Валерий Дёмин От Русичей к Россиянам



страница6/12
Дата03.05.2016
Размер2.84 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Оценивая всю пореформенную и военную деятельность Александра II, можно твёрдо сказать, что делалось не то, не так и не в той последовательности, как нужно было. Если бы не было ликвидировано крепостное право и не начато массовое строительство железных дорог, то его царствование было бы даже хуже, чем царствование Александра I. В результате реформы «Царя-Освободителя» не только не остановили революционного движения, но даже косвенно способствовали ему. Следовательно, когда Изместьев, восхищаясь реформами Александра II, всю вину возлагает на российскую общественность, прежде всего революционную и либеральную, он, тем самым, обнаруживает вопиющую неосведомлённость в вопросах тогдашнего реформирования, заложившего для Российской империи гибельные последствия. В стране, где господствовал самодержавный абсолютизм, где отсутствовала стратегия национально-государственного развития, а также вменяемая военно-политическая стратегия, по иному и быть не могло. Всё делалось на авось и как бы не обидеть Европу.

Бомба, брошенная революционером-террористом евреем Гриневицким, оборвала жизнь Александра II 1 март 1881 года. Так Александр III, волею трагических обстоятельств вступил на окровавленный трон отца. ИI уже 8 марта 1881 года было созвано особое совещание, на котором был определён дальнейший курс правительства и судьба либерального проекта Лорис-Меликова. На совещании слово было предоставлено К. И. Победоносцеву, который обрушился не столько на проект Лорис-Медикова, но и на все реформы Александра II. И всё-таки большинство членов совещания высказались за реализацию этого проекта. В результате было решено создать новую комиссию для доработки проекта. Однако эта комиссия так и не была создана.

Причины такого оборота событий крылись в личности самого Александра III. Его воспитателем был клерикал Победоносцев, который вполне естественно привил ему неприязнь не только к революционным, но и к либеральным течениям, К этому добавлялась гибель отца. Александр III решил сам управлять страной, без каких-либо комиссий и даже министры были поставлены под жёсткий контроль императора. Тем более, что во многих случаях вмешательство царя было просто необходимым. В этом случае способности Александра III приобретали особое значение.

Как мы уже говорили, воспитателем Александра III был клерикал Победоносцев, который привил ему, как монарху, ответственность за империю. Но в то же время церковно-при-ходское и гимназическое образование не давало ему военных и других знаний, необходимых для управления государством. Однако Александр III обладал инстинктом государственного деятеля. Во многих случаях он на лету схватывал складывающуюся обстановку и не боялся принимать решения. К тому же обладал добротой, справедливостью и непреклонной волей. Вместе с тем в вопросах внутренней и внешней политики он был чрезмерно осторожен и сдержан. Свои решения он принимал после длительного обдумывания вопроса.

После принятия решения он твёрдо проводил ею в жизнь. К тому же его слова не расходились с делом. Он не терпел высокопарных и красивых слов и не любил много говорить. Своих помощников Александр III оценивал по делам, как он их сам понимал. Он придерживался того мнения, что помощники должны были высказывать своё мление откровенно. Не сердился, когда они это мнение высказывали в резкой форме. В то же время сам не стеснялся в своих выражениях, распоряжениях и резолюциях. Всё-таки, несмотря на ряд столь положительных качеств, ему явно не хватало знании в военных делах, которые в то время играли исключительно важную роль. К сожалению, рядом с ним в юности не оказалось человека подобного Клаузевицу. Таким образом, самодержавие становилось заложником собственной системы образования, которая по идее должна была обеспечить «вечность» его самого.

Александру III от его отца осталось тяжёлое наследство. Особенно тягостное впечатление производила внешняя политика. Берлинский трактат не только отнимал у России победу в Русско-турецкой войне 1877-78 годов, но и создавал на её западной границе враждебный союз Германии, Австро-Венгрии и Румынии. В 1879 году Германия заключила с Австро-Венгрией союз, к которому через 3 года присоединилась Италия. Так образовался «Тройственный Союз», к которому затем примкнула Румыния. Более того, видя неспособность России удержать победу в своих руках, Сербия и Болгария отшатнулись от неё. Сербия при короле Михаиле Обреновиче стала тяготеть к Австро-Венгрии, а Болгария — к Германии. Дело дошло до того, что в Болгарии прорусские настроения стали преследоваться правительством.

Разумеется, такое положение на западных границах сложилось не только, и не столько из-за слабости России, сколько из-за уступок, допущенных министерством иностранных дел, делами которого заправляло масонство. Александру III хватило ума понять это и вопросы внешней политики взять на себя. Должность государственного канцлера была упразднена. Министр иностранных дел Гирс фактически был низведён до письмоводителя при Александре III. Ему, конечно, удалось несколько поправить дело. Однако коренных изменении достичь не удалось. В деле с Болгарией он не нашёл ничего лучшего, как прервать дипломатические отношении. Здесь как раз и выявилась его слабая военная подготовки. Он не смог проявить, себя, командуя Рущукским отрядом, и оказался не и состоянии применить силу, когда ото было крайне необходимо.

Весь «тройственный Союз» того времени имел более или менее серьёзную силу только и лице Германии. Ни Румыния, ни Италия, ни даже Австро-Венгрия серьезной военной силы тогда не имели. В Болгарии и Сербии всегда были сильны прорусские настроения. Стоило Александру III двинуть войска и Румынию, как Болгария и Сербия тут же встали бы на его сторону. Да могла возникнуть война с Германией и Австро-Венгрией. Но Франция здесь могла выступить союзницей. Думается, до войны бы дело не дошло, так как Бисмарк вряд ли согласился бы воевать на два фронта, да ещё имея перед собой таких полководцев, как Скобелев и Гурко.

Не случайно, когда в 1883 году Россия лишилась Белого Генерала (Скобелева), это вызвало взрыв ликования в Австро-Венгрии и особенно в Германии. Там поняли, что не стало человека, способного напоить своего белого коня в волнах Шпрее. Берлинский «Биржевой курьер», торопясь поделиться с читателями этой радостной новостью, писал: «Ну, и этот теперь не опасен! Пусть панслависты и русские слависты (sic!) плачут у гроба Скобелева. Что касается нас, немцев, то мы честно в том сознаёмся, что довольны смертью рьяного врага. Никакого чувства сожаления мы не испытываем. Умер человек, который действительно был способен употребить все усилия к тому, чтобы применить слова к делу».

Таким образом, Александр III имел все для победы, хороших полководцев и опытную армию. Но его личная военная посредственность не позволила ему сделать большую политику и стать хозяином Балкан, чем самым, сузив возможности «Тройственного союза» до крайности. Александр III упустил очень важный момент, который позволял ему повернуть историю к пользе Российской Империи. Именно поэтому его внешнюю политику нельзя оценивать выше удовлетворительно. Отсюда восхищения по поводу, что при Александре III не было войн, не более чем эмоции людей, не осознавших того, что этот император оказался посредственностью в военных вопросах, побоявшийся применить силу для действительного утверждения авторитета Российской Империи в Европе и в мире. Более того, он отдавал инициативу в руки противников России.

И если бы эти противники воспользовались предоставленной им возможностью, то будущее России трудно даже было бы предугадать. В 1888 году на германский престол иступил Вильгельм II. Он и его окружение, опираясь на растущую мощь германской армии и «Тройственный союз», настаивали на развязывании воины против России. Поэтому Вильгельм II отказался подписывать с Россией какие-либо договора после 1890 года. К тому времени качество командного состава русской армии резко понизилось. В этой войне против России могли выступить: Германия, Австро-Венгрия, Румыния, Турция при враждебном нейтралитете Болгарии и Сербии. Такая коалиция уже могла успешно действовать, даже если на стороне России выступила бы Франция.

Однако против войны с Россией выступил Бисмарк, который, видимо, недооценивал мощь германской армии и созданного им «Тройственного союза». Кроме того, у него перед глазами постоянно маячила трагедия Наполеона. Бисмарку пришлось уйти в отставку, но его упорство поколебало решимость Вильгельма II начать войну с Россией. Но если бы началась эта война, то Россия наверняка потерпела бы тяжёлое поражение. Уже тогда от неё были бы отторгнуты земли до Днепра и Западной Двины, Крым и многие области на Кавказе. Союз России с Францией становился неизбежным. В 1892 году с Францией было заключено тайное соглашение, дополненное военной конвенцией. Силы несколько выровнялись. С этого времени мир стремительно покатился к мировой войне.

Александр III чувствовал, что надвигаются грозные события и стремился подготовиться к ним как мог. Для этого им были проведены некоторые социально-экономические, военные и другие реформы. Он хорошо понимал, что Россия может сохранить роль великой державы, если начнёт интенсивно развиваться экономически. Чтобы подтолкнуть экономическое развитие страны, его правительство сделало значительные шаги в развитии финансово-кредитного дела. Был учреждён Государственный банк, открывший свои отделения по всех больших городах страны. Помимо государственного появилось немало частных банков. В городах, являвшихся торговыми центрами, были открыты биржи. Были приняты энергичные меры к дальнейшему развитию отечественной промышленности.

При нём начали приниматься меры но защите отечественной промышленности от иностранной конкуренции. Была изменена таможенная политика. Иностранные фабричные изделия облагались высокой пошлиной. Кроме того, отечественным товаропроизводителям предоставлялись льготы и пособия. Александра III мучило распространившееся в русском народе пьянство. Он повел решительную борьбу с этим негативным явлением. Александр Ш также хорошо понимал, что огромную страну необходимо связать надёжными путями сообщения. Такими путями тогда были железные дороги. И этой связи строительство железных дорог, прерванное в связи с русско-турецкой войной 1877-78 годов, было возобновлено. В 1881 году протяженность железных дорого составляла около 23 тысяч вёрст, а в 1904 году уже имелось около 60 тысяч вёрст. То есть увеличение составило 37 тысяч верст. Таким образом, в год строилось по 1500 вёрст железнодорожных путей.

Ввиду некачественного строительства железных дорог частными обществами, было решено начать выкуп железных дорог государством и в дальнейшем их строительство вести за государственный счёт. В 1891 году, хотя и с большим опозданием, началось строительство транссибирской железнодорожной магистрали от Челябинска до Владивостока. Принятые меры дали хорошие результаты. Стала быстро развиваться металлургическая промышленность, добыча каменного угля и нефти, а также производство разных машин и предметов ширпотреба. За период с 1881 по 1904 годы выплавка чугуна увеличилась в 4,3 раза, добыча каменного угля в 6,3 раза. Оборот внешней торговли в 1,5 раза.

Быстро начала расти численность рабочего класса, что требовало введения рабочего законодательства. И оно было введено. В 1882-86 годах для защиты рабочих от произвола предпринимателей в царствование Александра III был принят целым ряд таких законов. Такого рабочего законодательства в то время не имела ни одна европейская страна, включая США. И если оценивать деятельность Александра III на социально-экономическом поприще, то его успехи здесь самые значительные, чего нельзя сказать о других направлениях его деятельности.

Нужно отдать должное Александру III, что он одним из первых начал понимать, что для укрепления единства страны мало иметь хорошие пути сообщения, нужно ещё иметь и однородное население. В этой связи выдвинутый им лозунг «Россия для русских» не был случайностью. Русификация страны началась с введения русского языка в Прибалтике и Финляндии. Но собственно этим и ограничилась, так как никакой глубокой проработки этого вопроса не было. Всё делалось по наитию самого Государя. В то время, как для успеха дела, требовалось осуществить целый комплекс мер. Большое значение здесь имела реформа образования. Каким оно было на уровне средней гимназической школы, мы видели выше. Те же меры в сфере образования, которые были приняты с подачи клерикала Победоносцева, скорее всего, вели к обратному результату.

По его настоянию в области народного образования было признано желательным увеличение количества церковноприходских школ и усиление надзора за земскими школами. Его стремление укрепить самодержавие посредством изучения Библии, вело к тому, что в этих школах прославлялся Израиль. В результате было воспитано не только веротерпимое отношение к евреям, но евреев-революционеров русские люди стали защищать. Более того евреи-революционеры превратились в нового Мессию, стремящуюся спасти русских людей. Всё это Победоносцев чувствовал и даже говорил по этому поводу: «Россия — ледяная пустыня и по ней бродит лихой человек». Но вот осознать, что он сам превращал Россию в ледяную пустыню и содействовал этому лихому человеку, был, конечно, не в состоянии.

Здесь нужно сказать, что церковь, отказавшись от ведического мировоззрения в XVII веке и восприняв христианство, превратили себя в заложника грядущей катастрофы. И когда Александр III начал русификацию страны, церковь оказалась плохим помощником ему в этом крайне важном деле. По существу она отказалась вести активную деятельность по русификации окраин. Сейчас церковь, которая у нас исповедует христианство, называем себя Русской Православной церковью, что не соответствует её доктрине. Если иметь в виду, что доктриной этой церкви является христианство, то она должна называться Российской Христианской церковью.

В этом плане уже давно настала пора реформации этой церкви. Реформация может быть поверхностной, но может быть и глубокой. Поверхностная реформация должна обеспечить приведение названия в соответствии с доктриной. То есть название должно отражать суть доктрины, а поэтому церковь должна называться Российской Христианской Церковью. Если же оставлять прежнее название, то необходимо проводить глубокую реформацию и менять христианское мировоззрение на ведическое (славянское) мировоззрение. Из вышесказанного видно, что церковь, причём любая, очень часто мимикрирует, чтобы обрести себе побольше прихожан. В результате происходит надувательство граждан. И если государство взялось защищать права граждан, то оно должно прекращать подобного рода надувательство. В этой связи было бы вполне логичным и оправданным иметь в государстве комитет по делам церквей и религий, который бы не просто наблюдал за их деятельностью, но также требовал, чтобы их деятельность, доктрина и название соответствовали друг другу. Разумеется, этот комитет в обязательном порядке должен пресекать деятельность изуверских и тоталитарных сект.

Наряду с действием косной системы образования началось ущемление предоставленных ранее свобод. В 1884 году была упразднена университетская автономия. Дворянство было вновь признано «первенствующим» сословием. Для поддержки дворянских землевладений был открыт дворянский банк. Земство было поставлено под контроль административной власти. Был принят также ряд ограничительных мер по отношению к евреям, Таким образом, внутренняя политика Александра III была направлена на успокоение страны и укрепление самодержавия. Однако ограничение свобод всем без разбора и введение косной системы образования, хотя временно и укрепляли самодержавие, в перспективе несли в себе разрушительные последствия.

Не менее неудачной была и военная реформа. Собственно по-другому и быть не могло, так как военная реформа во многом зависит от той системы образовании, которая существует в стране. Коль в образовании господствуем схоластика, обучение отвлечённым наукам, не дающим необходимых для деятельности знаний, то отношение к ним складывалось отрицательное, как собственно и к науке вообще. Не обошло такое отношение и военную науку. Собственно, отрицательное отношение к военной науке было заложено ещё во времена Александра I. В царствование Александра III не было недостатка и крупных военных деятелях. Белый генерал — Скобелев ушёл из жизни в 1883 году. Это сильно ослабило армию. Победитель Балкан генерал Гурко командовал войсками Варшавского военного округа, то есть находился на передовой. В этой связи он был удалён от строительства армии и от разработки военной теории.

Начальником Генерального штаба, в течение всего царствования Александра III, был генерал Обручев. Александр III к Обручеву питал большую симпатию, хотя Обручев считался отчаянным либералом. С именем Обручева связаны все сколько-нибудь положительные мероприятия военного характера: строительство стратегических дорог, сооружение крепостей на западной границе, военная конвенция с Францией. Однако, несмотря на близость Обручева к Александру III, ему так и не удалось добиться самостоятельности Генерального штаба и усиления его роли в боевой подготовке войск в обобщении опыта прошедшей войны. Таким образом, военную политику, в основном, определяли люди, возглавлявшие Военное министерство и работавшие в военной академии.

Начальником военной академии до 1889 года был Драгомиров. Боевую репутацию ему создали Зимница и Шипка, которые показали блестящую подготовку его 14-й дивизии. Драгомиров имел большие достоинства, но и большие недостатки. Недюжинный ум у него уживался с отсутствием интуиции. Этот недостаток как раз и сделал его влияние на армию отрицательным. Драгомиров полагал, что военной науки, как таковой, вообще не существует. В этой связи его можно вполне считать анархистом военного дела. Отсюда он воспринял суворовскую «Науку побеждать» односторонне и доктриински, а истину о первенстве духовного элемента свёл к отрицанию военной науки вообще, и стратегии в частности. Все военное искусство низводилось им до тактики, а тактика к тому, чтобы «брать нутром».

Тактика «брать нутром» на практике отдавала предпочтение штыковым атакам без какой-либо подготовки её огнём. Отсюда шло противостояние духа и техники. В результате в бою это приводило к огромным потерям. В конечном счёте эти взгляды, озвученные с кафедры заслуженным профессором, а потом и начальником академии, имели самое отрицательное влияние на формирование целого поколения офицеров Генерального штаба — будущих «минотавров» первой мировой войны. Эти взгляды Драгомирова касались не только обучения тактике, но и строительства вооружённых сил.

Полагая, что техника непременно ведёт к упадку духа, Драгомиров весь свой авторитет употребил противодействию принятия магазинного ружья и скорострельной пушки. Как это похоже на маршала Кулика, который тоже противился принятию на вооружение автоматов. Однако, вопреки ему скорострельные орудия были приняты. Но ему удалось добиться того, чтобы они были без щитов, по его мнению, «способствующих робости». На полях Манчжурии такое решение привело к большим потерям среди наших артиллеристов. Система воспитания войск по Драгомирову тоже оказалась порочной. Став командующим Киевским военным округом, он всячески подавлял инициативу подчинённых ему командиров.

* * *

Сосредоточив внимание на индивидуальном воспитании солдата, по его выражению «святой серой скотинки», Драгомиров сознательно игнорировал офицера. Нарочитым, умалением и унижением авторитета офицеров Драгомиров надеялся создать себе популярность в солдатской массе и обществе.



Не удивительно, что в вопросах воспитания драгомиловщина особо пышно расцвела в советский период развития вооружённых сил. Собственно в этом нет никакой случайности, так как многие ученики Драгомирова оказались потом у истоков создания Красной Армии. Из школы Драгомирова вышли Сухомлинов, Рузский, Бонч-Бруевич, Ю. Данилов и т.д. Влияние Драгомирова было очень велико и даже выходило за пределы России. Активным сторонником драгомировских идей во французской армии был генерал Кардо. Драгомировщина, как идейное течение военной мысли, потому и имела достаточно широкое распространение в русском армии конца XIX века, что она не противостояла идейным основам самодержавия. При этом она опиралась на низкую образованность в военных вопросах большей части офицерского корпуса.

Сменивший Драгомирова на посту начальника военной академии генерал Леер, был ему полной противоположностью. Он отдавал явное предпочтение стратегии, которую не признавал Драгомиров. Его можно вполне считать у нас в России отцом стратегии, как науки. Им разработано учение о главной операционной линии. Строго осуждено понятие стратегического резерва — «в стратегии резерв — явление преступное». Разумеется, это утверждение верно только для использования уже подготовленных соединений. Те соединения, которые находятся в стадии подготовки, могут быть задействованы только в крайнем случае. Вот они то и должны составлять стратегический резерв.

Военное министерство и Генеральный штаб России того времени практически почти не занимался боевой подготовкой войск. Поэтому они не организовывали таких полевых поездок, которые практиковались в германской армии начальниками Большого Генерального штаба Германии Мольтке и Шлиффеном. В ходе таких поездок вырабатывались единые взгляды на применение войск. Скрупулёзное изучение опыта предыдущих войн являлось при этом путеводной звездой. В русской армии того времени боевой подготовкой занимались командующие военных округов. В результате был страшный разнобой в боевой подготовке и боеспособности войск. Чтобы знать состояние дел в военных округах, по настоянию Леера, были введены полевые поездки офицеров Генерального штаба.

И хотя им было далеко до полевых поездок организуемых Мольтке и Шлиффеном, тем не менее, они значительно расширяли кругозор офицеров Генерального штаба применительно к практической стороне дела. Кстати, эта практика была возобновлена во время Великой Отечественной войны, когда офицеры Генерального штаба направлялись в войска для оказания им практической помощи в планировании боевых действии. Эта практика сыграла большую положительную роль. Стратегический глазомер Леера, чётко вырисовывается из его записки, поданной Милютину в 1876 году, где он предостерегался от сосредоточения незначительных сил при подготовке войны с Турцией — «ибо лучше иметь слишком много войск, чем слишком мало».

Однако Милютин счёл её «недостаточно разработанной», так как Леер изложил суть дела, но пренебрег мелочами, на которые в высокой канцелярии как раз обращали главное внимание. Стоит упомянуть и о редактировании им «Военной энциклопедии» в 8 томах, которая явилась важным источником для пополнения военных знаний строевым офицерством. Так как стратегия Леера прямо затрагивала деятельность высших эшелонов власти, то к нему и этих эшелонах относились настороженно. А коль ему не пришлось участвовать и проявить себя на войне, поэтому его считали «кабинетным теоретиком». Это явилось причиной того, что Леер был совершенно не понят и не оценён в должной мере своими современниками. В результате в армии господствовала драгомировщина.

С точки зрения стратегии войну вообще нельзя было изучать. Главнокомандующим был брат Александра II и дядя Александра III. Рассматривать объективно его плачевное руководство и бесчисленные ошибки главной квартиры на занятиях было совершенно невозможно, так как это вело к подрыву престижа самодержавия. Абсурдный план войны, посылка войск по частям, неиспользование мобилизованных резервов было делом рук Милютина. Но Милютина раз и навсегда было условлено считать «благодетельным гением» русской армии. Этим самым перед преподавателем стратегии ставилась неразрешимая задача, состоявшая из сплошных запретов, преодолевать которые ему было запрещено.

Такие же трудности встречал и преподаватель тактики. Криденер, Зотов, Крылов, Лорис-Меликов были заслуженными генерал-адьютатами, ошибки которых показывать так же запрещалось. Поэтому в исследованиях русско-турецкой войны 1877-78 годов критический метод, единственно продуктивный, был заменен описательным методом, простым изложением событии без излишнего мудрствования. В результате слушатели военной академии того времени, почти ничего полезного не смогли для себя извлечь из столь недоброкачественного материала.

Таким образом, русская армия вступила н войну на Дальнем Востоке оттираясь, в основном, на опыт Крымской войпы, да ещё гражданской воины в США. До чего боялись показать правду о русско-турецкой войне 1877-78 годов, говорит тот факт, что её описание не было закончено даже в 1914 году. Вследствие чего многие ошибки стратегического характера, выявившиеся в той войне, повторились уже в более неприглядном виде в первой мировой войне. Так что самодержавие само стало препятствием для развития самой важной части военного дела, а именно военной науки. В этом плане абсолютно ничего не изменилось к лучшему со времён Александра I. Вот на таком парадоксально-противоречивом военно-теоретическом фундаменте, не учитывающем опыт только что прошедшей войны, Александр III развернул строительство вооружённых сил России в конце XIX века.

Развитие международной обстановки того времени характеризовалось тем, что Россия по существу находилась в международной изоляции, которая явилась следствием крайней нерешительности Александра III в международных делах. Что как раз и выразилось в его знаменитой фразе: «У России есть лишь два верных союзника — её армия и её флот». На количественное увеличение этих двух составляющих вооружённых сил государства и направил Александр III свои основные усилия. Реализовать на практике идеи Александра III было поручено генералу Ванновскому, не проявившему себя сколько-нибудь значительно в бытность начальника штаба Рущукского отряда, которым командовал в период русско-турецкой войны цесаревич Александр Александрович.

Ванновский был полной противоположностью Милютину. В сравнении в последним он был своего рода «военным Победоносцевым». В высшей степени грубый и придирчивый, он деспотически обращался с подчинёнными. Служба с ним была очень тяжёлой. Редко кто выносил его сколько-нибудь длительное время. Ванновский неоднократно говорил: «Ведь я собака, я всех кусаю, никому дремать не даю, а потому и порядок такой, какого, может быть, ни у кого нет; когда вы будете начальниками, советую вам тоже быть собаками».

Несмотря на массу отрицательных качеств Ванновский смог сделать и кое-что полезное для армии. Но несомненной заслугой явилась отмена военно-учебной реформы Милютина. Ванновскому, бывшему ранее начальником Павловского военного училища, была видна слабая строевая подготовка воспитанников милютинских гимназий. К тому же штатские воспитатели не прививали своим питомцам соответствующего военного духа, в результате чего после окончания гимназии многие уходили «на сторону». В 1882 году военные гимназии вновь были преобразованы в кадетские корпуса. Гражданские воспитатели были заменены офицерами, введены строевые занятия. Вскоре качество выпусков резко улучшилось. Молодые офицеры вновь обрели воинский дух и строевую выправку.

Большое внимание было уделено переработке Положения о полевом управлении войск. Разработка нового Положения была поручена комиссии генерала Лобко. В 1890 году новое Положение о полевом управлении войск было утверждено. Это Положение значительно увеличивало права главнокомандующего и освобождало его от опеки Военного министерства. В этом Положении определялся также порядок создания при мобилизации армейских управлений на базе существующих военных округов. Это дало возможность уже в 1886 году на базе трёх западных округов (Виленского, Варшавского и Киевского), в случае войны с нейтральными державами, развернуть три армии.

* * *

Главной же заботой Военного министерства стало увеличение обученного запаса армии. Ежегодный призыв новобранцев при Александре II составлял всего около 150 тысяч человек. При 6-летней службе в строю армия насчитывала около одного миллиона человек, что было явно недостаточно на случай войны с центральными державами. В этой связи в 1886 году срок службы вольноопределяющихся по 1-му разряду был увеличен до одного сода. В результате в 1888 году количество сверхсрочнослужащих удвоилось. В этом же году было произведено сокращение сроков службы до 4 лет в пехоте и до 5 — в кавалерии и инженерных войсках. Но в то же время была удвоена продолжительность службы в запасе с 9 до 18 лет.



В 1891 году контингент военнообученных запаса нижних чинов уже составлял 2,5 миллиона человек, а мобилизованная армия, включая казаков, могла иметь около 4 миллионов солдат. В конце царствования Александра III ежегодно призывалось около 270 тысяч человек. Была значительно увеличена ёмкость военных училищ. Эти нововведения, однако, не выходили за рамки милютинской реформы. Шло её совершенствование. По-настоящему милютинский закон о всеобщей воинской повинности был реализован в конце царствования Александра III стараниями Ванновского. Поэтому реформу Милютина правильно называть реформой Милютина-Ванновского.

Было уделено большое внимание перевооружению армии магазинными винтовками Мосина, приинятыми на вооружение в 1891 году и оказавшимися лучшими в мире на протяжении добрых 50 лет. Армия получила также хорошее клиновое орудие образца 1877 года, дальностью стрельбы 4,5 версты. Затем она была заменена поршневой пушкой образца 1895 года, с дальностью стрельбы 6 вёрст. Опыт русско-турецкой воины показал, что без тяжёлой полевой артиллерии войскам сложно брать укреплённые пункты. Поэтому в 1888-94 годах было сформировано пять мортирных полков, имевших в своём составе 4-5 батарей по 6 шестидюймовых мортир в каждой. Всего, таким образом, армия получила около 130 таких мортир. Для армии в 4 миллиона человек военного времени это была капля в море. К сожалению, в дальнейшем тяжёлая полевая артиллерия существенного увеличения не получила. Получили развитие инженерные и железнодорожные войска.

Первые занимались строительством крепостей на западной границе, а вторые строительством железных дорог. Были и другие полезные нововведения.

Однако были и просчёты. Особенно они коснулись развития кавалерии и военно-морского флота. В 1882 году была осуществлена «драгунская реформа» в кавалерии. Вдохновителем её был генерал Сухотин. Исследуя кавалерийские рейды периода гражданской войны в Америке, этот военачальник пришёл к выводу о необходимости преобразования всей русской кавалерии на драгунский лад. Естественно, при этом он прошёл мимо собственного, значительно более поучительного опыта действии русской кавалерии периода русско-турецкой войны. Так родилась мода на американских ковбоев. Предписано было усиленно занимался пешим строем и стрельбой, в значительной степени заменившими кавалерийскую выучку. Следствием явились черепашьи аллюры на ровной местности и на хороших дорожках. И хотя численный сослав кавалерии был увеличен в 1,5 раза, её боеспособность резко снизилась. Всё это скажется крайне отрицательно в ходе русско-японской войны.

Не лучше дела обстояли и с развитием флота. Так как состояние военно-морской науки было не лучше, чем в армии, то опыт действий моряков на Дунае в русско-турецкую войну должным образом не был изучен. А он говорил о том, что на арену морских сражений выходило минное оружие, которое, при умелом его применении, оказывалось способным блокировать и нейтрализовать действия броненосных сил на речных театрах воины, и прибрежной зоне и в проливах. Сама собой напрашивалась идея строительства флота, органически включавшего в себя: миноносные силы, крейсерские силы и броненосные силы, которые должны были взанмодополнять друг друга и обеспечивать отражение превосходящих морских сил противника на минно-артиллерийских позициях.

Здесь нужно было понять одну непреложную истину, что базирование российского флота ни на одном морском театре военных действий кроме каспийского, не обеспечивало достижения превосходства над противником, особенно если это была коалиция противников. До известной степени условия базирования продолжают оказывать своё отрицательное влияние на развитие нашего флота до настоящего времени. Поэтому трата больших средств на него не является необходимой. Флот для России всегда был, есть и будет вспомогательным средством, дополняющим мощь сухопутных сил. Только при таком понимании он будет правильно развиваться. Наш флот мог бы стать по саоему значению вровень с армией, если бы Россия сохранила за собой Аляску. Но её профукали самодержавные правители, вместе с тем они профукали и равную с армией роль флота.

Все это, однако, не было осознано и проработано. В результате флот начал строиться по примеру строительства линейных парусных флотов периода XVIII и первой половины XIX веков. Отсюда преимущественное развитие получили дорогостоящие броненосные силы. Строительство броненосных эскадр началось именно в царствование Александра III. До 1904 года было построено около 20 броненосцев, которые, однако, оказались беспомощными в русско-японской войне и огромные средства, затраченные на их строительство и содержание, пошли прахом. В то же время армия не получила достаточного количества тяжёлой полевой артиллерии, в которой крайне нуждалась.

Неверно взятое направление строительства военно-морского флота имело под собой ещё одно основание. Внешнеполитическое ведомство, богатое на сочинение мифов, оправдывалось после русско-турецкой войны перед обществом за свои просчёты, изобрело легенду, по которой без сильного флота на Чёрном море удержать Босфор и Дарданеллы было невозможно. Сильный флот в то время олицетворялся броненосцами, которые могли вести боевые действия в открытом море. Однако вскоре за эту легенду ухватились, не обременённые необходимыми знаниями моряки, которые решили воспользоваться ей для давления на Александра III. Император, не слишком сведущий в армейских делах, ещё хуже разбирался в морских. Вскоре и он уверовал в эту легенду. В результате страна получила большое количество броненосных кораблей, которые однако не принесли ей славы.

Таким образом, реформы Александра III на самом деле не были тем триумфом, о котором пишет Изместьев. Они имели гнилую основу, а поэтому могли только отстрочить грядущую катастрофу. Лучше всех это состояние выразил А.Кресновский: «Правительство предоставленное своим силам, действовало неумело, а зачастую и неумно. Вся его работа в этот период сводилась к борьбе с наружными проявления этой болезни, к стремлению загнать сё вовнутрь организма. На корень зла не было обращено никакого внимания — его не замечали и не хотели замечать.

Этот корень зла заключался в изношенности и усталости государственного организма. Здание Российской Империи было выстроено на европейский образец конца ХVII — начала XVIII столетия. Выстроенный на сваях в северных болотах блистательный Санкт-Петербург являлся живым воплощением, великой, но чуждой народу империи. Эти петровские сваи за два столетия подгнили. Вместо того, чтоб их заменить более прочными устоями, к ним лишь приставили подпорки в надежде на спасительное "авось"».

Лучше сказать просто невозможно. Здесь уместно подчеркнуть чужеродность русскому народу этой империи. Однако нельзя согласиться с А. Кресгювским, что выход из сложившейся уже тогда катастрофической ситуации, можно было найти на пути движения «вправо» и реализации имперского лозунга «россиянства». «Вправо» в тех условиях означало назад к Александру I. Что из этого получилось, мы увидели на примере крымской и русско-турецкой войн. «Россиянство» по большому счёту тоже реализовывал Александр I. Результатом явились восстания в Польше в 1830 и 1863 годах, а также нарастание отрицательного отношения к самодержавному абсолютизму, прежде всего, русского общества.



Так что выход был в другом, в постепенном и продуманном движении по пути либеральных реформ, при последовательной и неуклонной русификации страны, а также при реализации научно-обоснованной военной и решительной внешней политике. Только в этом случае социально-экономические реформы, являвшиеся сильной стороной царствования Александра III, могли дать свои положительные плоды. Без всего этого ускоренное социально-экономическое развитие породило дополнительные угрозы для существующего самодержавного строя, как на внутреннем, так и на внешнем фронте. Это выразилось: во-первых, в быстром росте численности рабочего класса, а вместе с ним и в росте рабочего движения; во-вторых, рост экономики России возбуждал у её конкурентов не просто опасения за будущее, но и сознательное стремление помешать этому развитию, а если возможно, то и взорвать его изнутри.

В этой части большие усилия прилагали: Англия, Германия и США. Именно еврейско-масонские круги США в конце XIX века стали проявлять в этом направлении особую активность. Для подрыва России изнутри в США был создан центр по руководству революционным движением в России. Этот центр опирался в своей деятельности на банк «Кун, Леб и К°», возглавлял который Я. Шифф. Этот центр сыграл очень большую роль в совершении всех революций в России. И если говорить о военной безопасности России периода Александра III, то нужно сказать, что реформы в военной и социально-экономической областях несколько укрепили её. Но этот уровень был достаточен только в борьбе со слабым противником. В случае возникновения войны с сильным противником, а тем более коалицией противников, катастрофа становилась неизбежной.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница