В. Ю. Малягин Преосвященный Зосима, епископ Якутский и Ленский. Книга памяти



страница11/17
Дата04.05.2016
Размер3.48 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17
Нина Языкова, начальник отдела капитального строительства ОАО «Ленское объединенное речное пароходство»:

2006 год для речников выдался очень тяжелым. Наша матушка река Лена настолько обмелела, что завоз грузов в пункты назначения оказался под угрозой срыва. И в это тяжелое для нас время 13 августа началась первая миссионерская поездка на теплоходе «Петр Вахрамеев» по реке Лене под руководством владыки Зосимы. Эта поездка стала своеобразным крестным ходом: группа везла с собой ковчег с мощами Святителя и Чудотворца Николая, покровителя всех путешественников, моряков и речников. Я была в числе провожающих, приложилась, с благословения владыки, к мощам Святителя Николая. Стояла ясная солнечная погода, было даже жарко, настроение было у отъезжающих и провожающих приподнято радостное. Ночью я проснулась от глухих раскатов грома, сверкала молния, было жутко. Впервые за столько лет моего проживания в Якутии была такая страшная гроза. У меня стали мелькать тревожные мысли: «А какже там владыка на реке?» Но оказалось, я беспокоилась напрасно. На всем пути следования теплохода стояла прекрасная погода, тогда как в самом Якутске и на всем протяжении нашей кормилицы Лены пошли проливные дожди. Вода в реке стала прибывать, все принятые к перевозке грузы были доставлены. Вот такое чудо совершил наш владыка и его молитва.



Конечным пунктом был поселок Тикси. Миссионерская поездка во главе с Преосвященным владыкой Зосимой заканчивалась освящением храма, построенного речниками «Ленского объединенного речного пароходства». Инициатива строительства принадлежала Якутской епархии. Владыка обратился к нам за помощью, и пароходство, в лице генерального директора ОАО «ЛОРП» Е.Л. Чистякова, ныне покойного, поддержало эту идею. Сруб храма был собран всего за 21 день в поселке Пеледуй. Сроки реализации проекта были предельно сжаты. Проектные решения согласовывались по телефону, было трудно, однако речники с поставленной задачей справились достойно. Купол и крест доставили военные летчики в ночь перед освящением.

Для участия в Литургии я вылетела из Якутска в тот день, когда владыка прибыл в порт Тикси. В тот же день мы все до глубокой ночи трудились в храме, украшали храм, и говорили, говорили, вернее, говорил владыка, а я слушала его тихий голос и поражалась его разносторонним познаниям. Спасский храм стал самым северным в нашей стране, на 71 й параллели приветливо распахнул двери перед прихожанами. Во время проведения Литургии в бухте поселка Тикси было тихо и солнечно. Завораживали чудесные голоса учащихся Калужской Семинарии. При всей занятости владыки, он нашел время для посещения представительства ОАО «ЛОРП» в Тикси и пожелал нашим молодым ребятам мира и согласия.


После освящения Спасского храма в Тикси. 2006 г.


На следующий день после освящения храма мы все во главе с владыкой вылетели на грузовом самолете в Якутск. Командир экипажа пригласил владыку в кабину, самолет сделал круг почета над морем Лаптевых и взял курс на столицу земли Олонхо.

Многие требования церковного этикета попросту противоречат светским правилам, и однажды мой дорогой владыка очень тактично преподал мне урок вежливости. Во время одного из посещений Епархии я в порыве благодарности за общение с епископом бросилась к нему на шею. Владыка тактично отстранился, улыбнулся и на прощание подарил мне книгу «Церковный протокол», где понятие церковного этикета довольно тесно смыкается с понятием церковного протокола.



Очень подолгу мы вели с ним беседы, в основном светского характера, но всегда неизменно они заканчивались разговором о Боге, о тайнах духовной жизни, о Церкви. Поначалу я многое не понимала, но его тихий голос завораживал и незаметно направлял на правильную стезю. Он знал так много и так просто и доходчиво говорил, что мне хотелось иметь хоть чуточку, хоть маленькую толику той любви и заботы, которая была у владыки: я чаще стала читать Евангелие, посещать его Литургии, которые были освещены каким то особым светом, и наконец я приняла решение о крещении. В Преображенском соборе крестил меня сам епископ Зосима.

Я очень волновалась, происходящее было как во сне, спросила: «Владыко, а как же я буду говорить с Господом?» Он посмотрел на меня своими умными глазами и сказал: «Через меня». Конечно, общаться с Богом через владыку для меня, эгоистки, было удобнее и намного проще, ведь я знала, что все будет хорошо, потому что обо мне и моих близких молится владыка Зосима. В моем архиве хранится его запись: «Глубокоуважаемая Нина Ивановна, очень благодарен Господу за встречу с Вами и думаю, вместе мы еще послужим Церкви, народу православному и нашему Творцу Храни Вас Господь! Епископ Якутский Зосима». А это ведь я благодарна Господу за встречу с моим дорогим и очень мудрым епископом.



Благодаря владыке, я стала терпимее относиться ко всему что меня окружает, и как бы стала в ладу сама с собой, познакомила с владыкой моего сына, а он в свою очередь познакомил нас со своими родителями, которые живут в Москве. Я знала, что он серьезно болен и неоднократно ему говорила: «Владыко, берегите себя, Вы нам нужны!» Он посмотрит внимательно и тихо улыбнется. Он наверняка знал, что скоро уйдет в мир иной, поэтому спешил жить, спешил сделать как можно больше для нас, чад своих. Мне всегда казалось, что владыка только мне дарит свою любовь, внимание – и так думал каждый, кто с ним общался. Он дарил свою любовь не всем, а каждому. И еще этот образованнейший человек любил Церковь и свое Отечество.
Сергей Немировский:

Я родился в Якутии, в Мирном. Отец приехал туда после армии на комсомольско молодежную стройку («Алмазы – стране!»), а мама у меня из Ленска. В Мирном они встретились, и там я появился на свет в 1965 году.

Отец всю жизнь отдал развитию энергетики в Якутии, был заслуженным работником Минтопэнерго России. И когда мы создали частное предприятие, одним из первых больших объектов стала линия электропередач на Усть Маю. Но в апреле 2008 года отец умер. Осталось много планов, но одним из главных, который я сразу решил осуществить в его память – строительство храма. А если решено – надо делать!

И вот я обращаюсь к владыке (до этого я его не знал). Но как обращаюсь? Попросил своего секретаря соединить меня с Епархией. Говорю, что хочу построить храм, нужна встреча с владыкой. Где лучше ее назначить? Ну естественно, у меня в офисе! Мы же производственники, народ занятой...


В Усть Мае. 2008 г.


И вот владыка безропотно приезжает ко мне в офис, встречаемся, знакомимся, я «ставлю задачу» – освятить место, заложить камень. Владыка готов, только спрашивает:

– Когда?


– В ближайшие дни.

–Я за!


Конечно, он как епископ был заинтересован в этом проекте. Весь тот район – Усть Мая, Солнечный, Павловск – без храмов, своего рода «медвежий угол».

Взяли билеты, приехали в аэропорт, и тут – задержка рейса. Вместо 8 утра вылетели в час дня. Летим в облаках, погода отвратительная. Подлетаем к Усть Мае и тут вдруг солнце. А владыка сидел у окна, и его рыжая борода будто огнем зажглась. И тут мы сели.

Встречает нас глава администрации, едем на место, освящает владыка приготовленный камень. Откуда ни возьмись – собралась куча местных детишек. Владыка сказал, что если детей не звали, а они все же пришли – это хороший знак. Он раздал детям иконочки, молитвеннички, которые у него, кажется, всегда были с собой.

После освящения храма святых апостолов Петра и Павла. Усть Мая. 2010 г.


Можно ехать в гостиницу отдыхать, и тут я вспоминаю, что мы же еще подстанцию построили. Может, и ее освятить? – А осталась святая вода? Тогда поехали!

Заехали на подстанцию, освятили ее и, только сели в машину, – проливной дождь. А дождь в Усть Мае – это размытая взлетная полоса (грунтовая!) и невозможность вылета...

И мы вместо одной запланированной ночи прожили в Усть Мае трое суток. И жили в одной комнате с владыкой. И за это время (вроде бы короткое) я столько узнал, что мое мировоззрение, можно сказать, полностью поменялось. А точнее – определилось, потому что в душе то я был верующим. И за эти трое суток владыка стал с одной стороны – моим другом, а с другой – духовным отцом...

И с той поры каждый раз, когда я прилетал в Якутск, мы обязательно встречались. Или в Епархии, или у него дома. Встречались и в Москве; когда он прилетал сюда по делам.


С С.Ю. Немировским


В Якутске, после нашего знакомства, я в одну из встреч подошел к нему и покаялся в том; что так бесцеремонно вызвал его к себе в офис, не понимая; что это такое – пригласить к себе епископа; первого человека всей Поместной Церкви!.. Мне было очень стыдно, когда я разобрался в ситуации. Но он меня успокоил. Для него вообще было естественно: общаться с Президентом, а через пять минут – с самым простым и незаметным прихожанином...

Когда мы однажды принимали его у себя в московской квартире и жена Светлана накрыла стол, владыка вдруг стал вспоминать; как мы жили в гостинице в Усть Мае и как я готовил для всех яичницу на огромной сковороде – сразу на три десятка яиц...

Но хочу сказать; что история с освященной подстанцией на этом не закончилась. Вернее; она закончилась; но уже позднее; осенью того же 2008 года. Дело было так.

На подстанции уже стоял один трансформатор; но надо было поставить второй; чтобы район не остался на зиму с одним трансформатором. А уже октябрь; навигация заканчивается. Я договариваюсь с командой баржи, что завтра; когда трансформатор придет по железной дороге; мы повезем его по реке. Приходит трансформатор – а баржа ушла! Испугались ребята...

Что делать? Ставим трансформатор на трал, тащим в Хандыгу (а он весит 27 тонн!), а по реке уже начинает идти шуга... Еще день два – и все!

В Хандыге нанимаем суденышко, капитан отчаянный, загружаем трансформатор, ватерлиния – 15 см от борта! Мы трясемся, а он: «Дойдем!» Боевой капитан попался.

И вот в пятницу дошли до Усть Маи, выгрузили, пароходик сразу обратно ушел, а за ним – лед. И река встала...

Затащили трансформатор (там подъем с берега крутой), поставили. И вот на планерке в Якутске мне вопрос: «Район остался с одним трансформатором?» – «Нет, трансформатор стоит на месте». Они не поверили, позвонили в Усть Маю, потребовали подтверждения...

Ну разве не чудо?
Андрей Краснов:

Так в жизни получилось, что мне пришлось довольно много быть с владыкой наедине в самых разных обстоятельствах. И если в нескольких словах подводить итог нашему общению, то можно определить этот итог так: в одном человеке вмещался небывалый объем доброты и простоты. Именно этих двух качеств.

Последние годы встречи наши были эпизодическими, владыка прилетал в Москву на неделю, редко – на месяц. И естественно, к нашей встрече я старался накопить максимальное количество вопросов, которые меня в данное время волновали: и это надо бы обсудить, и об этом услышать...

И вот владыка появляется. Садится, достает молитвослов и начинает читать. Ну ладно, подождем, владыке ведь надо помолиться... А молитва эта может продолжаться часами. И самое странное: ты вдруг начинаешь чувствовать, что твои вопросы постепенно куда то уходят, растворяются в его молитве, что ли... А уж если ты присутствуешь на его встречах с людьми, то порой такие темы обсуждаются, что твои вопросы тебе самому начинают казаться совсем маленькими и незначительными.



У меня в общении с ним было несколько знаковых, поворотных моментов. Например, ты точно знаешь ответ на вопрос, который собираешься задать. Знаешь мнение Святых отцов, мнение современных священнослужителей. Зачем задаешь этот вопрос? Трудно сказать. Не то чтобы искушая его, но, конечно, проверяя... Итак, ответ тебе известен, он ясен, прост, однозначен. И вдруг ты слышишь: «Знаешь, немощи других мы стараемся покрыть своей добротой...»

Сначала просто шок. Какой добротой, при чем тут доброта?.. И только потом понимаешь, что это правильно. Что именно это и правильно! И Господь требует и ждет именно от тебя, чтобы ты другого с его немощами покрыл своей добротой. Добротой и любовью...

Но я видел и другое. Я видел, как эти обычные его доброта и простота исчезали, когда дело касалось богослужения и других церковных предметов. Тогда у него не оставалось ничего, кроме благоговения. Он даже икону держал так, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах не коснуться пальцами лика. Когда дело касалось святыни, он весь преображался, и ни о какой простоте уже не могло идти речи...

Если говорить о времени нашего общения, то его нельзя назвать долгим. Но если говорить о том, сколько владыка дал мне лично и всей моей семье – то это содержание настолько велико, что еще нескоро придет его полное осознание...


Монахиня Олимпиада (Шуртина):

Я не вижу в нем отрицательных черт. Протоиерей Артемий Владимиров говорил, что таких священников сейчас почти нет, а тем более святителей: «Вы его берегите и держитесь его. Он еще старой закалки». И когда батюшку хиротонисали во епископы и отправили на служение в Якутию, мы, не задумываясь, поехали за ним, помогать. Близкие в самое первое время нужны. И от этого легко и радостно было нести любые послушания.

Первое время, поскольку владыка хороший духовник, которому можно доверить все, не стесняясь, осознавая, что он тебе помогает, его духовные чада и в Москве, и на Святой Земле очень тяжело переживали разлуку. А мы, те, кто приехали с ним, старались ему помочь, потому что нагрузка у архипастыря была запредельная, но немощи наши тоже ложились на его плечи. Ведь владыка нес уже не только духовное, но и общественное служение, и молился не только о своих родных и близких, но и о якутском народе, о всей Епархии, о руководстве республики, а особенно о тех, кто противодействовал ему и Церкви. Если владыка видел, что есть какое то недовольство, он старался быть более внимательным к этому человеку. И всегда учил: «Если на тебя обижается кто то, ты все же в чем то виноват. Проанализируй, смирись и помолись о нем».

Я уверена, что многие успехи руководства республики и города были не без милости Божией и не без молитв владыки.



На Святой Земле я не задумывалась о сложности служения батюшки, вопросы разрешались иногда сами по себе, а здесь я видела, какую ответственность несет святитель за свой народ, как он переживает за все и, конечно, начинала переживать и за самого владыку, и за его паству Мы учились относиться к людям так же, как наш духовный отец, но уже по мере своей любви. Я всегда просила у Господа хоть чуть чуть такой же любви, как у владыки. У него было поистине евангельское отношение к людям – во всех он видел образ Божий.

Очень много друзей осталось у владыки на Святой Земле – и греческие священнослужители братства Гроба Господня, и арабы, и евреи. Все помнят его, молятся о нем.


Галина Кондратьева, флорист:

В 2005 году я стала лауреатом Национальной премии «Цветок успеха», а в 2009 году была награждена орденом общественного признания «Магистр красоты» за проекты по созданию праздничного цветочного убранства православных храмов. Но самой великой наградой стало для меня благословение нашего дорогого владыки Зосимы на украшение цветами якутских храмов.


В Храме Христа Спасителя. 2007 г.


«Цветы – это всегда праздник, радость и утешение, – говорил владыка, – тем более в наших суровых краях». Я счастливейший человек, мне довелось делать флористические убранства на многие праздники в Преображенском кафедральном соборе и в Никольском храме Якутска, в Жиганске, Нюрбе, Айхале, Покровске. Вот так просто я врастала в Церковь, а радость от общения и совместной работы с любимым духовником еще больше приумножалась! Наш владыка, выбирая для каждого чада свой путь к Свету, вел меня бережно, с любовью, словно по цветочному ковру, – так я себе это представляю.

Он всегда радовался, когда храм приходили украшать дети, интересовался – были ли новые помощники? А еще владыка Зосима называл цветы миссионерами. Он всегда стремился радовать людей, и это ему замечательно удавалось! Еще в 2007 году я получила письмо: «Дорогая Галина, поздравляю с праздником! И желаю только одного – чтобы всегда и везде, в тебе и вокруг, на работе и дома была радость! А остальное, что Бог даст, будет по нашим силам!» Рядом с дорогим нашим владыкой все чувствовали эту радость, свет и покой. Он всегда искренне благодарил Бога за прожитый день, каким бы он ни был, и нас учил: «Если этого нет, жизнь проживается напрасно».



А самое главное – истины, которые он нам нес, были не расхожими словами, а сутью его собственной жизни. Владыка просто так жил сам – легко и радостно, с сердечной благодарностью за все! Если бы я не встретилась с ним, моя жизнь была бы очень блеклой.

Бывали моменты, когда я бывала недовольна тем, что делаю: молиться по настоящему не могу, воцерковляюсь с трудом. А все эти цветочки лепесточки – что они дают и мне, и другим людям? И этими сомнениями я поделилась с владыкой. И в ответ услышала: «Ты напрасно так говоришь. Украшая храмы цветами, ты тоже славишь Бога, и это есть твоя действенная молитва».

И эти слова дали мне столько сил, что иногда казалось, будто у меня выросли крылья, и мне хотелось работать, работать и этой работой радовать окружающих. И хотя бы не огорчать самого владыку...

При его жизни мы позволяли себе быть всякими: иногда капризными, иногда – сварливыми. Конечно, этим мы его огорчали. Но он так покрывал наши недостатки своей добротой, что мы сами себе казались все же хорошими.

А может, не только казались, но и становились чуточку лучше...
Инокиня Евфросиния (Миронова):

Я очень уставала на послушании и бывало, что засыпала без вечерних молитв. Владыка часто говорил мне, что правило лучше читать пораньше, вечерние молитвы можно вычитывать даже в 5 6 часов вечера, чтобы силы были. А вообще лучше молиться рано утром, так делали старые монахини.

Всегда, если мы поздно откуда то возвращались, читал в машине правило сам, для всех. Знал многие молитвы наизусть. Иногда владыка просил почитать меня, и мне было очень стыдно, что я обязательно доставала молитвослов, подсвечивала, подсматривала, чтобы что то не забыть. А для владыки молитва была естественна, как дыхание.

Летом владыка любил молиться на улице, во дворе. Он ходил по участку, вокруг дома и читал правило, творил Иисусову молитву. Иногда, казалось, он просто гуляет, дышит свежим воздухом. Хотелось подойти, что то спросить, поговорить. Но владыка не разрешал, он очень не любил, когда его отвлекали от молитвы. Рассказывал, что когда отцу Никону (Пашкову) дали послушание келейника у старца архимандрита Кирилла, предыдущий келейник его наставлял: «Знай, что если батюшка ничего не делает, не беспокой его – он молится».


Иноческий постриг. Якутск. 2007 г.


Большинство людей знали владыку как очень мягкого человека и порой воспринимали это как слабость. Но он мог быть и очень строгим, принципиальным и даже резким, когда дело касалось вопросов церковных. Мог быть строгим и с духовными чадами, особенно близкими. Но долго никогда не сердился. Если видел, что человек кается, расстраивается – жалел, утешал. Не давал долго унывать. В лицо, открыто, редко ругал. Говорил, что люди сейчас все немощные, не смогут понести. Бывало, выскажется дома в сердцах, а провинившемуся ничего не скажет, ждет, пока человек сам поймет.

Был очень щепетилен во всем, по монашески относился к вещам. Считал, что обувь, одежда должна быть одна, пока не сносится. Его очень трудно было уговорить купить верхнюю одежду или новые сапоги (владыка всегда носил монашеские сапоги). Несколько раз владыке дарили очень хорошие оленьи унты ручной выделки. Так он всегда их передаривал, сам стеснялся носить. Иногда даже приходилось прятать какие то вещи, чтобы ему остались.

Владыка учил бережно относиться к вещам. Говорил, что будем за каждую испорченную вещь отвечать перед Богом.
Екатерина Ткачук (Ларионова):

Частенько наш архипастырь задерживался на работе в Епархиальном управлении до 10 11 вечера, особенно перед поездками по улусам. Мне, как секретарю, приходилось оставаться, и надо сказать, что надолго меня не хватало, я часто роптала, особенно если были личные планы на вечер. И вот я сижу недовольная за рабочим столом, а владыка, уезжая, выйдет из кабинета, посмотрит своим глубоким взглядом, положит руку на голову – и сразу с души уходит и усталость и ропот, и приходит раскаяние, что в малом послужить, потерпеть не могу. Он все прощал, покрывал своей любовью. Когда я вышла замуж, владыка хотел, чтобы мы с мужем остались, поскольку очень ценил моего супруга как надежного и доброго помощника. Но я понимала, что по здоровью долго не могу уже оставаться в суровом климате, ведь в Якутии круглогодичная нехватка кислорода. Говорила об этом. А владыка: «Ну, хотя бы еще на годик!» А я про себя думала: какой смысл еще на годик? Дальше то все равно надо уезжать, и проблема останется та же, а нам надо строить новую семейную жизнь. Могла ли я тогда подумать, что владыка проживет ровно год после этого?! Я проявила недоверие, и вот теперь часто думаю, что не осталась всего годик до конца, не послушалась.



Владыка оставался всегда настоящим нестяжателем. У него не было личного имущества. Единственное, что он привез с собой в Якутию, были книги и архивные материалы, которые владыка собирал с присущими ему терпением и аккуратностью. Вообще он все делал удивительно аккуратно. Владыка мог, например, несмотря на поздний час, выравнивать и обрезать с карандашом и линейкой в руках иконки, которые не очень аккуратно были приделаны мной на его письменный настольный набор. Хочется еще вспомнить, как владыка просил одного из преподавателей училища вышить ему постовую митру с узором тернового венца внизу, а сверху простые звездочки. Тогда я узнала, что митра – это образ тернового венца Спасителя. А какое умиление вызывали у меня сапожки архиерея. Владыка всегда ходил в сапогах, которые раньше выдавались послушникам. Потом их перестали выпускать и приходилось заказывать у мастера, который шил обувь в театре для спектаклей. В таких сапожках владыку и похоронили.

Освящение корабля «Святитель Николай». 2009 г.


Александр Зверьков:

Мы с владыкой много строили, общались часто, поэтому постоянно приходилось видеть, переживать и простоту, и отзывчивость, и доступность нашего епископа.

У меня в семье случилось радостное событие: родилась дочь. Подошла пора ее крещения. Очень мне хотелось, чтобы это не было каким то дежурным событием, чтобы крещение совершил кто нибудь из знакомых, близких священников. Ну, думаю, попрошу у владыки, а уж он кого нибудь даст.

Звоню. Секретарь говорит, что владыка на совещании, но спрашивает, кто звонит. Я называю себя и говорю, что перезвоню попозже. Но перезвонить не успеваю.

Буквально через десять минут раздается звонок. Звонит сам владыка и сразу заботливо спрашивает, какие у меня вопросы и трудности.

Я объясняю, что надо крестить дочь и что я прошу его дать мне для этого священника. А он мне в ответ: «Какого священника?.. Я сам буду крестить твою дочь!» Так мы и стали духовными родственниками...

Детей владыка вообще очень любил. Он не мог пройти мимо ребенка, чтобы что нибудь ему не подарить, или хотя бы просто погладить по головке и благословить.
Анна Шуртина:

В начале июля 2009 года я вернулась после сессии в Якутск. Владыка пригласил меня к себе в гости в Борисовку. Мы долго беседовали, говорили на разные темы, после чего владыка как то плавно перевел разговор к тому что хотел бы, чтобы я была у него секретарем. Меня, если честно, тогда это немного напугало: у меня не было опыта работы секретарем, да и работа эта меня никогда не привлекала, мне казалось, что там нет никакого роста, творческого развития (мне на тот момент хотелось какого то продвижения в издательском деле). Я стала отнекиваться, говорить, что я не справлюсь, что это не по мне, и много других разных доводов приводила. Но владыка, выслушав меня, очень мягко, уверенно и ободряюще сказал: «Справишься, у тебя все получится». В этих словах было столько доброты и поддержки, что все мои сомнения, отговорки вмиг куда то исчезли, и я, конечно же, согласилась и, забегая вперед, скажу, что ни разу не пожалела.

...Первый мой день в приемной: я не знаю, как отвечать на телефонные звонки, что именно записывать, переживаю, нервничаю. У владыки прием, важные гости, подаю чай, и владыка, обращаясь к гостям, говорит: «Это Анечка, мой секретарь». Вроде бы мелочь, а какая приятная. Сразу напряжение спадает, становится легко и радостно на душе. Впоследствии каждый раз владыка представлял меня неизменными словами: «А это Анечка!» – или: «А это наша Анечка!» Благодаря поддержке владыки, я быстро и незаметно «влилась» в новую работу. Владыка мог и умел поддержать. Вспоминаю, как к нему в Епархию приходили знакомые и приносили, например, дорогую коробку конфет или упаковку хорошего чая и владыка, всегда радостный, выходил из кабинета и говорил: «Анечка, нам принесли конфеты». Говорил – нам!!! Не говорил, что вот мне принесли конфеты, спрячь их и подай, когда скажу, – никогда такого не было, да, наверное, и быть не могло.

Конечно, и мне, в свою очередь, хотелось отблагодарить владыку за его ласковое и доброе отношение. Я старалась никогда не считать часы своей работы, сидела и до девяти вечера, и до двенадцати ночи и, если нужно было, приходила и в субботу, и в воскресенье. Владыка это ценил, и это видно было по его заботливому и доброму отношению. Хотя, конечно, понимаю, что он нисколько при этом себя не берег. Я то, ладно, молодая, здоровая, и то часто уставала от такого напряженного графика работы. А как же владыка выдерживал такой ритм при слабом то здоровье и больном сердце?..

Где то в конце марта, за месяц до смерти дорогого владыки, мы в срочном порядке должны были внести окончательную правку в годовой отчет по Якутской епархии в Патриархию, сроки поджимали, и нужно было исправить все недочеты, чтобы рано утром успеть отправить отчет самолетом в Москву и там передать в Патриархию. В тот день мы просидели в Епархии до трех часов ночи. Я устала, понимала, что ничего не соображаю, в голове было все спутанно, сбивчиво, что то забывала сделать, что то по рассеянности делала не так, как надо, тогда как владыка был все время сосредоточенным, пытался вникнуть в содержимое текста, что то добавить, внести правку. И так было во всем. Владыка любое дело старался довести до идеально совершенного состояния. Только теперь начинаю понимать, какой я счастливой была, имея возможность близко общаться с таким прекрасным человеком, как епископ Якутский и Ленский Зосима! Какое это было замечательное время! Настолько привыкла, что любые вопросы, проблемы решались легко и непринужденно. И как же было тяжело принимать самостоятельно решения после смерти владыки; здесь то я поняла, какой мощью и защитой был для меня дорогой владыка. Сколько ласки, любви и доброты он дарил, все казалось простым, естественным и преодолимым...

...На мой день рождения, в январе, в поздравительной открытке владыка написал: «Дорогая наша Анечка! Мы тебя очень любим, ценим и надеемся еще много много лет видеть твою добрую улыбку и знать, что добрый верный человечек всегда рядом!» Через четыре месяца, когда владыка умер, было грустно и печально перечитывать эти, казалось бы, ободряющие слова поздравления, потому что, к сожалению, не получилось «много много лет»...


Татиана Маслова:

В июне 1999 года мы совершили всей семьей паломническую поездку в Иерусалим. У меня там жила сестра, монахиня Олимпиада, и мы приехали к ней в гости.

Там и познакомились с будущим владыкой. Конечно, он сразу расположил к себе. Я попала к нему на исповедь и, как очень редко бывает, сразу доверилась ему и открыла свою душу.

Мне очень нравилось, что он почти все делал как бы шутя, с улыбочкой. Например: мы собираемся в город, хотим посмотреть Иерусалим. Он спрашивает:

– Вы куда?

– В город.

– За грехами?

Говорит это вроде бы шуткой, не обидно, но я про себя начинаю думать: надо быть поосторожней...

Или в день Ангела матушки Олимпиады, мы пораньше исповедались и побежали в Гефсиманию. Он говорит:

– И ты тоже с ней?


Молитва на Горе Искушений. 2008 г.


– Да, конечно.

– Ну что ж, когда Матерь Божия явилась, с ней было несколько дев. Там и мученица Татиана была...

Он все время связывал нашу жизнь с Евангелием, с житиями святых. И сразу давался пример, напоминание, что Господь всегда и везде с нами, и что нам нельзя про это забывать.

Своими поступками он тоже подавал нам пример. Вернулись мы из очередного паломничества, а у меня на кровати – рождественский подарочек. Я сначала гадала, от кого? А когда на службе увидела отца Зосиму – сразу поняла, что это он. И таким примерам я старалась у него учиться...

В Якутию я смогла приехать только на четвертый год его служения. Что меня поразило – как здесь тепло, даже жарко, летом. Я сначала приехала посмотреть – и мне очень понравилось. Все понравилось, и особенно – люди. Добрые, простые, отзывчивые. И про себя я думала: как они друг другу подходят – епископ и его паства. И вот я осталась на месяц, на два... А потом и в монастырь послушницей поступила.

Когда у владыки в архиерейском доме был ремонт, я тоже помогала чем могла. И всегда чувствовала его молитвы, его любовь, а потому старалась излишне ему не докучать. Он и так нес очень тяжелый крест, это чувствовалось.

Единственное, о чем жалею – маловато было общения, разговоров, научений. Но главное, что мы видели, что он за все вокруг переживает. За все за все...


Монахиня Олимпиада (Шуртина):

В любом общении постоянно случаются недоразумения, тяготы, обиды. Иногда приходилось высказывать это владыке. И он отвечал замечательно: «Матушка, все мы в этой жизни больные, а на земле – как в больнице. Кто выздоравливает, – того выписывают. А кто пока не идет на поправку – тот еще живет, исцеляется. Ведь Господь – Врач, Который исцеляет душу человека. И потому во всем надо видеть Промысл Божий...»


Монашеский постриг. 2005 г.


Мне нравилось в нем то, что он никогда не оставлял, не бросал своих духовных чад. Иногда смотришь со стороны и думаешь: ну чего он с ними возится, чего он их так тянет?.. А он многих из нас не просто тянул, а на руках нес. Так, как об этом рассказывается в Патерике...
Андрей Давыдов, родной брат владыки:

Менялся ли он человечески? Мне кажется, его доброта, его человеколюбие – все шло от рождения и было постоянной величиной. Душевность его, мне кажется, осталась такой, какой и раньше была. Вот разве что в последнее время прибавилась усталость. Если раньше мы с ним могли сидеть до 3 х часов ночи и говорить обо всем, то теперь где нибудь в первом часу он говорил: «Я, пожалуй, лягу. Устал...»



Наши дети, Володя и Маша, очень любили дядю. Маша на новый 2010 год своими руками сделала календарь: сама нарисовала сетку и иллюстрации – фото владыки Зосимы. Фотографии подобрала по временам года, чтобы соответствовали. Подарила дедушке, который в это время лежал в больнице. Конечно, всем очень понравилось...
Марина Жиляк, прихожанка:

Владыка любил нас больше, чем себя. И люди, конечно, это чувствовали. Он нас всех окормлял и защищал как наседка своих цыплят...

Мы с мужем приехали в Якутск тоже в 2004 году, месяца на два позже владыки. Приехали с долгами больше миллиона. Пробовали заниматься своим бизнесом, ну и, как это называется, «попали».

Приехали без копейки денег, в чужой город, начинать надо все с нуля. Я сильно молилась – Николаю Угоднику, батюшке Серафиму Саровскому. И Господь так помогал, удивительно... И на нашем пути встречались люди с именами Николай и Серафим (до этого момента в жизни ни одного Серафима не видели!).



А однажды снится мне сон: живу я в каком то подвале и заходят туда священнослужители и садятся за круглый стол. Потом открывается дверь, заходит владыка Зосима и тоже садится. И начинается разговор о деньгах. Каждый говорит: «У меня столько денег... А у меня столько...» Доходит очередь до меня, я говорю: «А у меня даже ста долларов нет, одни долги...» На что владыка мне говорит: «Молись!» Я спрашиваю: «Может, это грешно – у Бога денег просить?» Он отвечает: «Нет, молись и проси! И я за тебя молиться буду...»

Я проснулась – и так у меня радостно на душе. Мужу говорю: «Тянет меня в храм, пойду на службу». Прихожу – служит владыка. Я его в этот раз наяву впервые увидела, и он был точно, как во сне. После службы осмелилась, подошла к нему и рассказываю, какой сон видела. Он заулыбался, взял за руки и говорит: «Вот и будем молиться друг за друга...»

С тех пор я и молилась за него и чувствовала, как он молится. И все у нас пошло как по маслу. Меньше чем за год раздали долги, встали на ноги. Вот такой он был молитвенник...
Татьяна Сердцева, прихожанка:

Я человек уже немолодой – чуть помладше отца владыки Зосимы и чуть постарше его мамы. В общем, по возрасту он мог быть моим сыном, но по духу, конечно, он всем нам был отцом...

Несколько лет назад у меня умер муж. Он был такой большой, внешне абсолютно здоровый. И вот инфаркт. Я подошла к владыке, жалуюсь: «Помолитесь, у Геннадия Павловича инфаркт». И вдруг он меня спрашивает: «А какой инфаркт?» Так, знаете, со знанием дела. Я говорю: «Многоочаговый, проникающий...» – «Да, это серьезно...»

И я никак не могла себе простить: муж просил не отдавать его в больницу, а я все же отдала. Из страха, что ничем не смогу помочь, если что... А он, видимо, предчувствовал, что не надо, нельзя ему туда. В общем, из больницы он уже не вернулся...



Естественно, я винила себя, и у меня внутри как будто все окаменело. Но, слава Богу, Он дал мне слезы, и я начала потихонечку оттаивать...

В общем, в храме я плакала постоянно. А как заплачу – так уже не могу остановиться. И все мне говорят: «Ты же знаешь, ни один волос не упадет без воли Божией...» Знать то я знаю, а сердце – плачет. И только один владыка ни разу не сказал мне этих слов. Ничего вообще не сказал, а просто взял за руки и посмотрел в глаза... И как будто благодать на меня сошла и мне стало немножко полегче. И каждый раз, когда я подходила к нему под благословение – я ощущала это облегчение...


Прихожанин Андрей, военнослужащий:

Как военный я понимаю, что и в Церкви есть своя иерархия, подобная армейской. И по этой иерархии чин епископа – это чин генеральский. Но в армии к генералу вот так запросто не подойдешь – существует субординация. А к владыке можно было подойти именно запросто.


Икона Божией Матери Касперовская. Дар родных епископа Зосимы Богородицкой церкви г. Якутска


У меня мама – человек еще только воцерковляющийся, но даже она, подойдя к нему после службы под благословение; отходила в слезах. Я спрашиваю: «Что с тобой?» – «Да вот, от него такой мир исходит, такая доброта, что до слез пробирает...»

Владыка мне очень помог. У меня в последние годы была такая тяжелая ситуация, когда не знаешь, что делать – даже руки дрожат. А к нему подойдешь, пообщаешься – и уже от одних его слов становится легче. И надежда вселяется в душу. Поэтому у меня к нему еще какая то сыновняя любовь...

Помню, на одной из последних Литургий стоял, и настроение у меня было довольно унылое. А он мне после службы говорит: «Андрей: что то лицо у тебя не такое... А ну ка, измени лицо!» Я, конечно, невольно улыбнулся на эти слова. «Вот, теперь – другое дело!..»
Александр Сперкач:

Года за два до смерти, в разговоре об одержимых епископ Зосима высказал убеждение (вернее, по форме это было не убеждение, а простая констатация факта, который ему был хорошо известен на личном опыте), что подавляющее большинство одержимых совершенно ложные. Ложные в том смысле, что под видом бесноватых приходят или приводятся в храм люди с обычными психическими расстройствами, многие из которых либо сами верят в свою «бесноватость», либо даже ею кокетничают и бравируют. Ему лично постоянно приходилось сталкиваться и «работать» с подобным контингентом, и он, прекрасно зная, чего стоили все их крики, восклицания, корчи и вой, нисколько не обращал внимания на весь этот «антураж». Совсем другое дело, когда, случалось, к счастью не часто, подавал голос настоящий одержимый: буквально мороз продирает до самых костей. Это, по словам владыки, человек в духовных делах опытный различает сразу и никогда не ошибается.


Галина, прихожанка:

У меня много вопросов в жизни было. Например: а есть ли вообще в этом мире любовь? И я знаю, что именно через владыку мне Господь на этот вопрос ответил. И теперь я знаю точно: да, есть любовь, и мы все ее видели. Владыка имел такой дар божественной любви, что можно было только удивляться: если так умеет любить обычный земной человек – то как же любит всех нас Господь?..


Анастасия Алексейчук (Ларионова):

Я благодарна владыке за самые радостные и светлые моменты моей жизни. Через благословение владыки и провидение событий устроилась моя личная жизнь. Когда мы приехали в Якутск, я имела такой настрой на монашескую жизнь, что просила владыку помолиться, есть ли мне воля Божия принимать постриг. Он обещал молиться на первой неделе Великого поста. Потом позвал на разговор и с любовью, но твердо сказал: «Тебе нет воли Божией принимать монашество». Это было так неожиданно (просто горем казалось), что я расплакалась, а владыка стал увещать: «Тебе надо обязательно быть при ком то, а то я умру, как ты одна останешься?» Я протестовала: что владыка такое говорит? Когда умрет? Молодой еще, это просто отговорка! Плачу. А он мягко продолжает: «Тебе надо замуж». Я даже возмутилась, но он «успокоил»: «Ну не прямо сейчас, поживешь чуть при мне»... Через три года я вышла замуж, владыка благословил нас и сам обвенчал.


Освящение престола. Айхал. 2009 г.


Последние два года пребывания владыки в Якутске я уже была в Москве. С владыкой виделись редко – когда он приезжал, у него всегда была немыслимая загрузка. Как то пришлось два дня поездить по его архиерейским делам в Москве – я была без сил. А у него таким был каждый день. На пути кто то пытался проследить его передвижение по мобильному чтобы встретиться. Все время звонки. «Я уже выехал из Андреевского монастыря, буду в Даниловом в архитектурных мастерских, приезжай туда.... Нет, я уже не в Данилове, еду в Правительство на Ильинку...» Где то, наконец, удавалось пересечься. Всегда был цейтнот, и надо было быть одновременно в нескольких местах. И я его жалела и по своим вопросам старалась тревожить как можно меньше. Поэтому мне особенно удивительна наша последняя встреча. Владыка был в Даниловом монастыре, сказал подойти – я живу совсем рядом. А я прособиралась целый день – все передумывала, зная, как неуловим владыка, а я в положении, скоро рожать, где мне бегать, искать. И уже к самому вечеру владыка сам как то настоял: «Подходи!» При встрече, несмотря на огромную усталость, весь засветился, «включился» в наши семейные проблемы, очень радовался успехам мужа.

Я привыкла, что надо жалеть время владыки, быстро свои вопросы изложила, решила, и вроде готова убегать. А владыка стоит задумчиво, никуда не торопится, смотрит ласковым, глубоким взглядом. Я стала благословляться и вдруг, неожиданно для самой себя, так расплакалась, что смутилась от своих слез и стала собираться уходить. А владыка прижал к себе мою голову и очень ласково говорит: «Ты теперь слушайся мужа». Спустилась по лестнице, оглядываюсь, а владыка все стоит, смотрит вслед и опять говорит: «Насть, слушайся мужа». Всю дорогу проплакала, хотя на душе очень легко и радостно было. Думаю: «Ну что такое? Ладно, с беременными такое случается...» Сейчас сердце разрывается: если бы знала, что это последняя встреча, как много надо было спросить, сказать, попросить прощения, просто побыть бы рядом...
Сергей Немировский:

...А потом была часовня Александра Невского в Олекминске. Часовня была старая, 1871 года, и владыке очень хотелось ее как то восстановить, подновить, привести в порядок к 140 летию Епархии.

Я предложил: «Давайте, поеду и посмотрю, что можно сделать. Он благословил, сказал, что отец Евгений меня встретит и все покажет, введет в курс дела.

И вот я поехал. А мы тогда строили там линию большую, 220 квт. Приехал я с утра, проехал по объектам, вечером звоню отцу Евгению. Он говорит:

– А мы вас с утра ждем!

Я подъезжаю, а у них уже стол накрыт, все постное: рыбка, картошка, салатик. Женщины суетятся вокруг стола.

Посмотрели после ужина часовню – и понял я, что покраской тут не обойтись. Она уже на метр в землю ушла, и в народе ее называют беседкой. Ладно, говорю, задачу понял. А вот нам бы еще на линию съездить, объекты освятить, а то уж очень тяжело работа идет. Отец Евгений готов.

На следующееутро мы и поехали. Ау нас там в одном месте новый бульдозер утонул, 32 тонны. Дело было так: сначала провалилась машина, бульдозер ее вытащил (она то легче!), зато провалился сам, и мы месяц уже не можем его вытащить!

И вот этим делом целая бригада занимается, заместитель мой Камбаров там же. А мы едем мимо. Я спрашиваю отца Евгения: «Может, заедем, поможете Божиим словом?» – «Конечно, заедем...» Подъезжаем, а мужики сразу заворчали: «Ну вот, попа привезли, сейчас помогать нам будет...» Вода в яме, мороз  30° – в общем, не до лирики.

И вот к вечеру, освятив все объекты, отвезя домой отца Евгения, собираемся на планерку. Надо решать с бульдозером! Спрашиваю: какие предложения? В ответ гвалт, ругань. Звоню своему заместителю Камбарову: «Как там у тебя дела, где ты?» А он так спокойно: «Я в вагончике, отдыхаю». В вагончике?.. Ну тут меня и прорвало, выдал я ему все, что думал. А он мне так спокойно: «Не пойму, чего ты ругаешься? Как только ваш поп уехал – мы через полчаса бульдозер и вытащили...»



Я звоню владыке, рассказываю про бульдозер, благодарю за молитвы. У нас праздник...

А позже начинаем с ним обсуждать, что делать с часовней. Решение приняли – перестроить ее заново, начиная с фундамента. Я владыке хотел сюрприз сделать: еще зимой все стройматериалы завез, хотя ему про это не говорил. Но сюрприза, к сожалению, не получилось...

Часовню построить было, конечно, непросто, расходы превысили смету раза в три (так же точно и с церковью в Усть Мае было), но удивительно то, что деньги откуда нибудь, да появлялись. Часовню открыли 13 августа 2010 года, с участием республиканского и городского начальства. Часовня эта получилась одним из самых красивых мест Олекминска. Смешно вспоминать, но поначалу, когда мы разбирали старую часовню, все прохожие нас ругали: «Ломают!.. Все ломают... Вам бы только ломать!..» Зато потом, когда подняли новую часовню, эти же люди заговорили по другому: «Вот спасибо вам... Как красиво построили...»

Часовня блг. кн. Александра Невского. Олекминск


Как то, весной 2009 года, владыка был в Москве и мы с ним поехали на выставку. Художники народ своеобразный, а тут вообще попался особый экземпляр. И я впервые увидел, как владыка сердится. Спор шел на серьезные темы – религиозные, национальные – и я видел, что внутри у него уже все кипит, но внешне он остается корректным, мягким. И при этом твердо и убежденно отстаивает свою позицию. Отстаивает, никого не оскорбляя.
Александр Сперкач:

На свадьбу моей близкой родственнице Зосима подарил икону. Кажется, он сам ее писал. Через несколько лет, когда в жизни этой женщины, и без того нелегкой, произошли трагические события, икона эта начала мироточить. Родственницу эту я знаю с самого детства. Тогда она была совершенно несведуща в подобных вещах и миро собирала и выбрасывала.


Нина Герасимова, предприниматель, кавалер ордена святой равноапостольной княгини Ольги:

Летом 2005 года мы поехали с владыкой Зосимой в Италию, по святым местам. В дорогу я собралась, будучи очень больным человеком. Но во время той поездки я на себе испытала силу молитв о нас нашего дорогого владыки и поняла, как он тепло, искренне к нам относится.

Владыка дважды приезжал в наш поселок Сунтары, летом и зимой 2005 года. Внимательно осматривалхрам, знакомился со всеми нами. Это было время, когда он искал для нас священника. Тогда владыка говорил нам: «Только не унывайте, просите у Бога, молитесь непрестанно». Дважды был у меня дома, и оба раза мы беседовали с ним так искренне, обстоятельно.

Владыка Зосима, будучи истинно добрым и милосердным пастырем, всегда готов был всемерно помогать любому человеку Но когда дело касалось лично его самого, он вдруг становился по детски беззащитным. И был настолько чистым, что ни в ком не замечал даже малейшей тени, видел в людях всегда только хорошее и светлое.


Светлана Белолюбская, архитектор:

Особенно памятна и дорога моему сердцу паломническая поездка в Израиль, подарившая мне целых десять дней непосредственного общения с владыкой. В феврале 2008 года мне посчастливилось войти в состав небольшой группы паломников, сопровождавших владыку Зосиму в путешествии по Святой Земле. Как оказалось, это была его последняя поездка в Иерусалим, с которым у него были связаны воспоминания нелегкого служения в Русской духовной миссии. В поездке нас сопровождала монахиня Горненского монастыря мать Магдалина, но фактически по Святым местам нас водил сам владыка. Великолепно зная каждый уголок Святой Земли, владыка постоянно дополнял рассказы нашего экскурсовода. Во время поездки к нему постоянно тянулись люди, с которыми он был очень приветлив и внимателен. А как все были рады владыке! Он знал и помнил очень многих людей, как священнослужителей, так и простых прихожан, для которых он находил нужные и теплые слова. Получалось так, что не мы сопровождали владыку, а как будто он сам спешил рассказать нам о дорогих его сердцу местах и людях.

В плотном графике поездки владыка выделил день, чтобы навестить крестника в православной арабской семье. А потом, вместо посещения старинного храма, где ему готовили торжественный прием, владыка повел нас в больницу навестить тяжело больного игумена Феофана (Краснова).

В Русской духовной миссии с о. Феофаном и прихожанами. 2008 г.


Но особенно меня потрясло его отношение к нам, простым паломникам. Мы, суетный народец, вели себя иногда подобно тому слону в посудной лавке: опаздывали, галдели, не имели должного смирения. Хотели побольше всего увидеть, и часто не замечали самого главного. Мы были порой достойны гневного окрика и грозного выговора за свое поведение. И я всегда внутренне напрягалась в подобных ситуациях. А владыка Зосима всегда смотрел с улыбкой и приговаривал: «Ничего страшного». А если мы его все таки огорчали, в его глазах появлялось грустное недоумение, но внешне он всегда оставался спокойным. Владыка как будто сам боялся огорчить нас. Своей добротой и любовью он постоянно учил нас, личным примером показывая, как надо поступать в трудных ситуациях.

Наша поездка началась с того, что мы по своей вине чуть не опоздали на самолет. В ужасе позвонили владыке, а он спокойно сказал: «Молитесь», а через некоторое время перезвонил сам и сказал: «Читайте акафист Святителю Николаю, и все будет хорошо». И действительно, по молитвам владыки Зосимы вылет рейса задержали на целый час. Когда мы предстали перед владыкой в аэропорту, меня поразила его спокойная доброжелательность: ни слова упрека, ни тени недовольства. Напротив, он как ребенок радовался, что все обошлось благополучно, и подшучивал над нашими перепуганными лицами.



Для владыки Зосимы это была очень важная поездка: он как епископ должен был служить Литургии, и, в первую очередь, на Гробе Господнем. Однажды, уже в конце поездки, забыли взять с собой на Литургию облачение епископа. Я, честно говоря, ждала выговора от владыки (мне казалось нормальным, когда архиерей в гневе стучит посохом), а увидела добрую улыбку и услышала знакомые слова: «Ничего страшного». Такое проявление любви меня поразило.

В поездке я очень много снимала, пыталась впитать в себя величественную архитектуру православных храмов на Святой Земле. И владыка Зосима все время приговаривал: «Смотрите, какие своды, как украшены полы, какая мозаика – это нужно применить для наших храмов». И я делала все новые и новые снимки. А в конце поездки сломалась карта памяти моей фотокамеры, и безвозвратно исчезли все необычные ракурсы и цветовые сочетания. Конечно, мои спутники паломники любезно сделали мне на память фотографии, но были потеряны мои поиски необычных фасадов и великолепных интерьеров. Я все время размышляла, если все происходит по воле Божией, почему только у меня, единственного архитектора среди паломников, отказала фотокамера. И вот сейчас, когда владыки Зосимы уже нет с нами, я, кажется, начинаю понимать, что самым главным для меня в этой поездке было общение с владыкой.


На Иордане


Монахиня Магдалина (Ложечникова), насельница Горненского монастыря:

Второй раз мы с ним много общались, когда он, уже владыкой, приехал со своей группой из Якутии в паломничество на Святую Землю. Был такой необычный момент: они приехали – и у нас выпал снег. Я спрашиваю: «Это вы привезли снег из Якутии?» Они отвечают: «Мы не привозили, он сам за нами пошел...»

Из Иерусалима успели выбраться до снегопада, приезжаем в Иерихон, который мы под руководством отца Зосимы когда то отстаивали, а там – тихо, спокойно, + 18°.

Рыба апостола Петра. Святая Земля. 2008 г.


Группа была интересная. Бывало скажешь: «Дорогие паломники, нам еще далеко ехать, пожалуйста, пройдемте в автобус». Они отвечают: «Да, конечно!..» – и стоят... Я подхожу к батюшке: «Батюшка, повлияйте, нужно продолжать паломничество...» – «Да да, идем, матушка!» И стоят... Я к владыке: «Владыко, впереди еще такая большая программа!..» – «Да, матушка, надо двигаться...» Стоят...

В общем, тогда я поняла, что значит якутяне: размеренный, спокойный, созерцательный и умиротворенный народ.

От его группы осталось очень хорошее впечатление. Видно было, что он именно собирал свою паству как подобает истинному пастырю. Никогда не повышал голоса, и они его слушались. И везде, на каждом святом месте, мы молились, потому что путешествие по Святой Земле для него было именно паломничеством, а не туристической поездкой...
Лина Лахмостова:

Когда мы были в Италии в 2005 году, для меня впервые проявилась значимость епископа как духовного руководителя. Руководителя в любой ситуации. Группа была большая, и владыка о каждом из нас нес громадную заботу.

Наша первая экскурсия была – к ступеням, по которым Господь поднимался к Пилату. Они были вывезены во времена крестоносцев и находятся в одном из римских домов. Я до этого уже была в Иерусалиме, ощутила тамошнюю благодать, и ступени эти меня не очень вдохновили. Но владыка сказал мне: «Сам Господь поднимался и спускался по этой лестнице».

На лестнице Пилата... Италия. 2005 г.


В храме Гроба Господня. 2008 г.


И вот мы подошли, вслед за владыкой встали на колени и начали подниматься, читая на каждой ступени Иисусову молитву И уже после третьей ступеньки я была в слезах и меня коснулась та самая, иерусалимская, благодать...

А когда мы пошли к мощам на могилу апостола Петра, которая находится на глубине семидесяти метров под основным зданием собора, нас должен был встречать кардинал, секретарь Папы. Владыка спрашивает у помощников: «Подарок взяли?» А подарок (панагию) забыли в машине, и машина уехала, потому что рядом с собором стоять нельзя.

Я сразу бурно реагирую, ругаюсь: что теперь делать? А владыка отвечает: «Ладно, я свою панагию подарю». А у него была красивая серебряная панагия, очень достойная и даже памятная: кто то из владык ее подписывал ему. Я на него посмотрела и думаю: наверное, шутит.

И вот мы спускаемся на огромную глубину, подходим к могиле, поем кондак, тропарь. Кардинал выносит пластиковые коробочки, а в них – сохранившиеся мощи апостола Петра. И опять мы пропели тропарь, встали на колени. Кардинал умилился нашему отношению, а отец Филипп, который нас сопровождал, в изумление пришел: «Я столько лет здесь и первый раз вижу, чтобы паломникам вынесли мощи апостола Петра, да еще и дали приложиться!..»

И вот, когда убрали мощи, владыка сказал кардиналу благодарственное слово, снял с себя панагию и вручил ему. Кардинал, конечно, был в восхищении от такого поступка русского архиерея. И действительно, ну кто кроме русских еще мог так поступить?..

Что касается моей строительной деятельности в Епархии, то надо сказать главное: владыка участвовал в реставрации и строительстве каждого храма, каждой часовни, начиная с проектного периода. И всегда, во всем демонстрировал свою компетентность и осведомленность. Его главной идеей было уважение к истории земли. Церкви, народа. Поэтому там, где остатки храмов сохранились, он стремился возродить их, воссоздать именно в первоначальном виде. А там, где мы строили «с нуля», он допускал и какие то новые решения, что то красивое и необычное.


Выпускной акт в духовном училище. 2009 г.


...Не могу не вспомнить историю с освящением Никольского храма в Нюрбе. У нас уже к концу августа к этому освящению было все готово, оставались какие то отдельные штрихи. И вот я спрашиваю у владыки, когда он назначит день освящения. Он говорит: «Хорошо бы накануне Николы зимнего, перед престолом. Ну хотя бы на Варвару мученицу». Я говорю: «Хорошо, конечно, но у нас Никольские морозы ниже  50°, а Нюрба севернее Якутска еще на тысячу километров. Как же вы пойдете в такой мороз с непокрытой головой и на голове дискос с мощами будете держать? Давайте лучше в мае, на Николу летнего?»

Он призадумался и говорит:

– Нет, не успеем.

Освящение колоколов для Богородицкой церкви


– Почему не успеем? Если в декабре успеем – как можем в мае не успеть?..

– Не успеем. Давайте в декабре.

– Ну Владыко, тогда молите Бога, чтобы было не  50°, а  16°. Иначе Вы просто замерзнете...

Поговорили, посмеялись...

И вот приходит декабрь, приближается Николин день. За неделю я выдвигаюсь в Нюрбу. Мороз в Якутске  45°, в Нюрбе  50°.

А владыка выезжает на Варварин день, утром 17 го. Но пока он едет, температура потихонечку повышается. И за сутки с  48° температура доходит до  25°!

Владыка приезжает вечером 17 го, народ встречает его хлебом солью, он осматривает храм, дает последние указания. Я говорю:

– Владыко, как Вас Господь то слышит – завтра будем голоухие ходить!..

– Лина Николаевна, святитель Николай Бога умилостивит, потому что Его дом освящается...

И что вы думаете? За ночь температура повышается до  16°! Мы просто глазам не верим!.. Весь день у нас тепло – идем крестным ходом, в храме молимся, потом концерт ансамбля «Русь», потом трапеза. К вечеру владыка улетает вместе с Президентом и тут же температура начинает понижаться, приближается к  30°. Потом мы «Русь» проводили, морозец уже крепенький. Я уезжала на следующий день. После обеда было уже под  40°. Я уехала, а к вечеру следующего дня в Нюрбе было уже  50° градусов, как это и положено на Николу зимнего!

Все это происшествие было настолько явным, что самые матерые скептики, самые закоренелые язычники – все противники храма в тот момент просто молчали. Потому что сказать было нечего...
Ольга Малягина:

С владыкой Зосимой мы с мужем были знакомы давно – еще когда он был отцом Зосимой и они крепко Дружили с нашим покойным духовником, отцом Геннадием Огрызковым, настоятелем храма Малое Вознесение на Большой Никитской. Нашу семью, наших детей и внуков он хорошо знал.

Именно в Малом Вознесении я и встретила его в последний раз в январе 2010 года. Захожу поставить свечи – и сталкиваюсь с владыкой, идущим в сопровождении нашего настоятеля. Я сразу бросаюсь к владыке под благословение и тут же выпаливаю: «Владыко, помолитесь, чтобы Маша девочку родила!» Дело в том, что наша дочь донашивала четвертого ребенка, при этом трое старших – мальчишки. Не надо объяснять, как мы все ждали девочку!

Наш настоятель очень удивился: «Оля, да что же сейчас можно изменить?» Но владыка смиренно кивнул и перекрестился: «Господи, помоги, чтобы Мария девочку родила...»

Через несколько дней у нас родилась долгожданная внучка. Я и сейчас верю, что по молитвам владыки...

Нина Языкова:

Последний раз я общалась с владыкой в день Пасхи Христовой. Этот день у него был расписан наверняка по минутам, кроме того в этот день было открытие Пасхального фестиваля искусств «Золотые купола», но тем не менее он пригласил меня и генерального директора ОАО «ЛОРП» Сергея Александровича Ларионова с семьей вечером в Епархиальное управление. Мы подъехали к Епархии, но владыки не было. Он звонил нам несколько раз, просил подождать, и сказал, что задерживается. Нам было неловко перед ним, а он просил у нас прощения за задержку. Я до мельчайших подробностей помню эту последнюю встречу, каждое движение его рук, конопушки на его лице, как он поправлял свою панагию, которая почему то уходила в сторону и его не слушалась, как он приглаживал свои влажные рыжеватые волосы. Помню замечательный концерт духовной музыки, который он подарил нам. Кобзарь Василий Жданкин и гусляр Юрий Стрельников из Москвы поразили нас игрой на своих музыкальных инструментах и пели не только церковные песни, но и старинные народные, которые глубоко запали нам в душу. Мы сидели как завороженные, а владыка смотрел на нас, и я заметила: в его усталых глазах появились веселые искорки. Маленькая Юленька.



дочь С.А. Ларионова, бегала вокруг владыки, старалась прижаться к его рясе, и успокоилась только тогда, когда он что то ласковое сказал ей, погладил по головке и ущипнул за носик. Это была первая встреча С.А. Ларионова в качестве генерального директора ОАО «ЛОРП» с епископом Якутским и Ленским Зосимой. Потом мы с Сергеем Александровичем неоднократно вспоминали этот замечательный вечер.

8 мая, вечером, мне почему то очень хотелось позвонить владыке, поговорить с ним, рука тянулась к телефону, но я огромным усилием воли останавливала себя: «Потерпи, он устал, позвонишь завтра». В День Победы, вечером, я встретилась с дорогим моему сердцу епископом в Преображенском соборе. Слезы застилали мои глаза, единственное, что я шептала: «Владыко, дорогой мой Владыко, ну почему, почему Вы уходите!» Впервые он мне ничего не ответил. Я прикоснулась к его руке, рука была теплая...


Инокиня Евфросиния (Миронова):

За день до кончины, 8 мая, владыка провел крестный ход с иконой вмч. Георгия Победоносца. Это огромных размеров образ афонского письма с частицей святых мощей. По завершении крестного хода состоялось освящение часовни в честь вмч. Георгия. Икона была установлена на улице перед часовней для поклонения. Мне пришлось уехать сразу после крестного хода домой, а владыка приехал позже. Он вошел в дом и положил на столик мощевик. Я удивилась и спросила, что это за мощи. Владыка с совершенно не свойственным в таких случаях для него спокойствием говорит: «Упала икона вмч. Георгия и мощи отлетели». У меня внутри все сжалось, какое то предчувствие, что то случится! Случилось на следующий день...

Уже потом, спустя несколько месяцев, я вспомнила, как владыка рассказывал о своем старце духовнике схиигумене Симеоне:

– Незадолго до смерти батюшки к нему приехали гости из Москвы и привезли икону Георгия Победоносца. Когда батюшка увидел икону, то сказал, что святой великомученик Георгий помогает тем, кто его чтит, в мытарствах, и, вздохнув, сказал: «Значит, и мне скоро идти по мытарствам». Сказал пророчески.

Я думаю, что владыка хорошо это помнил.
Диакон Георгий Протасюк:

Мне, как старшему диакону, приходилось с архиереем много путешествовать по нашей огромной Епархии, где на машинах, где на самолетах. Владыка всегда беспокоился, чтобы мы не замерзли, чтобы не были голодны. Во время поездок у меня была возможность больше общаться с епископом, так как расстояния между населенными пунктами очень большие. В его сердце хранился кладезь мудрости. Он очень много рассказывал о себе, о жизни, о своих близких, тем самым нас наставлял и учил, прокладывал дорожку к вечному спасению.


Молебен 8 мая 2010 г. Якутск


Мне вспоминается наша поездка в город Нерюнгри – Южная Якутия, на престольный праздник в честь Казанской иконы Божией Матери. Мы там задержались на шесть дней. Днем владыка решал административные вопросы, а вечерами мы собирались на чай. Приходили местные священники и мы засиживались допоздна. Все садились вокруг стола и внимательно слушали архиерея, как дети слушают отца. Владыка был прекрасным рассказчиком. У каждого из нас была масса вопросов, владыка терпеливо выслушивал и давал совет, как правильно поступить в той или иной ситуации. Так бывало везде, куда бы мы ни ездили. Владыка притягивал как магнитом, из его сердца изливалась любовь ко всем приходящим, он исполнил заповедь любви, любви к Богу, любви к ближнему. Он учил нас и показывал личный пример, каким должен быть истинный пастырь, который полагает душу за овцы своя!

В день кончины епископа я сослужил ему. Когда владыка причащался Пречистой Крови из Потира, его лицо наполнилось сиянием, радостью, что он соединился со Христом.
Анна Шуртина:

...8 мая, по окончании Божественной литургии, был совершен крестный ход от Преображенского собора до часовни в честь великомученика Георгия Победоносца. По окончании крестного хода я вернулась в здание Епархиального управления, а владыке нужно было посетить еще ряд мероприятий. Если честно, я подумала, что после столь насыщенной программы владыка на всенощную уже не приедет, – есть же какой то предел человеческим силам! И каково было мое удивление, когда перед началом всенощного бдения зазвонили колокола и архиерейская «Волга» подъехала к храму, оттуда вышел владыка и направился в собор. По окончании вечернего богослужения я стояла на территории храма, ждала машину, чтобы поехать в монастырь. Машина, которая должна была вот вот подъехать, все никак не приезжала. Владыка уже вышел из храма, я взяла благословение, отошла в сторонку в ожидании машины. Архиерейская «Волга» начала отъезжать, вдруг остановилась, владыка открыл окно двери и сказал: «Садись в машину»; я начала говорить, что мне нужно в монастырь, что машина должна скоро подъехать. Но владыка повторил: «Садись!» По дороге в монастырь я, как всегда, читала вечерние молитвы (пишу «как всегда», потому что часто, задержавшись в Епархии, Анна Васильевна (водитель владыки) вначале везла владыку домой, а потом уже завозила меня, и пока мы ехали в Борисовку к владыке, я успевала для всех нас прочитать вечерние молитвы). Подъехав к монастырю, мы вышли возле стройки, где на тот момент вовсю забивали сваи для строительства игуменского корпуса. Владыка подошел к рабочим, о чем то их спрашивал. Я ходила по стройке, с интересом смотрела, как устанавливают сваи, и в какой то момент, когда владыка освободился спросила: «Почему практически все сваи разной высоты, как же их будут выравнивать?», при этом где то в подсознании понимала, что владыка, наверное, не может знать ответа на этот вопрос, – это же строительные «мудрости». Но владыка очень живо начал объяснять, что потом, когда установят все сваи, их начнут наращивать до определенной высоты и выравнивать. Тогда я сказала, что, судя по количеству свай, игуменский корпус будет большим, на что владыка ответил: «Да!» И дальше с энтузиазмом продолжил: «Вот здесь будет келья настоятельницы, здесь будет кухня, там гостиная, а по центру будет большая лестница, ведущая на второй этаж...» Стоя на земле, вокруг одних свай, мне сложно было представить, как это будет выглядеть на самом деле, но я видела, с каким интересом владыка обо всем рассказывает, как он живо все представляет в своем воображении. Почему так дословно помню и пишу обо всем сказанном владыкой, потому что на следующий день, когда владыка почил, я испытала настоящий шок. Невозможно было вместить, что дорогого владыки уже нет с нами. Думалось только об одном: «Я же только вчера вечером с ним разговаривала! Владыка же так живо обо всем рассказывал, и ничто не предвещало беды...» В тот вечер, благословляя меня в последний раз перед отъездом в Борисовку, владыка сказал: «Ну, с Богом, Анечка!» Это были его последние слова – слова благословения, обращенные ко мне...

Никольский храм. Якутск


Протоиерей Алексий Зарубин:

Промыслительно, что первую и последнюю службы владыка провел в нашем Никольском храме. Помню, когда он приехал в первый раз, я кинулся к нему с каким то вопросом, он его сразу разрешил. А сейчас... Нет, я не то чтобы чувствовал что то. Анна Васильевна мне сказала: «Отец Алексей, пригласите владыку к себе Литургию служить 9 мая», я обрадовался, позвонил ему, позвал. Он удивился немного: «Почему к тебе? Мне потом еще на стадион на праздник ехать». «Ну вот, от меня и поедете», – говорю. И он согласился. Что самое интересное, наш Никольский храм освятил святитель Иннокентий Московский в 1852 году именно 9 мая.



Когда архиерей зашел в храм, я сразу понял, что с ним что то не то. Потом смотрю – он за грудь держится, мокрый весь. Прошу: «Владыка, может, Вы сядете?», он не отвечает, продолжает службу. Я понял, что дело плохо, когда он начал причащаться: владыка причастился первый, перед священниками, словно боялся не успеть. Я попросил его сесть, а сам собрался идти причащать народ, но он сразу не разрешил: «Подожди, сейчас посижу у окошечка и сам выйду». Но потом говорит: «Иди ты». После причастия захожу в алтарь, а он лежит. Я говорю братии: «Так вы разоблачайте его, „Скорую“ вызывайте», мне отвечают: «Уже...» Пошел молебен служить и краем глаза вижу: владыка сам боковым приделом выходит. Обрадовался. А потом...

Свой это был архиерей! Простой, народный и такой смиренный... Сколько раз мы его подводили. Другой епископ уже бы давно кого нибудь запретил, а он прощал всех и всегда с нами советовался. Соберет, спрашивает: «Отцы, а как вы думаете, как лучше, что посоветуете?»

И миссионер был настоящий. Я читал про наших первых архиереев, про их подвиги, как они ездили, как терпели. Наш владыка тоже столько ездил и столько претерпел! И никогда не роптал.

Как бы хотелось для нашей Епархии подобных архипастырей! Ведь Якутия такой край, что только просвещай и просвещай. И одними словами не обойдешься. Нужен пример. Такой, как владыка Зосима.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница