В. Ю. Малягин Преосвященный Зосима, епископ Якутский и Ленский. Книга памяти



страница4/17
Дата04.05.2016
Размер3.48 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ

1998 2000





Климент, митрополит Калужский и Боровский, Председатель Издательского Совета Русской Православной Церкви:

С владыкой Зосимой я познакомился в конце 90 х годов, когда нес послушание в Отделе внешних церковных связей. Тогда возник вопрос о направлении на послушание в Хеврон (Русская духовная миссия в Иерусалиме) образованного и благочестивого священнослужителя. До этого я много слышал от моего секретаря Екатерины и монахини Феодоры, что в монастыре есть хороший молодой духовник иеромонах Зосима (Давыдов), который в то время возглавлял издательскую деятельность обители. Тогда я пригласил его к себе. Мы очень долго разговаривали, он рассказал о своей жизни, об интересе к периоду новомучеников нашей церковной истории.

В той беседе с ним я почувствовал глубину его веры и доверия Промыслу Божию. Серьезная, но не кичливая, образованность, прекрасное знание церковного Предания и учения святых отцов, смирение, внутренняя тишина души, молитвенность и, самое главное, способность к нелицемерной любви – все эти замечательные качества уже тогда привлекали к нему людей. Народ Божий нельзя обмануть, ибо люди сердцем чувствуют духовность настоящую и отличают ее от показной духовности, которую называют «лжедуховностью». И вот в этом молодом тогда иеромонахе я увидел настоящего пастыря глубокой веры, любящего Бога и народ, и с полной отдачей всех своих сил совершавшего служение. Он по призванию был и монах, и священнослужитель. Несмотря на молодость, он был любимым и почитаемым духовником Данилова монастыря. Многие по сей день свидетельствуют, что главной заботой их пастыря было стремление поддержать и укрепить веру людей.
Анастасия Алексейчук (Ларионова):

В 1997 году перед Рождеством, отца Зосиму благословили ехать на несколько дней на Святую Землю с кинорежиссером, который снимал фильм о крестном пути Царской семьи. Так сложилось, что меня тоже взяли в ту поездку. К Рождеству надо было вернуться, а в Иерусалимском Горненском монастыре все, конечно, стали уговаривать остаться на такой большой праздник. Батюшке очень хотелось остаться, но он так старался все в жизни делать по послушанию, что никак не решался просить сам, а только надеялся – может, съемки фильма затянутся?.. И вот съемки действительно потребовали остаться еще на несколько дней, и мы пошли звонить из автомата отцу Наместнику (мобильников еще не было). Помню, что батюшка переживал как школьник и горячо молился. После разговора оборачивается – весь сияет, все стало ясно без слов. Обратную дорогу в монастырь летел как на крыльях. А незадолго до этого он мне с грустью говорил, что из за послушания в офисе уже несколько лет не был на ночных Рождественских службах. И вот Господь его утешил! Я наблюдала на службе в Вифлееме, как отец Зосима среди огромной толпы людей, арабов с барабанами и прочей суматохи сохранял молитвенную тишину и ощущение святости места. Признаюсь, мне самой это никак не удавалось...

Его любовь к святыне была не внешней, показной, а глубоко внутренним переживанием. В одну из первых поездок мы молились в Темнице Господней, и это место произвело на него глубокое молитвенное впечатление. Там над камнем уз Господних была старая, поврежденная от сырости икона. И вот батюшка возгорелся желанием сделать туда мозаичную икону – чтоб ей не страшна была сырость, и чтоб место было украшено достойно. Он нашел хорошего мастера по мозаике – Евгения Ключарева – и заказал ему икону. Я помню, мы много раз ездили к нему в мастерскую, и батюшка с особой заботой и тщательностью следил за всеми этапами работы, сам, будучи художником, советовал, подправлял. Заказывал где то специально качественную смальту, искал деньги, частями отдавал, так как работа была дорогостоящая. На завершающем этапе его начинание переросло в мероприятие от Данилова монастыря. Я даже как то со своей мирской меркой рассуждала: «Ну вот, вы столько сил вложили, а теперь готовую икону повезут другие?» Батюшка искренне, огорченно возмутился на мои слова – для него это, конечно, не имело значения. За его любовь к святым местам Иерусалима и город этот возлюбил его. Когда мозаику привезли в Иерусалим, батюшка встречал ее уже там, будучи на послушании в Русской духовной миссии.

С сестрами Горненского монастыря у входа в Казанский храм. 2000 г.


С Мариной Юрченко


В темничке Господней у мозаичной иконы с иеромонахом Иннокентием (Ольховым) и Евгением Ключаревым


Как то он нашел в миссии старое Евангелие, буквально разобранное на отдельные листочки, сильно поврежденные. Все благоговейно собрал и велел мне найти в Москве переплетчика, чтобы реставрировать книгу. Говорил: «Кто то ее читал в годы гонений в России» – главы о событиях последних времен были там особо помечены. Теперь это Евангелие – драгоценная память о владыке.
Монахиня Августа (Крашанина), насельница Горненского монастыря:

Познакомилась я с владыкой Зосимой (в то время иеромонахом) на Святой Земле – в Иерихоне в 1999 году. Меня прислали на послушание из Горнего монастыря помогать в трапезной. Я была расстроена, в унынии – не хотелось уезжать из родной обители, которую я очень люблю, но послушание есть послушание. Отец Зосима к этому времени был в Иерихоне уже недели полторы две. Встретил он меня очень приветливо, повел по участку, все показал. Помню, что была страшная жара, а самое главное – нельзя было выходить за территорию. Время было очень сложное, не стоит рассказывать обо всех трудностях. Но случилось так, что через несколько дней после моего приезда положение изменилось: начались дожди, которые подмыли стену, отделявшую нашу часть участка, и кончился вынужденный затвор. Отец Зосима шутил: «Ну вот, Августа приехала – и стены рухнули».

Постепенно все у нас как то наладилось, каждый занимался своим послушанием – рабочие дом строили, у нас свои заботы. Но по вечерам мы собирались в одной из комнат, и отец Зосима нам что то рассказывал. Мы сильно уставали, но с нетерпением ждали этих встреч, которые затягивались иногда до полуночи, а в три часа ночи он уже садился за работу. В то время батюшка работал над книгой о владыке Феодоре (Поздеевском) и много нам рассказывал о нем. Помню поездки в Иерусалим ко Гробу Господню. Он соберет нас всех – человек десять вместе с рабочими – и мы в машине едем на службу в Храм Воскресения Христова, отец Зосима сам за рулем. Часто служил он в часовне Иоанна Предтечи на нашем участке в Иерихоне.

В цитрусовом саду на участке в Иерихоне. 2000 г.


До приезда на Святую Землю я была на послушании в монастыре в Пензе. И вот как то к нам в Иерихон приехал мой духовник, владыка Пензенский, архиепископ Серафим. Мы сидели втроем, разговаривали, и владыка говорит отцу Зосиме: «Если что со мной случится – присмотри за Августой». Отец Зосима отнесся к этим словам очень серьезно и когда «случилось», он сам мне сказал: «Августа, мне владыка Серафим велел за тобой присмотреть». И до последних дней своей жизни владыка Зосима не оставлял меня своей заботой.

Кувуклия
Монахиня Олимпиада (Шуртина):

С владыкой мы познакомились, неся послушание на Святой Земле, в Иерусалиме, в Русской духовной миссии. Я с дочерью Анной была направлена туда на служение по благословению архимандрита Кирилла (Павлова).

Всегда улыбающийся, доброжелательный, открытый к общению иеромонах Зосима, узнав, что мы с дочерью из Красноярска, с удовольствием отметил, что он тоже родом из этого города. Нас сразу покорили его доброта и стремление помочь. С ним было легко. Помню, во время первой исповеди меня поразило его участие, и я подумала: «Как он похож на батюшку Кирилла». Потом оказалось, что отец Зосима тоже лаврский, и тоже был какое то время духовным чадом этого старца.

На Святой Земле свои сложности возникали, но в любых ситуациях – будь то приезд Святейшего Патриарха на 2000 летие Рождества Христова, когда и непогода случилась, и машины ломались, или конфликт в Иерихоне, или другие моменты, связанные с нервным напряжением, – иеромонах Зосима всегда был ровен, не терял благодушия, улыбался. Что бы ни случилось, он умел видеть Божий Промысл и глубоко верил, что все в нашей жизни посылает Господь.

У колодца Иакова. 1999 г.


Особенно трудно было в Иерихоне. Когда то он принадлежал Русской духовной миссии, но во время революции и в последующий советский период, когда Русская Православная Церковь потеряла возможность использовать свои владения на Святой земле, некоторые из них попали в распоряжение Русской Православной Церкви Заграницей. И в Иерихоне служили «зарубежники». После перестройки, когда в России отношение к Церкви изменилось, эти земли вновь перешли во владение нашего государства. Но Зарубежная Церковь не желала их терять. И когда Ясир Арафат решил возвратить Русской Церкви земли в Хевроне, где растет Мамврийский дуб (там Авраам встретил Святую Троицу в виде трех путников), а затем участок в Иерихоне, где находится часовня, в которой, по преданию, хранятся мощи преподобного Кириака и преподобного Зосимы, причащавшего Марию Египетскую, возникли сложности. Представьте, приезжает в Иерихон на служение иеромонах Зосима с сестрами – а там другие люди...

У храма Двенадцати апостолов в Капернауме


Зарубежная Церковь не хотела отдавать эти владения, и в конфликт были вовлечены даже правительства и президенты как России, так и США – Путин и Клинтон. Святейший Патриарх тогда сказал: «С каких пор участки, принадлежащие России, могут быть стратегическими объектами Америки?» В этой ситуации будущий владыка показал себя миротворцем. Благодаря ему мы с представителями Зарубежной Церкви жили мирно. Хотя это давалось нелегко. Даже дети из Воскресной школы, основанной еще до революции, которые привыкли приезжать в Иерихон, чтобы увидеть достопримечательности, были настроены воинственно. Конечно, участок хороший, большой цитрусовый сад, святыни... Мы жили в доме, в котором, по преданию, Закхей принимал Господа. А с местным населением отношения хорошие складывались. Арабы нас приветствовали: «О, москобия, москобия!» Они мусульмане, но относились к нам доброжелательно.

Иерихон. 2000 г.


Другая трудность состояла в том, что температура в Иерихоне летом в тени достигала +60°. Можно было на камне яичницу жарить. А владыка приехал туда после обширного инфаркта. Литургию мы или рано утром служили, или ночью, а днем было невозможно. Кондиционеры тогда еще не установили. Но он со смирением все переносил, во всем полагался на волю Божию. Когда отца Зосиму послали на Святую Землю, многие его чада думали, что это послушание с таким здоровьем он физически не сможет перенести, но добрый пастырь принял зов Божий и это благословение выполнил с честью.

Его порядочность и культура, уверенность, что такой человек никогда не предаст, настолько притягивали к владыке, что мне пришла мысль просить его стать нашим духовным отцом. Старец Кирилл был уже очень болен. А на Святой Земле, с одной стороны, легко нести послушание, потому что видишь места, связанные с Господом, – здесь Он родился, Своими стопами ходил со Своей Пречистой Матерью, апостолами, здесь Его распяли. Воскрес Он, вознесся... А с другой – тяжело, потому что искушения более трудные, и духовник обязательно нужен. Я просила батюшку взять нас в свои духовные чада, он улыбнулся, сказал: «Хорошо» и принял нас с Аней.



Ему, не смущаясь, можно было сказать все самое сокровенное, что тревожило, и быть уверенным, что это останется между нами и Господом. Все проблемы по молитвам батюшки разрешались.

Учил молиться, правила не оставлять, меньше спать. Быть смелой – как воин, как христианин. И во всем подавал пример. Я его спрашивала: «Батюшка, что делать? Вроде бы объясняешь, а человек не слышит, не понимает, Господь не открыл ему сердце». Он говорил: «Лучше всегда примером своим показывать. Тогда ты не обидишь никого (сейчас многие немощные обижаются), а когда он пример видит, то непроизвольно начинает повторять за тобой. Все равно душа христианка стремится к Богу, к доброму».


Хеврон. 1999 г.


Служить с ним было очень хорошо. Он прощал все огрехи, которые случаются по ходу службы, сам помогал. И когда молился, чувствовалось, что он предстоит перед Господом, ощущает Его. Это само собой подвигало тебя на ревностное служение – старались петь лучше, читать лучше.

Мы были вместе три года. Он уехал раньше, наместник отозвал его в Свято Данилов монастырь, но мы созванивались и со старцем, и с владыкой, и они благословили нас выехать, потому что начались военные действия между Палестиной и Израилем, шли танки, город Иерихон – арабский, его закрыли. Мы обосновались в Сергиевом Посаде, я пела в восстанавливающихся храмах подворья Троице Сергиевой Лавры – Покровском и храме Святителя Николая. Но окормлялись мы и несли послушание в Даниловом монастыре, в ризнице помогали владыке.


Игумен Феофан (Лукьянов), зам. начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме:

Я, конечно, хотел бы назвать владыку Зосиму своим другом, так как отношения наши были действительно теплыми, дружескими. С другой стороны, дружба наша была немножко... эпизодичной, если так можно сказать. И хотя Русская духовная миссия, где мы с ним встретились и где вместе работали, – организация маленькая, но послушания у всех разные. Оттого и встречались мы не каждый день.


С игуменом Феофаном (Лукьяновым). 2008 г.


В любом случае, общение с ним было и интересным, и трогательным, и по настоящему братским. Когда я приехал сюда, именно он стал для меня настоящей человеческой поддержкой. Он учил меня всему: как надо общаться с греками, как надо общаться с начальством, как надо общаться с сестрами. В общем, он учил, как здесь жить. И могу сказать, без знания всех этих законов и приемов, которым он меня научил, жить мне было бы значительно труднее.

Самое яркое в нашем общении – это он сам. Он был для меня какой то удивительной звездой; подобного человека я до того еще не встречал в своей жизни. Причем яркость его парадоксально заключалась именно в этой скромности, незаметности, постоянном стремлении помочь другому. Он был другом по своей сути. А ведь дружба – это всегда очень редкое, что то почти недосягаемое.

Его служение в Иерихоне напоминает мне эпизод из Деяний Апостольских, когда апостола Павла спускают в корзине на веревке со стены Дамаска. Наш отец Зосима спускался по водосточной трубе, чтобы вовремя оказаться в храме и не дать его занять зарубежникам...
Дауд Матар, председатель Вифлеемского отделения Императорского православного Палестинского общества:

Когда Ясир Арафат захотел передать участок в Иерихоне Русской Православной Церкви, в международных СМИ, живущих под диктовку США, начался скандал: какое он имеет право отдавать палестинскую землю русским? Ведь Зарубежная Церковь в то время была ориентирована на Америку Началось противостояние.

Около сорока дней отец Зосима вместе со всеми спал на полу К тому же в здании отключили электричество, поэтому даже кондиционеры не могли работать.

В одной комнате нас временами жило шесть человек, включая консула. Российские власти не очень хотели ссориться с американцами и готовы были каким то образом поделить спорный участок, но священнослужители твердо сказали: «Русская земля должна принадлежать Русской (а не Зарубежной) Церкви».

Конечно, даже в этом конфликте никто из нас не хотел терять человеческого облика. Мы озаботились тем, что купили для зарубежников ангар, установили его, провели туда электричество, чтобы они могли пользоваться кондиционерами.

Ели мы только то, что могли приготовить сами – ведь выходить из здания было невозможно. Отца Зосиму мы перевели на второй этаж и дали ему в качестве то ли келейника, то ли охранника казака В. Он поначалу был человеком неверующим. Но через неделю или две стал верующим...

Даже арабские охранники, поближе познакомившись с отцом Зосимой, говорили: «Если бы мы были уверены, что все православные – такие, как отец Зосима – мы бы тоже приняли Православие...»

Конечно, ему приходилось немало страдать в то время. Но его терпение превозмогало все. А ведь жара там доходила до +60°! Но даже когда он чувствовал себя очень плохо – он никогда не показывал этого. Все было хорошо, все спокойно...



С Даудом Матаром Иерихон. 2000 г.


Когда появилась возможность, стало поспокойнее и посвободнее, отец Зосима начал общаться с окружающими людьми. Видя бедных, он мог им помогать. Конечно, о нем осталась в тех краях самая лучшая и светлая память. Его воспринимали как брата все, независимо от национальности и вероисповедания.

День Ангела о. Зосимы. Иерихон. 2000 г. С крестником Даудом. 2008 г.



Служба в храме Гроба Господня. 1999 г.


Дауд Матар:

Я, конечно, счастлив, что мы с ним были друзьями. Он бывал у нас дома, крестил нашего внука Дауда. Для нашей семьи он являлся настоящим духовным отцом.

Владыка учил нас как жить. Учил и словами и больше всего – своим примером. Мы, люди, редко живем без конфликтов. Он умел эти конфликты снять, всех нас умирить.

Я давно в Церкви, я знаю очень много церковных людей. Но такой человек в моей жизни был один...


Монахиня Магдалина (Ложечникова), насельница Горненского монастыря:

Когда в 2000 году началось известное противостояние в Иерихоне, трех сестер Горненского монастыря (монахиню Гавриилу, послушницу Елену и меня) послали обживать это место. Время было сложное, мы жили в напряженной атмосфере. Нашу сторону охраняли солдаты с автоматами из Палестинской автономии, противоположную – американское консульство.


Отъезд из Святой Земли. Иерусалим, Русская духовная миссия. 2000 г.


Естественно, когда ты постоянно, день за днем, живешь под дулом автомата, внутреннее состояние также накаляется. И все эти накалы и напряжения очень мудро и умело снимал отец Зосима. Обладая мирным духом, он умел в самой тяжелой ситуации сказать: «Ничего страшного!..» И это благодушие разряжало любую обстановку.

А когда столкновения происходили между нами (нервы не выдерживали!), он приходил, садился, брал нас за руки и старался, чтобы мир снова вошел в наши души...


Анастасия Алексейчук (Ларионова):

Когда отец Зосима был отправлен на участок в Иерихон, мы были там с сестрой на Пасху юбилейного 2000 года. Запомнилось, что возвратились с Крестного хода с ваиями от Елеонской горы до Иерусалима, и батюшка сказал: «Завтра можно будет пойти на Сорокадневную гору, в честь окончания сорокадневного поста». И добавил, что он весь пост старался никуда не выходить, молился в келье. Удивительно тогда Господь его и всех нас, кто пошел с ним, утешил. Уже было поздно, монастырь закрыт. А мы как то попали в нижний, старый и заброшенный монастырь, – все там обошли, было очень интересно, а потом нас увидел сверху горы настоятель, позвал и очень тепло принимал. И еще очень запомнились Пасхальные службы в Иерихонском храмике – простые, с одним чтецом певцом, без блеска риз и убранств, но там так близко чувствовался Христос.

Батюшка жил тогда в домике с так называемым «келейником» – казаком С, с которым они пересидели дни изоляции буквально на военном положении. С. этот – простой, веселый человек, имевший много жен и детей, но очень добрый, открытый. Он часами рассказывал какие то байки о своих похождениях батюшке. Я про себя думала: «Почему батюшка вынужден слушать все эти удалые похождения и истории?» А потом в какой то момент батюшка с радостными светлыми глазами сказал: «Вот видишь, так бы С. никогда не покаялся, а мне все раз за разом рассказал, это и есть его исповедь». Конечно, батюшке было бы лучше, может, в тишине посидеть, помолиться, но душа С. была важнее. И какой был отклик этой души на его любовь! С. старался искренне стать лучше, говорил: «В своей жизни не встречал хороших попов, этот один монах настоящий». С материнской заботой отжимал ему ежедневно сок из грейпфрута, заботясь о его больном сердце.

Хочется привести из письма батюшки из Иерусалима слова, которые теперь для меня как то по другому дороги и звучат новым смыслом: «Чем больше мы любим Спасителя, тем больше людей вмещает наше сердце, потому что любовь бесконечна; она начинается здесь, на земле, в наших сердцах, а собирает всех на Небесах».

Святая Земля. 1999 г.


Инна Верхолевская (Коршунова):

Приехала я в Израиль в 1991 году. А в 1999 м внезапно по движению души, начала воцерковляться (хотя крещена была в детстве). И сразу на первую исповедь попала к отцу Зосиме.

Первая исповедь – всегда непростая, ведь после стольких лет надо открыться, увидеть себя, свои недостатки, и честно сказать о них. Я, конечно, смущалась, но от батюшки исходила такая необыкновенная доброта, что все преграды были разрушены. На душе стало так хорошо, что я решила: буду исповедоваться только у этого батюшки (хотя даже имени его еще не знала). И позже я еще несколько раз приходила к нему на исповедь и мне было легче, так как уже был знакомый священник.

Прощание со схимонахиней Марией. Горний монастырь. 2000 г.


Развалины незавершенного русского храма на вершине Горы Искушений


Но после Рождества его отправили в Иерихон. А по миссии было распоряжение – воздержаться от поездок в Иерихон из за известного конфликта. Но вот Великим постом, на Марию Египетскую, поездку наконец разрешили. И мы поехали. А у меня цель была особая: я решила попросить его стать моим духовным отцом.

Мы причастились у греков (у нас службы не было), пришли на наш участок, посидели с батюшкой, он накрыл нам чай. И после чая, кто хотел, попросился к нему на исповедь. И вот дрожащим голосом я начала говорить – и замолчала... Он терпеливо ждет. Наконец я собираюсь с силами и прошу его стать моим духовником. А я уже слышала, что священник вполне может и не согласиться или согласиться не сразу. И потому была готова ко всякому ответу.

Батюшка секунду помолчал и сказал: «Да, конечно». И тут у меня буквально слезы брызнули из глаз и я даже забыла, в чем собиралась исповедоваться... Потом он уехал в отпуск, но... Из отпуска этого он вернулся только на десять дней, чтобы, как он сказал, «забрать сапоги». Конечно, общение наше осталось. Наши телефонные разговоры на долгие годы стали той нитью, которая нас связывала, которая помогала мне не потерять духовные ориентиры.
Ирина Клиндухова:

Отца Зосиму назначили в Русскую духовную миссию в Иерусалиме. Отец Виктор сказал, что теперь нам пора побывать на Святой Земле, надо поторопиться, пока он там. Взяли ближайшую путевку, оставили малых детей на соседку и отправились, помолясь. После программы первого дня, поклонившись Гробу Господню, уже вечером мы пришли в миссию. Все было закрыто. Мы позвонили и долго ждали. Я начала волноваться – мы о своем приезде не предупреждали. Но вот дверь отрылась и на пороге возник отец Зосима, в домашнем подряснике, – такой родной, такой свой там, в далекой стране... «Ну, наконец добрались, поздравляю!» И нас окатила теплая волна любви, участия, сочувствия, желания угостить, одарить, показать. И ты чувствуешь, что можешь только принимать. Отплатить тем же абсолютно не в состоянии, нет у тебя ничего подобного!



С иереем Виктором и матушкой Ириной Клиндуховыми. Иерусалим. 1999 г.


Несколько раз за десять дней нашего пребывания на Святой Земле мы встречались. Молились вместе у Гроба Господня. Гуляли по Иерусалиму поздно вечером, когда улицы пусты. Отец Зосима угощал нас в ресторанчике рыбой святого Петра, объяснив, что попробовать надо обязательно. И мужу и мне купил арабские платья на свой вкус. Мое такое яркое и нарядное, что я надевала его буквально считанные разы. Прошло десять лет, оно цело. И теперь я буду хранить его уже как реликвию.
Архимандрит Алексий (Поликарпов):

В 2000 году я был на Святой Земле в составе делегации нашей Церкви, во главе которой был Святейший Патриарх Алексий. Мероприятия были торжественные, посвященные великому юбилею Христианства. Но мне вспоминается забавный и трогательный случай, связанный с отцом Зосимой...

Как то раз мы вдвоем с ним спешили куда то по делам по улицам Иерусалима. Шел очень неприятный пронизывающий дождь, а у нас – ни плащей, ни зонтов. И вдруг прямо на нашем пути, посреди дороги, мы находим зонт – и прикрываемся им от дождя...
Монахиня Гавриила (Меркулова), насельница Горненского монастыря:

В Горненском монастыре я живу с 1984 года. С владыкой, а тогда – иеромонахом Зосимой, познакомилась, когда нас направили на послушание в Иерихон.

Но меня не предупредили, что едем мы туда не просто на прогулку или как паломники, а чтобы жить продолжительное время.

Приехали, отец Зосима встретил нас с матушкой Игуменией очень любезно, накрыл стол, угощал чаем. И тут – подъезжает митрополит Кирилл (наш Патриарх), который тогда был начальником Отдела внешних церковных сношений. И владыка рассказывает нам, что участок передан местными властями нам, но Зарубежная Церковь приняла это решение в штыки. И вот теперь нам надо какое то время пожить здесь под руководством отца Зосимы, который в то время был духовником Миссии.


Вид на Иерихон с Горы Искушений


...После отъезда владыки Кирилла и остального начальства мы, конечно, несколько приуныли: участок разделяла стена, мы с рабочими были на одной половине, а отец Зосима – на другой. Но вот подходит воскресенье и отец Зосима говорит: «Сестры, в воскресенье надо молиться. А поскольку часовня закрыта (и ключи у властей города), давайте помолимся в моей келье».

И вот мы отслужили всенощную в его келье. Настроение было радостное, приподнятое. Но на следующий день приходят начальник города Иерихона, с ним Дауд Матар, и говорят, что зарубежные сестры, жившие на той половине, на нас пожаловались за это богослужение. И что по этой причине богослужение нам запрещено.

Мы расстроились, батюшка тоже в недоумении: ну как это так – запрещена молитва?! Он остался у себя в келии, мы идем к себе довольно унылые. С нами тогда была послушница Наталия (сейчас она, кажется, игумения Елисавета в Смоленске), выпускница консерватории, прекрасная регент и певчая. С собой она тогда всюду возила фисгармонию. И я ее спрашиваю:

– Наташа, фисгармония с собой?

– Конечно.

– Ну, раз нам запрещено молиться, запрещено выходить за ворота, запрещено ходить по участку – давайте будем петь духовные песни!

И через рабочих даем весть батюшке, что вечером придем и будем под фисгармонию петь канты. Батюшка обрадовался, встречал нас вечером накрытым столом. И вот начинает Наташа петь духовные песни про Россию, Царскую семью, покаяние.

На Синае
Слышим, палестинские солдаты, охранявшие нас, притихли, перестали разговаривать. А когда вечером мы вышли от отца Зосимы и направились к себе, – они с почтением нам поклонились и провожали уважительными взглядами. Мы поняли, что пение это на них подействовало...


Вид на Иерусалим


Анна Шуртина, сотрудник издательства «Даниловский благовестник»:

Познакомилась я с будущим владыкой в 1998 году в Иерусалиме; в Русской духовной миссии, где трудилась уже около года. Как только иеромонах Зосима приехал из Данилова монастыря, он сразу обратил на себя внимание: скромный, смиренный, с доброй улыбкой и мягким взглядом. С его появлением постепенно стал увеличиваться приход в Русской духовной миссии. Это были и пожилые бабушки интеллигентного вида, и молодые мужчины и женщины, а главное – стало приходить много молодежи. Это в Израиле, в стране, где основные религии – иудаизм и ислам! Привлекало людей и то, что отец Зосима всегда внимательно выслушивал человека, сопереживал чужому горю, искренне радовался с радующимися. Он был разносторонне образованным, практически на любой вопрос давал ответ и совет, и все это было ненавязчиво, как бы между прочим. Вот и я тогда потянулась к батюшке; поняла, что это именно тот священник, которому я открыла бы и доверила свою душу. О нем можно было с полной уверенностью сказать слова из Евангелия: «Пастырь добрый, душу свою полагает за овцы своя...»


Святая Земля. 1999 г.


Потом был Иерихон, участок Русской духовной миссии, куда иеромонаха Зосиму назначили настоятелем, где и нам с мамой (монахиней Олимпиадой) посчастливилось потрудиться под руководством и духовным попечением будущего владыки. Тогда время было, с одной стороны, тяжелое, потому что Иерихон находится в Иудейской пустыне, летом там столбик термометра поднимается до +60°. На улицу можно было выйти только вечером, когда солнце заходило за горизонт. С другой стороны, это были дни духовной радости, иначе и не скажешь. Батюшка подолгу с нами беседовал, рассказывал о разных случаях из жизни, отвечал на вопросы. Помню, как то я спросила о последних временах, сокрушаясь, как же тяжело будет тем людям, которые до них доживут, если уж в Писании говорится, что живые станут завидовать мертвым. Батюшка на это ответил: «Мы должны не бояться, а радоваться – радоваться тому, что после всего нас ждет встреча со Христом». Он сказал это мягко, но очень убедительно.

Владыка был коммуникабельным человеком, интересным рассказчиком и просто приятным собеседником. Помню, как в Иерихоне он познакомился с арабом мусульманином, который приходил к нему в гости. Они могли часами общаться на арабском языке, о чем – не знаю, так как из арабского понимала только отдельные фразы. Арабы, евреи, греки, русские – каждый чувствовал в отце Зосиме искренность, и эта открытость и любовь притягивали к нему людей разных национальностей и вероисповеданий.


Литургия у дуба Мамврийского. Хеврон. 1999 г.


Монахиня Гавриила (Меркулова):

Как я уже говорила, выходить нам из дома, где мы жили, было запрещено. Но только представить – как тяжело сидеть неделями в одной душной комнате!.. Однажды мы рискнули выйти в сад, который, вроде бы, находился на «их» территории. Сопровождал нас, на расстоянии двух метров, солдат с автоматом. И вот мы идем – и заходим в самую глубину сада. И вдруг видим: на каком то шезлонге полулежит, нога на ногу, зарубежная сестра, в руках у нее газета, в которую она вся погружена...

Солдат в изумлении переводит взгляд с нее на нас – и обратно: нас он с газетой в руках никогда не видел. К тому же в Интернете в то время они постоянно писали, что их притесняют, не дают молиться, не дают никуда выходить и мы над ними всячески издеваемся. А тут, как говорится, картина налицо. И я даже пожалела, что нет у меня с собой фотоаппарата, чтобы эту картину запечатлеть.

Но когда рассказали отцу Зосиме, он только улыбнулся: «Сестры, старайтесь все покрывать любовью. Придет время – и они будут относиться к нам совсем по иному...» И он был прав: так потом и произошло. И когда в Пасху отец Зосима послал куличи, яйца и творожную пасху зарубежным братьям (сестер тогда уже сменили), то эти братья приняли наши дары со слезами и только просили прощения, что взамен ничем не могут нас угостить...


В монастыре Онуфрия Великого. 1999 г.


Он очень любил угощать арабских солдат, поить их чаем и кофе, беседовать с ними. Мы только удивлялись: как можно за такой короткий период так выучить арабский язык. Он настолько покорил их своей любовью, что они стали настоящими друзьями...
Инокиня Рахиль (Ларионова), насельница Горненского монастыря:

Когда отца Зосиму перевели обратно в Данилов и он уехал в Москву – было, конечно, тяжело. Я пожаловалась на эту тяжесть нашей схимнице, матушке Марии, и она обещала помолиться. Видимо, молитва ее была сильна – очень быстро я снова пришла в себя. Я вдруг осознала, что я – отдельная личность, самостоятельный человек (во всяком случае, так должно быть!) и что я не могу терять себя от расставания с другим человеком, пусть даже это и замечательный священник. И однажды это поняв, я в дальнейшем уже не позволяла себе потерять какую то меру – «держала дистанцию».

Наверное, я могла поехать за владыкой в Якутию, но... Я как будто рисовала себе дальнейший путь: сейчас он в Якутию, потом – в Царство Небесное, а мы? А мы останемся здесь на земле. И за ним, как за летящим метеоритом, все равно не угнаться. Метеорит улетает, мы остаемся...

Да, были моменты, когда я жалела, что не поехала. Когда я понимала: лучше хоть короткое время побыть рядом с огнем, чем вообще его не видеть. Но здесь была и другая сторона: сам владыка никогда впрямую меня не звал. Ехать в Якутию мне предлагал мой духовник, архимандрит Алексий, иногда и в присутствии владыки. Но поскольку это было именно «в присутствии», я тоже не могла объяснить свое состояние, открыть свои соображения.

Но ведь сейчас он все равно с нами... Мы виделись, когда он приезжал со своими чадами из Якутии на Святую Землю. И конечно, было понимание, что у каждого из нас – своя жизнь, свой путь. И это, наверное, нормально. Господь сводит людей на какой то период, иногда краткий, иногда продолжительный; самое главное – в каждой подобной встрече в этой жизни почувствовать смысл и увидеть духовную пользу...

Мне кажется, изучая жизнь владыки Феодора (Поздеевского), он и сам готовился к епископскому служению, получал опыт такого пути. В жизни нашей вообще все не так просто, как кажется на первый взгляд. И простота владыки Зосимы, бросающаяся в глаза многим, таила под собой глубокую и сложную духовную жизнь. Монашескую жизнь.


В храме св. Иоанна Предтечи. Иерихон. 2000 г.


И в этой жизни, может быть, самым главным была его готовность по первому слову, по первому зову идти и выполнять волю Божию. Мне кажется. Господь не всегда даже требует от нас самого поступка – но всегда ждет готовности исполнить Его волю. И эта готовность – то, что отличало владыку от очень многих из нас...
Тихон, епископ Подольский:

Будучи членом, а потом и начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме в 2004 2009 годах, часто бывая в Иерихоне, я, конечно, не мог не вспоминать труды владыки Зосимы, который нес свое послушание чуть раньше. Он оставил после себя только самые теплые воспоминания. И в этом единодушны наши сестры, несущие свои монашеские послушания на различных участках Святой Земли, – и так называемые «зарубежники», которые уже стали частью нашей единой Церкви. И надо сказать, что светлый облик отца Зосимы, его правильная, праведная жизнь, его желание служить другим, гореть для других, предстоять Богу – все это во многом определило отношения представителей Зарубежной Церкви ко всем нам, чадам Церкви Русской. И с благодарностью вспоминая этого удивительного человека, все мы верим, что милость и любовь могут преодолеть любые стены и любые преграды...


Климент, митрополит Калужский и Боровский:

Вера является основой духовной жизни человека. Без веры оскудевает надежда, приземляется любовь, умирает душа. Хранение и укрепление ее в людях было главной заботой подвижников XX века. В годину лихолетий новомученики и исповедники российские жизнью и смертью свидетельствовали свою веру, ею утверждали и укрепляли свою немощную паству. Вдохновляясь их примером, люди становились стойкими, ревностными и никакие скорби и трудности не могли поколебать их твердости. Именно таким примером для людей, примером, укрепляющим их веру, и была жизнь владыки Зосимы.


Схождение Благодатного огня


Направленный Святейшим Патриархом Алексием на служение в Святую Землю, отец Зосима получил возможность прикоснуться к местам подвига Христа Спасителя, к живому наследию отцов пустынников, подвизавшихся там. Пусть сейчас там нет таких преподобных подвижников как Савва Освященный, Феодосий Великий, но их духовные традиции в жизни обителей Палестины сохраняются, и приснопамятный владыка духовно напитался от этого кладезя Благодати. Святая Земля навсегда запечатлелась в его сердце, и, возвратившись в свою Свято Данилову обитель, он хранил это благодатное чувство в своем сердце, с любовью вспоминая годы, проведенные под небом Иерихона...

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница