Воспоминаниястарогонатуралист а нижнийновгоро д



страница1/19
Дата18.11.2016
Размер2.81 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19




И. Л. М И Н И Н З О Н

В О С П О М И Н А Н И Я С Т А Р О Г О Н А Т У Р А Л И С Т А

Н И Ж Н И Й Н О В Г О Р О Д

2015

С О Д Е Р Ж А Н И Е:



Вместо предисловия: Случай на границе 4

I. Тайны Ботанического сада 8

Заколдованное место 8

Альпийская горка 10

Трясина 12

Исчезнувший браконьер 15

Зверолов 18

Мониторинг 21

Лозоходцы 25

Черный лес 27

Смотритель оранжереи 30

II. По весям Нижегородского края. 34

Фермер 34

Анютины глазки 36

Ветровал 40

Веточка восковника 42

Лес рубят... 46

Убрать конкурента 49

Дворянское гнездо 52

Голубок и голубка 56

Деревенский мастер 59

Отец Евгений 63

Детский экологический лагерь 66

Пришелец из космоса 69

Привидение 74

III. На городских перекрестках 78

Траншея 78

Подземная речка 81

Зеленая стена 85

Трагедия лесного озера 87

Речной остров 91

Биоиндикация 93

Бермудский треугольник 97

Пикет у завода 99

Пикник на обочине 103

Зона отчуждения 107

Чудо – дерево 110

Зуб мудрости 113

IV. На конференциях и совещаниях. 119

Мутант 119

Случай на биостанции 122

Леший 125

Общественная экспертиза 129

Волна численности 133

V. В университете, в школе, в ресторане… 137

Дерево-людоед 137

Таракан 140

Кража со взломом 143

Экзамен по математике 146

Кот и лиса 150

Случай в гербарии 153

Виварий 157

VI. Загадки прошлого. 161

Дело купца Маслова 161 Дорога никуда 164

Гибель парка 169

Происшествие в Арзамасе 172

Пропавшая экспедиция 176

Вместо заключения: История одного браконьера 181

В М Е С Т О П Р Е Д И С Л О В И Я: С Л У Ч А Й Н А Г Р А Н И Ц Е.
Насколько я себя помню, уже лет с двенадцати я любил, - чаще всего в одиночку, ибо со сверстниками сходился плохо, - бродить по моему родному городу Богородску, любуясь его старинными прудами, живописными усадьбами, а также по окрестным лесам, полям и лугам. Позднее я совершенно естественно перешел к собиранию гербария, чтению биологической и географической литературы и это увлечение природой привело меня на биофак университета, где я учился с увлечением, мысля себя профессиональным натуралистом. В студенческие годы я исходил вдоль и поперек не только Богородский район, но и все ближние окрестности Горького, набираясь впечатлений о растительном мире, гидрографии, рельефе и геологии, и если бы обращал внимание только на природу, то предлагаемые вашему вниманию «Воспоминания старого натуралиста» имели бы классический вид, представляя собой рассказы о встреченных интересных природных объектах и явлениях (повторяю, что, будучи с детства человеком необщительным, я людей избегал, предпочитая быть наедине с природой). Однако когда я после окончания университета вступил в военную службу, не только жизнь и судьба, но и мое миросозерцание коренным образом изменились, особенно после одного случая на юго-восточной границе.

Направлен я был в Краснознаменный Дальневосточный военный округ и, после окончания ускоренного курса в Дальневосточном высшем общевойсковом командном училище, был назначен командиром пулеметного взвода в укрепрайон, недалеко от устья Сунгари. Немного освоившись, я принялся изучать местную флору, совершая экскурсии в долине Амура, чаще всего в сопровождении своих солдат и сержантов.

Командир пулеметной роты старший лейтенант Кулинин был этим очень доволен. «Чем по городу шляться и сомнительные знакомства заводить, пусть они лучше с вами в выходные дни на природе побудут. Я попрошу, чтобы продуктов вам подбросили: костерок разложите, картошку испечете, чаю с травками попьете. Заодно и о природе вы с ними беседу проведете», - сказал он мне. Определителя растений, у меня, правда, не было и это сильно затрудняло дело.

В ту пору обстановка на китайской границе была очень напряженной и артиллерийско -пулеметные батальоны укрепрайонов постоянно высылали к границе дежурные взводы в полной боевой готовности, а однажды был выслан усиленный отряд под командованием Кулинина. Я был начальником патрульной службы, контролируя пешие патрули; с некоторыми из них я отправлялся к границе сам.

И вот однажды, в сопровождении трех солдат, я обходил участок границы и, уже возвращаясь в казарму дежурного подразделения, заметил в кустах у дороги средних лет мужчину, гербаризировавшего местную флору. Я подошел к нему и попросил предъявить документы. Мужчина тотчас же вынул из кармана куртки паспорт и в нем вложенное разрешение старшему преподавателю кафедры ботаники Хабаровского пединститута Уфрутову А.Б. на посещение пограничной зоны в районе села …ое. Для нахождения на территории укрепрайона этого было недостаточно и я попросил ботаника прибыть вместе с нами в казарму. По пути я разговорился с ним и посетовал, что мне, прибывшему в эти края из европейской России, и не имевшему определителя, трудно заниматься флористикой и старший преподаватель заверил меня, что в определении растений мне поможет.

Кулинин встретил задерженного вежливо, сказал, что нарушение небольшое и формальности быстро уладятся и попросил только выложить на стол для досмотра содержимое его карманов и полевой сумки, а также гербарной папки. Паспорт ботаника он отдал старшине Захарову и попросил его как можно быстрее созвониться с райотделом милиции, чтобы удостовериться, что наш визитер у них зарегистрирован.

Меж тем старший преподаватель выложил на стол записную книжку, полевой дневник, аптечку, перочинный нож, компас, два карандаша, шариковую ручку, схему местности, пачку печенья, ключи, кошелек, лупу и краткий определитель растений Приамурья. В ботанической папке у него оказались ветки древесных и кустарниковых пород.

Кулинин внимательно все осмотрел, вернул ботанику и попросил его помочь мне в определении растений, которые я собрал на боевом дежурстве. Пока старший преподаватель писал на полевых этикетках названия растений, вернулся старшина Захаров и громко объявил, что все в порядке, нужно только съездить в ближайшую деревню, поставить на погранзаставе штамп на разрешение.

- В благодарность за труды и в награду за причиненное беспокойство, прошу выпить чаю с солдатскими галетами, а тем временем прибудет машина и отвезет вас с комфортом, – объявил Кулинин старшему преподавателю.

Через полчаса за окном раздался гудок, старший преподаватель попрощался с нами, извинился за причиненные хлопоты, обещал более не нарушать режим пограничной зоны и пожелал мне успехов в ботанике.

- Ну вот, дня через два будет ясно, кто он таков на самом деле. Я приказал старшине сдать его в погранотряд. Он явно не тот, за которого себя выдает! – сказал старший лейтенант.

- А что вы обнаружили подозрительного? – изумился я. – Документы у него в порядке, разве что по недоразумению в зону укрепрайона по оплошности забрел без специального разрешения. Вещи тоже подозрения не вызывают. Типичный ботаник, одним словом. Да к тому же достаточно высокой квалификации.

- Я и не сомневаюсь, что флору он знает хорошо, а все же это не профессиональный ботаник! Вам ничего в его снаряжении не показалось подозрительным?

Я лихорадочно перебирал в памяти впечатления от его вещей, но ничего подозрительного для себя не обнаружил.

- Не думал я, что вы, профессиональный натуралист, окажетесь таким не наблюдательным! А все оттого, что не привыкли присматриваться к людям. Я мог бы сразу вам объяснить, в чем дело, но давайте подождем два дня. Может быть, за это время вы и сами догадаетесь.

Через два дня, когда я вернулся из очередного патрулирования границе, ко мне подошел сияющий Кулинин и выпалил:

- Полный порядок! Он оказался китайским шпионом и им занимается КГБ. Нас с вами ждет благодарность от командира части, поздравляю! А, кстати, вы не догадались, в чем дело?

- Никак нет, товарищ старший лейтенант! Сдаюсь! Объясните мне, пожалуйста!

Кулинин со снисходительной усмешкой посмотрел на меня и нарочито медленно проговаривая, сказал:

- Вы, когда гербаризируете, закладываете в папку вместе с растением листочек бумажки, где пишете, когда нашли, а еще указываете, где и в каких экологических условиях произрастает это растение. Вы сами мне еще говорили, что без такого листка бумажки, полевой этикетки, сборы имеют сомнительную научную ценность. Так вот у него полевых этикеток не было вовсе, даже запаса их не было! И еще: я просмотрел полевой его дневник, так там указана погода и ничего больше! Разве это полевой дневник ботаника!?

…История эта имела продолжение. Месяца через три Кулинин уехал в Хабаровск на сборы командиров рот укрепрайонов, а когда вернулся оттуда, привез мне в подарок купленный в букинистическом магазине определитель древесно-кустарниковых пород Дальнего Востока. На книге он написал следующее.

«Моему боевому другу на память о совместной службе». А ниже: «Дорогой Илья Львович! Интересуясь растительным миром, обращай внимание и на людей! Уверяю, что это не менее увлекательное занятие

С тех пор, экскурсируя по лесам, лугам, паркам, я пользовался каждым удобным случаем, чтобы побеседовать с местными жителями, с местными работниками. У меня словно открылись глаза и я стал замечать то, что, будучи по–прежнему «чистым ботаником», ни за что бы не увидел. Я понял, что в природе много интересного, но еще интереснее бывают судьбы людские. Более того, многое в тайнах природы связано с тайнами людских судеб. Особенно это оказалось справедливым в отношении территории и ближних окрестностей учреждения, где я служу уже свыше четверти века – Ботанического сада Нижегородского госуниверситета им. Н.И.Лобачевского. Истории, случившиеся здесь и составляют первую часть моих записок. Само собой разумеется, что в этих, как и в последующих очерках, я изменил некоторые имена людей, а, отчасти, даже наименования учреждений, чтобы не смущать живущих и не тревожить память умерших героев моих очерков. В ряде случаев пришлось даже несколько изменить географические названия и время событий. Впрочем, я надеюсь, что внимательный читатель сможет разобраться, где – подробный пересказ событий, а где - художественное осмысление действительности, в ряде случаев совершенно необходимое при анализе ситуаций, где достоверные данные весьма немногочисленны.

* * *
Эти очерки под общим названием «Судьба», «Экологический детектив», «Записки натуралиста» печатались в девяностых годах в ряде местных газет под псевдонимами. Готовя их для сборника, я многие из них переработал. Пользуюсь случаем, чтобы поблагодарить Г.И.Мартынову, Ю.И.Мининзона, В.И.Мининзона за помощь в компьютерном наборе текста.

I. Т А Й Н Ы Б О Т А Н И Ч Е С К О Г О С А Д А.
Ботанический сад Нижегородского государственного университета им. Н.И.Лобачевского, где служит автор этих строк, расположен в идиллическом и тихом месте – на городской окраине, за тишайшим поселком Дубенки, на опушке и в глубине дубравы. Миром и спокойствием дышит здесь все. Но это спокойствие – только кажущееся. Никуда не уйдешь, нигде не спрячешься от нашего жестокого мира. Много таинственных, а подчас и откровенно криминальных историй связано с Ботаническим садом и его окрестностями. Отчасти свидетелем этих историй был автор этих строк, о других ему рассказали ветераны сада и старожилы поселка Дубенки. Эти рассказы с успехом используются автором на экскурсиях по саду со школьниками и студентами.

З А К О Л Д О В А Н Н О Е М Е С Т О.

Когда основателем Ботанического сада профессором Нижегородского университета Сергеем Сергеевичем Станковым было выбрано подходящее для сада место, оно оказалось в пользовании колхоза деревни Дубенки. По действующим в те времена правилам для отвода земли нужно было получить разрешение его владельцев и тут ожидали больших затруднений, ибо земля эта интенсивно использовалась под выгон, пастбища, поля и огороды. А лесок, где позднее организовали эталонную дубраву, служил дубенковцам источником кольев, жердей, древесины и орехов. Тем не менее, к удивлению Сергея Сергеевича, дубенковцы с легкостью и даже как будто с облегчением расстались со своими угодьями; разумеется, одна из причин была та, что их наделили такими же угодьями неподалеку. Но не это была главная причина.

Лет тридцать тому назад историю отвода земли под будущий Ботанический сад рассказал мне ветеран Ботанического сада, ныне покойный Н.П.Зернов, в свою очередь слышавший ее от другого ветерана сада и жителя Дубенок также покойного Б.П.Рудометова.

Корни этой истории уходят в 1918 год, когда из германского плена возвратился к себе на родину, в Дубенки местный житель Иван Яковлевич У. Приехал он не с пустыми руками и головой: в плену он работал в имении померанского помещика и автора многочисленных работ по агрономии и агрохимии К.Ф.В. фон Ягецова. Образованный помещик, имевший ученую степень доктора философии за работы по агрономической химии и читавший лекции по сельскому хозяйству в университете расположенного поблизости города, не мог нарадоваться на своего русского батрака, человека грамотного, сметливого, на удивление быстро освоившего немецкий язык и к тому же работящего. Он не раз предлагал остаться у него в поместье навсегда, обещал дать ему образование, послав учиться за свой счет в местный университет и даже был согласен выдать за него свою племянницу, но Иван очень тосковал по оставшемуся на родине семейству. При расставании помещик–профессор снабдил Ивана новейшими химическими средствами, агрономической литературой и даже семенами, щедро расплатился с ним царскими червонцами и взял с него слово писать ему. С тем и расстались.

По приезде домой Иван Яковлевич на скопленные в плену средства купил лошадь, двух коров и рьяно взялся за хозяйство. Скоро земля ему стала тесна и он взял в аренду наделы безлошадных жителей этой деревни. Лозунг нэпа «Обогащайся!» как нельзя лучше подошел немецкому бауэру на русской почве. Вскоре он фактически стал владельцем большей части тех пашен и огородов, что впоследствии составили территорию Ботанического сада. Работал он от зари до зари…

На этом месте я прервал рассказ Николая Павловича Зернова. «Так он сам всю землю обрабатывал?», спросил я его. «Ну что вы! - ответил мне Николай Павлович, - Он, когда нужно, голытьбу звал на помощь. Люди ему и вспашут, и посеют. Он в последнее время, как говорил мне Борис Порфирьевич Рудометов, только управлением занимался, следил за работой, за соблюдением агротехники, закупал удобрения и тому подобное. И такого хозяина под корень извели!».

Да, пришла пора коллективизации и искоренения кулачества как класса. Ивана Яковлевича У. выселили куда-то в Урень и след его пропал. Оставшиеся представители его семейства отправились вместе с ним.

Обрадованные дубенковцы принялись распахивать надел экс-кулака и ждать больших урожаев, тем более что земли эти были как следует удобрены, да не тут-то было! Что ни посеют, ничего не вырастает. И тут только вспомнили последние слова Ивана Яковлевича, сказанные им, когда он садился в таратайку в сопровождении милиции: «Попомните мои слова: после меня земля будет пуста!». При расставании эти слова истолковали так, что других таких рачительных хозяев больше в Дубенках нет, и не будет. Ему еще крикнули вдогонку, что получат урожаи во много раз большие, чем у него, раз земля теперь общая, народная.

Теперь же жители дубенковского колхоза переполошились и отправили ходоков в краевой земельный комитет. Приехали агрономы, поковыряли землю, взяли пробы на анализ – и ничего подозрительного не обнаружили! Дубенковцы не сдались и пригласили профессора из сельхозинститута. Тот приехал в сопровождении ассистентов, лаборантов и студентов, взял землю на анализ – и тоже ничего не обнаружил! Форменное заколдованное место! Ужас объял руководство колхоза. Ведь земля эта у них числилась как особо плодородная, с нее и обязательные поставки были увеличенные, а тут – ни колоса, ни корнеплода! К счастью, профессору Станкову эта земля понравилась, и измученные дубенковцы с радостью подписали согласие на изъятие у них заколдованной земли.

«Так в чем же дело, Николай Павлович?» – спросил я Зернова. «Сейчас по прошествии четырех десятков лет трудно узнать причину, - ответил мне он. – Я лично думаю, не привез ли этот У. из Германии каких-нибудь химикатов и не посыпал ли ими землю при расставании. Немцы, они ведь в химии мастаки. Мне Борис Порфирьевич еще говорил, что за месяц до изгнания кулака, ему из Германии объемистая посылка пришла, с какими-то вроде-бы, удобрениями… а впрочем, дело темное…».

«Позвольте, Николай Павлович, - удивился я, – а как же посадки Ботанического сада на этой территории?!». «А никаких посадок там мы и не делали, - ответил он мне. – Земли этого кулака – тот самый эталонный луг от новой конторы до северной окраины. В первое время земля эта заросла бурьяном. Потом начался процесс олуговения, появились сеянцы берез и осин. Только относительно недавно мы посадили здесь липовую, ольховую и березовую аллеи, да отдельные деревья разных пород. И то приживались они с трудом, каждый почти год приходилось подсаживать новые взамен отмерших…».

Ветеран Ботанического сада умолк, смотря вдаль, где солнце садилось за кроны черной ольхи. Молчал и я, раздумывая о том, как, казалось бы, совершенно невероятные, фантастические события привели к организации сада.

А Л Ь П И Й С К А Я Г О Р К А.

Проводя экскурсантов по Ботаническому саду, я обязательно останавливаюсь возле альпийской горки, что к западу от конторы. Восхищенные пестрым колером цветущих растений, экскурсанты допытываются, трудно ли было насыпать ее, подобрать подходящие булыжники, которыми обложена горка, и бывают удивлены, когда узнают, что горка эта образовалась естественным путем и что раньше на месте холма была впадина. А все началось лет тридцать пять назад, когда директором сада был некто N, личность от ботаники далекая, но хваткий администратор. Зачем же его взяли на работу директором, спросите вы? Скажу честно: не знаю! Могу только высказать предположение, что человеком, некомпетентным в ботанике, руководству биологического факультета, которому подчинен сад, управлять легче, чем авторитетным специалистом. Вот ведь и после ухода с поста директора А.К.Ибрагимова, крупного ботаника, эколога и географа, его место заняли последовательно один за другим два дилетанта в ботанике…но ближе к делу!

Однажды директору сада донесли, что чересчур расплодились вредители и нужно принимать меры, нужно закупить в большом количестве различные ядохимикаты, средства защиты растений. Удрученный этим известием, директор принялся жаловаться всем своим знакомым, в какую трудную ситуацию он попал. Не помню уж почему, но тогдашний декан биофака отказался подписать заявку на приобретение ядохимикатов в потребных количествах. В числе знакомых N был и тогдашний завхоз фармучилища, которого также одолевала проблема – куда девать отходы от лабораторных занятий по химии и фармакологии. Сначала эти отходы собирали в алюминиевую флягу, того типа, который используется под молоко. Потом заполненными до отказа оказались две фляги, потом четыре… стояли они в подвале фармучилища, и избавиться от них не было никакой возможности: ни одна организация не принимала их на переработку, слить же в канализацию, а тем более вылить куда-нибудь в укромное место завхоз не смел. Тогда он придумал ловкий ход: зная, что директора Ботанического сада одолевают вредители, предложил ему использовать отходы фармучилища в качестве средств защиты растений. «Если уж для людей они вредны, то для насекомых и подавно!» - заявил он директору Ботанического сада и тот, будучи совершенно не компетентным в биологии, согласился. Четыре фляги привезли и поставили неподалеку от конторы в небольшой западинке. Узнав, чем собирается травить вредителей директор, сотрудники пришли в ужас и попытались доказать директору смехотворность его попытки, но потерпели неудачу. «Я директор и будьте добры выполнять все мои распоряжения!» – рявкнул N. Для начала он велел инженеру по защите растений вооружиться опрыскивателем и обработать обширную полосу земли около конторы, на что ушел целый бидон.

Был конец рабочего дня, когда появился сторож. Директор показал ему бидоны, стоявшие в западинке и попросил обратить на них особое внимание. «Не бойтесь, шеф! – бодро отрапортовал ему уже успевший приложиться сторож. – Все будет в порядке!». Сотрудники один за другим разошлись по домам. Сторож покормил собак, выкурил папироску, погулял по территории и подошел к бидонам. Он открыл крышку одного из них и учуял запах спирта, что и не удивительно, ибо лекарства как раз и делаются на спирту. Долго крепился сторож, но, наконец, не выдержал, сбегал за кружкой, нацедил из бидона и попробовал…что было дальше, покрыто мраком. По одной из версий, сторож от этого пойла помрачился рассудком и, откупорив бидоны, вылил их содержимое на землю, по другой версии напиток сторожу не понравился и в бешенстве он сделал то же самое. Как бы то ни было, пришедшие утром на работу сотрудники, увидели сторожа вдребезги пьяного, лежащего около опрокинутых бидонов. Это было еще пол беды, ужаснее было другое: участок, обработанный накануне, был весь покрыт телами мертвых птиц, насекомых, кротов и полевых мышей, а на месте западинки, куда поставили бидоны, возвышался бугор. Отчего это произошло, спросите вы, и я отвечу: дело в том, что в бидонах помимо прочих химикатов, находилась смесь различных кислот, употреблявшихся на лабораторных занятиях, а под почвой на глубине около четырех метров находится пласт карбонатных пород. Под действием кислот карбонаты начали разлагаться с выделением углекислого газа, напор которого и поднял землю.

На месте N любой другой директор по меньшей мере смутился бы, но наш герой извлек из этого двойную выгоду: во-первых, решил использовать бугор как основание новой альпийской горки, во-вторых, припугнув завхоза фармучилища, добился, что во искупление вины (интересно, кто же виноват?!) фармучилище ежегодно присылало студенток производить в саду различные работы. Оформлялось же все это как производственная практика. Инженер по защите растений попыталась было поднять шум по поводу погибших птиц, зверей и насекомых, но директор напомнил ей, что опрыскивала она сама лично, а от факта приказа ей отперся. «То, что вы опрыскивали участок этой гадостью, видели все, а моего вам приказа не слышал никто!» – заявил он.

С тех пор прошло много лет. Отравленное поле постепенно оживало, на ней сначала начала расти трава, потом сотрудники выращивали там картошку и наконец, убедившись, что никто из них не умер и даже не заболел, здесь начали производить посадки различных декоративных культур. Альпийская же горка (студентки фармучилища ежегодно пропалывают ее, как и другие посевы) неизменно радует глаз многочисленным экскурсантам и не подозревающим о тех невероятных событиях, которые и привели к ее появлению.

Т Р Я С И Н А.

В 1990 году руководство кафедры ботаники нашего пединститута попросило меня провести полевую практику с их студентами и я с радостью согласился. Каждое утро студенты приезжали ко мне в Ботанический сад, я проводил с ними занятия, а после обеденного перерыва они под моим же руководством задерживались на час помочь сотрудникам на плантациях. Им это засчитывалось как агрономическая практика. Я же в это время дремал в холодке в конторе.

Однажды, я по обыкновению подремывал в своей комнате, склонившись над гербарным листом (это называлось «Илья Львович размышляет над проблемами систематики высших растений!») и вдруг был разбужен криками почти что в самое ухо: «Проснитесь, у нас несчастье!». Я открыл глаза. Надо мной стояли и немилосердно трясли меня Оля Гришатова и Ира Легошина. Сначала я подумал, что с кем-нибудь из девушек солнечный удар, но вскоре выяснилось, что с моими студентками ничего страшного не случилось и я, успокоившись, зашагал к плантации малины. По дороге Оля с Ирой, перебивая друг друга, рассказали следующее. Едва я, расставив девушек и объяснив им, что нужно делать, ушел в контору, раздались звуки музыки и на дорогу, что между плантацией и оградой сада, выехала «Волга». Оттуда вышли трое парней и, соблазненные видом минимально одетых девушек, стали шумно их приветствовать. И тут черт попутал одну из студенток, Фиру Измайлову, крикнуть им: «Присоединяйтесь к нам, парни!». Троица двинулась было через бурьян, но он был страшно колюч, парни же были в шортах. Только один решился продираться через заросли бодяка и чертополоха, который и вырывали студентки. И тут случилось невероятное и странное. «Понимаете, Илья Львович, - взахлеб рассказывала Оля, - он вдруг начал в землю уходить!». «А музыка орет, а он кричит «Тону!» - рассказала Ира. – Все сначала смеялись, а потом испугались, когда он провалился совсем! Парни крикнули, что поехали вызывать скорую помощь и укатили».

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница