ВикиЛикс и деньги



Скачать 241.38 Kb.
Дата08.05.2016
Размер241.38 Kb.
ВикиЛикс и деньги

Удачная утечка, о которой так подробно сообщалось в прессе, отразилась непосредственно на наших счетах. Уже в 2008 году были открыты три различных счета PayPal, на которые любой человек добровольно мог перечислить нам свои деньги. Почти сразу после утечки документов 1 марта 2008 года к Юлиусу Бэру поступило 1900 евро, 3 марта было уже 3700 евро, а к 11 марта было собрано 5000 евро. В июне 2009 года единственный действующий тогда счет PayPal был заморожен. На него еще могли вноситься деньги, но мы их больше не могли снимать.

На протяжении нескольких месяцев мы не беспокоились по поводу этого счета. Только известие PayPal о блокировании заставило нас обратить внимание на денежные поступления.

«Держись», - написал я Джулиану в августе 2009 года. «Здесь лежат почти 35 000 долларов.»

Я непременно хотел вытащить эти деньги. Для Джулиана это не было приоритетом. Он не понимал, почему мы из-за этого должны были сейчас ругаться.

PayPal потребовал от нас документ. Мы зарегистрировались там как некоммерческая организация, но официально никогда не подавали заявление на получение этого статуса. «501с3» называли это на жаргоне американских государственных органов. Когда я подал эту идею в Google, оказалось, что мы были не первое некоммерческое учреждение, которое имело подобную проблему.

Поэтому PayPal уже повторно трепало нервы своим клиентам. После этого нас заставили зарегистрироваться в качестве коммерческой организации. Правда, это стоило оплаты пошлин, но избавило от обременительного административного сбора. Изменение только ничтожной запятой в договоре с PayPal заняло слишком много времени.

Я провел, наверное, тридцать телефонных разговоров с Hotline, отправил электронные сообщения куда только возможно и получил в результате: PayPal не была предприятием с живыми сотрудниками, а машиной. Хотя я все же получал возможность, после длительного времени ожидания в Hotline, иногда разговаривать с «живым» человеком. Но индийские субподрядчики или еще кто-нибудь, кто получил работу от PayPal, в конце концов тоже не могли мне сказать ничего, кроме того, что необходимо пользоваться вспомогательной системой онлайн. Я думаю, что сотрудники PayPal также пользовались собственным программным обеспечением, как и их клиенты. Мастерством при этом являлось правильно заполнить поля системы, что осталось для меня недоступной тайной.

После того, как мы перешли на коммерческий счет и согласились на оплату пошлин, система в течение короткого времени в качестве награды за это разрешила нам пользоваться счетом. Счет работал нормально примерно сутки. Затем началось настоящее безумие: вновь стало не доставать данных, вновь у меня не было возможности узнать, куда их передать, вновь я стал бороться со вспомогательной системой онлайн.

Дополнительной проблемой в этих спорах было еще то, что не только мы столкнулись с этой неприятностью. В этот момент все наши счета поддерживались по нашему поручению добровольными помощниками. Заблокированный счет PayPal зарегистрировал для нас один американский журналист. Этому мужчине, который играл роль связующего звена, было примерно шестьдесят лет, сам он был из среднего Запада, где работал репортером в местной газете. Несколько месяцев назад он спросил нас, может ли он нам чем-то помочь.

Мы дали ему такую работу потому, что сам он не предлагал позаботиться именно о деньгах. Тогда мы руководствовались следующей логикой: кто не интересовался счетами, был более всего пригоден для управления ими вместо нас. Кто не интересовался своим влиянием на общественное мнение, вел у нас чат и так далее. Наш доброволец запрашивал слишком высокую цену и не имел представления, что он должен был делать, и в чем точно заключалась проблема.

Затем в сентябре 2009 года Джулиан подключил Нэнни. Нэнни всегда включалась в игру тогда, когда требовалось выполнить работу, чтобы не беспокоить Джулиана. Она приезжала также иногда перед началом конференций для написания речей. Она также должна была, позднее после моего ухода и ухода других сотрудников ВикиЛикс, разъезжать по всему миру, чтобы быть посредником между нами и Джулианом и ходатайствовать, чтобы публичная критика не вредила проекту.

Нэнни, старая знакомая Джулиана, доброжелательная, очень энергичная дама лет сорока. Для Джулиана у неё было существенное преимущество: она бы никогда не сказала о своих контактах с ВикиЛикс.

В любом случае Нэнни полностью расстроила нервы нашего американского помощника, прежде всего, из-за того, что временные пояса, в которых оба находились, существенно расходились, и разговоры для одного соответственно были возможны только в период глубокого сна другого. Кроме этого, бедный мужчина не был согласен разъяснять всю проблематику еще раз заново.

В конечном счете, нам помогла журналистка, которую я знал в Нью-Йорк Таймс. В предпоследнюю неделю сентября она в служебном порядке поинтересовалась у PayPal, каким образом был заблокирован поддержанный Нью-Йорк Таймс проект. Слава Всевышнему! Почти сразу после этого счет был открыт.

Только после этого процесс пошел в правильном направлении.

Сразу появилось много денег. У Джулиана и у меня были различные представления, с чего нам нужно было начинать. Прежде всего, я хотел приобрести оборудование, не только потому, что это моя профессиональная область, но и потому что наша инфраструктура срочно требовала этого. Мы рисковали потерями и безопасностью, иногда многое упрощали нашим противникам. До тех пор, пока все протекало на одном единственном сервере, можно было легко взломать Вики. Возможно, далее это было не очень легко, но на этом сервере уже находились документы.

У Джулиана были другие планы. Он говорил о том, что нужно учредить собственные фирмы и лучше обезопасить деньги, которые для нас жертвовали, от вмешательства извне. Он утверждал, что только для оплаты услуг адвокатов по регистрации в США нам требовалось 15 000 долларов.

У Джулиана был также контакт с несколькими организациями, которые желали выступить в качестве финансовых спонсоров. Это были некоммерческие организации, которым те американцы, которые делали пожертвования, могли бы перечислять деньги, чтобы сэкитономить налоги. Я не знаю, с какими людьми обменивался мнениями тогда Джулиан, какие фильмы он смотрел или еще, более вероятнее: какие документы он так интенсивно читал на наших страницах, в любом случае речь шла о ведущих компаниях, международном праве и оффшоре. Я уже представлял его перед собой, с защищенным от прослушивания криптофоном, небрежно опирающимся руками на бедра, с зачесанной назад с помощью геля тогда еще длинной белой челкой.

«Халло, Токио, Нью-Йорк, Гонолулу? Перечислите, пожалуйста, три миллиона на Вирджинские острова. Спасибо, вы очень любезны. И, пожалуйста, не забудьте уничтожить договора после заключения трансакций. Сожгите, пожалуйста. А пепел сметите в кучу и проглотите, да? Вы знаете, я терпеть не могу крошки…»

В своих всевозможных фантазиях Джулиан был уже в пути - они скорее соответствовали его мечте о неприступной организации, о международной сети фирм и ореоле неприкосновенности, с помощью которого он жонглирует финансами и фирмами во всем мире, и никому его не остановить. Ведь и сексуально непривлекательное также может звучать звонко: нам потребовалось бы сделать лишь пару совсем простых, практичных вещей.

Моя тогдашняя подруга обеспечила нас криптофоном. Тогда она дала нам взаймы сразу очень много денег, а сегодня меня мучает совесть, когда я думаю о том, что я был недостаточно внимательным в наших отношениях

Когда несколько месяцев спустя мы были в Исландии, я случайно вспомнил, что Джулиан пытался продать один из этих дорогих телефонов одному из наших знакомых за 1200 евро. Первое, телефоны не принадлежали ему, и затем он хотел продать их кому-нибудь по более высокой цене, у кого вообще не было таких денег. После этого Джулиан подарил телефон семнадцатилетнему подростку, которого он тогда хотел привязать к ВЛ. Джулиан в какой-то момент мог быть щедрым и через несколько секунд вновь становился очень скупым.

Уже в апреле 2008 года мы открыли счет в MoneyBookers, на который люди, которые жертвовали деньги, прежде всего из США, могли перечислять нам их через систему онлайн. Как много денег поступило в MoneyBookers и что с ними случилось, никто никогда не узнал. Джулиан отказался сообщить мне и другим информацию об этом.

Джулиан дополнительно открыл счет на свое имя в Money-Bookers. К данному счету сделали прямую ссылку от нашей страницы пожертвований. Для чего он это сделал, он не хотел мне говорить. Счет был блокирован осенью 2010 года.

Позднее Джулиан был обвинен, и ВикиЛикс нужно было снять деньги. Есть электронное сообщение от 13 августа 2010 года из MoneyBookers для ВикиЛикс, которое было цитировано Gardian. После проверки отделом службы безопасности Money-Bookers счет был закрыт «для проведения дополнительного расследования правительственными учреждениями». Фактически счет был блокирован. Но прежде с него были сняты все деньги.

При этом Джулиан был равнодушен к деньгам. Их у него почти никогда не было, чаще платили другие. Это он обосновывал в то время, например, тем, что он не хотел, чтобы кто-нибудь посредством его визитов к банкоматам мог понять, где он сейчас остановился. Его помощники возможно принимали бы его объяснения если бы он до этого давал пресс-конференцию, которая транслировалась бы с его места нахождения на весь мир. Прежде всего, ему охотно помогали женщины. Я не знаю, что они для него только не покупали: шмотки, зарядные устройства, мобильные телефоны, кофеварки, авиабилеты, шоколад, новые дорожные сумки, шерстяные носки.

Джулиан не придавал значения символам, подчеркивающим статус человека. Возможно сейчас это по-другому, но когда мы разъезжали вместе, то у него не было часов, автомобиля, фирменной одежды – ему было все безразлично. Даже калькулятор у него был древнейший Мак, еще один из этих белых iBooks, почти музейный экспонат. Самое большое, что он однажды купил – это новый USB-Stick.

Тем не менее, мы часто думали о том, как мы могли получить деньги для ВикиЛикс. Была идея получить деньги непосредственно за документы, где бы мы продавали специальный доступ к материалу. Так сказать Ebay для ВикиЛикс. В сентябре 2008 года мы запустили пробный шар. На нашем Вебсайте и в сообщениях СМИ мы объявили о продаже по самой высокой цене электронных писем Фредди Бальцана. Балцан был редактором речей венесуэльского президента Хуго Чавеса.

В Южной Америке объявление в СМИ получило широкий резонанс. Но не потому, что тут же многие СМИ действительно откликнулись своими предложениями, напротив, сразу разгорелись дебаты с критикой. Нас упрекали в том, что цель наших источников - «зарабатывать деньги», и обвиняли в том, что вследствие этого получали материал только те СМИ, которые могли его оплачивать. Конечно, тогда у нас, так или иначе, действительно не было технических возможностей для проведения аукциона.

Предложением в Knight Foundation я попытался заработать деньги. John S. и James L. Knight Foundation поддержал значительные журналистские проекты, только в 2009 году фонд распределил более 105 миллионов долларов различным СМИ. В конце 2008 года я в первый раз подал заявку об оказании помощи на два миллиона долларов, которое, разумеется, уже после третьего или четвертого раундов многоступенчатой процедуры участия в конкурсе потерпело неудачу. Уже после приглашения на второй раунд Джулиан объявил адресатам нашего списка участников рекламной акции, что поощрение в 2 миллиона долларов практически у нас в кармане.

В 2009 году я сделал еще одну попытку: на этот раз я предложил полмиллиона долларов. Такое предложение означало большую работу, и Джулиан мне в этом не помогал. Одна помощница и я в течение двух недель сидели над бумагами. Нужно было ответить на восемь вопросов по мотивации и по внутренней структуре проекта. За сутки до передачи Джулиан сообщил, что нужно взять на «буксир» Нэнни. Накануне даты отправления она должна была подготовить документ в Knight Foundation – мы давно уже были готовы к этому моменту. Джулиан решил, что просто мы должны отправить два предложения. С одним предложением мы бы прошли гарантированно. При этом Джулиан и Нэнни объяснили мне, почему их документ должен был выиграть.

Мое предложение прошло далее, сначала первый тур, затем второй, затем мы неожиданно остановились в последнем туре. Заявка Джулиана и Нэнни провалилось уже в первом туре.

Позднее Джулиан упрекал меня в том, будто бы я пытался сжульничать со своим именем в заявке. В сущности, проблема была в другом: в 2008 году в последний день я сидел с заполненными заявками за моим письменным столом и не знал, должен ли я сам подписать заявку и указать свой адрес, включая настоящее имя. А Джулиан в это время не имел постоянного места проживания.

Так как время поджимало, думал я про себя: «Забудь про США, все равно, стоит ли здесь твое настоящее имя или нет». Я подписал заявку и отправил ему.

В последующие дни я действительно мечтал о полумиллионе долларов для ВЛ, на которые мы могли приобрести все. Перед сном я думал о том, как мы могли бы установить самую точную технику безопасности, все самое лучшее, необходимое оборудование в постоянно охлаждаемом вычислительном центре, с достаточными током и сетью, а также с терминальным сервером для доступа к другим серверам, если когда-нибудь возникла бы такая проблема. И это был бы сервер не предпоследнего, а последнего поколения.

Поднявшись на такую высоту, мои мечты пошли дальше: мы арендовали бы офис и доверили бы людям конкретные задачи. Мы могли бы сами платить себе зарплату. Более всего я не хотел вновь назад в фирму, к Excel Sheets и встречам по вторникам и на мою родную телефонную конференцию на складе 8 этажа.

Процедура подачи заявки тянулась неделями. Knight Foundation потребовало дополнительные документы и затем действительно пожелала на последний тур пригласить нас в Бостон. Foundation хотела лично познакомиться с нами и расспросить нас о нашем учреждении.



Консультативный комитет (Advisory Board) по-прежнему был той виртуальной структурой, созданной еще до меня. Из восьми человек, которых мы называли нашим советом, публично известным было только одно лицо, и это был SJ Hinke, активист сети из Таиланда. C течением времени журналисты каждый в одиночку доставали информацию о мнимых членах совета. Китайцы сразу отрицали факт принадлежности к совету, на что Джулиан отмахнулся словами: «Ясно, что публично они не могут признать себя ответственными за это»

Ben Laurie неоднократно отрицал, что помогал нам советами. Philipp Adams, тем не менее, сказал, что он иногда соглашался, но по состоянию здоровья не мог оказывать содействие.

Foundation несомненно нашла полезным, по меньшей мере, один раз побеседовать с основной группой ВикиЛикс. Но было почти невозможно, найти время для совместной телефонной конференции. Электронные сообщения вечно отправлялись туда и обратно, Foundation должна была считать нас или в высшей степени высокомерными или крайне неорганизованными, что было верно для обоих предположений. Я уверяю вас, какую бы дату встречи вы не предложили, по меньшей мере, я был бы в любом случае там. Я хотел дать почувствовать контактным лицам, что мы также огорчены. Джулиан писал мне после этого недовольное электронное сообщение о том, что я не был заявителем: «Ты не заявитель».

Позднее он сказал остальным: Я пытался «протиснуться» в заявку. О боже! Лучше бы мы использовали свою энергию на то, чтобы совместно представить убедительную презентацию. Тогда мы должны были провалиться в последнем раунде.

Мне было ясно, что однажды мы должны были выплатить зарплату от ВЛ. Цель должна была заключаться в том, чтобы никто более не должен был идти и что-то покупать. Так как это всегда было проблемой: на самом деле нам нужно было больше сотрудников. И нам нужно было больше времени. Ни того, ни другого у нас не было потому, что мы почти все должны были еще зарабатывать деньги от ВЛ.

В моих глазах это был своеобразный вид проституции: не уметь делать работу, которую ты знаешь, что было бы гораздо целесообразнее. Причем я, разумеется, также знаю, что я не единственный, кто не может делать то, что хотел делать больше всего.

Был только один человек, который тогда за свои услуги в ВЛ получал деньги, это был техник, который все еще находится в ВЛ. Возможно, он даже до сегодняшнего дня остался, из-за чувства, что обязан ВЛ. Однажды мы заплатили одной журналистке около 600 евро за то, что она написала нам дорогостоящий анализ по утечке банковской информации. Тогда мы думали, мы должны ставить любому конкретную задачу и осуществлять более глубокий поиск. В 2009 году 600 евро были для нас еще большой суммой.

Моя работа в любом случае увеличивала нагрузку на нервную систему. Использовать мою энергию на клиентов, но какой смысл в этом, если на Опеле еще больше машин сходят с конвейера, или кто-то из моих клиентов увеличивал свои цифры сбыта? Вследствие этого мир не становился лучше. У меня всегда было чувство, что кто-то с конкретными квалификациями также несет ответственность, чтобы применить её в интересах общества. Каждая минута в офисе казалась мне потраченной зря. Я особенно концентрировался на том, чтобы как можно эффективнее организовать работу. Это в крупной организации, где стадии проектов и без этого были очень большими, было возможно без проблем, так как я и итак работаю быстрее, чем многие другие.

Ночами я занимался ВикиЛикс, а днем вопросами моих клиентов, и все чаще дома. Иногда в одиннадцать часов меня будил телефон, на проводе был важный клиент - телефонная конференция, совсем позабыл. Спотыкаясь в кальсонах, прерывая глубокий сон, перешагивая через связку секретных военных документов, которая лежала раскрытой на полу, я опускался в кресло-мешок. И затем я разъяснял ведущим менеджерам мировых концернов, смотря при этом на дыру в моем правом носке, как широко бы мы оптимизировали их вычислительные центры. Затем я обращался вновь к своим бумагам, секретным документам и случаям коррупции, которые были ближайшими на странице. Качество моей работы оставалось безупречным. Мои родители вырастили меня человеком, сознающим свой долг, что не может забыться так быстро.

В это время появилась первая волна объявлений у нас на работе, и производственный совет разослал электронное сообщение с предложением всем сотрудникам провести совещания по этому поводу. Немного позднее пришло электронное сообщение от руководства: ту четверть часа, которую сотрудник проводил на производственном совете, не может быть зачислено как рабочее время. Подобное обращение и абсурд воспитания такого рода случались постоянно, теперь только оставалось не забыть предупредить, что рабочий день 24 декабря сокращен наполовину, или указать на то, что шариковая ручка и ластик являются собственностью фирмы.

Я работал по 16-18 часов в сутки, а потом думал только об одном, как бы обмануть фирму на ту четверть часа, которая оплачивалась как рабочее время. И я составил сообщение с ответом, которое отправил всем немецким сотрудникам концерна. Я указал в качестве отправителя адрес руководства, со всей группой начальников. В сообщении я просил управляющего не лезть со своей собственной трудовой моралью к другим.

И что было бы замечательно, если бы совет предприятия однажды показал немного больше твердости. Сообщение я отправил через сетевой принтер. Я знал адрес IP, так как речь шла о принтере в коридоре моего родного офиса.

Прошло немного времени, и окно чата появилось на моем компьютере, - коллега, принадлежавшая к более узкому кругу руководства. Возникла проблема, и я с уверенностью знал, что я им мог помочь.

Я воскликнул удивленно: «Что там еще!»

Я добросовестно проверил все и вспомнил о том, что я уже неоднократно ссылался на проблему безопасности в сетевом принтере.

«Нельзя ли установить отправителя сообщения»

«К сожалению, нет», ответил я. «У меня здесь еще много работы, извини ϑї.

Я вежливо попрощался и вновь переключился на дела моей русской стройки.

Некоторые из моих коллег у себя дома вскоре стали испытывать настоящую ненависть к тому, кто отправил данное сообщение. Они опасались, что они могли быть под подозрением как составители сообщения и сейчас могли потерять свою работу. Прежде всего, те, кто никогда не упускал случая поругать руководство, сейчас вдруг «наложили полные штаны».

Забавляясь, я наблюдал, как руководство даже подключило полицию и как нелепо это происходит. Они опечатали помещение, понеся большие затраты и сняли отпечатки пальцев со всех копировально-печатных приборов. Они также опечатали накопители приборов и сдали их на экспертизу. Разумеется, из этого никогда ничего не получалось.

В начале 2009 года было ясно, что я должен уволиться со своей работы. В обычном положении я бы никогда не был уволен. Но так как я выразил это желание сам, был юным и не женат, фирма не могла ничего возразить против моего желания. Затем я выторговал годовую зарплату в качестве отступных и 31 января 2009 года уволился. Прежде всего, на деньги ВЛ я купил портативный компьютер и пару телефонов.

Мои родители в самом начале не поняли, почему я уволился. Надежная работа, рента - отказаться от этого, было для них очень опасно. В принципе, они меня всегда поддерживали. Прежде всего, моя мама давно понимала, что я хотел что-то сделать, что я считал общественно полезным, и ей было ясно, что все попытки, меня переубедить, могли иметь только обратный эффект.

Тогда я исходил из того, что мы создали проект в течение одного года и так его разработали, что смогли даже выплачивать себе небольшую зарплату. Мне мой шаг не казался настолько авантюрным. Я чувствовал, что все шло так, как и должно было быть.
Обвинение в Швеции

20 августа 2010 года шведская генеральная прокуратура выдвинула обвинение против Джулиана Асанджа в попытке изнасилования по двум статьям.

В это время я был в отпуске вместе со своей супругой и нашим сыном. Две недели мы путешествовали по Исландии, эта страна, выглядевшая как перевернутая засвеченная фотография, здесь земля в отдельных местах черная, а замороженные фьорды покрыты белым снегом. Мы тряслись в нашем старом, взятом напрокат, автомобиле от одного места до другого. Я не делал ничего более прекрасного на протяжении последних лет. Это были дни, которые я организовал так, чтобы на протяжении многих часов не думать ни о Джулиане, ни о ВЛ.

Однако, совсем без ВЛ не получилось. Меня постоянно дергал портативный компьютер. В автомобиле был маршрутизатор WLAN с соединением UMTS, для палатки у меня был длинный электрический кабель, а на мой исландский номер подвижной радиосвязи регулярно звонили журналисты.



Так, например, Harvey Cashore с канадского телевидения настойчиво хотел встретиться со мной. В тот момент он был в Германии, а когда услышал, что я в Исландии, решил приехать ко мне. Cashore руководит отделом «Расследуемые поиски» с CBC, Canadian Broadcasting Corporation. Он должен был прилететь в небольшой аэропорт Изафёрдур, где я сделал остановку в моем путешествии по круговому маршруту с Анке и Якобом.

Cashore предложил сотрудничество. Он хотел дать свой радиопередатчик, чтобы помочь в подготовке наших ближайших публикаций и даже откомандировать нескольких редакторов, чтобы они помогали нам в редактировании наших материалов. Я общался с ним в течение двух часов, мы попрощались в рыбном ресторане Изафёрдура. Однако его участие не должно было быть вознаграждено. Другие партнеры по СМИ не хотели, чтобы CBC получила кусок пирога. Люди из «Шпигель» слегка снизили давление, прежде всего, это англоговорящие журналисты, негативно настроенные. Джулиан рассказывал мне, что они оказывали на него давление.

В Германии в СМИ в этот момент была только одна тема: несчастье, произошедшее на параде любви в Дуйсбурге, на котором 24 июля 19 человек были задавлены и еще две жертвы через несколько дней вследствие полученных повреждений скончались в больнице.

Вскоре к нам стали поступать многочисленные документы по этой теме: находившиеся под замком документы по планированию, внутренние договоренности и все подробности по процессу, который касается безопасности и получения разрешения. Бумаги регулярно складывались в папки на нашем сервере, часто в многократном исполнении. Мне казалось, что половина городского управления Дуйсбурга ночами искала у себя разоблачителей.

Правда, блоги и другие СМИ уже опубликовали кое-что об этом, но мы были первые, у кого задний план был так широко документирован. Я чувствовал себя обязанным это опубликовать, тем более что ВЛ между тем также получил роль платформы, обеспечивать таким документам необходимую достоверность. Так, во время нашего отпуска в Исландии я провел несколько ночей за подготовкой материалов для вебсайта.

Во время нашего тура мы сделали остановку в небольшом местечке под названием Холмавик. В Холмавике ничего не было

кроме музея ведьм и маленького дома для гостей на ветреном откосе. Там мы провели две ночи. До пяти часов утра я с Анке сидел в неудобной комнате, в которой каждый день был сервирован завтрак, и занимался Дуйсбургом.

Рядом со мной громоздилась гора старых пивных банок наших предшественников. От холода меня защищали темно-синее мериновое шерстяное нательное белье и толстые носки. Только мое терпение помогало сдерживаться по причине медленного соединения с интернетом. Я подготовил сорок документов в различных версиях и должен был запустить вновь всю производственную цепь. Кроме этого, хотелось написать обобщение и составить зрелые для публикации варианты с обложкой. С момента нашей вынужденной паузы мы опубликовали крупные статьи на страницах, которые мы собственно для этого и создали. Публикация парада любви 20 августа была практически первой нормальной публикацией на Вики Ликс с момента нашей принудительной паузы.

К этому моменту мы уже долго не публиковались, - как в сущности, это был твердо согласованный принцип, - документы по мере их поступления, а большую часть просто складывали и сосредотачивались на важных персонах. Этот девиз придумал Джулиан. И его, несмотря на жесткую дискуссию, в этом не переубедить. При этом уже накопилось еще кое-что, что я счел важным.

Например, мы сохранили переписку сообщений NPD за предыдущие четыре года. Фрагмент ее я уже передал журналистам, чтобы он мог создать у них впечатление. Кроме того, «Шпигель», которому, по-видимому, была передана часть материала, уже подготовил историю этого фрагмента. Так как статья «Шпигель» состояла из цитат, взятых из почтовых сообщений, то журнал должен был выслушать предварительное решение адвокатов обоих сторон.

Хотя это позднее было прекращено, все равно публикации сообщений о NPD для ВК были хорошим делом для демонстрации нашей силы классическим СМИ. Для предварительных решений у ВК не раз имелся получатель.

В пятницу, когда мы вновь прибыли в Рейкьявик, и я направился в переговорный зал, возникла проблема. Один из технарей после моего ухода в отпуск исчез. Мы постоянно уверяли себя в том, что все появятся вовремя, что никто не исчез, не был задержан на границе или арестован. Его не было уже девять суток, при этом первоначально он уезжал только на три дня. Нас это очень беспокоило.

Моя жена рассказывала нашему сыну каждый вечер во время нашего путешествия, перед тем как мы засыпали каждый раз в новой кровати, что все сбывается, о чем мечтаешь этой ночью.

Я не знаю, верил ли в это мой десятилетний сын, но я да. Когда в последующие ночи я мечтал, чтобы наш знакомый после прогулки с приключениями вновь вернулся здоровым домой, по утрам я просыпался с убеждением, что все будто бы закончилось хорошо. И действительно: я шел в переговорный зал, и мой знакомый вновь был там. Я думал, что и сейчас все было вновь хорошо. Через двадцать минут я открыл в интернете сообщение, что в Швеции издан приказ об аресте Джулиана. Там говорилось, что он пытался изнасиловать двух женщин.

Обычно даже в Швеции считается, что люди, которые становятся предметом розыска, должны быть защищены от прессы. Чтобы избежать подрыва репутации СМИ не разрешается знать еще возраст подозреваемого лица и даже его имени.

Шведский бульварный бюллетень Экспрессен, как и издательство этой книги принадлежащий шведской группе Bonnier, в этом случае нарушила все правила. Из розыска генеральной прокуратуры сделали сенсацию, с его полным именем. Джулиан был не менее удивлен, чем мы. Полиция уже не раз интересовалась им, он должен был прочитать об этом в газете. Этого не пожелаешь ни одному человеку.

У меня возникло странное чувство, что Джулиан впервые на протяжении месяцев вновь прислушивается ко мне, пусть даже и на короткое время. Ему нужен был мой совет. И он хотел от всех услышать, что они были на его стороне. Даже, когда позднее мы ему настоятельно рекомендовали вернуться на некоторое время, мы его сразу заверяли, что мы полностью на его стороне и не было причин сомневаться в его версии этой истории.

После уединения на исландской природе Анке, Якоба и меня ожидал ежегодный фестиваль культуры в столице. Была суббота, было много людей. Исландцы оборудовали свои улицы палатками, где была пища, напитки и музыка, а на главной улице Рейкьявика состоялся ежегодный марафон. Биргитта читала перед старой тюрьмой что-то из собственных стихов и собирала подписи против использования магмы для получения энергии. Я оставил Анке и Якоба у стойки и пошел посоревноваться у Халлгримскирка. Это евангелическая церковь, которая выглядит почти как готовый к отлету космический корабль Ариана. Там я разговаривал с Инги и Кристинн. Мы хотели обменяться мнениями по актуальным проблемам.

Оба исландца уже ожидали меня возле статуи Лайфа Эриксона. Кристинн смотрел постоянно куда-то вдаль. Как будто увидел в прошлом что-то очень страшное и после этого решил более не смотреть. Инги стоял за ним, скрестив руки спереди. Инги чаще всего носил брюки в военном стиле и в таком же стиле старую сумку.

Мы пошли в музей Айнара Йонссона. Так как мы почти не интересовались искусством, во время общения продолжали идти, коридор пролегал через здание: лестница наверх, на другой стороне шла вновь вниз, чтобы обойти дверной крест на правой стороне, затем еще раз через левое помещение и назад на первый этаж. Через дверь на обратной стороне здания мы добрались до сада скульптур. Этой тактикой, возможно, мы не отстали от возможных преследователей, но, по меньшей мере, утомили их

Между бронзовыми фигурами мы остановились ненадолго. Кристинн зажег сигарету. Он говорил не очень четко и неоднократно прерывал меня. Долгое время он был вместе с Джулианом в Великобритании и мог сейчас считаться его самым близким другом.

«И что теперь мы будем делать?», - спросил я.

Кристинн посмотрел на меня своим пустым взглядом. Инги молча наблюдал за нами. Мне стало ясно, что наш менеджмент по кризису был таким слабым или вообще отсутствовал, и что мы срочно должны все собраться, чтобы основательно подумать о статьях, задачах и структурах. В чате мы не могли решить эти проблемы. Я уже давно настаивал на встрече ядра команды.

Биргитта позднее присоединилась к нам троим. От напряжения ситуации она также казалась очень напряженной.

Затем зазвенел мобильный Кристинна. Он выслушал, и, обрадовавшись, ответил и облегченно нам сообщил, что приказ об аресте был отменен. Что за день? Мы были все едины, Джулиан

должен срочно обдумать свое поведение при знакомстве с женщинами.

По теме «Джулиан и женщины», в действительности можно сказать пару строк. Джулиан любил женщин - это несомненно. При этом нет конкретной женщины, которая бы занимала его мысли. Когда мы были на конференциях, он нередко оценивал всех присутствующих. Речь не шла о ногах, груди, талии, как это принято у мужчин. Симпатия Джулиана к женщинам была не такой грубой, как это представляется в прессе.

Джулиан разбирался в деталях. Например, запястья, плечи, шея. Он никогда не говорил «страстная соска» или так, действительно, никогда. Скорее он говорил: «У женщины красивые скулы, выглядят очень благородно». Или мы рассматривали грациозную женщину, которая рылась в своей сумочке, когда проходила мимо нас. И Джулиан говорил: «Но это было действительно что-то исключительное», он никогда не говорил непристойное о женщинах.

Я должен признать, он немного заражал меня своей одержимостью к женщинам. При этом я был тогда уже в крепких руках. Я вспоминаю еще о конференции в Global Voices. Там после нашего доклада мы пошли на вечеринку, которая состоялась на крыше старого супермаркета, и выпили довольно много абсента. Джулиан и я - оба едва переносили алкоголь, и были под хмельком, когда мы вышли с вечеринки на улицу и направились в сторону наших апартаментов.

В квартире была утечка газа, в ней было убого, вероятно неплотной была проводка. Мы спали попеременно на высокой кровати или на диване и шутили: «Когда ты услышишь храп, то лучше тащи меня к окну». Или: «Должен ли я что-то сообщать твоим родителям, когда буду передавать им трагическую новость». Апартаменты были дешевыми и расположены в центре, и, в сущности, наша жизнь в Будапеште была очень интересной.

На пути домой с нашей вечеринки с абсентом, нас, наверно, посетило общее видение: на роликовых коньках в Hotpants и с узким верхом недалеко от нас отдыхала и прогуливалась одна дама. Она была взволнованна, сексуальна и очень интересна. Мы немного погрузились в наши фантазии, и эта тема более не отпускала нас весь вечер.

По пути назад в нашу газовую будку мы раздумывали о прошлом. Джулиан лежал на диване, я взобрался на высокую кровать. Мы разговаривали о конференции, других сотрудниках, будущих планах.

Случайно один вздохнул и сказал: «Что за женщина!»

Или подтвердил другой: «Да, она великолепна».

Даже позднее мы всегда возвращались к этой фигуристке на роликах, она была символом нашей женщины-мечты.

Я ничего не имел с другими женщинами на данный момент, все же меня мучила совесть. Я заметил, что из-за частых поездок я все далее удаляюсь от моей подруги в Висбадене.

Для Джулиана критерием было, чтобы женщина была желанна его глазам, все довольно просто: 22. Она должна быть юной. И ему было важно, чтобы она не задавала вопросов и знала свою роль женщины. Она также должна быть интеллигентной, это ему очень нравилось. У меня не было конкретного образа женщины. Была ли она худой или толстой, большой, маленькой, блондинкой - все равно. Было хорошо, если она была хорошенькой, но это не обязательное условие. Я считаю, в начальные годы ВЛ Джулиан часто был одинок. Во всяком случае, у меня было такое мнение в то время, когда мы вместе ездили на конференции.

Некоторое время у меня было чувство, что между ним и Биргиттой что-то завязывается. Но Биргитта была точной противоположностью покорной женщины: она была прямой и всегда говорила то, что она думала. И она была без сомнения привлекательной женщиной, хотя ей уже давно было не 22. Иногда Джулиан говорил мне, что она была женщиной его мечты. Возможно, это было сказано так, как он считал, что должен постоянно говорить что-то значительное. Но у меня было такое чувство, что он никогда продолжительно не мог поддерживать связи с одной женщиной, которая была с ним на уровне глаз.

Мы часто говорили об эволюционной теории. Сила заключалась не только в его преимуществе, он бы мог обладать также более жизненным потомством. Его гены были бы особенно ценны при распространении, таков был его тезис.

Я присутствовал в тот момент, когда Джулиан в большой компании хвастался тем, где бы только еще он мог быть отцом в мире. Много маленьких Джулианчиков, на каждом континенте - такая картина очень нравилась ему. Действительно ли он заботился о детях, и существовали ли они вообще - это другой вопрос.

Джулиан мог быть также очень обходительным с женщинами. Когда он с ними знакомился, то был вежливым и очаровательным. Разумеется, он никогда не уделял им повышенного внимания. А у них возникало желание вновь вернуться к нему. Его равнодушие притягивало их.

В случае обвинений в Швеции спор должен идти об использовании презерватива. Анна А., очевидно одна из женщин, которые сообщили полиции, каким образом её отношения с Джулианом могли стать уголовно наказуемыми, и помогли возбудить дело, является членом Христианско-социал-демократической партии Швеции. Она пригласила Джулиана на семинар о «Роли СМИ в конфликтных ситуациях», который состоялся в Стокгольме.

Что в действительности произошло между ними, знают только женщины и Джулиан. Для нас фактом является то, что только это дало повод для упреков. Положением Джулиана в ВЛ мы должны определить отношение к нему. Представитель организации, в отношении которой имеют место такие упреки, вредит авторитету проектов, которые он представляет. Нравится ли это ему или кажется справедливым – другой вопрос. Не только я, но также многие другие просили его ненадолго уединиться. Он же, напротив, вскоре начал утверждать, что речь шла о кампании Пентагона о взятке. Раньше его также предупреждали о том, что против него использовались грязные приемы, и он должен быть внимательнее, чтобы не «вляпаться в сексуальный скандал». Нам он сказал, что он не может назвать контакты, которые его предупреждали, но они будто бы были надежными.

Как я должен был ему объяснить, что речь шла о проекте? Он упрекал нас, что мы попались на кампанию с взяткой и сейчас подставляем его.

Он рассказывал мне об обеих женщинах. Он отрицал, что спал с ними без презерватива, при этом детали к этой части дела оставались не ясными. Я не хочу и не могу осуждать чувства женщин и поведение Джулиана в отношении них. Что стало для него здесь роковым, прежде всего, показалось, что как поборник мужского превосходства он попался в лапы двум эмансипированным женщинам и это в стране, которая помещает сексуальное насилие в более строгие правовые рамки, чем большинство других стран. Джулиан не раз попадал в такую ситуацию из-за своего статуса поп-звезды, что он больше не мог контролировать.



В заключении возникает вопрос, кто должен оплачивать адвокатские расходы. Он мог не без затруднений воспользоваться деньгами от пожертвований, речь шла о нем: об упреках как частному лицу. Я ничего бы не имел против, если бы Джулиан выставил счет фонду или кому-то еще за свою работу предыдущего года, тогда бы он имел достаточно средств на работу адвокатов. В чате я неоднократно пытался предложить это ему. Но Джулиан не соглашался на это.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница