В воспоминаниях и документах



страница7/29
Дата22.04.2016
Размер3.05 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

З.Я. Бояршинова




УНИВЕРСИТЕТ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ



О начале войны я узнала в вагоне поезда около станции Барабинской при возвращении из Москвы в Томск. Обстановка в вагоне сразу изменилась, лица пассажиров посуровели. На каждой остановке в вагон садились военные – отпускники, спешившие в свои части.

Сразу бросились в глаза и перемены в облике Томска. На всю жизнь города наложили отпечаток военные заботы.

24 июня в университете состоялось общее партийное собрание. В докладе секретаря партбюро А.В. Светланова были сформулированы основные задачи коммунистов в новой обстановке. Высокая дисциплинированность, самоотверженная работа каждого на своем посту, подтянутость и четкость – на это обращал главное внимание докладчик. Он призывал работать, не жалея сил, не считаясь со временем, здоровьем, «чтобы не стыдно было за себя, за то, что ты мог сделать больше, но не сделал».

Собрание решило: каждое нарушение трудовой и государственной дисциплины рассматривать как предательство интересов народа; немедленно развернуть военную учебу коммунистов и комсомольцев, в течение двух дней провести запись и найти преподавателей на курсы медсестер и сандружинниц; организовать стрелковые и противохимические кружки, кружки морзистов и радио-коротковолновиков и начать занятия; на период летних каникул создать бригады студентов для работы на новостройках-заводах; отменить очередные отпуска преподавателей, рабочих и служащих университета, Старейший коммунист А.Е. Абрамович предложил положить начало созданию Фонда обороны, внести в этот фонд имеющиеся у сотрудников облигации.

Для оповещения и быстрого сбора коммунистов создали «цепочки» (телефонов на квартирах тогда не было). В ректорате, партбюро, в комитете ВЛКСМ и месткоме профсоюза были установлены круглосуточные дежурства.

Провели общее собрание и комсомольцы университета.

В военкомат потоком пошли заявления с одной просьбой: отправить на фронт. Добровольцами ушли сражаться с врагом член партбюро, студент исторического факультета Б.А. Аргудяев; студент третьего курса, председатель профкома ТГУ А.Ф. Козлов; секретарь комсомольского бюро химфака М.Л. Алашкевич; член бюро ВЛКСМ химфака А.С. Самарин; член комсомольского бюро химфака К.Я. Бурыхин и многие другие. Профессор-коммунист В.Н. Кессених в своем заявлении писал: «Сейчас, в момент нападения на Советский Союз фашистов, я не вижу другой цели в жизни, кроме защиты нашей Родины».

С просьбой направить на фронт обратился и секретарь партийного бюро университета, заместитель директора СФТИ А.В. Светланов. Вот строки из его заявления: «Прошу направить меня добровольцем на фронт... За все, чем я обязан партии и моему народу, за будущее моего народа... обещаю самоотверженно биться, не жалея своих сил и жизни».

Даже сейчас, 40 с лишним лет спустя, с глубоким волнением читаешь эти дошедшие до наших дней документы – свидетельства небывалого по яркости массового патриотического подъема советских людей, вспоминаешь о том действительно всенародном порыве – желании спасти Родину от гитлеровской нечисти.

Из девяти членов партийного бюро Томского университета, избранных на отчетно-выборном собрании в мае 1941 г., к 25 августа осталось на учете в парторганизации только двое. Были призваны в армию И.А. Абраменко, И.И. Колюшев, А.В. Светланов, Н.Н. Иванов и другие. А.Ф. Мальцева отозвали – на работу в аппарат горкома.

Все, кто мог и умел держать оружие в руках, овладели воинской специальностью, стремились на фронт. За годы Великой Отечественной войны ушли на фронт добровольцами и по мобилизации 67 преподавателей и научных сотрудников, 15 аспирантов, 399 студентов, 105 рабочих и служащих университета.

В начале июля в армию был призван доцент Г.В. Васильев – декан нашего факультета. Приказом ректора мне была поручена должность декана. Работать пришлось в неимоверно трудных условиях.

Университету было предписано сдать грузовые и легковые автомашины, мотоциклы, лошадей, повозки, сбрую, освободить студенческие общежития, подготовив их к приему раненых бойцов, оборудовать для госпиталя здание Биологического научно-исследовательского института, а главный корпус передать для размещения эвакуированного завода. В общей сложности университет передал заводу и госпиталям 30.000 м2 учебной и жилой площади. Осталось в нашем распоряжении два небольших общежития (по проспекту Фрунзе, 24, и по улице Белинского, 11), где можно было разместить только 150 человек, а к сентябрю 1941 г. в университете было 735 студентов.

Взамен освобожденных учебных помещений университет получил восемь маленьких зданий общей площадью 2300 м2, где было размещено учебное оборудование, проводились лекции, лабораторные и семинарские занятия. Кроме того, занятия в первом военном учебном году проходили в лабораториях и аудиториях Сибирского физико-технического института (СФТИ), в учебных помещениях индустриального (политехнического) института и в Доме партийного просвещения (переулок Кооперативный, 5).

Передача значительных учебных и жилых помещений усложнила учебно-воспитательную работу, привела к росту отсева, который за первый семестр 1941/42 учебного года достиг 25 процентов (не считая призванных в ряды РККА). На этот недостаток в работе вузов обратила внимание IV партийная конференция Кировского района Томска, проходившая в апреле 1942 г. В отчетном докладе райкома ВКП(б) отмечено: «В начале войны были неправильно поняты задачи вузов, недооценена их роль, вследствие этого переданы почти все учебные помещения без особой иногда необходимости другим организациям...».

Решения IV районной партконференции о более внимательном отношении к вузам позволили не только сохранить исторический факультет, но и создать в 1941/42 учебном году филологическое отделение, открытие которого планировалось еще до начала войны. Война, казалось, помешает его развертыванию, но Новосибирский обком и Томский горком ВКП(б) поддержали предложение университета готовить филологов.

Известную роль сыграло и то, что в Томске оказались в эвакуации высококвалифицированные ученые, прибывшие из Москвы, Ленинграда, Киева и Харькова: академик АН УССР А.И. Белецкий – специалист по истории русской литературы, профессор П.И. Каган – специалист в области греческого и латинского языков; профессор А.И. Неусыхин – известный медиевист; доцент Р.М. Самарин – знаток истории зарубежной литературы; доцент А.А. Белецкий – знаток санскрита и других древнейших языков.

В 1941/42 учебном году молодой историко-филологический факультет работал в составе трех отделений: исторического, классической филологии, русского языка и литературы.

Одновременно с переездом университета в новые помещения шло комплектование бригад для работы в колхозах на сенокосе и уборке урожая. С 1 июля по 15 октября 1941 г. в колхозах области трудились 400 студентов университета и 300 научных работников, рабочих и служащих. Большинство направленных ехали в деревни с большим желанием помочь Родине в спасении урожая.

Коллектив университета внес свой вклад и в подготовку к пуску эвакуированных заводов. На монтаже оборудования работала постоянная бригада − 25 студентов физического факультета. В течение первого военного года 180 студентов трудились постоянными рабочими на промышленных предприятиях города. Часто организовывались субботники по разгрузке вагонов с углем, оборудованием, другими грузами. Помогали строить узкоколейки, южную железнодорожную ветку, дорогу от Черемошников до станции Томск-II. На рытье котлованов под фундаменты производственных корпусов подшипникового завода университетский коллектив провел восемь субботников, а всего их в 1941 г. было 22, в каждом из которых участвовали от 200 до 400 человек.

Образцы примерной, хорошей работы проявляли на субботниках доцент Е.Н. Аравийская, начальник военно-физкультурной кафедры А.Г. Выдрин, доцент З.И. Клементьев, профессор В.М. Кудрявцева, профессор В.Д. Кузнецов, ассистент М.Д. Ходор, профессор Н.А. Прилежаева и многие, многие другие.

Война изменила весь режим учебной жизни университета. По указанию Наркомата просвещения РСФСР и Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР (ВКВШ) пятилетний срок обучения был заменен трехлетним, прием студентов на первый курс в 1941 г. проводился без вступительных экзаменов. В июле – августе 1941 г. состоялся выпуск студентов, переведенных весной на пятый курс, в мае 1942 г. досрочно были выпущены студенты четвертого курса.

Кафедры университета пересмотрели учебные планы и программы в соответствии с требованиями военного времени. Были введены новые предметы (тракторное дело, общее земледелие, организация сельского хозяйству всеобуч), сокращены часы на изучение общих и специальных предметов. Учебная нагрузка студентов (лекции, лабораторные, семинарские занятия) составляла сорок восемь часов в неделю. Первый семестр 1941/42 учебного года был сокращен на первых трех курсах до 12 недель, на выпускном курсе – до 13 недель.

Каждый факультет заботился об отоплении занимаемых им зданий. Рано утром задолго до рассвета, небольшие бригады студентов с санками направлялись по очереди либо на Черемошники к дровяным складам, либо за Томь в лесосеку, где находились заготовленные, но не вывезенные университетом дрова. У помещения, где размещался факультет, дрова пилили, кололи и до начала учебных занятий растапливали печи.

Студентам, совмещавшим обучение с работой на оборонных предприятиях, было дано право свободного посещения лекций. Лабораторные работы, семинары, занятия по иностранным языкам преподаватели проводили с ними в вечерние часы, довольно часто при керосиновой лампе.

Напряженная работа профессорско-преподавательского коллектива университета в сложнейших условиях первого военного учебного года была положительно оценена Всесоюзным комитетом по делам высшей школы при СНК СССР. В приказе ВКВШ от 30 января 1942 г. Говорилось: «Несмотря на наличие неблагоприятных условий для работы в связи с изъятием из университета основных учебных помещений, учебный процесс проходит достаточно организованно. Большинством профессорско-преподавательского состава лекции читаются на высоком теоретическом уровне (акад. А.И. Белецкий, проф. П.И. Каган, проф. М.А. Большанина, проф. В.А. Хахлов, проф. Э.Н. Ярошевский, проф. Ф.А. Хейфец и др.».

По распоряжению ректора учебные занятия во втором семестре 1941/42 учебного года были закончены 10–15 апреля. Во второй половине апреля – начале мая проводилась весенняя экзаменационная сессия, после которой студенты и научные работники, не занятые научной тематикой, имеющей оборонное значение, должны были работать в колхозах и на созданном университетском пригородном подсобном хозяйстве.

Студенческие бригады были отправлены также на лесозаготовки и в шахты. Так университет заготавливал топливо для будущего учебного года. В колхозы области выезжала университетская агитбригада с лекциями, докладами, концертами.

В подшефном госпитале летом 1942 г. регулярно проводились занятия с инвалидами войны, желающими поступить в университет. Занимались 12 человек. Все они после госпиталя стали студентами и успешно закончили ТГУ.

Об инвалидах Отечественной войны партийная организация проявляла особую заботу, каждый из них был обеспечен бельем, ватной тужуркой, рубашками, брюками, варежками, некоторые получили валенки. В столовой университета для них выделили дополнительные первые и вторые блюда, установили трехразовое питание. Преподаватели математики, физики, иностранных языков вели с ними дополнительные занятия.

Второй военный учебный год начался 12 октября, на 12 дней позднее установленного ВКВШ срока. Основной причиной была задержка значительной части студентов и научных работников на сельскохозяйственных работах и на производственной практике, связанной с выполнением важных заданий оборонного характера (в геологических поисковых партиях, на сборе лекарственных растений, на рыбных промыслах). Да и транспорт был перегружен, сесть на поезд было нелегко.

Решением ВКВШ в университетах был восстановлен пятилетний срок обучения, вновь введены вступительные экзамены для поступающих. Деканаты факультетов перед началом учебного года срочно составляли переходные пятилетние учебные планы.

Вводились новые предметы: на историко-филологическом факультете – методика и организация политико-просветительной работы в Красной Армии и история международных отношений; на механико-математическом – баллистика, теория стрельбы, артприборы и управление артиллерийским огнем; на географическом – военная география и аэрофотосъемка; на биологическом – промысловая ихтиология. На всех факультетах и курсах, кроме выпускного, была введена военная подготовка.

В апреле 1943 г. университету возвратили бывшее студенческое общежитие по улице Никитина, 4 (это было единственное в городе пятиэтажное здание) и часть здания по улице Никитина, 17, которые занимал госпиталь. Это позволило перевести в пятиэтажку ректорат и управленческие службы, столовую, общеуниверситетские кафедры, историко-филологический и географический факультеты. В доме по улице Никитина, 17 разместился ряд кафедр и лабораторий биологического и химического факультетов, музей почвоведения.

На начало 1942/43 учебного года в университете числилось 812 студентов, из них более 200 не явились к началу занятий. В чем же крылась причина столь массового отсева? Студентов, особенно новичков, пугало отсутствие жилья. В общежитии размещалось не более 150 человек. Еще 170 университет устраивал «угловиками» в домах и квартирах горожан. Остальным приходилось самостоятельно подыскивать жилье в перенаселенном городе. Добавим к этому материальную необеспеченность студентов, плохое питание в университетской столовой. Директор столовой Голикова на партийном собрании 12 января 1943 г. говорила: «В основном кормили студентов мороженой капустой. В централизованном порядке получили только девятьсот килограммов соленой рыбы».

Партийная организация университета старалась решить труднейшие задачи сохранения студенческого контингента. Было расширено подсобное хозяйство университета. 22 гектара вспаханной земли за городом было выделено под индивидуальные огороды. Рекомендовалось и студентам иметь коллективные огороды.

С начала весны и до уборки урожая в подсобном хозяйстве университета работали постоянные группы научных работников и студентов. Для университетской столовой были выращены картофель, капуста, морковь, свекла, зерновые культуры для круп и муки.

Ректорат и партийное бюро университета при поддержке горкома и обкома ВКП(б) настойчиво ставили перед правительством вопрос о возвращении университету главного корпуса и здания биологического научно-исследовательского института, что позволило бы высвободить другие помещения под студенческие общежития.

К осени 1943 г. завод освободил главный корпус ТГУ, но сдал его в крайне неудовлетворительном состоянии: паровое отопление не действовало, полы и потолки в ряде комнат пробиты, внутренняя электропроводка испорчена, разрушено спецоборудование лабораторий и т.д. Зданию нужен был капитальный ремонт.

Партийное собрание, обсудившее 15 сентября доклад ректора Я.Д. Горлачева об освоении главного корпуса, приняло мудрое решение: начать переезд немедленно и собственными силами приводить здание в порядок. Это позволило использовать пятиэтажку и часть здания по улице Никитина, 17 под общежития студентов.

У университета почти не было своего транспорта. Студенты и преподаватели на руках переносили в главный корпус книги, шкафы, учебное оборудование.

Поскольку центральное паровое отопление в корпусе не действовало, в аудиториях и кабинетах сложили 70 печей. Истопников-уборщиц не хватало, топили печи в зимние месяцы лаборанты и сотрудники кафедр. Срочно делалась электропроводка. Неиспользуемые помещения были заколочены до начала капитального ремонта.

Как и полагалось, 1 октября 1943 г. в университете начались учебные занятия.

Несмотря на тяжелые условия работы в не отремонтированном корпусе, на холод в аудиториях, частые болезни преподавателей, отвлечение студентов на различные работы, учебный план был выполнен в среднем на 94 процента. По итогам зимней экзаменационной сессии было 135 отличников учебы.

Лекции читали на высоком теоретическом уровне. В университете тогда было 28 профессоров, из них 22 имели ученую степень доктора наук и 35 доцентов-кандидатов наук.

Отсев за 1943/44 учебный год был меньше, чем в предыдущие годы, студенческий коллектив начал постепенно стабилизироваться. Выбывали из университета главным образом по одной причине: перевод в другие вузы. Это были члены семей эвакуированных или прибывшие в эвакуацию студенты старших курсов.

В 1944 г. правительство ассигновало на ремонт университета более миллиона рублей. В Томске в то время не было подрядных строительных организаций. Работы пришлось проводить хозяйственным способом. Кроме наемных рабочих, привлекали студентов, преподавателей, служащих. Однако завершить ремонт к началу нового учебного года не удалось; не хватало строительных материалов, рабочих. 13 июля 1945 г. комиссия партийного бюро, проверявшая ход капитального ремонта, докладывала, что только в первом послевоенном 1945/46 учебном году будут сданы в эксплуатацию подвальные помещения, первый и второй этажи.

Каждый коммунист университетской партийной организации считал себя мобилизованным до конца войны. Пересмотрены были планы научно-исследовательской работы, все силы ученых направлены на помощь фронту, промышленности, транспорту, сельскому хозяйству.

На городском собрании научных работников г. Томска 3 июля 1941 г. директор СФТИ профессор В.Д. Кузнецов с большим подъемом говорил: «Мы, томские ученые, должны немедленно организовать единый коллектив, объединенный страстной мыслью разгромить и уничтожить врага... должны все то, что есть лучшее у нас, отдать нашей Родине».

Характеризуя работу Комитета ученых в пер­вый месяц войны, Б.П. Токин отмечал: «Среди ученых мы наблюдаем исключительный подъем и энтузиазм, характеризующий пламенные патриотические чувства и искренние стремления работать в дни великих испытаний наиболее интенсивно, наиболее плодотворно».

О научном вкладе ученых университета в победу написано много. Укажу только, что уже в 1941 г. профессора М.А. Большанина, и А.П. Бунтин создали антиобледенитель для тросов, скоростной метод ремонта противогаза и велокамер предложила профессор В.М. Кудрявцева, доцент А.Б. Сапожников, ассистент Б.П. Кашкин и лаборант П.П. Одинцов сконструировали прибор для обнаружения металлических включений в теле раненого. Был предложен также метод использования в госпиталях фотобумаги вместо дефицитной рентгеновской пленки, разработана заменяющая вату всасывающая повязка для ран из мхов и специальной бумаги, сделанной из отходов томской фабрики карандашной дощечки. Наряду с этим проводились исследования сибирских лекарственных растений, дикорастущих лекарственных трав.

Ученые университета вели и фундаментальные исследования по специальным заданиям оборонной промышленности. Монография В.Д. Кузнецова и М.А. Большаниной «Физика твердого тела» в 1942 г. получила Государственную премию. Б.П. Токин в годы войны открыл мощные бактерициды растительного происхождения.

Оказывалась научно-техническая помощь хозяйственным организациям (внедрение дефектоскопа на железнодорожном транспорте, конструирование аппаратуры, разработка технологических процессов) и госпиталям (монтаж, ремонт и изготовление электролечебной аппаратуры). В университете готовили кадры крайне необходимых профессий: рентгенотехников, физико-техников, путевых дефектоскопистов.

Научные работники историко-филологического факультета писали популярные брошюры и статьи, которые широко использовались в лекционной пропаганде. Так, профессор А.И. Неусыхин, крупный специалист в области западноевропейской средневековой истории, написал в Томске две брошюры: «Исторический миф Третьей империи», «Кто такие древние германцы и существует ли «северная раса»?». Э.Н. Ярошевский подготовил и опубликовал серию брошюр под общим названием «Великие полководцы земли русской» («Александр Невский», «Дмитрий Донской», «А.В. Суворов», «М.И. Кутузов»). Академик А.И. Белецкий разработал текст лекции, использовавшейся в агитационно-пропагандистской работе: «Наша культурная старина и фашистское варварство».

Профессора и доценты университета (А.И. Неусыхин, Э.Н. Яро-шевский, В.М. Кудрявцева, П.И. Скороспелова, Р.М. Самарин, В.Ю. Гессен и другие) часто выступали с лекциями на научно-популярные темы в госпиталях, на площадках в городском саду, в кинотеатрах перед началом сеансов и в других аудиториях.

Для населения города в 1942/43 учебном году открылся Воскресный университет. Здесь только в течение одного года было прочитано свыше 50 лекций на политические, исторические и военно-оборонные темы. Ректором университета был профессор Г.Г. Григор.

Мне довелось в течение всей войны заниматься организационно-партийной работой в университете. С мая 1941 г. по январь 1943 г. я была парторгом историко-филологического факультета (с начала июля 1941 г. сочетая эту работу с обязанностями декана), а с января 1943 г. и до окончания войны – членом партбюро университета.

В 1942 г. в составе первичной организации было немногим больше 50 членов и кандидатов в члены ВКП(б), в июле 1943 г. – 64, в июне 1944 г. – 75 и в феврале 1945 г. – 90.

Это был дисциплинированный, принципиальный, боевой коллектив, направляющий работу профессорско-преподавательского состава и студентов на решение главных задач, которые ставила обстановка военного времени.

На партийных собраниях, заседаниях партбюро, на частых митингах университетского и факультетских коллективов подчеркивалась мысль, что фронт и тыл едины. Это подкреплялось коллективными проводами работников университета в действующую армию, систематической перепиской партийного бюро и его секретаря А.Е. Абрамовича с бойцами и командирами, сражавшимися на фронте.

Письма фронтовиков, адресованные университету, хранились в Научной библиотеке в специальной витрине, ими пользовались в беседах агитаторы и закрепленные за студенческими группами преподаватели. Иногда письма зачитывали на собраниях и митингах. Так, письмо бойцов, командиров и политработников 284-й стрелковой дивизии, в котором рассказывалось о мужестве и героизме сибиряков в боях под Сталинградом, читалось буквально во всех университетских подразделениях. Обращаясь к томичам, бойцы писали: «Работайте, товарищи, не покладая рук. Помните, что и вы своим трудом куете победу на фронте!»

Приезжавшие на побывку домой отличившиеся участники боев, как правило, приходили в университет, подолгу рассказывали о фронтовой жизни. Трудно переоценить воспитательное воздействие таких встреч.

Мне до сих пор помнится, как взволнованно проходило партийное собрание 22 декабря 1942 г., на котором председательствовал наш доброволец-коммунист Владимир Николаевич Кессених. Здесь было единодушно решено начать сбор средств на постройку эскадрильи «Советский вузовец», коммунистам внести в качестве первого взноса причитающуюся компенсацию за неиспользованный отпуск и призвать к этому всех научных работников, рабочих и служащих университета.

2 марта 1943 г. присутствовавшие на общем открытом партийном собрании, затаив дыхание, слушали сообщение приехавшего на побывку с фронта орденоносца Бориса Яковлевича Зубкова, участника Сталинградской битвы.

С глубокой скорбью мы узнавали о гибели на фронтах наших университетских товарищей: доцента В.П. Поддубного, заведующего кафедрой физической химии С.М. Петрова, ассистента А.Е. Алексеенко, аспирантов М.С. Вдовкина, Ф.М. Жданова, Е. Ду-рандина и других.

Члены партбюро считали своим долгом помочь всем, чем было можно, семьям фронтовиков. При месткоме профсоюза действовала постоянная комиссия. Она взяла на учет все семьи фронтовиков, проводила обследование жилья, добивалась ремонта квартир, снабжения топливом, оказания помощи в посадке картофеля и овощей на индивидуальных огородах (вспашка земли, снабжение семенами, вывозка урожая). Особой заботой были окружены дети фронтовиков. Старались помочь им, в первую очередь направляли в пионерские лагеря... Всего у нас было 250 семей фронтовиков.

Как и все томичи, университетский коллектив участвовал в сборе и шитье теплых вещей для фронтовиков. Была создана комиссия в составе секретаря партбюро А.Е. Абрамовича, члена партбюро Т.Г. Доценко, Ф.А. Ткаченко. Теплые вещи (ватные брюки и телогрейки) шили из материалов, купленных на собранные в коллективе деньги. Организацию всего этого дела взяла на себя энергичная коммунистка, доцент химфака Л.Г. Майдановская. Из собранной и закупленной шерсти (3400 кг) женщины и девушки в свободное от работы время (чаще ночью) вязали носки и варежки. На фронт отправляли коллективные и индивидуальные посылки с подарками.

Активно участвовали сотрудники университета в пополнении Фонда обороны. Подписка на первую и вторую денежные лотереи составила более 62000 рублей. В 1942 г. ежемесячно все научные работники, рабочие и служащие отчисляли в Фонд обороны однодневный заработок. 21 января 1943 г. на эскадрилью «За Родину» в Государственный банк было перечислено 129000 рублей. В феврале 1943 г. коллектив университета собрал более 200000 рублей (в том числе около 50000 внесли студенты) на постройку боевых самолетов «Томский университет», о чем послали рапорт И.В. Сталину и получили его благодарность. Кроме того, все работники университета перечислили на эти же цели компенсации за неиспользованный летний отпуск – 57000 рублей.

Вся жизнь, вся деятельность университетского коллектива, его учебная, научная, политико-воспитательная работа в годы Великой Отечественной войны были подчинены коренным нуждам страны, интересам сражавшейся на фронтах Красной Армии, потребностям оборонной промышленности, сельского хозяйства, транспорта. Каждый советский патриот считал своей непреложной обязанностью, своим священным долгом отдать всю энергию и силы, а если потребуется и жизнь для победы над врагом.

Люди моего поколения, кто пережил тяжелейшие испытания Великой Отечественной войны, были суровыми и в то же время очень добрыми, чуткими к чужому горю. Чувство взаимопомощи, взаимовыручки, чувство «локтя», особенно ценное в беде, в те годы проявилось наиболее ярко. В нашем небольшом университетском коллективе мы стали ближе друг к другу, отзывчивее, гуманнее, человечнее.


С верой в Победу!: Томский университет в годы Великой Отечественной войны:

Сборник документов и воспоминаний. Томск: Изд-во Том. ун-та 2005. С. 101–108.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница