темно-синий костюм, и одену я шляпу большую. Вот уж годик прошел, а Андрюши все нет, и ребенок родился к тому же. Катя сильно грустна, хвать ребенка она, едет в город разыскивать мужа. Научилась она водку горькую пить, и ребенок при этом скончался. Научилась она в рестораны ходить, наконец ей Андрюша попался. Здравствуй, миленький мой, муженек дорогой, как давно по тебе я скучаю. А Андрюша-подлец покачал головой: Не видал я тебя и не знаю. Закипела тут кровь у Катюши в груди, она нож ему в сердце вонзила: И за прежню любовь, за измену твою - за вcе беды тебе отомстила.

ОЛЯ. Ну всё, мы побежали, Ба.

БА. А ужинать? Я селедочки купила.

ОЛЯ. Как-нибудь в другой раз.

БА. Маша, а ты что же, ты на Ольку не смотри – она не жрёт ни черта с детства.

МАША. Спасибо огромное, Мария Васильевна! Я бы с удовольствием, но что-то не хочется.

ОЛЯ. Ну всё, пока, Ба, ложись спать, не жди меня.

МАША. Приятно было познакомиться, Мария Васильевна!

БА. Маня…

ОЛЯ. Ба, ну какая она тебе Маня?

БА. А что, меня все так в молодости звали – Манька. Маня, ты заходи по-соседски, раз так близко живешь здесь. Я всегда рада. Такая хорошая дивчина…

ОЛЯ (перебивая). Ба, ну давай, всё, звони если что, но лучше не звони.
МАША и ОЛЯ уходят.

10.

Бар. Пьяные Оля и Маша.
МАША. Не знаю, Оль, настоящих-то мужиков мало совсем.

ОЛЯ. Ну а какие они, настоящие?

МАША. Вот у нас работают два таких, в отделе продаж. Такие милые, не знаю, в костюмчиках, улыбаются. Пахнут вкусно.

ОЛЯ. А что, ненастоящие воняют?

МАША. Ну, настоящий мужчина будет уважать окружающих женщин. Будет мыться, я не знаю, соблюдать гигиену.

ОЛЯ. Настоящий не будет, знаешь, тут нас слушать: мыться, не мыться. Всё это бабские капризы. Нагнёт раком и впендюрит. И побежит воевать. А прибежит потный, вонючий.

МАША. Животные.

ОЛЯ. Да, животные. Я тут опрос провела. Спрашивала, куда они ссут.

МАША. Ха-ха! Да в подворотнях!

ОЛЯ. Не только, не только!

МАША. Знаешь, мне кажется, что они должны ссать сидя. Им-то какая разница!

ОЛЯ. Кухонные раковины – это раз.

МАША. Офигеть! Чё, правда?

ОЛЯ. C балконов, из автобусов прямо из окон, в вагонах метро! В школьных дворах! Прямо в машине в бутылку пока в пробке стоят! Представляешь, улыбаешься какому-нибудь чуваку на мерседесе, пока на светофоре стоите, а он в это время…

МАША. Боже мой!

ОЛЯ. А ты говоришь.

МАША. Ну не все же.

ОЛЯ. Да ну, ты просто плохо знаешь людей.

МАША. Ну вот взять твоего Леху. Он такой у тебя чистенький. Как он, кстати?

ОЛЯ. Звонила ему сегодня, говорю: ну что, когда обратно? А он говорит: нам надо взять паузу. По крайней мере, говорит, пока не уехала твоя бабушка.

МАША. Фигасе. Чем это она его напугала так?

ОЛЯ. Она-то может. Ты же видела, какая. Меня если уже достала так.

МАША. Да ладно, ты могла бы и потерпеть – девять лет бабулю не видела. Она очень милая у тебя.

ОЛЯ. Да ты не знаешь.

МАША. Ну они все такие, могла бы и потерпеть.

ОЛЯ. Маш, ну ты не знаешь, как она мозг выносит.

МАША. Говорит: выходи замуж? Ха! Мне каждый день то мать, то тётя намекают.

ОЛЯ. Маш, у тебя кто родня?

МАША. В смысле?

ОЛЯ. Переводчики и учителя. А что ты про мою родню знаешь? Лучше тебе ничего не знать.

МАША. Ой, я тебя умоляю.

ОЛЯ. Мать у меня зэчка.

МАША. Как зэчка?

ОЛЯ. Так.

МАША. Да ладно.

ОЛЯ. Угу.

МАША. Что еще я про тебя не знаю?

ОЛЯ. Да много чего не знаешь, Маш. Мы сколько с тобой дружим? Семь лет? Ой, всё, не хочу на эту тему. Давай о другом. Давай лучше о мужиках разговаривать.

МАША. Боже.

ОЛЯ. Посмотри: ни одного красивого мужика.

МАША. Да уж.

ОЛЯ. А ты же красивых любишь, да ведь? Таких высоких, стройных, с сильными руками, да.

МАША. Да. И чтоб зубы были хорошие.

ОЛЯ. А вон смотри: как тот тебе?

МАША. Этот? В Джинсах?

ОЛЯ. Да, в джинсах.

МАША. Ну ничего.

ОЛЯ. Ща, мы с ним познакомимся.


ОЛЯ улыбается парню в джинсах, это СТЕПАН. СТЕПАН подсаживается за их столик.
СТЕПАН. Мы знакомы? Вы мне так улыбаетесь.

ОЛЯ. Просто я хочу, чтобы вы мне тоже улыбнулись, и тогда я рассмотрю ваши зубы.

СТЕПАН. А что с моими зубами?

ОЛЯ. Просто хочется встретить человека с хорошими генами. Нам еще размножаться.

СТЕПАН. Какие у вас серьёзные планы на меня!

ОЛЯ. Не у меня. Её зовут Маша, а вас?

СТЕПАН. Стефан. Ну, то есть, Степан.

ОЛЯ (обращаясь к МАШЕ). Ну как тебе, Маш?

МАША. Оль!

ОЛЯ. А вы сколько раз подтягиваетесь, Степан?

СТЕПАН. Ха-ха-ха!

ОЛЯ. Я так и подумала. А сколько у вас детей? Бывших жён? А вы ответственный? А вы сексом сколько раз в неделю хотите заниматься?

СТЕПАН. С вами?

ОЛЯ. Нет, с Машей.

СТЕПАН. Ха-ха-ха!

ОЛЯ. Я так и подумала. Вы нам не подходите, Степан. Вы кто по профессии?

СТЕПАН. Я скульптор.

ОЛЯ. Я так и подумала.

СТЕПАН. А как вас зовут?

МАША. А Оля, кстати, любит творческих людей.


Вдруг к ним подходит ЛЕША.
ОЛЯ. Лёха?

ЛЕША. Привет.

ОЛЯ. Привет. Ты как меня нашел?

ЛЕША. Ты зачекинилась в фейсбуке.

ОЛЯ. Я?

МАША. Я нас с тобой зачекинила.



ЛЕША (Указывая на Степана). А это кто?

ОЛЯ. Это Степан.

ЛЕША. Похож на неудачника.

СТЕПАН. Ха-ха-ха!

ЛЕША (Степану). Заткнись!

СТЕПАН. А в чем дело?

ОЛЯ. Ты пьяный, Лёх?

ЛЕША. Отойдём.

ОЛЯ. Да ладно, чё ты, говори, все свои.

ЛЕША (пытаясь говорить тихо, чтобы слышала только Оля). Я не хотел говорить. Это не телефонный разговор. Но твоя бабушка реально обладает паранормальными способностями.

ОЛЯ. Ха-ха-ха.

СТЕПАН. Так я не понял: в чём, собственно, дело?

ЛЕША (Оле). Я не знаю, надо что-то делать с этим. Вдруг она и на тебя плохо повлияет.

ОЛЯ. Ой, говори медленнее, чё-то я не понимаю.

ЛЕША. Оля, ты знаешь: я агностик и материалист. Но она явно черный маг.

СТЕПАН. Ха-ха-ха!

ОЛЯ. Лёх, ты виски пил?

МАША (Степану). Степан, а вот скажите мне, чем барельефы отличаются от горельефов?

ЛЕША. Ну давай отойдем, Оль?

ОЛЯ. Да говори, чё ты сразу щемишься. Ни в чём себе не отказывай.

ЛЕША. Она прочитала какой-то заговор, и на меня в тот же день наехала налоговая. Курьер уволился. Поставщик слился. И это в один день, Оль! И еще, у меня сразу справа закололо, ужасно, прям, я пошел к врачу – и что ты думаешь?

ОЛЯ. Что?

СТЕПАН. Рак?

ЛЕША (Степану). Заткнись!

МАША (Степану). А расскажите про свою профессию, Степан. Вот, например, у скульпторов руки нежные, да, Степан?

ОЛЯ. Так что?

ЛЕША. Камень в желчном.

ОЛЯ. Так я не поняла, ты мне сюда пришел рассказать про камень?

ЛЕША. Ну да. Ну я хотел сказать: надо что-то делать. Нельзя с ней долго контактировать. Ты видишь, аура у неё какая чёрная.

СТЕПАН. Парень, давай сворачивай уже своё ток-шоу на первом канале.

ОЛЯ. Так я думала, ты соскучился. Пришел мне рассказать о своей любви.

ЛЕША. Оль. Ну при чём тут это.

ОЛЯ. Так ты меня любишь или нет, Лёх?

СТЕПАН. У мальчика вава, он пришел поплакать.

ЛЕША (Степану). Слушай, заткнись уже, а!!!
СТЕПАН бьёт ЛЕШУ, тот падает.
СТЕПАН (Маше). У скульпторов руки сильные.
МАША кидается поднимать ЛЕШУ.
ОЛЯ (Степану). С ума сошел?

СТЕПАН. Ха!

ОЛЯ (Леше). Врежь ему, Лёх.
ЛЕША размахивается, но бьёт мимо. CТЕПАН снова его бьёт.
МАША. Ну всё, хватит! (ЛЕШЕ) Пойдём отсюда!
МАША уводит ЛЕШУ.
ОЛЯ. Я не поняла.

СТЕПАН. Ха! Это твоя подруга, да?

ОЛЯ. Ну да.

СТЕПАН. Ты плохо знаешь людей. Поехали ко мне.

10.

Квартира Оли. День. БА сидит на диване. В квартиру заходит ОЛЯ.
БА. Ты что ли?

ОЛЯ. Нет, не я.

БА. Ну и где ты шлялась? Я всю ночь не спала. Куда бежать – не знаю. А на работу что, опять не пошла? Батюшки свет!

ОЛЯ. Ба, а завари мне чаю свежего, там мята есть в холодильнике.

БА. Батюшки свет. Да лучше компота попей, я сварила из ботвы морковной.

ОЛЯ. А где ботву взяла?

БА. Так Катя купила морковку такую с ботвой, выкинуть хотела. А там же витамины.

ОЛЯ. А помнишь, я маленькая была темноты боялась? А потом ты мне сказала волшебные слова. Помнишь? Страх, страх, не я тебя боюсь, а ты меня бойся. И идти в самый тёмный угол.

БА. Да помню, как не помнить – ты потом себе лоб расшибала, нарочно шарахалась по тёмным углам, а там то раковина, то шифоньер, вот и билась.

ОЛЯ. Ба, а научи меня заговору твоему.

БА. Какому такому заговору?

ОЛЯ. Ну, этому, который слабых выгоняет людей.

БА. Да не знаю я такого, батюшки свет!

ОЛЯ. Ну как не знаешь, знаешь! Ты Лехе сказала, он и убежал. Научи меня теперь!

БА. Да Лёхе твоему я заговор от тараканов рассказала, что ты! Это же от тараканов, от мелких мышей, от тли еще, жуков. На огороде, бывало, прочитаешь, так всё растёт, прёт прямо, соседка, Родионовна, царство небесное, бывало всё завидовала…

ОЛЯ (перебивая). Ба, ну что ты издеваешься надо мной, какие тараканы? Лёха же сбежал!

БА. Сбежал. Но заговор-то, Олюшка, от тараканов!

ОЛЯ. Ба, вот скажи мне, почему от тебя такие разрушения, а? Вот где ты появляешься – всё, капец.

БА. Ты завтракать будешь? Я оладьи заведу.

ОЛЯ. Какие оладьи, ну какие оладьи, Ба!

БА. Как ты любишь – кефирные. И мать твоя их любит. Давеча приходила ко мне, я ей настряпала оладушков-то, посидели. Хотела она очень повидаться с тобой. Тоскует. Исправилась она. Года идут. Волос уже не такой густой у ней. У меня тоже, раньше помнишь, какой был? А теперь шерсть кошачья. А мать портнихой промышляет. Шьёт людям вещи, польта даже. Она показывала – хорошо пошито, крепко. Ну она всегда могла руками заработать. Деньги получает, даже мне дала. Я билет купила на эти деньги, к тебе приехала. Теперь ей не до мужиков уже. Хочет, чтобы ты замуж вышла, чтобы дети у тебя были. А ты где была-то всю ночь? Где шлялась?

ОЛЯ. Ба, зачем ты Лёху прогнала? Я такая с ним была порядочная. Я думала: ну вот, нагулялась, теперь поживу буржуазно, тихо. С ним так удобно было. У меня наконец-то дом появился – придешь с работы вся злая, голодная, а дома пахнет едой! Чисто. И Лёша ванну нальёт, массажик сделает. А что детей не хочет – ну и ладно. Ребенок – это не котенок. Зато мы друзья. Он знаешь, сколько знает? Он не какой-то там гуманитарий, он технарь! Гуманитарии же второго сорта люди, а этот на олимпиадах побеждал по физике, химии. Всегда восхищаюсь теми, кто физику любит. Москвич, из хорошей семьи. Я ведь как раньше жила? Хо! До двадцати пяти думала, что в мужиках счастье, и не надо упускать. Никого не любила. Сколько их было? Много. Сейчас думаю: зачем все эти люди? Какой-то страх был, что я одна, а так всё живая душа рядом. Какие-то эмоции. Всё время хотелось эмоций, как будто мёртвая. Хваталась за эти соломинки. Архитектор какой-то, в съёмной комнате. Какой-то еще лузер на старом Вольво. Какой-то шизофреник, любитель раскурить. Этот шизофреник, кстати, потом стал опекать одну барышню, которая свалилась с параплана. Ездил к ней в больницу, денег давал. Женился на ней, она уже вся покалеченная была. Да много их было, случайных. Не буду тебя пугать. Мне просто кажется, если бы папа был жив… Или если бы мама была нормальная. Зачем все эти тела? Скучно. Потом перестала. Работа, кредит за квартиру. И Лёху встретила. Представила, как мы с ним, такие два бодрых пенсионера. Мы бы вместе йогой занимались, питались бы правильно, путешествовали. И ребенок не нужен, ребенок – не котенок. Он когда к родителям уходил – я скучала даже. Знаешь, я всегда мечтала о брате. Зачем ты приехала?

1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница