Вместо введения



страница1/11
Дата09.11.2016
Размер2.13 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11







ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ
Перед нами карта Советской Средней Азии. Желтова­тая окраска — бескрайние пустыни — сменяется коричне­вой паутиной горных хребтов, голубыми нитями рек, си­ними пятнами ледников.

У обреза карты коричневая краска захватывает почти все пространство — здесь границы СССР с Китайской Народной Республикой и Афганистаном резко изгибают­ся, образуя почти прямоугольный выступ, оконтуривающий область высочайших гор и величайших ледников на­шей страны — Памир1. Отсюда, из этого сложного узла хребтов, расходятся мощные горные цепи Азии: Гималаи, Гиндукуш, Кунь-Лунь...

На юг от плодородной Ферганской долины, за высо­ким Алайским хребтом, раскинулась на десятки километ­ров широкая межгорная впадина — Алайская долина. Над южным краем ее поднимается огромная оледенелая цепь гор — Заалайский хребет, северная граница высоко­горных пустынь и снежных гор Памира. На 300 километ­ров с севера на юг протянулась отсюда эта горная стра­на. На юге она граничит с хребтом Гиндукуш, на востоке выходит за пределы Советского Союза, заканчиваясь Кашгарскими горами, а на западе ее границей считают реку Пяндж, верховья Аму-Дарьи.

В пределах СССР Памир делится на две, резко отлич­ные друг от друга части: Восточную и Западную. Восточ­ный Памир — высоко поднятое пустынное нагорье с ши­рокими и пологими долинами и котловинами, над которыми поднимаются невысокие, скругленные разрушением горы. Только кое-где гребни торчат острыми пальцами скал. Склоны гор и дно долин на большом протяжении покрыты осыпями — обломками скал и моренами — сле­дами давно исчезнувших огромных ледников; некоторые из них достигали в длину почти 250 километров. Сейчас в этой бедной осадками части Памира лишь на склонах отдельных хребтов сохранились небольшие ледники и снежные поля.

Долины Восточного Памира расположены на огром­ной высоте, до 4000 метров над уровнем моря, а вершины гор поднимаются до 5000-5500 метров и лишь в отдель­ных хребтах они выше.

Западная часть Памира резко отличается от Восточ­ной. Здесь вздымаются огромные горные цепи с остроко­нечными пиками; их склоны глубоко прорезаны узкими ущельями. В этой части горной страны находятся круп­нейшие ледники Памира, среди них один из величайших горных ледников всего земного шара — ледник Федченко, протянувшийся на 71,2 километра. Здесь же находится высочайшая вершина Советского Союза — пик Сталина (7495 метров).

С севера на юг в меридиональном направлении вытя­нулся хребет Академии наук; от него к западу отходит ряд горных цепей, хребты Петра Первого, Дарвазский, Ванчский и Язгулемский. Еще южнее, в выступе, образо­ванном изгибом реки Пяндж, этот ряд продолжают ши­ротные хребты Рушанский, Шугнанский и Шахдаринский. Эту часть страны обычно именуют Юго-Западным Пами­ром.

Восточный и Западный Памир различны не только по характеру рельефа. В первом — засушливый климат, скудная растительность, скотоводческое сельское хозяйство; в низовьях рек Западного Памира даже небольшие клочки пригодной для земледелия почвы ущелий возделаны. Зи­мой здесь выпадают обильные снега, нередки осадки и в летнее время.

Резкой границы между Восточным и Западным Пами­ром нет. Постепенно сглаженные контуры вершин уступа­ют место зазубренным, остроконечным пикам; безжизнен­ные долины становятся все уже, все чаще встречаются зеленые пятна кустарников по берегам рек, на склонах все больше снега, а в верховьях ущелий виднеются голу­бые и темно-серые языки ледников.

***


Высокогорный спорт — альпинизм получил в Совет­ском Союзе широкое распространение. Не случайно ты­сячи молодых людей и девушек ежегодно отправляются в горы, заполняют веселой гурьбой палатки учебных лаге­рей, овладевают приемами хождения по льду и скалам, поднимаются на снежные вершины. Волю и мужество, сме­лость и выносливость, бесстрашие и чувство товарищества воспитывают занятия альпинизмом. Немало славных спор­тивных побед одержали наши горовосходители. Нет уже непокоренных вершин на Кавказе и в Северном Тянь-Шане. Все более увеличивается тяга в отдаленные райо­ны — на Памир и в Центральный Тянь-Шань.

Чудесная природа гор, суровый климат, преодоление трудностей делают путешествия и восхождения в горах замечательным видом активного отдыха. Они дают нашей молодежи возможность ознакомиться с разнообразием и богатством природы Родины.

Но альпинизм в нашей стране — это не только спорт. Он является также действенным средством изучения от­даленных и труднодоступных горных районов. Наши горо­восходители неизменно участвовали и участвуют в изуче­нии гор Советской страны, помогая ученым, прокладывая новые пути, исправляя карты. Немало сделали они и для исследования Памира, особенно в период 1928-1936 го­дов, когда стирались последние «белые пятна» с карты этой горной системы. Свой посильный вклад в географи­ческую науку вносят альпинисты и в наши дни.

***


Настоящая книга рассказывает об истории двух аль­пинистских экспедиций на Памир. Рассказ в ней в основ­ном соответствует действительному ходу событий, описа­ния относятся к реально существующим местам. Герои книги — наши советские спортсмены, горячо любящие го­ры, свой трудный спорт.

Авторы не случайно описывают подготовку экспедиций в Москве: всякое путешествие начинается задолго до по­садки в поезд или самолет. Не случайно рассказаны зло­ключения с караваном: в горах караван решает многое. Нам порой приходилось трудновато, не все мы делали правильно. В чем-то были виноваты сами, в другом — со­здавшиеся условия. Но все это было, отражалось на ходе работы, на настроении нашем и наших товарищей, и мы пишем об этом. Учтите наши ошибки и не повторяйте их.

Если вы последуете нашему примеру, решите отпра­виться в горы и вам полюбится их гордая, могучая красо­та, авторы будут считать свою задачу в значительной сте­пени выполненной.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
Начало трудного пути

В конце 1951 года альпинистская общественность под­няла вопрос о необходимости возобновления работы по высотному альпинизму. Первым откликнулся на этот при­зыв Отдел физкультуры и спорта ВЦСПС. Он наметил провести летом 1952 года учебно-тренировочный сбор для подготовки альпинистов-высотников. До этого системати­ческой подготовки альпинистов такого профиля у нас не проводилось. Иногда по инициативе руководителей спор­тивных экспедиций на Памир и Тянь-Шань в состав этих экспедиций, кроме опытных мастеров, включались и молодые альпинисты. Некоторые из них стали впослед­ствии незаурядными высотниками.

Руководители Отдела физкультуры и спорта ВЦСПС, предполагая серьезно взяться за организацию высотных восхождений, предусмотрительно решили начать с подго­товки кадров молодых альпинистов. Это было тем более своевременно, что значительная часть наших высотников находилась уже в том возрасте, когда следует думать о переходе от рекордных штурмов вершин к передаче нако­пленного опыта молодежи.

Примерно тогда же собрался актив альпинистов, что­бы определить основные черты сбора. Особый интерес вызвало обсуждение места работы и спортивных объек­тов. Был выбран район одного из крупнейших ледников Памира, носящего имя известного исследователя Азии Г.Е. Грумм-Гржимайло. Чтобы добраться до этого лед­ника, участники сбора должны были пройти довольно длинный путь с караваном и, таким образом, получить практику в способе передвижения, неизбежном во всяком путешествии в отдаленные горные районы. Затем пред­стоял трудный переход по самому леднику, протянувше­муся на 37 километров. Здесь вьючные животные были уже бесполезны и все грузы должны переносить сами люди. Продвижение по длинным ледникам также весьма характерно для организации высотных восхождений. В верховьях же ледника Грумм-Гржимайло перед участни­ками сбора открывалась возможность довольно большо­го выбора восхождений на вершины, превышающие 6000 метров, в достаточно суровых условиях. Наконец, ледник этот еще не посещался советскими альпинистами, све­дений о районе было очень немного, и молодые высот­ники могли получить практику разведки неизвестных путей, подняться на никем еще не покоренные вершины. Конечно, многие из будущих участников сбора лелеяли мечту покорить и главную вершину района, пик Рево­люции, лишь на 13 метров не достигающую семикиломет­ровой высоты.

Короче говоря, в районе ледника Грумм-Гржимай­ло молодые альпинисты могли практически ознакомиться со всеми этапами подготовки и проведения высотных вос­хождений, чтобы в последующие годы штурмовать более трудные и высокие вершины Памира и Тянь-Шаня.

...Даже от самых хороших планов до их осуществления немалый путь, тем более когда предстоит сложное и не­обычайное мероприятие. Проходили недели и месяцы. Возникали вопросы, связанные с обеспечением сбора сна­ряжением, питанием, транспортом и денежными средства­ми. Дело двигалось медленно. Многие спортсмены вклю­чились в другие группы, готовившие труднейшие восхож­дения на Кавказе. Некоторые альпинисты уклонились от участия в сборе, исходя из сомнительной логики: путь до вершин Памира далек, неизвестно, сколько и каких вос­хождений придется сделать, стоит ли рисковать возможностью получить очередной спортивный разряд, к тому же с меньшей затратой сил. Впрочем, мы и не жалели о по­тере людей, у которых интерес к горовосхождениям ис­черпывается числом набранных вершин.

Наступила весна. Уже окончательно определился со­став руководства сбором. К участию в этом спортивном мероприятии были привлечены опытные тренеры из чис­ла альпинистов-высотников.

Откладывать подготовительную работу было больше невозможно, и мы решили приступить к ней, хотя про­ведение сбора еще не было окончательно утверждено.

В первых числах мая в Москву приехал Александр Блещунов — будущий помощник начальника сбора по организационно-хозяйственной работе. Восторженный поклонник суровой красоты Памира, он не раз путе­шествовал по этой стране с альпинистскими и научными экспедициями. Участие этого хорошего знатока местных условий в организации сбора было большой удачей для нас.

К этому времени подготовка к экспедиции вступила в пору, когда многочисленные письма и заявки начинают давать первые результаты в виде нарядов на продоволь­ствие, разнообразные предметы снаряжения и инвента­ря. Но реализовать представлявшиеся нам возможности нельзя было до решения Секретариата ВЦСПС.

Наконец, 10 мая 1952 года последовало постановле­ние Секретариата о проведении сбора. До намеченного срока выезда оставалось немногим более полутора ме­сяцев...

Утром 1 июля на Казанском вокзале Москвы появи­лась группа пассажиров, резко выделявшихся из толпы курортников и студентов. Огромные тяжелые рюкзаки, не по сезону теплые брюки, пестрые ковбойки, ледорубы... Посадка. Еще несколько минут, и поезд медленно тро­гается.

Примерно в эти же дни начали свой путь к Памиру альпинисты из Одессы, Дзауджикау, Новосибирска, Ка­зани и других городов. К 6-7 июля все они должны бы­ли собраться в Оше — областном центре Киргизской рес­публики.

Участники сбора — преимущественно молодежь, альпи­нисты, выполнившие нормы второго спортивного разряда1. Их двадцать, из разных спортивных обществ, два­дцать характеров, которые руководителям и тренерам сбо­ра предстоит объединить для решения общей задачи.

Все еще не завершенные дела задерживали в Москве руководителей сбора. Сжатые сроки подготовки не позво­лили выслать передовую группу. На долю такой группы обычно приходится подготовка вьючных животных, при­обретение части продуктов, заказ автомашин — в общем обеспечение выезда со сборного пункта.

На рассвете 7 июля вдвоем с Анатолием Ивановичем Ивановым, старшим тренером сбора, мы вылетаем из Москвы. С первыми лучами солнца «ИЛ-12» поднимет­ся в воздух. Круг над аэродромом, и самолет ложит­ся на курс. Десять часов полета переносят нас из дождли­вого утра Москвы в жаркий вечер Ташкента. Отсюда в Ош на следующее утро улетает грузовой самолет.

Из гостеприимно распахнутой двери машины несет нестерпимым жаром, нестерпимым даже после зноя таш­кентского дня. Однако достаточно самолету подняться в воздух, как в кабине становится прохладно. Это живо на­поминает нам горы. Но вот и они, пока еще невысокие. Под нами медленно проплывают гряды, серые скалистые гребни. На севере показываются снежные макушки Пскемского и Угамского хребтов. Вскоре самолет летит над Кураминским хребтом, и под крылом глубокие ущелья сме­няются зазубренными скалами. За горами, как чаша, окаймленная со всех сторон хребтами, открывается ог­ромная Ферганская долина.

В песках северной части Ферганы голубой лентой протянулся Большой Ферганский канал, а далее на юг и запад раскинулись зеленые рощи и сады, хлопковые по­ля, покрытые сетью бесчисленных арыков. Через час са­молет уже снижается к Ошскому аэродрому. Промельк­нули скалы Тахт-и-Сулеймана, зеленые улицы Оша. Еще несколько мгновений, и звук мотора замирает. Мы выходим из самолета и снова окунаемся в палящий зной. По­ле аэродрома выжжено солнцем, лишь вдали виднеется цепочка деревьев — там протекает арык. Здесь, как почти во всей Средней Азии, растительность и жизнь есть толь­ко там, где вода.

В областном совете профсоюзов, которому Секрета­риат ВЦСПС поручил обеспечить проведение экспедиции, нам сказали, что участники сбора разместились в мест­ном доме отдыха ВЦСПС.

Несколько минут ходьбы по поднимающейся в гору улице, и перед нами ворота, на которых написано: «Доб­ро пожаловать!»


На старте

Много веков назад на берегу быстрой речки Ак-Бура возникли строения Оша. Город образовался у скрещения древних караванных путей, протянувшихся когда-то из Средней Азии. Сюда прибывали вереницы верблюдов, на­груженных китайскими шелками, пряностями из Индии. Отсюда уводили знаменитых на весь Восток скакунов, вывозили узбекские и киргизские ковры. Добирались до этого места и купцы из далекого Московского государ­ства.

И поныне на правом берегу реки можно еще увидеть улицы, сохранившие облик среднеазиатских городов прош­лых веков. Остатки глубокой старины встречаются здесь то в виде орнамента на стенах старой бани, то в виде развалин мазара — усыпальницы. Но год от года они все менее заметны. Улицы в старом городе — это узкие проходы между высокими глинобитными оградами — дувалами; слепые, без окон, стены домов и неизбежная лёс­совая пыль, мягкой подушкой покрывающая грунт. Днем, когда царит палящий зной, эта часть города кажется пус­тынной. Но во дворах, куда обращены фасады домов, не­умолчно журчит вода в арыке и густые кроны деревьев бросают тень.

Порой, когда идешь по такой уличке между уходящи­ми вдаль линиями дувалов, кажется, что вот-вот из-за какого-нибудь угла выйдет отряд аскеров кокандского ха­на. Но внезапно за дувалами раздаются громкие голоса, веселый смех — на улицу гурьбой выходят девочки-пио­нерки. Лица молодых девушек открыты, сейчас редко уви­дишь женщину, скрытую под паранджой и чачваном.

Но и в старом городе глинобитные дома все больше уступают место светлым и красивым современным зда­ниям школ, техникумов, жилым домам. Здесь же рас­кинулись обширные цехи шелкоткацкого комбината и других промышленных предприятий.

По улицам Оша, поднимая пыль, снуют машины. Из­далека доносятся гудки паровозов, звон молотов и шум станков в ремонтных мастерских автобазы.

На левом берегу реки, от прибрежных обрывов, где бьется пенная струя потока, по склонам поднимаются дома современного типа — это новый город, зародивший­ся с приходом сюда русских в конце семидесятых годов прошлого столетия. Щедро обсаженные деревьями улицы очень живописны. Широкие мостовые дают простор дви­жению транспорта. На большом пространстве раскинул­ся тенистый парк.

Между аллей парка сверкает вода — это Комсомоль­ское озеро. В каком городе Средней Азии нет Комсо­мольского озера? В свободное от работы время молодые киргизы и узбеки вырыли огромный котлован, заполнив его потом водой из арыков. Как хорошо в палящий зной выкупаться в озере! Здесь, где еще недавно не было ни од­ной реки, в которой можно было бы плавать, развивается водный спорт и нередко можно слышать свисток судьи, дающего старт пловцам.

Новый город раскинулся на склонах горы Тахт-и-Сулейман. Характерная форма ее скал придает своеобраз­ный вид панораме Оша. Утесы Тахт-и-Сулеймана счита­лись когда-то у мусульман священными, и сюда приходи­ли паломники даже из отдаленных мест Средней Азии. Высоко среди серых скал виднеются ажурные контуры маленькой белой часовни, а у подножья горы вблизи мос­та через Ак-Буру сохранились старинные стены медрессе — духовного училища, — которые, впрочем, служат те­перь оградой нескольким современным жилым домам.

Ошский базар — это горы фруктов и овощей, груды помидоров, винограда, персиков, множество арбузов и дынь — обилие, непривычное для жителей центральной ча­сти нашей страны. Пестрая толпа, переливающаяся яр­кими красками разноцветных халатов, шитьем тюбетеек. Многоголосый шум, пронзительный рев ишаков. И все залито слепящим светом южного солнца.

А ранним утром, когда воздух особенно прозрачен и горизонт еще не затянут пыльной дымкой, далеко на юге видны снежные вершины Алайских гор. Они как бы па­рят в голубом небе, высоко над крышами города и зе­ленью садов.

Дом отдыха, где разместились участники нашего сбо­ра, расположен в огромном саду; среди стройных могу­чих деревьев текут воды широкого магистрального арыка. Дирекция этого крупнейшего в Средней Азии дома от­дыха ВЦСПС сделала все возможное, чтобы получше устроить альпинистов, которым предстояла трудная экс­педиция. Большой зал клуба был превращен в общежи­тие участников сбора: кровати стояли даже на сцене.

Наш выезд из Оша задерживается. Участники сбора съезжаются с опозданием. Ежедневно Блещунов с груп­пой альпинистов отправляется на вокзал получать оче­редную партию багажа. Затем начинается сортировка и перепаковка продуктов и инвентаря, подготовка к дли­тельному автомобильному пути, а затем к перевозке на вьючных животных. Вечерами проводятся учебные заня­тия.

Всех нервирует вынужденная задержка. И хотя нахо­дится достаточно работы, а в свободное время развлече­ний, все стремятся в горы.


Как поднимаются на высокие горы

Наиболее высокие горы нашей страны, да и других стран, отдалены от крупных населенных пунктов, от же­лезных дорог. Долог поэтому путь к высоким вершинам. Чтобы добраться до них, часто приходится пользоваться почти всеми видами транспорта: самолетом, поездом, ав­томашиной. Наконец, кончаются и автомобильные доро­ги. Путешественники навьючивают свой экспедиционный груз на животных и медленно одолевают километры гор­ных троп. Но часто и каравану не удается подойти не­посредственно к району восхождения. Последний этап пу­ти к вершине доступен только людям. Переброски грузов, часто многодневные, предшествуют штурму вершины. Но вот этот путь закончен, и лагерь спортивной экспедиции разбит в непосредственной близости к вершинам и лед­никам.

Теперь следует найти подступы к вершине. Они, как правило, бывают неизвестными, если даже район раньше и посещался. Альпинисты, отправляясь в экспедицию, чи­тают много книг, знакомятся с отчетами научных экспе­диций, описаниями путешествий. Эта работа позволяет лучше узнать географию района и проделанные в нем маршруты, наметить пути подхода к вершинам. Но тем не менее маршруты восхождений почти всегда приходит­ся отыскивать при помощи длительных разведок на месте.

Случается, сведения о высокогорной части района во­все отсутствуют или бывают такими скудными, что неиз­вестно даже, в каком хребте находится искомая вершина и какими ущельями можно подойти к ее подножию. По­иски некоторых пиков, вершины которых издали видны над путаницей хребтов, отнимают у географов и альпи­нистов не один год. Иные ледники, выбранные для под­хода к подножию вершин, приводят в другое место, а порой столь неудобны для движения, что приходится воз­вращаться и искать другой путь.

Но вот подступы к вершине найдены. Завершены раз­ведывательные походы, во время которых будущие вос­ходители поднимались на склоны вершины и окружаю­щие хребты, осмотрев гору со всех сторон. Маршрут штурма намечен, но... это еще не все. Если вершина труд­ная и высокая, восхождение требует особой подготовки.

Прокладывая путь к вершине, альпинисты у ее под­ножия разбивают опорный лагерь и доставляют туда сна­ряжение и питание на все время работы. Для этого уча­стникам похода приходится по нескольку раз пройти труд­ный путь по леднику, перетаскивая на себе грузы. Хоро­шо, если ледник доступен для вьючных животных!

При штурме альпинисты несут груз на себе. В рюк­заках теплые вещи, снаряжение и питание. Чем больше абсолютная высота вершины, чем круче и труднее путь, тем меньший груз может нести человек. Но вес всего необходимого для успешного восхождения довольно зна­чителен. Питание должно хотя бы в минимальной степени возмещать затраченную энергию. Нужно иметь и запас на случай непогоды, которую, возможно, придется пере­жидать несколько дней в палатке или пещере, вырытой в снегу.

Снаряжение должно быть по количеству и набору до­статочным для преодоления трудностей, которые ожи­даются в пути. Нужно иметь достаточно и теплых вещей: на больших высотах даже летом температура понижается до минус 20 градусов и ниже. Особенно важно предохра­нить от обморожения руки и ноги: они страдают в первую очередь. Чтобы согреть пищу и добыть воду — наверху ее нет, нужно растапливать снег, — применяется легкая спиртовая кухня или походный примус. В общем груз тем больше, чем длительнее восхождение.

Вес рюкзака свыше 20-24 килограммов при восхож­дении на вершины, превышающие 6500 метров, чрезме­рен. Восхождение на высокие вершины поэтому обеспе­чивается промежуточными лагерями на пути подъема. Число этих лагерей зависит от характера пути, а расстоя­ние между ними определяется дневным переходом, кото­рый на больших высотах может составлять подъем всего на 300-500 метров. Во всяком случае из последнего, за­ранее подготовленного лагеря восходители должны быть в состоянии донести необходимые им вещи до последнего ночлега перед вершиной.

С последнего бивака к вершине можно идти почти налегке. Этот бивак должен быть устроен с таким рас­четом, чтобы, выйдя из него, альпинисты успели поднять­ся до вершины и вернуться назад засветло. Ночевка без спальных мешков и палаток на больших высотах обычно приводит к обморожению, а подчас и гибели. Единствен­ный способ спастись, если ночь застает в дороге, а путь опасный, — вырыть в снегу пещеру.

Но не только необходимостью промежуточных лаге­рей характеризуются высотные восхождения. Недостаток кислорода в воздухе вызывает горную болезнь. Чтобы действовать в разреженной атмосфере больших высот, необходима акклиматизация: организм восходителей еще до штурма вершины должен привыкнуть к новым услови­ям. Но даже на привычный организм недостаток кислорода все же действует. Приходится часто останавливаться для отдыха. Работоспособность человека с высотой резко снижается. Каждое препятствие становится много труд­нее. Крутой ледяной склон, где нужно рубить ступени, скалы, по которым нужно лезть, а иногда и забивать в них крючья для страховочной веревки, — эти довольно обычные для альпинистов условия движения на больших высотах становятся серьезным препятствием.

Все силы, вся воля восходителя устремлены к одно­му — достичь вершины. Непрерывное напряжение организма, недостаток кислорода и монотонный, часто мно­годневный процесс однообразного движения притупляют интерес к окружающему, оно становится почти безраз­личным. Но на вершине, когда подъем закончен, цель достигнута, сознание резко пробуждается. Несравненное чувство победы охватывает альпиниста!



По Памирскому автотракту

Половина участников сбора — наш авангард — во гла­ве с Анатолием Ивановым уже выехала на Памир. Те­перь отправляется вторая группа.

Еще темно, но мы уже давно встали. Нас двенадцать человек, и погрузка в кузов автомашины заранее приго­товленных ящиков занимает немного времени. В 5 ча­сов утра наша машина медленно выезжает за ворота до­ма отдыха.

Клонясь из стороны в сторону на выбоинах узких ули­чек, грузовик катит по старым кварталам Оша. Фары вы­рывают из предрассветной тьмы глиняные дувалы, мут­ные струи воды в арыках, ажурный рисунок листвы. Про­мелькнуло новое здание учительского института. Машина, ускоряя ход, въезжает под арку с приветственным лозун­гом. Здесь начинается знаменитый Памирский авто­тракт — дорога, протянувшаяся на 730 километров через все нагорье Восточного Памира. Тракт построен в 1932-1933 годах. До этого через Памир вели караванные тро­пы. Около двух недель шли караваны из Оша до посел­ка Хорог, раскинувшегося у устья реки Гует. Теперь не осталось даже костей множества верблюдов и лошадей, погибших на этом очень трудном пути через высокогор­ную пустыню. В наши дни на машине этот маршрут от­нимает совсем мало времени. Автомобиль сейчас стал ос­новным средством сообщения в этой горной стране и окончательно сменил верблюдов и лошадей, прежде един­ственный грузовой транспорт. Советские машины уверен­но преодолевают все трудности пути через «Крышу ми­ра». Вьючный транспорт теперь применяется лишь в сто­роне от основных автомагистралей.

Пригороды Оша остаются позади. Мелькают обшир­ные хлопковые поля и фруктовые сады колхозов. Их сменяют придвинувшиеся к дороге голые или поросшие невысокой травой отроги Алайского хребта. Все выше поднимается солнце. Альпинисты, сидящие в кузове, один за другим начинают снимать штурмовки, свитера.

Остается позади перевал Чигирчик. В ушах свистит ветер от быстрого спуска. Мелькают палатки животно­водческой бригады какого-то колхоза; приветливо машут руками киргизы. Виднеются ульи, вывезенные сюда на период цветения горных лугов.

Машина катит вниз по изгибам дороги. В конце спус­ка зеленым пятном выделяется Гульча — маленький, но оживленный городок. Здесь мы останавливаемся позав­тракать. Несмотря на ранний час, на улице много народу, и появление альпинистов выбывает интерес. Для местных жителей наш вид непривычен: все мы одеты одинаково в синие спортивные брюки и светлые рубашки. Чайханщик приносит чайники с чаем, пиалы и вопросительно смот­рит на нас: ему не терпится узнать, что это за необычай­ный народ. Но одно слово «альпинисты» все объясняет: в этих краях хорошо помнят экспедиции, проводившиеся ранее советскими горовосходителями на Памире.

Мы едем дальше. Становится жарко. Дорога бежит то вдоль крутых склонов узкого ущелья, над быстрой и чистой рекой Гульча, то опускается к воде, в местах рас­ширения долины.

Памирский тракт живет напряженной жизнью. Мы часто обгоняем попутные грузовики или сворачиваем к обочине дороги, пропуская встречные. Когда-то забро­шенная окраина, колония царской России, Памир за годы советской власти превратился в экономически и культур­но развитую область. Некогда нищее и темное население горной страны получает теперь все необходимое для куль­турной зажиточной жизни.

Большая часть моих товарищей здесь впервые, они с интересом смотрят по сторонам. Парторг сбора Леонид Красавин показывает на проезжающие автомобили, гру­женные современными сельскохозяйственными машинами; их везут в долины Западного Памира. Давно ли единст­венным земледельческим орудием там была грубая дере­вянная соха — омач, а зерна мололи на каменных руч­ных мельницах!..

На развилке дорог видны домики Суфи-Кургана. Ма­шина останавливается у здания райисполкома; здесь мне предстоит задержаться, чтобы собрать лошадей для ка­равана. Назначаю старшим по группе Кирилла Кузьмина. Мы наспех прощаемся, и вскоре я вижу лишь удаляющее­ся вдоль дороги облако пыли: группа должна к вечеру быть в долине Музкола, где уже разбит первый лагерь нашей экспедиции...

Лошадей еще нет, хотя прошло более недели со време­ни нашей заявки. Председатель райисполкома Ширматов связывается по телефону с председателем одного из бли­жайших колхозов.

Медленно открывается дверь, и в комнату входит мо­лодой киргиз в потертой, но аккуратной гимнастерке и широких шароварах. Он почтительно кланяется в нашу сторону и говорит:

—Ады!


Я принимаю его возглас за приветствие и отвечаю:

—Здравствуйте!

Оказывается, Ады — это было его имя — пригнал нам двух лошадей. Мне уже ясно, что появление остальных животных зависит от моей настойчивости. К концу дня располагаю лишь четырьмя лошадьми из обещанных пят­надцати. А машины за животными должны прийти на сле­дующее утро. Приходится обратиться за помощью к се­кретарю райкома партии.

Проходит два дня. С раннего утра ждем машин. Нако­нец, около 12 часов вдали появляются два грузовика с высоким решетчатым ограждением. Ады бросается разы­скивать караванщиков, так как животных на ночь отпра­вили пастись, и они разбрелись по склонам долины. Толь­ко через два часа на тропе показываются растянувшиеся цепочкой лошади. На передней гордо восседает Ады. По­грузка лошадей — их здесь семь, остальные в Сары-Таше — оказалась делом не легким: животные упрямятся и не хотят забираться в машину. Приходится звать на по­мощь шоферов. Наконец, лошади на месте, надежно при­вязаны, и мы двигаемся в путь.


Причудливыми башнями высятся береговые обрывы реки Кок-Джар.

Вода и ветер образовали их в толще рыхлых отложений

Фото П. Шведова
За окном кабины снова развертывается непрерывно меняющаяся панорама. Склоны ущелий, поросшие невысо­кой арчой, ложбины, причудливые береговые обрывы из красных глин: воды вешних потоков вымыли в них бес­численные желоба, разделив породу на тысячи высоких бастионов и башен, напоминающих развалины древних городов. Иллюзия полнее оттого, что обрывы пестрят всеми оттенками красного цвета: от нежно-розового до темно-вишневого; местами, подчеркивая теплые тона, вид­неются черные полосы скал, клочки зеленой травы.

Впереди, за поворотом ущелья, поднимаются одна за другой четыре скалистые вершины. Очертания их удиви­тельно сходны между собой — не зря их называют «Че­тыре брата».

Поднимаемся все выше, к перевалу Талдык. Ровный участок, поворот, снова прямое движение, и опять пово­рот... Длинная вереница машин — их собралось несколько десятков — поднимается к перевалу. Высота 3650 метров.

В 1871 году невдалеке отсюда знаменитый русский путешественник и исследователь Средней Азии А.П. Федченко поднялся на один из перевалов Алайского хребта. О Памире в те времена почти ничего не знали. Федченко был первым из ученых, увидевших Алайскую долину и горы за ней.

«Вид с перевала заставил нас остановиться: перед на­ми открывалась панорама исполинских гор... перед нами была местность по имени Алай, и то, что лежало за ней, было никому не известно»1 — писал впоследствии Федчен­ко. «За этими горами где-нибудь недалеко находится и знаменитый Памир. Существование Памирской выси, об­ширного плоскогорья вроде Алая, для меня несомненно»2.

Федченко, как ни мешали ему власти Кокандского хан­ства, проник в Алайскую долину, но на юг, на Памир, ему пройти не удалось, его заставили вернуться назад. Он дал первое описание Алайского хребта, Алайской долины и огромного Заалайского хребта, собрал много сведений и о Памире. Талантливый исследователь высказал целый ряд блестящих догадок о расположении прилегающих гор, направлении течения рек и даже строении Памира. Мно­гое из того, что предвидел Федченко, впоследствии под­твердилось. Этот пионер исследования Памира положил начало длительному периоду изучения страны, потребо­вавшему в дальнейшем огромных трудов ученых.

...Наши машины быстро катят вниз. По бокам дороги выступы скал, склоны, покрытые степными травами. Внезапно из-за поворота открывается незабываемая панора­ма Алайской долины. На много десятков километров вправо и влево, на восток и запад протянулась эта обшир­ная межгорная долина. Почти ровная ее поверхность шириной до 30 километров лежит на высоте около 3000 метров. С обеих сторон долины, поросшей обильной вы­сокой травой, — здешние пастбища славятся во всей Средней Азии — поднимаются цепи горных хребтов. На севере — Алайский хребет, на юге — могучий Заалайский. Почти от горизонта до горизонта, сколько хватает глаз, непрерывной белой стеной тянутся его льды и снега, спу­скающиеся с семикилометровых высот к зеленому ковру Алайской долины.

Обычно на фоне синего неба четко вырисовываются контуры пиков Ленина, Дзержинского, Свердлова, Кызыл-Агын и многих других, но на этот раз вершин не вид­но, хребет скрыт густой массой клубящихся туч, кое-где эта пелена спускается в долину лохматыми космами — там идет дождь или снег.

Необычайная картина для Памира в июле!

Еще несколько минут, и мы останавливаемся в Сары-Таше. Это небольшое селение, вернее, автостанция. Вдоль дороги тянется десяток белых глинобитных домов, запра­вочная база, столовая. Когда-то здесь одиноко стоял лишь придорожный рабат — приют для путников — да порой разбивали свои кибитки проезжие киргизы.

Теперь в Сары-Таше неизменно останавливаются все машины, направляющиеся на Памир или возвращающие­ся оттуда.

Мы не успеваем еще сойти с машины, как подбегает Эргали Рыспаев, он был оставлен здесь Кузьминым для приемки части лошадей. Его смуглое лицо сияет от радо­сти: Эргали соскучился в ожидании, поручение он выпол­нил, делать ему в Сары-Таше больше нечего.

Торопимся дальше. Хочется скорее добраться до лагеря. В Сары-Таше оставляем прибывших сюда с пастбищ Алайской долины караванщиков и лошадей, которых уже никак нельзя поместить в наших машинах, и обещаем прислать за ними автомобиль обратным рейсом.

Ровная дорога почти прямой линией пересекает Алайскую долину. По сторонам развертывается зеленый про­стор. Мелькают отары овец, табуны лошадей.

Машина прогрохотала по мосту. В неглубоком русле стремительно текут красные струи Кызыл-Су. Река соби­рает талые воды ледников Алайского и Заалайского хреб­тов и несет их на запад, где, соединяясь с другой большой ледниковой рекой Памира — Мук-Су, образует Сурх-Об.

Начинает накрапывать дождь. Эргали, наклонившись над бортом, что-то кричит мне; с трудом разбираю: он просит непромокаемый плащ. Лошади беспокойно пере­ступают в кузове; мне слышно, как они ударяют ногами по дощатому настилу.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница