Вера Фёдоровна Панова, Юрий Борисович Вахтин



страница17/25
Дата01.05.2016
Размер5.95 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   25
Глава 18

Война


Первая вооруженная экспедиция под предводительством

Хамзы

Дозволение войны за веру

Мухаммед сам возглавляет новый отряд

Нарушение священного мира

Негодование в Медине

Новые откровения о войне

Битва при Бадре

Смерть Абу Джахля

Мщение Биляля

Триумф Мухаммеда
Ранним мартовским утром 623 года из Медины выступил небольшой отряд - не более тридцати человек. Половина из них ехала на верблюдах, нагруженных сверх того легкой поклажей, остальные шли пешком. Все они были мухаджирами. переселенцами из Мекки, и предводительствовал ими богатырь Хамза, дядя пророка. Мечи у пояса, луки и колчаны со стрелами за спиной, длинные копья в руках всадников - все это было обычное снаряжение араба, отправившегося в гости или по торговым делам. Но на спинах верблюдов, заботливо уложенные в тюки, находились начищенные боевые доспехи - кольчуга, шлемы и легкие поножья, а над головой Хамзы, привязанное к древку длинного копья, развевалось знамя -белый полотняный треугольник, врученный Хамзе самим пророком и посланником Аллаха, первое знамя ислама.

Согласно приказу Мухаммеда, отряд Хамзы отправился на запад, к Красному морю, близ берегов которого с севера на юг и с юга на север регулярно двигались караваны курайшитов. Все дороги из Мекки в Сирию и Палестину, из которой персы уже давно были изгнаны, как и предсказывал некогда Мухаммед, шли между Мединой и Красным морем, и как бы караван ни прижимался к его берегам, в конце концов он неизбежно оказывался в районе, удаленном от Медины всего на сто с небольшим километров, до Мекки же, откуда могла подоспеть помощь, оставалось почти двести пятьдесят километров.

В самый уязвимый для курайшитов район и вышел через несколько дней отряд Хамзы. Какие инструкции получил Хамза от Мухаммеда - неизвестно. Вместо каравана он встретил сильный отряд курайшитов во главе с Абу Джахлем - уверяют, что язычников было около трехсот, и хотя эта цифра явно преувеличена, у Хамзы были все основания избегать столкновения. Абу Джахль готов был напасть на мусульман, враждебные замыслы которых были очевидны, но тут вмешалось племя Джухайн, на земле которого встретились мусульмане и курайшиты: джухайниты находились в мире и с Меккой и с Мединой и воспрепятствовали стычке. Благодаря этому отряд Хамзы смог спокойно и с достоинством возвратиться в Медину.

Так закончилась первая вооруженная экспедиция мусульман против курайшитов, закончилась мирно, не было даже выпущено ни одной стрелы - противники встретились и разошлись. Через несколько недель Мухаммед отправил второй отряд в составе шестидесяти -восьмидесяти мухаджиров под предводительством Убайды ибн Хариса - некоторые историки утверждают, что именно Убайда, а не Хамза получил из рук пророка первое знамя. Убайда отправился тоже в сторону Красного моря, но несколько севернее, в прилегающие к морю горы Хиджаза. Здесь мусульмане опять наткнулись на отряд мекканцев - им командовал сын Абу Джахля - Икрима. Очевидно, курайшиты зорко следили за военными приготовлениями Мухаммеда и через своих сообщников в Медине были хорошо осведомлены о его намерениях. Курайшиты и мусульмане сошлись на расстояние выстрела из лука, но сражения опять не произошло, так как Убайда отступил и вернулся в Медину. В этой экспедиции участвовали Абу Бакр и Саад ибн Ваккас - тот самый, который десять лет тому назад пролил первую кровь за веру, разбив верблюжьей челюстью голову язычнику, мешавшему мусульманам молиться. Воинственный Саад отличился и на этот раз - он пустил в курайшитов стрелу, которая, правда, никого не задела и не вызвала столкновения. Это была первая стрела, выпущенная в язычников, единодушно утверждают предания.

В мае 623 года Саад возглавил третий рейд мусульман к побережью Красного моря, но ему не удалось обнаружить ни караванов, ни вооруженных отрядов курайшитов.

Так началась эта малая война, которая вполне могла выглядеть как сведение счетов между курайшитами-мусульманами и курайшитами-язычниками, не затрагивающее коренное население Медины.

Почти тринадцать лет Мухаммед выступал с проповедью мира и ненасилия, и среди мусульман господствовало убеждение, что война противоречит заповедям Аллаха и всему духу ислама. Поэтому Мухаммед не мог начинать серьезные военные операции сразу, вдруг, без тщательной подготовки общественного мнения и перевоспитания своих последователей. Войну нужно было оправдать божественным авторитетом, и вскоре Мухаммед получает откровение, отменяющее ранее существовавший запрет войны:

- Поистине Аллах охраняет тех, которые уверовали!-провозгласил Мухаммед мусульманам.-Поистине Аллах не любит всякого изменника, неверного!

Дозволено (сражаться) тем, с которыми сражаются, за то, что они обижены... Поистине, Аллах может помочь им, - тем, которые изгнаны из своих домов без права, разве только за то, что они говорили: "Господь наш - Аллах". И если бы не защита Аллахом людей одних другими, то разрушены были бы и монастыри, и церкви, и синагоги, и мечети/в которых поминается имя Аллаха много.

Это было уже прямое разрешение войны. Пока - оборонительной. Война оправдывается тем, что мухаджиры "обижены" - изгнаны из своих домов, подвергались преследованиям за веру. Таким образом, война разрешается только переселенцам из Мекки, а не всем мусульманам, по точному смыслу этого отрывка из Корана;

право воевать преподносится скорее как право на справедливое отмщение. Но уже в этом отрывке проглядывает основной и более широкий взгляд на отношение Бога к войне. Она признается Богом неизбежной и законной, единственным способом защитить места поклонения. Тем самым война (насилие вообще) защищает веру от разрушения, она становится войной за веру. ради веры, ради высших помыслов Бога, войной за спасение человечества. В этой войне Аллах на стороне мусульман.

Война "дозволяется", прямого приказа подниматься на воину с язычниками еще нет. Ни слова не говорится еще и об ансарах - откровение составлено так, что ансары вполне могли считать, что к ним дозволение войны вообще не относится.

В августе 623 года во главе очередной, четвертой экспедиции становится сам Мухаммед. С шестьюдесятью мухаджирами он совершает многодневный рейд в горы Хиджаза, примыкающие к побережью Красного моря. Экспедиция опять направлена против курайшитов - путь Мухаммеда пересекал район, по которому обычно двигались караваны из Мекки в Сирию. Но и во время этого рейда ни караванов, ни вооруженных отрядов курайшитов мусульмане не встретили.

В сентябре и декабре Мухаммед совершает два новых рейда против курайшитов, на этот раз более крупными силами - в каждой экспедиции участвовало сто шестьдесят - двести человек. Поскольку мухаджиров, способных носить оружие, в Медине насчитывалось не более сотни, нужно полагать, что в этих походах впервые приняли участие ансары. Возможно, однако, что в преданиям число участников сильно преувеличено из почтения к пророку, который возглавлял оба рейда.

Курайшитов опять не обнаружили - может быть Мухаммед и не особенно их искал. С кочевыми племенами Мудлидж и Ад-дамра он заключил соглашения о дружбе и ненападении.

В сентябре того же года Мухаммед предпринял поход против кочевого племени Курз аль-фихрм, которое то ли по наущению курайшитов, то ли само по себе совершило несколько набегов на пастбища мединцев, расположенные далеко от оазиса, и угнало несколько стад верблюдов и овец. Кочевники уклонились от встречи с Мухаммедом, но внушительная демонстрация силы произвела на них должное впечатление, и набеги на пастбища Медины они прекратили.

Многодневные военные походы заставили Мухаммеда внести некоторые изменения в обрядовую практику ислама. Омовение водой он разрешил заменить "омовением" чистым сухим песком - чистоты это, конечно, не давало, но психологическую подготовку к молитве, к тому, чтобы очищенным предстать перед Богом, в какой-то мере обеспечивало. Установленные часы молитвы Мухаммед в походах нередко нарушал, приурочивая их ко времени привалов. Всадникам в виду неприятеля и в случаях, когда существует угроза внезапного нападения, он приказал молиться не спешиваясь или поочередно:

пока часть отряда молится, другая часть зорко следит за неприятелем.

Соблюдать пост - не принимать ни воды, ни пищи от восхода до заката - в походах не следовало, так как это снижало боеспособность мусульман. Для участников экспедиции пост переносился, они совершали его по возвращении домой.

В декабре 623 года в рейдах мусульман наступил перерыв - начались священные месяцы мира на всем Аравийском полуострове, месяцы паломничества к святыням Мекки, беспрепятственной торговли и многолюдных ярмарок.

Военные экспедиции не принесли мусульманам ни добычи, ни военной славы. Тем не менее значение этих почти мирных походов было огромно. Мухаммед продемонстрировал всем - и курайшитам и кочевникам - военную мощь мусульман и их готовность сражаться. Он обеспечил себе беспрепятственный проход по землям кочевников, в том числе и тех, кто находился в союзе с курайшитами. Кочевые племена начали понимать, что и пастбища Медины и самого Мухаммеда лучше всего оставить в покое, что в создавшейся ситуации нейтралитет для них - самое безопасное.

Экспедиции мусульман являлись своего рода маневрами, военным обучением торговцев и земледельцев. Пешком, лишь изредка присаживаясь на спину верблюда (обычно один верблюд приходился на двух-трех участников похода), покрывали мусульмане десятки и сотни километров, терпя дневной зной и ночной холод, недостаток воды и пищи. Чем дальше они удалялись от Медины, тем опаснее и тревожнее становился их путь - за каждым холмом могла таиться засада курайшитов, каждую ночь можно было ждать внезапного нападения. Постоянное ожидание опасности, постоянная готовность встретиться лицом к лицу с коварным врагом сплачивали и закаляли мусульман, воспитывали в них чувство локтя, боевого товарищества. Может быть, Мухаммед этими первыми военными походами, во время которых мусульмане чаще всего "не находили" курайшитов, и не преследовал иной цели, кроме превращения своих последователей в боеспособную силу.

Еще не истекли священные месяцы мира, как Мухаммед отправил из Медины небольшой отряд мухаджиров под командованием Абдаллаха ибн Джахша. В отряде было всего восемь человек, и по приказу Мухаммеда они двинулись, как обычно, на запад - в сторону Красного моря. Таков был официальный маршрут экспедиции, весть о которой тотчас же побежала в Мекку - курайшиты имели в Медине свои "глаза" и "уши", и их агенты регулярно доносили о всех планах мусульман. Но Ибн Джахш и сам не знал действительной цели похода -Мухаммед вручил ему письменный приказ, с которым он должен был ознакомиться, только удалившись от Медины на расстояние двухдневного перехода.

В письме Мухаммеда содержалось приказание отправиться в долину Нахла и напасть из засады на караван курайшитов, следующий из Таифа в Мекку; о движении каравана Мухаммед, очевидно, знал от своей агентуры. Задание было опасное, а вопрос о допустимости для верующего кровопролития все еще оставался в какой-то мере нерешенным, вернее, решенным лишь частично, в смысле законности и справедливости оборонительной войны. Поэтому Мухаммед предписывал Ибн Джахшу взять с собой только тех, кто, не зная содержания приказа, изъявит желание беспрекословно ему подчиниться.

- Кто готов принести себя в жертву исламу и выполнить приказание пророка и посланника Аллаха - пусть следует за мной, - сказал Ибн Джахш своим спутникам, ознакомившись с приказом Мухаммеда. - Кто не готов пожертвовать собой ради ислама - пусть возвращается в Медину.

Все изъявили согласие пожертвовать собой ради ислама, и Ибн Джахш повернул отряд на юго-восток, к долине Нахла.

Не все мухаджиры, поклявшиеся беспрекословно подчиниться приказу пророка, оказались стойкими до конца.

Известный уже нам Саад ибн Ваккас и еще один мусульманин по дороге покинули отряд -у них ночью сбежал верблюд, на котором они ехали поочередно, и они отправились на его поиски. Саад не был трусливым человеком - в дальнейшем он прославил себя во многих битвах. Верблюд потерялся, очевидно, потому, что религиозную совесть Саада смущала цель похода-убийство с целью грабежа, несправедливое (с точки зрения ислама) кровопролитие. К этому примешивалось предчувствие бесчестия, которое должно было покрыть всех участников похода: священные месяцы мира, почитаемые всеми арабами, еще не истекли, и нападение на караван в это время являлось святотатством и позором, а вовсе не молодецким подвигом.

В долину Нахла, где никто не ожидал появления мусульман, отряд вышел в конце месяца раджаб - последнего месяца священного мира. Здесь вскоре они выследили небольшой караван курайшитов, остановившийся на ночлег, - шесть груженных тюками верблюдов под охраной четырех человек. Караван вез в Мекку изюм, выделанные кожи и другие товары. Ибн Джахш разбил свой лагерь поблизости, что встревожило курайшитов; однако, посовещавшись, курайшиты решили, что Ибн Джахш и его спутники - спешащие в Мекку паломники, и, уповая на ненарушимость священного мира, не приняли никаких мер предосторожности.

В это время мусульмане обсуждали вопрос - нападать или не нападать? Если мы не нападем на курайшитов этой ночью, говорили себе они, завтра курайшиты уже будут на священной территории Мекки, вне пределов досягаемости; если мы убьем их, то нарушим священный мир, совершим святотатство. Все-таки решили нападать, причем не только нападать, но по возможности перебить всех курайшитов - намерение странное, если учесть, что пленные являлись едва ли не самой ценной частью предполагаемой добычи. Может быть, ненависть мухаджиров к своим соплеменникам-язычникам заглушала в них жажду наживы, может быть, они рассчитывали, уничтожив свидетелей, отвести от себя обвинение в святотатстве - шел уже последний день месяца раджаб, вместе с которым оканчивался всеобщий мир, и недозволенное становилось дозволенным, а ничем не оправдываемое злодеяние превращалось в доблестный подвиг.

Ночное нападение мусульман привело к полной победе, но намерение уничтожить всех курайшитов осуществлено не было - один из них был сразу же сражен стрелой, другой бежал, а двое сдались на милость победителей, и их пощадили. Мусульмане, напавшие врасплох, не понесли никаких потерь

- их противники и не помышляли о сопротивлении. Не теряя времени, отряд поспешил в Медину вместе с захваченной добычей и пленными.

По дороге в Медину Ибн Джахш произвел раздел добычи - пятая часть ее предназначалась пророку и посланнику бога, остальное было поделено поровну между всеми участниками похода. Чем руководствовался Ибн Джахш, выделяя Мухаммеду пятую часть добычи, неизвестно; по обычаю, глава клана или племени получал четвертую часть добычи, то есть несколько больше.

Победоносное возвращение отряда мухаджиров вызвало в оазисе взрыв негодования -большинство ансаров-земледельцев войны не хотело; кроме того, религиозное чувство мусульман было грубо оскорблено - подобно язычникам, они считали нарушение мира в священные месяцы тяжким и непростительным грехом, позорным преступлением. Это преступление пятнало всех мусульман, и в первую очередь, конечно, самого пророка.

В создавшихся условиях Мухаммед счел необходимым решительно отмежеваться от "преступления" Ибн Джахша. Он заявил, что ни письменно, ни устно не приказывал нарушать мир в священное время, а потому никакой ответственности за кровопролитие не несет. Некоторые уверяют, что Мухаммед настаивал даже на том, что он вообще не приказывал устраивать в долине Нахла засаду - он-де приказывал лишь проследить за движением курайшитских караванов по дороге на Таиф, но ни в коем случае не нападать на них. Как бы то ни было, от своей доли добычи Мухаммед с гневом отказался. Единственными виновниками происшествия становились Ибн Джахш и остальные пять мухаджиров, поклявшихся безоговорочно выполнить приказ пророка и принести себя в жертву исламу.

Дело, однако, было сделано - нападение совершено, кровь пролита, добыча и пленные захвачены. Как ни велико было возмущение мусульман, уже через несколько дней оказалось, что ни возвращать добычу, ни платить крупный штраф за убийство "не по праву" никто не хотел. Более того, сторонников войны было тоже достаточно, не только мухаджиры, но и значительная часть ансаров рвалась в бой с язычниками-курайшитами.

Настроение мусульман быстро менялось в пользу Мухаммеда, а на участников удачной экспедиции все больше начинали смотреть с восхищением и завистью. И вскоре Мухаммеду было ниспослано откровение, в котором всемогущий и милосердный Аллах ясно и недвусмысленно разъяснил, каково должно быть отношение к войне в священные месяцы всеобщего мира.

- Спрашивают они тебя о запретном месяце - сражении в нем. Скажи: "Сражение в нем велико, а отвращение от пути Аллаха, неверие в него и запретную мечеть и изгнание оттуда ее обитателей - еще больше пред Аллахом: ведь соблазн - больше, чем убиение! А они не перестанут сражаться с вами, пока не отвратят вас от вашей религии, если смогут. А если кто из вас отпадет от вашей религии и умрет неверным, у таких - тщетны их деяния в ближайшей и будущей жизни! Эти - обитатели огня, они в нем вечно пребывают!"

Итак, сражаться во время запретного месяца - очень плохо, но не верить в Аллаха - еще хуже, а потому Ибн Джахш и его соратники поступили все-таки хорошо, что напали на язычников-курайшитов, хотя и совершили великий грех.

В ниспослании Мухаммеду откровения - откровения как нельзя более своевременного -речь шла прежде всего о курайшитах, так как только они среди язычников изгоняли из запретной мечети ее "обитателей". Никакого предписания или разрешения нападать на всех прочих язычников нет, но вместе с тем уже в этом откровении на первое место среди прегрешений курайшитов ставится "отвращение от пути Аллаха и неверие в него" - черта общая всем без исключения язычникам.

Божественное откровение, несмотря на все оговорки и ссылки на то, что война во время запретного месяца есть все же великий грех, полностью оправдывало набег, совершенный отрядом Ибн Джахша, и тем самым оправдывало и Мухаммеда. Мусульмане приняли новое откровение с радостью и энтузиазмом, во всяком случае большинство из них, а Мухаммед со спокойной совестью и не роняя своего пророческого авторитета взял причитающуюся ему долю добычи - пятую часть захваченных трофеев. Один из пленных курайшитов принял ислам, после чего был освобожден и остался в Медине. Другого отпустили в Мекку, получив за него тысячу шестьсот дирхемов выкупа - стоимость почти четырех рабов-мужчин.

По древнему языческому обычаю, часть добычи, которую получал глава племени или клана, поступала в его распоряжение, но не считалась целиком и полностью его личной собственностью. Она предназначалась для удовлетворения общественных нужд, включая дорогостоящее гостеприимство, так сказать гостеприимство на высшем племенном уровне, и поддержку беднейших соплеменников. Справедливый шейх брал себе из этих средств умеренную долю, не жадничал, несправедливый старался урвать побольше для себя лично и своих родственников. Мухаммед распорядился доставшейся ему добычей с наивысшей и заслуживающей всяческих похвал справедливостью - он почти целиком роздал ее беднейшим мусульманам, причем не только мухаджирам, но и ансарам. Вместе с тем в последнем удачном походе, как и в большинстве предыдущих, принимали участие только мухаджиры, и многочисленные кланы ансаров, по языческим представлениям, никаких прав на эту добычу не имели. И все-таки Мухаммед счел нужным раздать небольшие подарки и ансарам - вопреки обычаю и прежним представлениям о справедливости, подчеркивая тем самым, что мухаджиры и ансары составляют один народ, одну умму во главе с пророком. Одновременно он наглядно показал ансарам-земледельцам, все время колебавшимся, выступать им или нет против курайшитов, всю выгодность предстоящей войны. Фантастическая эволюция в религиозном и чисто житейском отношении к войне с курайшитами совершилась в головах мусульман с поразительной скоростью:

смутные, тщательно подавляемые чувства мусульман прорвались наружу, и буквально за две недели негодование и смущение сменилось почти единодушным энтузиазмом и новым подъемом доверия к пророку - миролюбивые сподвижники Мухаммеда рвались в бой.

Примерно через три недели после возвращения Ибн Джахша с добычей Мухаммед получил сведения, что из Сирии в Мекку движется огромный караван курайшитов - более тысячи верблюдов, нагруженных дорогими товарами, в том числе оружием для мекканцев, не на шутку встревоженных рейдами мусульман.

Мухаммед созвал мусульман и предложил им немедленно двинуться в поход:

- Караван везет товары курайшитов, - сказал он. - Ударим же на него, и, может быть, Бог отдаст нам его как добычу.

Предложение Мухаммеда одни встретили с воодушевлением, но другие отнеслись к нему холодно. Тем не менее из добровольцев сформировался небывалый по численности отряд -в поход выступило более трехсот человек.

Экспедицию возглавил сам пророк. Рядом с ним Мусаб, который некогда столь успешно справился с пропагандой ислама в Медине, вез белый флаг, прикрепленный к древку копья. Мухаджиры и ансары двигались под черными флагами. Знаменосцем мухаджиров в походе был Али. Полумесяц не украшал знамена мусульман - он стал символом ислама через много лет после смерти Мухаммеда под влиянием персов.

Почти все мухаджиры, способные носить оружие, последовали за Мухаммедом - отряд их насчитывал восемьдесят три человека. Ансары выступили далеко не все и, что самое главное, не решив окончательно, будут ли они и при каких условиях принимать участие в битве. Среди ансаров было сто семьдесят хазраджитов и около шестидесяти авситов; те и другие шли в поход со своими собственными предводителями и держались обособленно. Ибн Убайя и другие "лицемеры" участия в походе не приняли.

У мусульман было всего три лошади и лишь семьдесят верблюдов - по одному верблюду на четыре-пять человек. На верблюдах везли продовольствие и оружие и по очереди отдыхали. Мухаммед делил своего верблюда с Али и еще одним мусульманином.

Вооружены мусульмане были плохо-лишь у немногих имелись кольчуги и доспехи или хотя бы шлемы. Не все имели мечи, причем качество мечей было неважное. Большинство было вооружено только копьями и кинжалами для рукопашного боя. Верблюды мусульман были обыкновенными вьючными животными, для войны непригодными, поэтому мусульмане могли сражаться только в пешем строю.

Отряд Мухаммеда медленно двигался на запад к долине Бадр, богатой пресными источниками, ради которых туда должен был выйти караван курайшитов, спешивший с севера.

Караван, который сопровождало около семидесяти вооруженных курайшитов, вел давний противник Мухаммеда и один из самых богатых людей Мекки - Абу Суфиан. К нему на север в горы Хиджаза мединские недоброжелатели Мухаммеда немедленно послали гонцов - по-видимому, еще раньше, чем мусульмане выступили в поход. Абу Суфиан сразу же послал гонца в Мекку за помощью, а сам стал продвигаться со всеми предосторожностями. В окрестностях долины Бадр разведчики Абу Суфиана наткнулись на свежий верблюжий помет и по мелким финиковым косточкам в нем (Медина славилась мелкокостными сортами финиковой пальмы) безошибочно определили, что здесь недавно прошли мусульмане.

Обнаружив присутствие мусульман, Абу Суфиан резко повернул, не доходя Бадра, на запад, к самому берегу Красного моря, причем его маневр остался не замеченным разведкой Мухаммеда.

Свою долю товаров в огромном караване, который намеревались захватить мусульмане, имели если не все мекканцы, то во всяком случае все кланы курайшитов, а потому стремление защитить его было почти единодушным. На выручку Абу Суфиану, забыв на время давние споры, выступили все кланы во главе со своими шейхами - более девятисот человек. Вместе с ними двинулся и небольшой отряд воинов-наемников - уроженцев Эфиопии, поселенных богатыми курайшитами неподалеку от Мекки на положении не то рабов, не то клиентов. Язычников сопровождали певицы-профессионалки, которые на привалах под аккомпанемент тамбуринов распевали героические баллады, призванные поднять боевой дух курайшитов и оживить в их сердцах жажду ратных подвигов и славы.

Возглавлял ополчение небезызвестный Абу Джахль, который по смерти аль-Валида являлся полуофициальным вождем курайшитов.

Через несколько дней после выхода из Мекки к курайшитам прибыл второй гонец Абу Суфиана - с известием, что караван благополучно избежал встречи с мусульманами и кружным путем в полной безопасности продвигается к городу. Это известие очень многие курайшиты встретили с радостью и огромным облегчением - воевать с мусульманами просто так, не ради защиты своего кровного добра, они решительно не желали. Напротив, Абу Джахль и другие крупные мекканские негоцианты горячо убеждали соплеменников продолжить поход, столь дружно начатый, и примерно наказать мусульман, которые постоянно угрожают торговле города, совершают нападения и проливают кровь даже в священные месяцы всеобщего мира.

Однако безопасность караванных дорог всерьез волновала лишь зажиточную часть мекканцев. Остальные либо не принимали участия в караванной торговле, либо были так мало в ней заинтересованы, что не видели никакого резона рисковать своей жизнью и проливать кровь в угоду богачам. Несомненно, в ополчении находились и тайные мусульмане, симпатизировавшие Мухаммеду. Как бы то ни было, около трехсот курайшитов, в том числе несколько кланов, в полном составе покинули Абу Джахля и направились домой.

С Абу Джахлем осталось примерно шестьсот человек, согласившихся продолжать поход и попытаться разгромить мусульманский отряд. Среди них были и хашимиты во главе с Аббасом. Абу Лахаб, известный своей ненавистью к мусульманам, был тяжело болен и не принимал участия в походе.

Отряд курайшитов двигался в долине Бадр, не зная точно местонахождения мусульман и их планов.

Мухаммед же шел к долине Бадр, вообще не подозревая, что против него из Мекки выступило огромное ополчение. Не знал он также, что караван Абу Суфиана свернул в сторону и в полной безопасности огибает долину Бадр с запада.

Рассказывают, что об отряде курайшитов Мухаммед узнал от кочевников незадолго до прибытия в долину Бадр, а вслед затем разведка мусульман во главе с Али захватила в самой долине двух курайшитов, явившихся к источникам за водой. Курайшиты сразу же сознались, что они принадлежат к отряду Абу Джахля, но мусульмане им не поверили и стали их избивать, требуя сведений об Абу Суфиане. Курайшитам-водоносам ничего не оставалось, как сказать, что они являются спутниками Абу Суфиана, о местонахождении которого они ничего не знали. Пытки прекратил сам Мухаммед, и только благодаря его вмешательству мусульмане не были введены в заблуждение. От этих курайшитов Мухаммед получил точные сведения о силах Абу Джахля и о маршруте, по которому тот следует.

Прежде чем что-нибудь решать, нужно было выяснить позицию ансаров - захотят ли они сражаться с ополчением курайшитов, Мухаммед не знал. Поэтому он созвал военный совет, на котором Омар и Абу Бакр с жаром убеждали ансаров и мухаджиров не уклоняться от сражения. Ансары высказались в пользу битвы и заверили пророка, что будут верны ему до конца. На этом совещании было решено разбить лагерь в долине Бадр, перекрыть все источники и оставить врагов без воды.

Мусульмане вышли в долину Бадр 12-16 марта 624 года и тотчас приступили к осуществлению своего плана. За несколько часов были засыпаны колодцы, возведена земляная насыпь, перегородившая все ручейки, питаемые бьющими из-под земли ключами; образовавшийся водоем, наполненный пресной водой, позволил мусульманам спокойно ждать курайшитов, которые были вынуждены либо вступить в бой на выбранном мусульманами месте, либо, терпя лишения от жажды, срочно покинуть безводные окрестности Бадра и с позором возвращаться в Мекку.

Неподалеку от этого водоема для Мухаммеда соорудили шалаш из стволов низкорослой пальмы, заросли которой в изобилии имелись в долине. Около шалаша, в котором пророк намеревался укрыться во время битвы, была выставлена личная охрана Мухаммеда и стояли наготове оседланные верблюды

- на них в случае поражения мусульман пророк и его телохранители должны были немедленно бежать в Медину. На таких предосторожностях, согласно преданиям, настояли мухаджиры и ансары, которые понимали, что потеря пророка означает для них полную катастрофу, несоизмеримую по своим последствиям с проигранной битвой. Уверенности в победе над вдвое превосходящими по численности курайшитами у них, очевидно, не было.

Мухаммед предоставил всю практическую сторону подготовки к сражению наиболее опытным ансарам и мухаджирам. Сам же он руководил молитвами, возбуждая в мусульманах веру в победу и готовность к самопожертвованию. Неверие в победу есть неверие во всемогущество Аллаха, убеждал Мухаммед ансаров и мухаджиров. Пасть, сражаясь на пути Аллаха, - величайший подвиг веры, мученичество, награда за которое -вечное райское блаженство. Не с курайшитами призывал Мухаммед сражаться мусульман -с воплощенным язычеством; воинство Аллаха против воинства Иблиса, извечного врага рода человеческого, - так рисовалась предстоящая битва. Поэтому героическая смерть в бою тотчас смывает все грехи, распахивает перед верующим врата рая. У многих переселенцев из Мекки тошно становилось на душе при мысли, что им придется обнажить мечи против близких родственников, родных братьев и отцов. Все совершается по воле Бога, убеждал мухаджиров Мухаммед, каждому определен час его смерти, не вы будете проливать кровь - Бог сам направит вашу руку, только он дарует жизнь и смерть. Предавшие себя Богу будут простым орудием в его руках - нет на них вины за пролитую кровь.

Мухаммед знал, что среди мекканцев, оставшихся с Абу Джахлем, находятся и хашимиты - все его родственники-язычники, ближайшими из которых были Аббас и несколько племянников. Мысль о гибели их печалила пророка настолько, что вопреки собственным требованиям он даже обратился к ансарам и мухаджирам с просьбой по возможности щадить его близких. Просьбу пророка мухаджиры отвергли довольно грубо - хорошенькое дело, во всеуслышание заявил один из них, мы будем убивать своих родных братьев и отцов и щадить Аббаса. Говорят, что решительный Омар предложил отрубить наглецу голову - он, дескать, плохой мусульманин, но Мухаммед остановил его. "С этого дня я никогда не чувствовал себя в безопасности",- признавался потом мусульманин, осмелившийся возразить пророку.

Ночь перед битвой Мухаммед провел в молитве, и молитва его была услышана. Аллах ниспослал дождь, который был выгоден мусульманам, но затруднил движение курайшитов. Кроме того, Аллах ниспослал мухаджирам и ансарам крепкий сон, бодрящий и освежающий. Утром они совершили омовение, пользуясь изобилием пресной воды, усердно помолились Аллаху и плотно позавтракали финиками, ячменными лепешками и творогом. День они встретили отдохнувшими, готовыми к битве и уверенными в победе.

Курайшиты провели эту ночь всего лишь в нескольких километрах от лагеря мусульман, по другую сторону долины Бадр, от которой их отделял невысокий песчаный холм. Воды у них было мало, и они страдали от жажды. Битва их удручала, многих не радовала даже перспектива победы - не хотелось убивать родственников и бывших друзей.

Утром, перевалив через холм, они увидели лагерь мусульман и убедились, что перед сражением им не удастся даже напиться - построенная мусульманами плотина заперла все источники, пробиться к ним можно было только с оружием в руках. Стреножив верблюдов, курайшиты в пешем строю двинулись на мусульман. Впрочем, строя никто не придерживался. Каждый клан образовывал самостоятельный отряд во главе со своим предводителем, приказания которого ни для кого не были обязательными. Общее руководство всем ополчением осуществлял семидесятилетний Абу Джахль, рядом с ним находились и знаменосцы.

Мухаммед же настоял, чтобы мусульмане сражались в строю. Он сам выстроил их плотными рядами, стрелой начертив на земле линию, которую никто не должен был переступать, после чего покинул поле боя и удалился вместе с Абу Бакром в хижину из пальмовых веток - молиться за победу над язычниками. Говорят, у многих курайшитов дрогнули сердца, когда они увидели решительные лица мусульман, выстроившихся сомкнутыми рядами.

По обычаю, сражение началось с поединка. Со стороны курайшитов вышли братья Утба и Шайба - те самые, которые дали приют Мухаммеду на окраине Таифа; третьим был сын Утбы. Против них вышли трое ансаров, но курайшиты запротестовали - пусть выходят изменники нашего племени, кричали они, пусть они не прячутся за спины мединцев, к которым у курайшитов нет никакой вражды. Тогда вперед выступили Хамза, Али и Убайда ибн Харис - все вооруженные мечами, в кольчугах и шлемах, украшенных страусовыми перьями. Убайда, как самый старый, встал против Утбы, обоим им было за шестьдесят. Хамза вступил в схватку с Шайбой, а Али - с сыном Утбы. Хамза и Али одновременно прикончили противников и поспешили на помощь своему товарищу, которому Утба отрубил мечом ногу. Вдвоем они быстро справились с легкораненым Утбой и под восторженные крики мусульман покинули поле боя, унося истекающего кровью Убайду, который вскоре скончался от полученных ран. Говорят, перед смертью он спросил Мухаммеда, считается ли его смерть мученической? Да, ответил ему пророк, ты пал мученической смертью на пути Аллаха и заслужил вечное блаженство в раю.

После поединков началась перестрелка из луков, вызвавшая немногочисленные жертвы с обеих сторон, а затем вспыхнула рукопашная схватка. Строй мусульман смешался - каждый сам искал себе врагов, по собственной инициативе спешил на помощь товарищам. Чувство товарищества у мусульман было развито сильнее, чем у курайшитов, особенно сплоченно и решительно дрались мухаджиры, мстя язычникам за все прошлые обиды и издевательства. Это была их война по преимуществу, победа, и только победа, открывала для них путь к обеспеченной жизни, поражение же сулило еще большие лишения. Мединские ансары-земледельцы сражались более осмотрительно и несли меньше потерь, чем мухаджиры.

Мусульмане устремились в битву с криками: "Един! Един!" - предавая себя на волю Бога и испрашивая у него защиты. Многие мусульмане верили, что на их стороне будут сражаться посланные Аллахом ангелы и с помощью Бога враги будут неминуемо разбиты. В небесах, среди причудливых громадных облаков, им виделся сам ангел Джибрил в желтом тюрбане во главе неисчислимого небесного воинства. Джибрил восседал на волшебном коне Хайзум, и его громоподобные возгласы "Вперед, Хайзум!" разносились над полем боя.

В начале битвы курайшиты, вдвое превосходившие по численности мусульман, добились незначительного успеха, некоторым из них удалось даже пробиться к водоему и утолить жажду. По затем натиск мусульман усилился, лучшие воины курайшитов стали падать один за другим, и ряды их дрогнули. Вскоре мухаджир Муад ибн Амр пробился к Абу Джахлю и ударом меча перебил ему голень, в ответ он получил от сына Абу Джахля удар в плечо, и его левая рука повисла на лоскуте кожи.

Истекающий кровью Муад не покинул поля боя и продолжал мужественно сражаться. Болтающаяся рука мешала ему, он наступил на нее ногой и оторвал ее прочь;

как это ни странно, Муад выжил и принимал потом участие во многих боях. Раненого и беспомощного Абу Джахля, которого курайшиты не смогли унести с поля боя, обнаружил другой мухаджир, который и добил его.

Лишившиеся предводителя курайшиты не выдержали натиска мусульман и побежали к своему лагерю, где их ждали верблюды и спасение. Разгром их был полным. Около пятидесяти курайшитов пали во время сражения, и среди них знатные представители всех кланов; были убиты и шесть мусульман-вероотступников, предавших Мухаммеда и вернувшихся к язычеству; примерно столько же сдалось в плен.

Пленные считались добычей того, кому они сдались, подняв левую руку. Это была самая ценная добыча, так как за каждого пленного можно было получить богатый выкуп, равный примерно стоимости трех-четырех рабов. Пленными поэтому дорожили и зря их не убивали. Однако у мухаджиров с курайшитами были свои счеты, и еще не кончилось сражение, как Биляль и другие бывшие рабы начали избиение и истязание пленных. Биляль нашел среди пленных своего бывшего хозяина, некогда подвергавшего его пыткам, отнял его у законного владельца и казнил мучительной казнью - по кускам обрубая ему руки и ноги, пока тот не испустил дух.

Мухаммеду и его ближайшим помощникам с трудом и не сразу удалось прекратить резню. По-видимому, запрещая убийство пленных, Мухаммед руководствовался не только гуманными соображениями, но и трезвым расчетом - политика ненависти к богачам, давшая прекрасные результаты в первые годы проповеди, все больше мешала распространению ислама, вызывала резкое недовольство зажиточной части мусульман. Этой бесперспективной политике нужно было положить конец, сделав войну чисто религиозной. Сохраняя жизнь сдавшимся в плен знатным курайшитам, богачам и рабовладельцам, Мухаммед облегчал победу ислама над язычеством, показывал свою добрую волю и готовность забыть старые счеты. Мусульмане потеряли всего четырнадцать человек - шесть мухаджиров и восемь ансаров. Половина убитых курайшитов пала от руки мухаджиров, которых было почти в три раза меньше ансаров. Торговцы-мухаджиры были не более искусными воинами, чем земледельцы-ансары; очевидно, они сражались с большим воодушевлением, и именно их мужеству и самоотверженности обязаны мусульмане победой при Бадре.

Среди мухаджиров невероятными ратными подвигами покрыли себя богатыри Хамза и Али - при их участии было повержено четыре десятка курайшитов. Хамза, с помощью которого был добит и Абу Джахль, получил прозвище Лев Ислама, а Али с этих пор стали называть Мечом Ислама.

Едва удалось прекратить резню пленных, вспыхнули разногласия по поводу богатой добычи. Мусульмане захватили сто пятнадцать верблюдов, четырнадцать лошадей, оружие, утварь и припасы. Мухаммед приказал собрать все трофеи - и подобранные на поле боя, и найденные в поспешно покинутом курайшитами лагере - и заявил, что он лично произведет раздел. Этому решению пророка мусульмане нехотя подчинились. Когда все было собрано, Мухаммед объявил, что раздел добычи будет произведен в соответствии с откровением, полученным им от Аллаха: пятая часть ее должна быть предоставлена в распоряжение пророка, остальное будет разделено поровну между всеми участниками похода, вне зависимости от поведения каждого из них в бою. Выкуп, который будет получен за пленных, будет поделен тоже поровну.

Речь Мухаммеда вызвала резкие возражения, в первую очередь со стороны мухаджиров, которых дележ поровну не устраивал - против доли пророка они не возражали, но они сражались лучше ансаров и рассчитывали по крайней мере на половину остальной добычи. Все участники сражения считали несправедливым, что телохранители Мухаммеда, в полной безопасности простоявшие у дверей его хижины, получали такую же часть добычи, как и те, кто рисковал своей жизнью. На это мусульмане, несшие охрану пророка, резонно возражали, что они не по своей воле не принимали участия в битве, а подчиняясь приказу Мухаммеда.

Пользуясь авторитетом пророка и опираясь на полученное от Аллаха откровение, при поддержке большинства ансаров, которым предложенный принцип раздела добычи был выгоден, Мухаммед после долгих препирательств настоял все-таки на своем. Всю ценную добычу, в основном оружие, доспехи и одежду, мусульмане принесли к Мухаммеду, а хлам, который не стоило тащить с собой в Медину, сожгли.

После этого выкопали яму и побросали в нее убитых курайшитов, среди которых Мухаммед увидел и одного из сыновей Абу Суфиана.

Отрубленную голову Абу Джахля бросили к ногам Мухаммеда, но он не узнал своего врага. В смерть Абу Джахля Мухаммед не верил до тех пор, пока не опознал его обезглавленный труп среди убитых - опознал по шраму на колене, шраму, причиной которого был сам Мухаммед: давным-давно, еще на заре юности, он нечаянно толкнул будущего Абу Джахля (который не был в те годы ни Отцом Безумия, ни врагом), и тот ранил себе колено.

Ансары смотрели на убитых курайшитов с равнодушным любопытством, для мухаджиров же бурная радость и торжество при виде поверженных врагов сменялись чувствами скорби и горя, когда они узнавали среди павших своих родственников и бывших друзей. Говорят, что один мусульманин поседел, опознав среди сволакиваемых в яму курайшитов родного отца. Проявление скорби по язычникам, врагам Аллаха и его посланника, не подобало людям, предавшим себя исламу, а молиться за язычников было запрещено. Все они после смерти попадали в ад - их засыпали землей без всяких почестей, и на этом обряд погребения закончился.

Только один курайшит не удостоился чести быть похороненным в братской могиле -мусульманам никак не удавалось снять с него кольчугу, и им пришлось буквально выковыривать убитого по кускам, чтобы сохранить ценный трофей неповрежденным. Останки врага не отнесли в яму, их просто забросали землей и камнями. В полночь Мухаммед пришел к яме.

- О люди ямы! О Утба! О Шайба! О Омейя! О Абу Джахль! - прокричал он, обращаясь к погребенным врагам и перечисляя их всех по именам. - Удостоверились вы в истинности того, что обещал вам Господь? Я нахожу, что обещанное мне Господом - истинно!

Мусульмане удивились, услышав, что Мухаммед разговаривает с мертвецами. "Они слышат меня не хуже, чем вы, - объяснял им пророк, - но они не могут отвечать мне". Павших на поле брани мусульман похоронили с подобающими почестями, но без языческих обрядов. Погибшие мусульмане приняли мученический венец, сражаясь на пути ислама, смерть их должна вызывать в сердцах оставшихся в живых зависть, а не скорбь, ибо они избранники Аллаха, им уготовано райское блаженство. Так поведано было Мухаммеду в откровении, которое он и сообщил верующим. Поэтому чрезмерные проявления скорби греховны - стричь волосы, разрывать на себе одежду, испускать вопли, расцарапывать в кровь лицо и грудь запрещалось. Только молитвы и слезы уместны при погребении. Мухаммед запретил даже омыть тех, кто пал мученической смертью, - кровь, пролитая ими, не грязь, она украшает их лучше, чем золото и пурпур. В день воскресения, который павшие воспримут как завтра, ибо время пролетит для них как единый миг, запекшаяся на их телах и одежде кровь лучше всяких слов засвидетельствует их геройскую смерть на пути Аллаха, послужит им пропуском в райскую обитель.

На следующее утро после битвы при Бадре мусульмане отправились в Медину, ведя с собой захваченных пленных. Среди них было много выдающихся курайшитов, в том числе один из сыновей Абу Суфиана. В толпе пленных, с руками, привязанными к шее, шли и родственники пророка - грузный Аббас, два племянника и зять Абуль Ас, муж дочери пророка Зайнаб, оставшейся в Мекке.

Мухаммед запретил мусульманам убивать пленных, но опасных противников ислама и своих личных врагов он не собирался щадить. Он приказал казнить Укбу, покушавшегося некогда на его жизнь в ограде Каабы. "Кто же позаботится о моих детях, о Мухаммед?" -якобы спросил приговоренный к смерти. "Ад позаботится о них!" - ответил пророк, и Али зарубил Укбу мечом. Другого пленного курайшита, ан-Надра, некогда утверждавшего, что Мухаммед пересказывает в Коране персидские легенды и сказки, также убил Али по приказу пророка. Преданный Омар порывался выбить передние зубы У захваченного в плен курайшита, некогда язвительно высмеивавшего пророка и посланника Аллаха, но Мухаммед запретил увечить пленных.

На одном из привалов по пути в Медину Мухаммед поделил добычу, предварительно тщательно оцененную. Пятую часть ее он взял себе, остальное распределил поровну между всеми мусульманами, принимавшими участие в походе. Долю, предназначенную павшим в битве, отдали по возвращении в Медину их ближайшим родственникам.

По дороге ниспосланы были Аллахом обильные и вдохновенные откровения, которые вместе с откровениями, полученными до и во время сражения, составили суру "Добыча".

Победа, победа, победа! Небывалая, чудесная, над вдвое превосходящим врагом! Малой кровью! Великая победа! Впервые за четырнадцать лет проповеди обещания Аллаха начали наконец сбываться - полное торжество веры, торжество Мухаммеда над всеми скептиками и маловерами! Неудивительно, что сознанием непобедимости и сопричастности всемогущему Богу проникнуты многие стихи этой суры.

- Повинуйтесь Богу и его посланнику. Как вывел тебя Господь твой из твоего дома с истиной, а часть верующих противились, препираясь с тобой об истине, после того как она разъяснилась, точно их гонят к смерти, а они смотрят.

Все оправдалось - и непримиримость к курайшитам, и нежелание признать дочерей Бога и прочих идолов, и исход из Мекки, и призыв сражаться на пути ислама! Все оправдалось, во всем был прав Мухаммед - пророк и посланник Бога!

Сама битва при Бадре приобрела в откровениях Мухаммеда законченный образ божественного чуда:


  • - И вот, обещал вам Аллах один из двух отрядов, что он будет вам - это про то, как Мухаммед звал их в поход, обещая победу, а они колебались, - вы желали бы, чтобы не имеющий вооружения достался вам (вам хотелось захватить караван Абу Суфиана - еще бы! Тысяча нагруженных дорогими сирийскими товарами верблюдов и всего шестьдесят - семьдесят человек охраны, а вас собралось больше трехсот). А Аллах желает утвердить истину Своими словами и отсечь неверных до последнего, чтобы утвердить истину и изничтожить ложь, хотя бы и ненавистно было это грешникам. (Чтобы язычники не думали, что все дело в умении мусульман нападать из засады или тогда, когда на их стороне численное превосходство! Нет, не хитростью побеждают верующие, хотя хитрость тоже от Бога, а верой - сила их от Бога, от того, что они следуют по праведному пути, и они будут громить язычников, какими бы толпами те ни выступали!) И вот, взывали вы за помощью к вашему Господу (А кто взывал? Кто молился накануне битвы, когда все отдыхали, и во время самой битвы? Мухаммед, пророк, возносил свои молитвы к Богу!), и Он ответил вам: "Я поддержу вас тысячью ангелов, следующих друг за другом!" (Не очень-то вы верили этому, когда вас убеждал пророк. Стыдитесь же и помните, что и впредь будет сбываться все, что скажет вам пророк.)

  • Сделал это Аллах только радостной вестью, и чтобы успокоились от этого ваши сердца. Ведь помощь - только от Аллаха; поистине, Аллах - великий, мудрый!

  • Вот он покрыл вас дремотой в знак безопасности от него и низвел вам с неба воду, чтобы очистить вас ею и удалить от вас мерзость сатаны и чтобы укрепить ваши сердца и утвердить этим ваши стопы.

  • Вот, внушил Господь твой ангелам: "Я-с вами, укрепите тех, которые уверовали! Я брошу в сердца тех, которые не веровали, страх; бейте же их по шеям, бейте их по всем пальцам.

Это - за то, что они откололись от Аллаха и Его посланника. А кто откалывается от Аллаха и Его посланника... ведь Аллах силен в наказании! (Помните! Это и к вам относится -любителям спорить с пророком и противиться ему, подрывающим власть и авторитет пророка. И к тем, кто остался в Медине, "лицемерам", не пожелавшим идти в поход, противникам войны с курайшитами.)

Это-вам! Вкусите же его и что для неверных- наказание огня!

- О те, которые уверовали! Когда вы встретите тех, кто не веровал, в движении, то не обращайте к ним тыл.

А кто обратит к ним в тот день тыл, если не для поворота к битве или для присоединения к отряду, тот навлечет на себя гнев Аллаха. Убежище для него - геенна, и скверно это возвращение! (Вот так: храбрым - райское блаженство, трусам - вечные муки в аду, ибо трусы есть не верящие во всемогущество Аллаха, в то, что лишь он один определяет срок жизни человеческой, они ничем не лучше язычников, оттого и наказание для них одинаково -геенна огненная!)

- Не вы их убивали, но Аллах убивал их (пусть же ваша совесть будет спокойна - убийство в справедливой войне с язычниками вообще не является убийством, ибо не верующий убивает, а Аллах)...

- Если вы просили победы, то победа пришла к вам, - продолжал далее Аллах, обращаясь на этот раз к курайшитам. - Если вы удержитесь, то это

- лучше для вас, а если вы вернетесь, то и Мы вернемся. Но ни от чего не избавит вас ваше сборище, если оно и многочисленно, и ведь Аллах с верующими.


  • О те, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху и Его посланнику и не отвращайтесь от Него... Не будьте как те, которые говорили: "Мы слышали", а сами не слушают... Бойтесь испытания... Не изменяйте Аллаху и посланнику...

  • О вы, которые уверовали! Когда встречаете отряд, то будьте стойки и поминайте Аллаха много, - может быть, вы получите успех.

И повинуйтесь Аллаху и Его посланнику и не препирайтесь, а то ослабеете и уйдет ваша мощь. Терпите:

ведь Аллах с терпеливыми!

Вновь и вновь варьирует Мухаммед в этой суре мысль о том, что повиновение пророку -победа, а неповиновение - поражение, поражение и в земной жизни, и в загробной. Все, что было возможно, извлек он из победы при Бадре для прославления ислама и утверждения своего пророческого авторитета. Победа при Бадре была триумфом его дальновидной и мудрой политики, и Мухаммед не намеревался принижать своих заслуг.

В этой суре (мимоходом и вскользь) впервые встречается в словах Аллаха некоторая неуверенность в осуществимости человеческого счастья на земле. Поступайте так-то и так-то, учит он верующих, а потом добавляет:

"Может быть, вы будете счастливы..." Это "может быть" в устах всемогущего Аллаха (не раз повторенное Мухаммедом в последующих стихах Корана) звучит несколько странно: все способен совершить Аллах - и уничтожить неверных, и сотворить мир. и воскресить мертвых, и обеспечить вечную загробную жизнь; любое чудо ему по силам, кроме земного счастья человека. Здесь он положительно пасует - "может быть, вы будете счастливы...". А может, и не будете - кто его знает? Это "может быть", вырвавшееся у Мухаммеда в минуту торжества и успеха, подводит как бы некоторый итог его личного опыта. Как-никак пятьдесят четыре года за плечами пророка, возраст не очень совместимый с юношеской восторженностью, с простодушной верой, что стоит только переделать мир по определенной наилучшей программе, и пожалуйста - все будут счастливы. Ему ли занимать у кого-нибудь веру? Но и вера, увы, гарантирует лишь вечное загробное блаженство, в дольней же жизни и вера не обеспечивает счастья.

А что стоило бы, казалось, провозгласить Мухаммеду, что полнота веры дает полноту счастья уже в земной жизни? Ведь его никто бы не смог обвинить во лжи, так как не нашлось бы человека, который перед лицом своей совести смог бы утверждать, что он достиг полноты веры. Как бы от этой неправды выиграла привлекательность ислама - еще немного, еще одно усилие на пути Аллаха - и вот оно, воплощение земного счастья! Единственное учение, гарантирующее счастье, - ислам... А вместо этого - "может быть, вы будете счастливы". И только. Больше никаких обещаний.

Ничего не стоило бы Мухаммеду убрать, вычеркнуть, уничтожить и не допустить в Коране это пессимистическое "может быть", если бы он был только политиком, стремящимся к власти и реализации определенной религиозно-этической схемы. Но он был также и пророком, в первую очередь именно пророком, а не политиком, он сам верил тому, чему учил, - верил и в ангелов, помогавших мусульманам в битве при Бадре, и в Джибрила, являющегося к нему с посланиями Аллаха, и в то, что зарытые в землю курайшиты слышат обращенную к ним речь... То, во что он верил, очень часто было ему выгодно. но это совпадение веры и личной заинтересованности происходило где-то в таких тайниках его души, до которых его сознание не докапывалось. Для него этой связи просто не существовало, целесообразность божественных повелений доказывала лишь их истинность. Он верил в истину, шел по правильному пути, и действительность начинала подчиняться ему.

Успех в битве при Бадре вселил в Мухаммеда фантастическое представление о непобедимости мусульман.

- О пророк! Побуждай верующих к сражению. Если будет среди вас двадцать терпеливых, то они победят две сотни; а если будет среди вас сотня, то они победят тысячу тех, которые не веруют, за то, что они народ не понимающий.

Победу над десятикратно превосходящим врагом обещал Бог мусульманам! Впрочем, скоро Мухаммед понял, что эта рекомендация несколько нереальна, и если бы мусульмане ей последовали, ничего хорошего из этого не получилось бы. Аллах несколько умерил свои требования.

- Ныне облегчил вам Аллах. Он знает, что у вас есть слабость. А если будет среди вас сотня терпеливая, то они победят двести, а если будет среди вас тысяча, то они победят две тысячи с дозволения Аллаха: ведь Аллах - с терпеливыми!

В откровениях, полученных Мухаммедом, незамедлительно нашли отражение и сугубо практические вопросы, выдвинутые жизнью. Было поведано, во-первых, что, в отличие от пророков древности, Мухаммеду разрешено участие в военных походах, захват добычи и пленных. Те, кто, ссылаясь на ветхозаветные предания, считал, что пророку не к лицу подобная практика, были тем самым посрамлены. Прецеденты Аллаха нисколько не связывают - предыдущим пророкам запрещал, а Мухаммеду счел нужным разрешить, и не только разрешить, но и вменить в обязанность. Ислам - самостоятельная религия, идеи, почерпнутые из христианства и иудаизма, для него не закон.

Доля добычи, выделенная пророку, получила полное одобрение Аллаха:

- И знайте, что если вы взяли что-либо в добычу, то Аллаху - пятая часть, и посланнику, и родственникам, и сиротам, и бедным, и путнику, если вы уверовали в Аллаха и в то, что Мы низвели Нашему рабу в день различения, в день, когда встретились два сборища. Поистине, Аллах мощен над всякой вещью!

Гуманное отношение к пленным, на котором настаивал Мухаммед, также отвечало замыслам Аллаха!

- О пророк! Скажи тем, в руках которых пленные: "Если Аллах узнает про добро в ваших сердцах, Он дарует вам лучшее, чем то, что взято

у вас, и простит вам:

Аллах прощающ, милосерд!" Мухаммед призывал мусульман отпускать пленных без выкупа, особенно в тех случаях, когда они изъявили желание принять ислам. Этого требовало и милосердие, и здравый смысл - враги при таком отношении будут охотнее сдаваться в плен, зная, что им не угрожает ни расправа, ни разорение, но мухаджиры и ансары на это не соглашались, и гуманное обращение с пленными вошло в Коран только как рекомендация, а не категорическое требование.


1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   25


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница