Яцек Влосек выбор



страница1/4
Дата05.05.2016
Размер0.65 Mb.
  1   2   3   4
  1. Яцек Влосек




ВЫБОР

Перевод с польского

Л. Бухова

© Jacek Włosek, 1996

© Леонард Бухов, перевод, 2003

Бухов Леонард Семенович

Тел. (095) 257 69 41

E-mail: ls.buhov@mtu-net.ru

Все персонажи и события здесь описанные являются плодом моей фантазии, их возможное сходство с событиями подлинными и с лицами живущими ныне или в прошлом может быть лишь случайным.

Люди (и собака) участвующие в описываемых событиях:



Якуб Поган –- профессор психологии

Марта Овчарек-Поган -– жена Якуба

Шимон Поган –- сын Марты и Якуба

Агата Оссовская – тележурналистка

Теодор Шемана –- врач-психиатр

Ян Игоревич –- полицейский

Юлия Аганович – приятельница Марты

Кактус – большой, добрый пес Якуба и Марты


Место действия – Варшава – дом Якуба и Марты

- комната в квартире Теодора


Время – осень 1995

- лето 1996


Характеристики персонажей:
Якуб Поган – психолог (по образованию), 45 лет. Человек широких интересов и пытливого ума. Пользуется всеобщим уважением. Достигнув немалых успехов в политике, занялся литературой. Написанная им книга стала бестселлером. Сейчас он работает над следующей книгой. (Здесь он – важнейшая фигура и сведения о нем могут показаться – особенно актеру, который его сыграет – слишком поверхностными. Поэтому в первом телевизионном диалоге Агата Оссовск ая рассказывает о нем немного больше.)
Марта Овчарек-Поган – жена Якуба, 43 года. Последний год работает редактором ведущего женского еженедельника, стремящегося выйти за рамки традиционных тем, таких как мода, советы, сплетни.

Выглядит и ведет себя как женщина интеллигентная, ухоженная, не знающая финансовых проблем. Стремиться казаться независимой, что не так легко на фоне популярности мужа и при ее характере лишенном агрессивности и. При этом она чрезвычайно дорожит своим материальным положением и местом в обществе и постоянно боится (иррационально) потерять все это, поскольку происходит из бедной семьи. Очень любит сына, не вполне уверена, что любит мужа. Зато уверена, что уважает его и за двадцать три года привязалась к нему. Время от времени страх перед старостью вызывает у нее кратковременные депрессии.


Шимон Поган – сын Якуба и Марты, 22 года. Хрупкий, деликатный юноша, изображающий из себя циника. В действительности же он не циничен, но охвачен тревогой (когда трезв, что случается редко), или только подавлен (когда пьян, что уже около года длится практически без перерывов). Свой страх, который он прячет внутри, систематически его съедает. Он боится рака, мелких трудностей (крупные парализуют его подобно боевому газу), боли и усталости. Трижды менял начальную школу и пятикратно лицей. В институте вытерпел (и вытерпели его) полтора семестра. Были у него деликатно организованные встречи с психиатрами и пребывание в элитарной (для наших условий) психиатрической больнице. Отец не в состоянии (хоть и старается) скрыть своего разочарования сыном. Духовную и эмоциональную связь с ним он окончательно утратил пять лет назад. Чувство, связывающее его с матерью он выразил, совершив две гротескно неудачные попытки самоубийства, вызванные (как он заявил на исповеди у психотерапевта) тем, что мать его оттолкнула.
Агата Оссовская – красивая, молодая (под 30) журналистка, которая уже два года ведет на телевидении в прямом эфире модное в среде интеллектуально-культурной элиты ток-шоу. Участие в программе считается серьезным отличием. Оссовская - это телевизионное животное, в зависимости от ситуации – милое, хищное или деликатное.
Теодор Шемана – выдающийся (как утверждают) психиатр, или, по выражению близких знакомых, перефразирующих его фамилию и профессию, - Шаман. Друг Погана со студенческих лет. Высокий, немногословный, флегматичный. Несмотря на глубокий ум и право копаться в человеческих мозгах, не сумел помочь Погану младшему.
Ян Игоревич – полицейский за 50, который не уверен, радоваться ли ему предстоящему вскоре выходу на пенсию, или бояться его. Невысокий, темноглазый, брюнет с проседью, со смешным, торчащим животом.
Юлия Аганович – худощавая, крашеная блондинка 30 лет. Резкие черты лица, а также ирония и неуверенность, кроющиеся в ее глазах и уголках рта, не позволяют сказать о ней, что она красива или симпатична. О таких женщинах говорят (без особой теплоты), что они привлекательны. Работает с Мартой, своей ближайшей приятельницей, в редакции журнала "Твоя Женственность". Незамужняя, независимая, интеллигентная феминистка. Мужчины восхищаются ею издали, а она делает вид, что ее это устраивает.
Кактус – большой, добрый пес с выразительной мордой. Его взгляд на жизнь таков: он живет в стаде. Стадо состоит из него, Якуба и Марты. Важнее всех Якуб, потом идет он сам и уже потом Марта.


ОПИСАНИЕ МЕСТ ДЕЙСТВИЯ



Дом Якуба и Марты

Входная дверь массивная и тяжелая, но выглядит легко и красиво. Закрыв за собой дверь мы оказываемся в просторной прихожей. С левой стороны – дверь в какое-то неизвестное нам помещение. Справа – другая дверь, куда мы тоже не заглянем. В нескольких шагах дальше – деревянная лестница, ведущая на второй этаж . Прихожая заканчивается входом в большую гостиную. Стоя на ее пороге (порога в действительности нет, поскольку далее идут помещения без дверей), мы видим слева кухню, немного дальше проход к гардеробной. Справа дверь в ванную. Все, что мы в этом доме увидим и услышим, произойдет в гостиной, кухне, прихожей и на нижней части лестницы.



Квартира Теодора


Старый многоквартирный дом, седьмой этаж. Квартира стандартная и обыкновенная, и все в ней стандартное и обыкновенное. Кроме самого Теодора.

Разговор, который мы здесь услышим, начнется в комнате и закончится в кухне.



СЦЕНА 1


Красивая, просторная кухня. На столе и в мойке – стаканы, рюмки, кружки и тарелки с остатками еды. Со стороны гостиной доносится тихая музыка (битловский "Nowhere man"), через которую пробивается говор из прихожей. Короткие, отрывистые фразы, хаотичные обрывки смеха, пожеланий, слов прощания. Сквозь мужские, не очень трезвые голоса, прорывается женское хихиканье. Завершается празднование сорок третьего дня рождения Марты, гости уходят, хлопает дверь. После последнего аккорда музыки становится совершенно тихо. В кухню входит Марта, неся по несколько тарелок в каждой руке. Кладет тарелки в мойку. Выходит. Немного спустя возвращается, неся на подносе более дюжины рюмок. Ставит поднос на стол. Выходя из кухни, встречается с Юлией.

ЮЛИЯ. Начинай мыть, я все принесу, а потом помогу тебе.



Марта возвращается, подходит к мойке и начинает мыть посуду. Юлия выходит в гостиную, возвращается, неся три больших блюда, поставленных одно на другое, а на них несколько стаканов для коктейлей. Ставит все на стол и замечает вздрагивающие плечи Марты.

Марта машинально трет губкой совершенно чистую тарелку и плачет все громче. Текущая из крана вода лишь частично заглушает ее всхлипывания. Юлия подходит ближе, закрывает воду, осторожно поворачивает Марту лицом к себе и обнимает. Марта все еще держит в левой руке тарелку, а в правой – губку.

…Ты не должна позволять ему так с собой разговаривать.

МАРТА (продолжая плакать). Я не потому… Сама не знаю отчего разревелась… Шимон даже не позвонил… (Отирает слезы тыльной стороной ладони.) Не потому, что мне обидно… Я волнуюсь о нем… В последнее время он много пьет…

ЮЛИЯ. Завтра позвонит… или придет… вот посмотришь.

МАРТА. Сомневаюсь… (Отодвигается от Юлии и опирается задом о мойку.)

ЮЛИЯ. Якуб вел себя по-свински. Не позволяй ему так говорить с тобой при людях. Вообще не позволяй… Иногда он начинает изображать из себя мачо. Только не бьет, зато насмехается…

МАРТА. Он был прав, та статья действительна неудачна… Написала ее как гимназистка…

ЮЛИЯ. Даже если это и так, он мог об этом сказать когда вы были одни, без такой иронии. При твоих друзьях обращался с тобой как с глупой соплячкой. Марта, это был твой день рождения… Просто обыкновенное свинство… Неужели ты не понимаешь?..

МАРТА. Ты его не любишь… правда?

ЮЛИЯ. Я не люблю, когда человек ведет себя подобным образом.

МАРТА. Он часто говорит – если хочешь бороться, будь готова ко всему… А я его спровоцировала и не была готова… впрочем, в словесном поединке его победить невозможно. Ты же сама знаешь…

ЮЛИЯ. И что с того? Разве это значит, что можно топтать других?

МАРТА. Не преувеличивай… Просто Якуб для нас слишком умен, может, и слишком силен, и порой забывает об этом. Несколько лет назад я думала, что ты слегка в него влюблена… Ревновала даже к вашим спорам…

Тарелку, которая у Марты в руке, она пытается поставить на полку, но тарелка падает, разбиваясь с драматически громким звуком.
СЦЕНА 2

Якуб и Теодор сидят рядом на первых ступенях лестницы, ведущей из прихожей наверх. На Якубе, как и на Марте и Юлии, дорогой элегантный костюм, который обычно надевают для приема гостей. Теодор одет весьма буднично. Якуб со стаканом в руке опирается спиной о перила, Теодор курит сигарету, стряхивая пепел в пепельницу, стоящую одной ступенькой ниже. Из кухни доносится шум льющейся воды и приглушенные, неразборчивые женские голоса.

ТЕОДОР. Ты не находишь, что время – это величайший волшебник на свете? Помнишь, как мы поднялись на Заврат1 и ты подвернул ногу точно в тот момент, когда повалил град. Как думаешь, когда это было?..

ЯКУБ. Позавчера…

ТЕОДОР. А дату помнишь?

ЯКУБ. Декабрь, шестьдесят девятый. Первый курс…

ТЕОДОР. А точнее…

ЯКУБ. Двадцать шестое. Второй день Рождества.

ТЕОДОР. Ужасно, да?.. Который час?

ЯКУБ. Четверть третьего.

ТЕОДОР. Кто была та рыжая, с которой пришел Кароль?

ЯКУБ. …Какая-то Дорота… или Данка…

ТЕОДОР. Красивая… но все равно через месяц он ее сменит на брюнетку… Пойду вызову такси.



Встает и выходит в гостиную, через тридцать секунд возвращается и снова садится на ступенях рядом с Якубом.

Юлия в бешенстве от тебя. Я слышал как в кухне она доказывала Марте, что ты скотина. Неужели ты не мог простить ей того Бергмана?

ЯКУБ. Таковы женщины. Несут всякий вздор, а когда заметишь, что они не правы, обижаются на тебя и считают хамом… даже такая занюханная феминистка.

ТЕОДОР. Конечно же, ты прав… но не следовало портить весь вечер… Было весело, а после вашей стычки все чувствовали себя как на экзамене по истории кино.

ЯКУБ. Так она же и начала эту кретинский спор, а потом надулась… Глупая курица…

ТЕОДОР. Иногда лучше уступить…

ЯКУБ. Знаю, но она меня чертовски раздражает…

Со стороны кухни доносится звук разбитого стекла. Оба смотрят в ту сторону, не двигаясь с места.

Она помогает Марте мыть посуду.

ТЕОДОР. Они действительно так любят друг друга?

ЯКУБ. …Кто может знать? Наверно, они и сами этого не знают…



За окно слышен сигнал автомобиля.

ТЕОДОР. Мое такси. Спрошу Юлию, может, захочет присоединиться.

ЯКУБ. Она на машине. Потому и не пила. Ты не заметил, что предметы иногда управляют феминистками?

ТЕОДОР. Ложись спать, а то ты уже философствуешь. Пока.

ЯКУБ. Пока.

Теодор надевает пальто и уходит. Якуб еще недолго сидит, потом встает и, пройдя через гостиную, входит в кухню.
СЦЕНА 3

В кухне.

ЯКУБ. Какие козни строите, девушки?



Марта улыбается, Юлия смотрит на Якуба с нескрываемым презрением.

ЮЛИЯ. Вот пытаюсь убедить твою жену, что временами ты ведешь себя как свинья!..



Якуб смотрит на Юлию взглядом охотника на тигров.

ЯКУБ. Хряк…

ЮЛИЯ. Как, как?..

ЯКУБ. Я не могу быть свиньей, дорогая Юлия, поскольку у меня есть пенис, в чем ты однажды весьма желала убедиться. Зато у меня нет матки, которая, сознавая свою бесплодность, начинает высасывать мозг – как в твоем случае. То есть – я не свинья, а хряк. И как истинный хряк заявляю тебе: проваливай из моего дома, потому что я уже не могу смотреть на твою феминистскую, размалеванную физиономию.



Юлия, не глядя на Марту, выбегает из кухни, обойдя Якуба, в прихожей хватает с вешалки пальто. Уходит, хлопая дверью. Якуб и Марта остаются одни в кухне, заставленной грязной посудой.

МАРТА. Зачем ты это сказал?

ЯКУБ. Потому что не люблю ее. К тому же я пьян и устал. Домывай посуду… Я выйду пройтись с Кактусом.

Якуб выходит. В момент, когда доносится звук открываемой входной двери, Марта произносит тише и осторожнее, чем хотела бы.

МАРТА. Якуб…



Якуб входит в кухню, застегивая пальто, в руке у него поводок. Со стороны прихожей слышится повизгивание большой собаки.

Она моя приятельница…



Якуб подходит к Марте, в момент, когда он ее обнимает, ему кажется, что Марта я благодарностью прячется в его объятиях.

ЯКУБ. Извини. Когда вернусь, затоплю камин, а потом ляжем, о-кей?.



Прижимаясь к нему, Марта утвердительно кивает, Якуб целует ее в щеку и уходит. Марта моет посуду.

Затемнение.
СЦЕНА 4

Секунд 10-15 совершенно тихо и темно. Потом раздаются шаги и кто-то включает свет. На пороге кухни стоит Якуб. Он бос, волосы мокрые. Большое полотенце, которым он обернут по талии, красного цвета, другое полотенце, меньшего размера, висящее на его плечах, желтое. Якуб включает маленький радиоприемник, стоящий на подоконнике. Звучит тихая музыка, диктор сообщает дату, время (шесть часов утра), затем читает новости. Тем временем Якуб наливает воду в электрический чайник, включает его и, вытирая меньшим полотенцем волосы, выходит из кухни. Возвращается в брюках, неся на плечиках рубашку, пиджак и галстук. В другой руке держит новые, упакованные в целлофан, носки. Костюм вешает на стул, носки бросает на пол около стола. Насыпает в кружку кофе и заливает его кипятком. Снова выходит из кухни. Через 30 секунд возвращается, волосы гладко зачесаны назад, в кожу лица и шеи он втирает лосьон.

Якуб бросает в кофе кусочек сахара, открывает холодильник, достает минеральную воду и отпивает несколько глотков прямо из бутылки. Закрывает бутылку и ставит в холодильник.

Открывает окно, глубоко вдыхает утренний воздух (диктор по радио сообщает прогноз погоды). Затем поворачивается спиной к окну, садится на корточки, кладет ладони на пол, выбрасывает ноги назад и отжимается глубоко и энергично сорок раз.

Встает, ставит кружку на стол, берет лежащую на холодильнике газету и начинает читать. Когда он пьет кофе в кухню входит заспанная Марта. Она целует его в щеку, придвигает поближе стул и садится рядом, опираясь головой о его плечо.

МАРТА. Который час?

ЯКУБ. Десять минут седьмого.

МАРТА. Ты уже совсем встал?

ЯКУБ. У меня масса дел… Когда ты должна быть в редакции?

МАРТА. В одиннадцать.

ЯКУБ. Так иди в постель, у тебя еще много времени.

МАРТА. Не хочется… Я меня был странный сон. Боюсь, что он повторится…

ЯКУБ. Хочешь рассказать?

Марта кивает.

Пауза.

МАРТА (говорит тихо, продолжая прижиматься к Якубу). Я ходила по какому-то городу. Все было одного цвета… На улицах и тротуарах не было никого. Все магазины, дома и ворота были открыты. Вдруг я услышала крик. Посмотрела наверх. Высоко летали большие птицы… и это они так кричали… Они кружились, опускаясь все ниже и ниже… И становились все больше… А когда опустились совсем низко, я увидела, что это не птицы, а рыбы… Они походили на дельфинов с крыльями. Искали воду… Я пыталась им помочь. Кричала и показывала куда им нужно лететь к морю… но было слишком поздно. Они начали падать. Один за другим. И умирали на тротуарах и мостовых, не переставая кричать…

ЯКУБ. М-да…

МАРТА. Что могут означать летающие дельфины?

ЯКУБ. Разное… Хочешь, угадаю, что они кричали?

МАРТА. Попробуй, умник.

ЯКУБ. "Два яблока и кофе перед сном – это неудачная идея".

МАРТА. Иначе я не смогу сбросить вес.

ЯКУБ В таком случае те дельфины – это сбрасываемые килограммы.

МАРТА. Сомневаюсь… Слишком много их было.

ЯКУБ. А может это просто…

Из комнаты доносится телефонный звонок. Якуб встает и выходит из кухни. Возвращается с трубкой в руке, разговаривает, повернувшись спиной к Марте, глядя в окно.

Нет, я никогда не сплю позднее, чем до семи, кроме того, мы так договаривались… - Да, буду обязательно. Вас устроит, если я приеду без пятнадцати десять?.. - Хорошо, буду в двадцать один тридцать… - Не нужно… - Вы мне скажете перед эфиром. – Конечно, можете не опасаться. – До свиданья.



Нажимает кнопку на трубке и кладет ее на стол.

МАРТА. Ты уверен, что хочешь у нее выступить?

ЯКУБ. Да.

МАРТА. Не боишься?.. Говорят, она умна и агрессивна.

ЯКУБ. Немного боюсь… и потому согласился. Я сыт по горло всеми этими гладенькими разговорами ни о чем.

МАРТА. Передача начнется в десять?

ЯКУБ. Да. Кажется, на седьмом канале.

МАРТА. Буду за тебя болеть. (Встает.) Пойду приму душ. (Целует Якуба в щеку.). Ни пуха… (Выходит из кухни.)

ЯКУБ. К черту…

Говорит это тихо, как бы про себя, Марта уже слишком далеко, чтобы услышать его. Допивает кофе, ставит кружку в мойку, выключает радио. Выходя из кухни гасит свет.

Затемнение.
СЦЕНА 5

Большая гостиная, обставленная с явным чувством стиля, выбранного осознанно, с желанием продемонстрировать, что здесь живут люди располагающие большими средствами и хорошим вкусом. Серый ковер с неброским рисунком, три кресла, лавка, кушетка, мебель цвета натурального дерева, телевизор, музыкальный центр, расположенный так, чтобы не бросался в глаза (колонки вообще не видны). Освещение верхнее из нескольких источников, торшер, вертикальные жалюзи, много книг, много зелени (растения обычные и вьющиеся – на полу, на полках, возле окон). На ковре лежит большая собака с доброй, выразительной мордой. С самого начала звучит музыка (спокойный джаз, напоминающий Кшиштофа Комеду2 и музыку польских фильмов 60-х гг.). Секунд через сорок из ванной, прилегающей к гостиной, выходит Марта. На ней просторный халат, в руке она держит щетку, голова обмотана полотенцем. Она подходит к музыкальному центру, поворачивает регулятор громкости, музыка становится несколько тише. Открывает бар, достает стакан, наливает из бутылки. Закрывает бар, со стаканом в руке подходит к собаке, гладит ее по головке. Подходит к двери гардеробной, прилегающей к гостиной слева, входит в нее, через 30 секунд выходит оттуда в джинсах, надевая широкую блузу. Бросает полотенце на кресло (волосы у нее длинные и почти сухие). Подходит к шкафу и закуривает сигарету, со стаканом в руке садится в кресло напротив телевизора. Берет пульт и выключает музыку, другим пультом включает телевизор. Нажимая кнопки пульта перескакивает с канала на канал, задерживаясь на каждом всего на несколько секунд. Слышны фрагменты рекламы, объявлений ведущих, голоса актеров, музыка. На одном из каналов останавливается и внимательно ждет. На экране появляется надпись: "Мир глазами…". Надпись исчезает, в двух креслах у столика сидит молодая, красивая женщина и Якуб. Оба ведут себя очень свободно и естественно.

АГАТА. Добрый вечер, уважаемые зрители. Сегодня у нас в гостях профессор Якуб Поган. До последнего момента мы не были уверены, сможет ли и захочет пан Якуб прийти к нам. Как вы хорошо знаете, наша программа передается в прямом эфире, так что еще пятнадцать минут назад мы ужасно волновались, и я тем более рада, что сейчас мы сидим здесь рядом. Поскольку наш гость -– по-настоящему исключительная личность, сегодня я начну несколько иначе, чем обычно. Говорят, что поначалу я имею обыкновение атаковать гостя. В одной газете я даже прочла, что моя программа предназначена для мазохистов, которым нравиться, чтобы их третировали на глазах у зрителей. Вы, пан профессор, одна из весьма немногих всем известных личностей, которых нелегко, или просто невозможно, атаковать. Причиной тому – как мне кажется – не прошлые успехи в области политики, или нынешние литературные успехи, но жизненная позиция и то огромное уважение, которым вас дарят буквально все. Для многих людей вы стали своего рода критерием, прочным и надежным в нынешнем все усиливающемся моральном, этическом и нравственном хаосе. И я подумала, что, возможно, было бы занятно, по принципу провокации, поискать в прессе наиболее критический и злопыхательский текст, посвященный вам, и попросить вас его прокомментировать. Вы находите мою идею удачной?

ЯКУБ. Полагаю, что ваша идея прекрасна, особенно после такого вступления, из которого можно заключить, что я уже памятник или свидетель собственной канонизации. Надеюсь, текст, который вы нашли, будет действительно агрессивен.

АГАТА. К сожалению, перекопав все газеты, еженедельники и журналы, я не сумела найти о вас ничего по-настоящему агрессивного. На мой взгляд, это просто невероятно, и отсюда, в частности, мое столь монументальное вступление к сегодняшней беседе. В журнале "Рубеж веков" помещены иронические портреты двадцати наиболее известных и уважаемых личностей нашей общественной жизни. Вы там оказались на седьмом месте, и вот как описывает вас своим язвительным пером журналист, подписавшийся инициалами Л. А.

ЯКУБ. Л. А. – то есть Ловкий Аноним. Их в последнее время немало развелось.

АГАТА. Я буду читать фрагменты этого текста, а вас попрошу прокомментировать каждый из них.

ЯКУБ. Я весь внимание.

АГАТА (берет журнал, лежащий на столике, и читает). Сорокапятилетний профессор психологии – высокий, худощавый, лысеющий шатен с матовым, вселяющим доверие, тембром голоса. Его манера двигаться, говорить, мало жестикулировать, можно охарактеризовать как исполненную спокойствия и гармонии. До тридцатого года жизни он постепенно накапливал чувство уверенности в себе. (Прерывает чтение, смотрит на Якуба.)

ЯКУБ (улыбается). Господин или госпожа Л. А. – человек наблюдательный и сообразительный. Я довольно долго маскировал свою лысину, однако она прогрессировала, так что маскировка становилась все более обременительной, а потом и смешной. В конце концов я махнул рукой и стал подлинным лысеющим шатеном. Но значительно большее удивление вызывает у меня наблюдательность Л. А., заметившего, как я постепенно становился все более уверенным. Я и в самом деле был довольно робким ребенком, а потом и юношей, и уверенность в себе, которую я, как утверждают, демонстрирую, пришла ко мне довольно поздно. Однако в противоположность борьбе с лысиной, моя борьба с робостью, смею надеяться, не слишком бросалась в глаза, и потому я искренне тронут столь пристальным вниманием Л. А. к моей персоне. (Якуб усмехается.) Прошу вас, приводите еще примеры его проницательности.

Марта смотрит телевизор, время от времени отпивая из стакана, вытянув ноги перед собой. В те моменты, когда Якуб бывает остроумен или симпатичен, она тепло улыбается, будучи явно довольна.

АГАТА (читает). В течение следующих пятнадцати лет его окружение, а затем и широкие круги общества очень хотели, чтобы он уверовал в свою исключительность. (Останавливается, смотрит на Якуба.)

ЯКУБ. Тут, как мне кажется, наш Л. А. промахнулся, думаю, он увлекся формой, вы не находите? (Смотрит на Агату.) Так называемые круги общества имели столько героев, чтобы формировать их и наполнять верой в собственную неповторимость, что для меня уже не оставалось ни места, ни времени, и, наверное, это хорошо. А в поле зрения общества оказывались актеры, музыканты, различные звезды и звездочки. Пожалуйста, следующий фрагмент.

АГАТА (читает). Почувствовал ли он себя человеком исключительным, то есть, проще говоря, что он лучше других, и признался ли он в этом самому себе? Если да, то ему не стоит из-за этого беспокоиться, поскольку добился он всего тяжким трудом. К тому же, это исключает лицемерие, в котором обвинил его несколько лет назад некий известный художник.



Прерывает чтение, смотрит на Якуба.

Что скажете?

ЯКУБ. Эти рассуждения слишком субъективны, чтобы я мог их комментировать. Художник, упомянутый в тексте, - это Кшиштоф Бак

  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница