Василий Аксенов Аристофаниана с лягушками



страница1/5
Дата26.10.2016
Размер0.72 Mb.
  1   2   3   4   5
Василий Аксенов

Аристофаниана с лягушками

Бурлеск в античных традициях
Москва, 1967–1968

Действующие лица:


ДИОНИС, олимпийский бог
КСАНФИЙ, его раб, он же…
ГЕРАКЛ, герой и бог
ХОР ЛЯГУШЕК
ХОР ГРАФОМАНОВ
ЭСХИЛ, драматург
ЭВРИПИД, драматург
ЛЕВА МАЛАХИТОВ, кумир Москвы 60-х годов XX века
НИНА, его жена
АНТОН БИВЕРЛИБРАМС, европейский поэт того же времени
ДАГРЕН, его жена
АЛЕКСАНДР ПУШКИН, русский поэт XIX века
АННА КЕРН, его друг
ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР, английский поэт XVI века
СМУГЛАЯ ЛЕДИ, его друг
БУ, поэт XXX века
ПЛУТОН, царь подземного царства Аид
ФРИНИХ, афинский поэт
КЛЕОФОНТ, демагог
АГАФОН, мудрец
ПРОБУЛ, должностное лицо
ЛИСИСТРАТА, вождь афинских женщин
АЛКИВИАД, полководец
КЕРБЕР
ЭМПУСА чудовища подземного царства
ЛАМИЯ
ФЛЕЙТИСТКА
ТАНЦОВЩИЦЫ И ЧУДОВИЩА
Действие происходит в Афинах IV века до н. э. и в подземном царстве Аид. В эксоде на короткое время словно страшное видение возникает Мир Беспоэтья.

Пролог
Площадь в Афинах. Ступени храма. Ветви лавра. Колонны. На ступенях сидит Дионис. Он мрачен. Рядом стоит его раб Ксанфий с мехом вина. За сценой гул толпы. Временами, словно взрывы, восторженный рев.


КСАНФИЙ

Хозяин, Дионис, ну, что с тобой творится?

Прогнал Менад, сатиров отлучил.

Один в лесу шатается наш Пан,

В дрезину пьян, на девок ноль вниманья.

Опохмелись, хозяин. Я принес

Вино из государственного склада.

Отнюдь не самогон. Попробуй только…


ДИОНИС

Отстань, балда!

(С мрачным сарказмом.)

Ужель не понимаешь,

Какой денек торжественный сегодня

И исторический. Ведь я сюда пришел

На торжество поэзии прекрасной

Взглянуть хотя бы краем глаза,

Восхититься…
КСАНФИЙ

Свидетель Зевс!

С такой-то мрачной миной

На торжестве поэтов никогда

Тебя не видел. Помнишь, как бывало…

Как славили братишку Эврипида…


ДИОНИС

Молчи, дурак!


Входит Геракл.
ГЕРАКЛ

Здорово, Дионисий!

Какого дьявола меня твой парень поднял?

Я спал как раз, во сне десятый подвиг

Детально разбирал! Про Гериона,

Которому все три башки одною левой

Я оторвал, мне вспомнилось. Собака

К тому же там была…


ДИОНИС

Геракл, я помню.


ГЕРАКЛ

С коровами пришлось мне повозиться.

Коров гонять – противная работа.

Ведь я военный, вовсе не пастух.

Зато, когда вернулся в Эврисфаю…
ДИОНИС

Геракл, я помню. Книжки я читал,

И про твои мне подвиги известно.
ГЕРАКЛ
(обиженно).

Одиннадцатый помнишь?


ДИОНИС

Да, конечно.

Как раз про этот подвиг я хотел…
Рев толпы.
ГЕРАКЛ

Чего они орут?


ДИОНИС

Там выбирают

Поэта лучшего, афинского кумира.
КСАНФИЙ
(заглядывает за сцену).

Похоже, Фриних вырвался вперед.


ДИОНИС

Молчи, бездельник!


КСАНФИЙ

Он вчера шатался

По кабакам портовым. Забулдыгам

И жуликам стихи читал. Фалернским

Отборным, марочным поил весь этот сброд.
ГЕРАКЛ
(рявкает).

Не к месту о вине! По стойке «смирно»

Умеешь ты стоять? Вот так-то лучше.

Что у тебя в руке?


КСАНФИЙ

Горшок бегоний.


ГЕРАКЛ

Давай сюда! Мне хочется понюхать.

Я, Дионис, прекрасно разбираюсь

В цветах и в музыке. Военному не чуждо

Прекрасное. Еще в далеком детстве

Учитель Лин игрою на кифаре

Мне досаждал. Убил его кифарой

В сердцах однажды…


ДИОНИС

Знаю, братец, знаю.


ГЕРАКЛ
(опорожняет мех, Ксанфию).

Теперь беги в соседнюю харчевню,

Баранью ногу там спроси для генерала.

(Дионису.)

Они меня тут знают, идиоты,

Как генерала. Им и невдомек,

Что среди них бессмертный бог, который

Лернейской гидре…


ДИОНИС
(устало).

Знаю, милый, знаю.

(Встает.)

Геракл, мой брат, недавно «Андромеду»

Читаю я, и мне внезапно страсть

Запала в сердце, знаешь ли, какая?


Геракл разваливается на ступенях, Дионис нервно ходит.
ГЕРАКЛ

Большая страсть?


ДИОНИС

С Молона ростом будет.


ГЕРАКЛ

Страсть к женщине?


ДИОНИС

Нет.
ГЕРАКЛ

К мужику?
ДИОНИС

Да нет же.


ГЕРАКЛ

К кентавру, что ль?


ДИОНИС
(сердито).

Не меряй по себе!

(Геракл хохочет.)

Не смейся, брат, мне очень тяжело,

Тоска такая мне терзает сердце…
ГЕРАКЛ

Какая же, братишка?


ДИОНИС

Не могу


Сказать. Пожалуй, объясню сравненьем.

Когда-нибудь ты жаждал страстно каши?


ГЕРАКЛ

Конечно, в жизни десять тысяч раз!


ДИОНИС

Так понял ты? Иль объяснить иначе?


ГЕРАКЛ

Про кашу? Нет, я сразу понял все!


ДИОНИС

Такая же грызет меня тоска

По Эврипиду.
ГЕРАКЛ

Но ведь он покойник.


ДИОНИС

Меня никто не сможет удержать.

Иду за ним.
ГЕРАКЛ

Хотя б в Аид глубокий?


ДИОНИС

Свидетель Зевс, и глубже я готов.


ГЕРАКЛ

Но для чего?


ДИОНИС

Поэт искусный нужен.

Одних уж нет, а те, что живы, – дрянь.

Все это пустоцветы, свистуны,

Хор ласточек и пачкуны в искусстве!

Исчезнут вмиг, едва получат хор,

Изящно на трагедию нагадив.

Ты днем с огнем поэта не найдешь,

Чтоб веское умел промолвить слово.
ГЕРАКЛ

Как веское?


ДИОНИС

Да, веское, чтоб он

Слова такие мог промолвить смело:

«Эфир – дом Зевса», «Времени стопа»,

Сказать про мысль, что не хотела лгать,

И про язык, солгавший против мысли.


ГЕРАКЛ

Ты любишь это?


ДИОНИС

Я с ума схожу!


ГЕРАКЛ

Все это вздор, ведь сам ты понимаешь:

Поэты обнаглели до предела!

Порой они нахально представляют,

Что в вымыслах своих способны

Мир изменить. Ого! Ума набрались!

Погрязли в форме, про солдат забыли.

Поэт полезен только как биограф

Героев, полководцев, великанов.

Допустим, я. Пускай ко мне приходят.

Запишут все про пояс Ипполиты,

Девятый подвиг.

(Хохочет, сладко потягивается.)

Славно мы тогда

Пошарили у амазанок. Девок тридцать

Отдал ребятам. Девку Антиопу

Тесею подарил, он был майором.

Ну и себя, конечно, не обидел,

С двенадцатью резвился в шалаше.
ДИОНИС

Известно все про это безобразье.

Сердился папа.
ГЕРАКЛ
(обиженно).

Сам-то он хорош!

Едва увидит бабу, весь трясется.

Забыт и скипетр, молнии в отставке.

В быка, в осла готов он превратиться

Лишь только бы… того…

(Входит Ксанфий с бараньей ногой.)

Однако, малый,

Довольно долго ты с моей ногой шатался.

Давай сюда!


КСАНФИЙ
(приближается).

На площади потеха!

Амипсий в волосы вцепился Агафону,

Орут стихи, слюнями жутко брызжут.


ГЕРАКЛ
(орет).

Давай сюда барана. Мочи нет!


ДИОНИС

Нет, подожди! Ни с места, Ксанфий. Слушай,

Геракл, тебя я вызвал нынче,

Чтоб ты назвал мне всех своих знакомых.

На всякий случай, с кем встречался ты.

Когда в Аид за Кербером спускался.

Все гавани припомни, бардаки.

Источники, лавчонки, перекрестки.

Харчевни и трактиры в городах.

Где нет клопов.


ГЕРАКЛ

Давай баранью ногу!


ДИОНИС

Нет, Ксанфий, погоди! Геракл, мой братец.

Мне шкуру львиную обязан ты отдать.

Ведь я пойду в Аид за Эврипидом

Под именем твоим.
ГЕРАКЛ
(вскакивает в гневе).

Благодарю покорно!

Отдать мундир, покрытый пылью славной?!

Свидетеля боев и героизма?!

Презренный шут, катись к своим менадам!

Твоим ли хилым плечикам под стать

Моя одежда?!
ДИОНИС
(спокойно).

Что ж, не возражаю.

Могу спросить лишь – хочешь ли ты кушать?
ГЕРАКЛ

Безумно! Эй, давай баранью ногу!


ДИОНИС

Получишь ты ее тогда лишь только,

Когда мундир свой славный мне отдашь.
ГЕРАКЛ
(тотчас же).

Согласен я на это предложенье.


(Снимает львиную шкуру, передает ее
Дионису, жадно вгрызается в баранью ногу.)

Как ножка хороша! Так что же ты решаешь?


ДИОНИС

Пойду твоим путем я.


ГЕРАКЛ

Плыть – скучища!

Сперва к болоту выйдешь ты большому,

Бездонному.


ДИОНИС

А переехать как?


ГЕРАКЛ
(чавкает).

На лодочке малюсенькой старик

Тебя перевезет за два обола.
ДИОНИС

Как много всюду значат два гроша!


ГЕРАКЛ

Ах, ножка, хороша! Жирна, собака!

А после змей и страшных чудищ ты

Увидишь много. Гадости хватает.

Грязища там и смрад, там те лежат,

Кто гостя оскорбил несправедливо,

Кто с мальчиком сойдясь, не заплатил,

Кто обесчестил мать, отцу дал в зубы,

И ложною кто клятвой поклялся.
ДИОНИС

Клянусь богами, к ним бы приобщить

Поэтов нынешних, продажных, как гетеры.
ГЕРАКЛ

Потом тебя дыханье флейт обвеет.

Увидишь свет прекрасный, как земной.

Там рощи мирт, мужчин и женщин хоры,

И радостных рукоплесканий звук.
ДИОНИС

Прощай же, брат!


ГЕРАКЛ

Пусть Зевс тебя хранит!

Эх, ножка хороша! Винца бы малость…
Дионис и Ксанфий уходят. Геракл продолжает обгладывать кость. Приближающийся рев толпы.
Сцена заполняется афинянами. Впереди увенчанный лавровыми листьями Фриних. Аплодисменты. Возгласы приветствия.
ХОР ГРАФОМАНОВ

Нам, почтенным графоманам,

Выпала большая честь:

Будем чествовать кумиров

Уж какие у нас есть!

Ентот Фриних знаменитый

Много виршей написал.

Он народу, а не гадам

Много виршей написал!

Выбираем мы кумира

Не на сутки, на века,

Уж талантик приумножит

И прославит на века!

На фига нам финики?

Подавай нам Фриниха!

Ура!
Поворот круга. Гостиная во дворце Плутона, владетеля мрачного Аида. Камин, перед ним несколько кресел. Большой овальный стол. Стены украшены изображениями страшных чудищ. Очень уютно. В креслах Пушкин и Шекспир. Первый чистит пистолет, второй протирает шпагу. В просцениуме кумир московской молодежи Лева Малахитов с хоккейной клюшкой и кумир лондонской молодежи Энтони Биверлибрамс с футбольным мячом. Анна Керн вышивает, Нина Малахитова, обхватив голову руками, углубленно читает. Дагрен Биверлибрамс тоже читает, но иначе – подпрыгивая и восторженно заламывая руки.


Смуглая Леди величественно прихорашивается у зеркала.
Когда зритель достаточно наглядится на это зрелище, все персонажи повернутся к зрительному залу и разом скажут с глубоким вздохом:
ВЕЧНОСТЬ.
После этого каждый продолжит свое занятие.
ЛЕВА
Нинок, что читаешь?
НИНА
Исповедь Ставрогина.
ЛЕВА
А-а.
НИНА
Что «а»?
ЛЕВА
Интересно.
НИНА
А ты читал?
ЛЕВА
(возмущенно). Ну, знаешь, Нинок! (В сторону.) Нет пророка в своем отечестве! (Отбивает воображаемую шайбу.)
БИВЕРЛИБРАМС
(разбегается, бьет штрафной). Дагрен, глупышка, что читаешь?
ДАГРЕН
Критику чистого разума.
БИВЕРЛИБРАМС
Доходит?
ДАГРЕН
(восторженно). Не!
БИВЕРЛИБРАМС
(обрабатывает мяч). Всю жизнь был убежден, что вечность – это Нирвана, и вот нате, пожалуйста… (Орет во все горло.) Бобби Чарльтон, навешивай на ворота! (Прыгает, бьет головой.)
ЛЕВА
(суетится). Батюшки, кто же буллит будет бить? Неужто Харламов? Ай-я-яй, и ты, Харламыч?
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
(поморщившись). Это невозможно. Весь день страшный крик. Вильям, вы должны вмешаться.
АННА КЕРН
(Пушкину). Какие странные эти поэты XX века, не правда ли, Александр?
ЛЕВА
Мы не просто поэты, Анечка, мы кумиры молодежи, на все руки мастера. Я, например, кумир московской молодежи, а Антоша Биверлибрамс – лондонской.
БИВЕРЛИБРАМС
Поправка. Я кумир мировой молодежи.
ЛЕВА
Антоша, не хами!
ПУШКИН
Вы бы, господа, хоть на дуэль вызвали друг друга, ведь скука же.
ШЕКСПИР
В наше время поэты делом занимались. Шпаги так и трещали.
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
Например, Кристофер Марло…
ШЕКСПИР
Я вас просил, миледи, не называть при мне имени этого человека.
БИВЕРЛИБРАМС
Левка, а это идея насчет дуэли!
ЛЕВА
(Пушкину). Шурик, да как же мы будем драться, когда мы друзья.
БИВЕРЛИБРАМС
(задираясь). Тоже мне друг – «подвинься – я лягу». Сколько раз ты меня на Земле закладывал!
ЛЕВА
Я? Тебя? Закладывал?
БИВЕРЛИБРАМС
Вспомни-ка свое интервью в «Атлантик мансли». Кого ты там назвал «футболистом, забивающим гол в свои ворота»? Не меня ли?
ЛЕВА
(быстро). Журналисты переврали.
БИВЕРЛИБРАМС
(распаляясь). А на телевидении в Алма-Ате ты с отвратительной лживой грустью сказал обо мне – «горестный жокей без лошадей»! Я все знаю! Казахские друзья мне писали!
ЛЕВА
А ты, а ты что наговорил обо мне в Кнокке-ле-Зут? Вдохновенный дилетант, да? Актер для зеркала, да? На фестивале в Охриде мне об этом рассказывал Ганс Магнус Энценсбергер. Он весь пылал от ярости, мой верный Ганс.
БИВЕРЛИБРАМС
Ганс тебя разыграл.
ЛЕВА
Стыдно, Антон! Подумал бы об интеллигенции.
БИВЕРЛИБРАМС
Плевать мне на вашу передовую интеллигенцию!
ЛЕВА
(отбрасывает шайбу). Мистер Биверлибрамс!
АНТОН
(бьет по мячу). Товарищ Малахитов!
Сближаются, как два петуха.
ПУШКИН
Браво, разыграно, как по нотам!
ШЕКСПИР
Пора выбирать оружие!
АННА КЕРН
Господа, господа! Полноте, господа!
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
Когда кончится этот невообразимый шум?
Жены поссорившихся поэтов продолжают читать.
Входят, размахивая руками, Эсхил и Эврипид.
ЭСХИЛ
Проваливай, не уступлю я трона!
ЭВРИПИД
В искусстве нашем я сильней тебя!
ПУШКИН
Беда с греками. Опять Эсхил сцепился с Эврипидом. Нашли, что делить – кресло рядом с Плутоном. Вздор!
ШЕКСПИР
Вот мы с вами, Александр, настоящие классики, сохраняем полное спокойствие, хотя я, например, при моих тиражах…
ПУШКИН
Да ведь и я, Вильям, мог бы при моей славе… Как-никак слух обо мне прошел по всей…
ШЕКСПИР
Простите, мой друг, но в Европе вас до сих пор не знают…
ПУШКИН
Тем хуже для Европы.
ШЕКСПИР
(сердясь). Позвольте уж мне судить о Европе!
ПУШКИН
Почему же это вам, а не Френсису Бэкону?
ШЕКСПИР
Милостивый государь!
ПУШКИН
Милорд!
СМУГЛАЯ ЛЕДИ
Господа, какой невыносимый шум!
ЭВРИПИД
(Эсхилу).

Давно тебя я знаю, раскусил…

С упрямством ты творишь людей свирепых,

И сам свиреп и туп, упрямее осла…

И жадностью Мидаса превышаешь.
ЭСХИЛ

Творец бродяг, сшивающий тряпье!

Ты мне за все ответишь!
ЭВРИПИД

Ой, как страшно!


На сцене начинается невообразимый шум. Поссорившиеся поэты кричат, перебивая друг друга. Смуглая Леди визжит, заткнув уши пальцами. Анна Керн пытается примирить поэтов. Только пытливые девушки Нина и Дагрен продолжают читать. Внезапно воцаряется тишина, и все, повернувшись к залу, говорят с глубоким вздохом:
ВЕЧНОСТЬ.
Смущенное молчание.
Появляется страшное чудовище Эмпуса. Одна нога у нее медная, другая из навоза. За ней входит чудовищная Ламия. Полыхая огненными глазами, чудовища садятся в углах. Прыжками выскакивает на сцену страшный трехглавый пес Кербер, растягивается на полу.
Компания, как ни в чем не бывало, садится играть в карты, только озорник Лева Малахитов мимоходом чешет Керберу за ухом. Появляется неумолимый Плутон, хозяин подземного царства.
ПЛУТОН

Свидетель Аполлон, приятно видеть

Сидящих здесь без шума и без ссоры.

В других гостиных свара, крики, грязь:

Там Ганнибал сцепился с Бонапартом,

Попов с Маркони подняли возню

По поводу какой-то странной штуки,

Нерон бесчинствует. А здесь-то благодать.

Какие молодцы вы, ребятишки!
ЛЕВА

Стараемся, папаша, дорожим

Спокойствием твоим и Персефоны.
ПЛУТОН

Хочу обрадовать. Разведка донесла:

К вам в гости собираются оттуда.

(Показывает пальцем вверх.)


НИНА

Какие гости? Кто еще загнулся?

Приличные ребята?
ПЛУТОН

О, мадам,

Сказал я «гости», вовсе не клиенты.
АНТОН

Опять дубье из будущего, верно.

Какой там век сейчас, Плутон, не скажешь?
ПЛУТОН

Там все века идут одновременно,

И ваш, и ваш, и ваш, и Бонапарта,

И Ганнибала, и Сарданапала.


ЭВРИПИД

Но гости-то к кому же?


ПЛУТОН

Вроде, к вам.

К почтенным драматургам-афинянам.

Прошу простить, сейчас мы высылаем

Навстречу им своих зверей любимых.
(Поднимает палец. Вскакивают и кружатся
в устрашающем танце Эмпуса, Ламия и Кербер.)
ЛЕВА

К нам гости, братцы! Ну и карусель!


ПЛУТОН

(вздыхает).

Ох, только бы Геракл не явился!
Поворот круга.
Мрачный берег леденящего Стикса. Низина, поросшая бледными цветами асфодела, над низиной проносятся легкие, бесплотные тени умерших. Слышатся едва уловимые стенания, подобные шелесту сухих листьев.
К берегу подходит челн Харона. Из него кряхтя выходят Ксанфий и Дионис в львиной шкуре Геракла.
ГОЛОС ХАРОНА

Вот берег ваш. Гоните два обола!


ДИОНИС

Как много всюду значат два гроша!

Скости, хозяин!
ГОЛОС ХАРОНА

Никакой поблажки!

Таков тариф. Не для себя беру.

(Дионис кидает Харону деньги.)


КСАНФИЙ

Как я натер свой зад проклятой греблей!


ДИОНИС

Что рабский зад твой значит по сравненью

С моим бессмертным и высоким задом,

И тот весь в пузырях.


КСАНФИЙ

Увы, хозяин,

Но зад есть зад, и он всегда страдает.

(Плеск весел.)


ДИОНИС

Харон, послушай, что же мы теперь?

Куда нам топать?
ГОЛОС ХАРОНА

Топай напрямую!

Услышишь песню чудную…
ДИОНИС

Но чью?
ГОЛОС ХАРОНА

Лягушек, дивных лебедей.
ДИОНИС

Каких лягушек?


ХОР ЛЯГУШЕК
(из-за сцены).

Брекекекекс, коакс, коакс!

Брекекекекс, коакс, коакс!

Ключей болотных дети,

Под звуки флейт и клики

Поем мы сладостную песнь

Коакс, коакс!

В честь Диониса Нисейского

Дружно мы песню поем!

Смело поэзию мы

От мрачных врагов защищаем!

Брекекекекс, коакс, коакс!


ДИОНИС

При чем здесь Дионис? Геракла пред собою

Вы видите сейчас, отродия болот!

И сильно зад натер герой священный греков.

Заткнитесь же теперь, коакс, коакс, коакс!
ХОР ЛЯГУШЕК

Коакс, коакс, коакс!

Мы громче будем петь

В честь солнечного дня!

Средь сочных трав в лесу

Ведем мы хороводы!

Пускаем пузыри

В прозрачной глубине!

Коакс, коакс, коакс!
ДИОНИС

Противно кваканье мне ваше. Замолчите!

Мой бедный зад сейчас вам пропоет

Песнь о мозолях и кровоподтеках. Коакс!


ХОР ЛЯГУШЕК

Ты нас обидел, Дионис!

Мы грустно замолкаем,

Уходим в тину, вниз

И пузыри пускаем…

Коакс, коакс, коакс…


Хор лягушек смолкает. Дионис и Ксанфий с трудом продвигаются вперед. За их спинами тихо появляется чудовищная Эмпуса. Случайно обернувшийся Ксанфий застывает с криком ужаса. Крик ужаса испускает и обернувшийся Дионис. Эмпуса приближается к путникам, вихляясь в безобразном танце.
ПЕСНЯ ЭМПУСЫ

Я чудовище Эмпуса,

Старец и юнец безусый,

Знают все меня!

Вот клыки, а вот копыта,

Вот живот, дерьмом набитый.

Все есть у меня!

Приглашаю вас на танец.

Дорогой мой иностранец,

Хоть купец, хоть оборванец.

Хоть индеец, хоть испанец

Пляшут у меня

В зубах!

Ух-ха-ух-ха, ух-ха-ха!


КСАНФИЙ
(шепотом).

Хозяин, вспомни, что мундир Геракла

Ты нацепил. Прикрикни на паскуду,

Спугни ее!


ДИОНИС
(шепотом).

Молчи, дурацкий раб!

Погибли мы…
С другой стороны выскакивает, вертясь волчком, чудовищная Ламия.
ЛАМИЯ

Эмпуса, что за встреча!

Я вижу, здесь ты время не теряла

И приготовила на ужин двух прохвостов,

Посмевших к нам, в Аид, без спроса влезть.
ЭМПУСА
(танцуя вокруг несчастных путников).

Ламия, деточка, шикарный будет ужин!

Давай Кербера быстренько отыщем

И на троих сообразим сначала

Того пузанчика, который в львиной шкуре

Сюда явился.


ЛАМИЯ

Славненький пузан!

Он так Геракла мне напоминает!

И Керберу приятно будет лопать

Его печенку…

(С диким свистом чудовища исчезают.)


КСАНФИЙ
(Дионису).

Что с тобой?


ДИОНИС

Сходил.
КСАНФИЙ

Дай губку приложу. Трусишка жалкий,

Где сердце у тебя?


ДИОНИС

Оно пропало.

Должно быть, вышло вместе с остальным…
КСАНФИЙ

Ты из богов и смертных худший трус!

Увидел бы Геракл тебя в его мундире!
ДИОНИС

Ну, если ты такой храбрец лихой,

Гераклом будь. Возьми дубину эту

И шкуру льва, коль так отважен ты,

А я твоим носильщиком побуду.

(Меняются одеждой.)


КСАНФИЙ

А вдруг Кербер захочет для начала

Отведать мяса жалкого раба?
ДИОНИС
(громко, за сцену).

Товарищ Кербер знает, кого кушать!

(Ищет, где бы спрятаться.)
Появляются две прелестные танцовщицы и флейтистка. Девушки танцуют вокруг Ксанфия-Геракла, простирают к нему руки.
ФЛЕЙТИСТКА

Геракл, голубчик, здравствуй, наш герой!

Все женщины в Аиде встрепенулись.

Когда узнали, что пришел ты снова.

Богиня, та от радости большой

Лепешек напекла, сварила каши

Горшка два-три, зажарен целый бык.

Есть пироги и пышки. Заходи же!


КСАНФИЙ

Благодарю, малышка! Кашу я

Люблю давно уж пылкою любовью,

Но, кроме каши, в мире есть соблазн,

Который…
ФЛЕЙТИСТКА

Не волнуйся, все в порядке!

Тебя, Геракл, не выпустим голодным.

Постелем ложе, запись объявим

Отважных и прелестных доброволок.

Иди же к нам!


Танцуя, девушки скрываются.
КСАНФИЙ
(радостно).

Иду! Сейчас иду!

Эй, малый, проходи за мной с поклажей!
ДИОНИС

Довольно, Ксанфий, дурака валять.

Берись-ка ты опять за саквояжи!

Снимай-ка шкуру!


КСАНФИЙ

Как тебе не стыдно?!

Пожалуюсь богам!
ДИОНИС

Каким богам? Несчастный!

Кто на Олимпе сможет допустить,

Чтоб смертный раб Алкмены сыном звался?


КСАНФИЙ
(в сторону).

Хороший персонаж! Вот высшие морали!

Уж нам ли их понять?!.. Ну, что ж, давай багаж…

(Меняются одеждой.)


Дионис в шкуре Геракла торопит Ксанфия, навьючивает на него поклажу, но в это время на сцене появляется сам неумолимый Плутон.
ПЛУТОН

Эй, путник, кто ты?


ДИОНИС

Я силач Геракл.


ПЛУТОН

Ты, негодяй?! Явился снова, наглый?!

Проклятый хам, обжора, солдафон!

Ты Кербера украл, собаку нашу,

Душил домашнее животное, подлец!

Освободил бандитов, проходимцев,

К моей жене пытавшихся пролезть!

Теперь попался, парень! Псы Кокита

Хотят поговорить с тобой!

(Хлопает в ладоши.)


На сцену выпрыгивают ужасающие псы Кокита.
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница