В воспоминаниях и документах



страница10/29
Дата22.04.2016
Размер3.05 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   29

М.М. Молчанова




ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ



Когда началась война, мне было 14 лет. Я окончила 8-й класс средней школы № 6 г. Томска. О начале войны узнала от учащегося 9-й школы Бориса Бейлина, который пришел к нам во второй половине дня 22 июня 1941 г. (в 1942 г. он поступил на литературное отделение, во французскую группу, историко-филологического факультета ТГУ, но вскоре ушел на фронт и погиб).

Он рассказал нам о том, что слушал выступление В.М. Молотова по радио о вероломном нападении гитлеровской Германии в 4 часа утра на Советский Союз и что на площади Революции был многолюдный митинг.

Борис был на митинге. Возмущению народа не было предела. Было очень много тех, кто выступил. Все выражали уверенность в том, что война будет кратковременной. Многие здесь же записывались добровольцами на фронт. Из известных нам лиц на митинге выступали профессор В.Н. Кессенних, Г.А. Ельцов (будущий директор телевидения).

Каждый день по радио объявляли, какой год рождения и когда призывается. Обстановка в городе была тревожной. Вскоре не стало освещения, начались перебои с продуктами. Хлеб отпускали сначала по спискам, потом ввели карточки: рабочие получали 800 г, иждивенцы – 400, а служащие – 500. Столовые в городе работали, но очереди в них были огромные. Очень сильно выросли цены на рынке.

У нас дома на стене висела карта СССР, каждый день я и мой отец, Михаил Игнатьевич Молчанов, отмечали на ней продвижение наших и немецких войск. Сведения мы брали из сообщений по радио или из сводок, вывешивавшихся у типографии (ул. Советская), которые печатались на тонкой коричневой бумаге. Там всегда толпились люди, получая оперативные сведения с фронта.

Месяцы шли, война затягивалась. Несколько девушек из нашей школы ушли связистками на фронт. Среди них помню Нину Окуневу и Зою Мошкарину. Они прошли всю войну и вернулись в родной город.

Изменилась и жизнь детей. Уже летом 1941 г. часть школьников была отправлена на сельскохозяйственные работы в колхоз. А осенью почти все школьники убирали картошку «Томторга» за рекой.

С конца июля 1941 г. в город стали прибывать эвакуированные из западных областей. В Томске разместились госпитали, промышленные предприятия, организации и учреждения культуры, перебазированные в Сибирь из европейской части. Мы ежедневно видели, как то или иное помещение занимали эвакуированные. Так, госпитали для раненых разместили в помещениях медицинского института, в общежитиях университета, БИНе, ТЭМИИТе, на Клиническом переулке, в старом корпусе политехнического института.

В университете и общежитии ТЭМИИТа был размещен Загорский оптико-механический завод, на ул. Учебной – завод «Фрезер» из Москвы, на Томском электромеханическом заводе (ТЭМЗ) – завод «Пневматик» из Ленинграда. В Томск были также эвакуированы заводы шарикоподшипниковый, резиновой обуви из Москвы, фабрика письменных принадлежностей «Спартак», которая разместилась на Томской карандашной фабрике.

Из научно-исследовательских институтов и высших учебных заведений в Томск были эвакуированы Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ), электротехническая академия связи из Ленинграда (ВЭТА), театральный институт. Комитет по делам высшей школы (ВКВШ), прибывший из Москвы, разместили в Доме ученых. Московский транспортный институт (МЭИИТ) расположился в деревянном здании на пр. Фрунзе, Комитет искусств помещался в нижнем гастрономе.

Из военных училищ в Томск были эвакуированы Тульское оружейно-техническое, Ленинградское зенитное (помещалось в главном корпусе политехнического института), Белоцерковское и Днепропетровское.

С началом войны некоторые школьники прекратили учиться и начали работать. Осенью я пошла в девятый класс, но занятия вскоре прекратились. Школа по неизвестным причинам была закрыта на десять дней. Школу вскоре открыли, но некоторые ученики на занятия так больше и не вернулись. Это было, кажется, в период наступления наших войск под Москвой.

Мне тоже пришлось уйти из школы и поступить в учебный комбинат, в котором можно было получить аттестат зрелости. Одновременно я устроилась работать на ТЭМЗ. К тому времени мой отец был мобилизован и нам с братом Геннадием, студентом транспортного института, жить стало нечем. На заводе я была табельщиком литейного цеха (ежедневно открывала и закрывала табельную доску, вела табель). Кроме этого, помогала бухгалтеру литейного цеха, подсчитывала наряды рабочих на выполненную работу. Когда я работала на ТЭМЗе, в наш город прибыли ленинградцы вместе с заводом «Пневматик». Многие были сильно истощены, для них организовали усиленное питание.

Случалось, что когда на завод поступал срочный заказ, то рабочих для его выполнения оставляли работать не одну смену. Немного вздремнув, многие продолжали работать и не выходили с завода несколько дней подряд.

На заводе работали главным образом женщины (шишельницами, формовщицами). Из мужчин работали в основном те, кто не подлежал по разным причинам призыву в армию: пожилые, больные, имеющие бронь. Помню литейщика Сваровского и формовщика Сурина. В цех часто приходил инженер из политехнического института Шкроев. Начальником цеха был В.Н. Николаев, который позднее работал главным инженером ТЭМЗа.

В нашем литейном цехе работала группа студентов из университета и политехнического института литейщиками-кокельщиками (мелкое цветное литье). Из студентов университета мне запомнились студенты-историки: М. Евсеев, Зайцевский. Позднее они были призваны в армию. Зайцевский погиб. М.П. Евсеев после ранения вернулся на факультет. По окончании учебы его оставили на преподавательской работе в университете. Было в нашем литейном цехе и несколько ремесленников 11–12 лет. За хорошую работу в качестве премии выдавали талоны, по которым можно было получить тарелку галушек.

К осени 1942 г. я получила аттестат зрелости и поступила на литературное отделение историко-филологического факультета. На факультете было три курса. Организованный в 1940 г., факультет работал третий год. В его составе было два отделения: историческое и литературное. Историческое отделение к тому времени работало третий год, литературное – второй. На четвертом курсе было только 2 студентки: Валя Минаева и Тамара Фомина, эвакуированные из западных районов страны. Валя Минаева была с классического отделения Ленинградского университета, а Тамара Фомина из Рижского университета. Валя Минаева после окончания университета поступила в аспирантуру по древней истории и вышла замуж за профессора-археолога К.Э. Гриневича. После войны они уехали в Харьков.

В 1942 г. на историческом факультете было открыто отделение классической филологии. На первом курсе среди студентов было много из эвакуированных. С освобождением занятых немцами территорий они уезжали, многие бросали учиться, так как испытывали материальные трудности. Некоторые студенты перешли на другие специальности, так как им казалось, что классическая филология не очень нужная специальность.

В годы войны на факультете работало много эвакуированных специалистов: академик А.И. Белецкий, профессора П.И. Каган и Ф.А. Хейфец, доценты А.А. Белецкий, В.Ю. Гессен и др. Многие курсы читались одновременно историкам и литераторам. Только историкам поменьше читали литературы, а литераторам – истории. Народное творчество читала Вера Николаевна Наумова-Широких (директор библиотеки в 1922–1929, 1932–1937, 1942–1955 гг.).

Она знакомила нас с Научной библиотекой, водила на экскурсию в отдел редких книг, показывала читальные залы, рассказывала историю формирования книжных фондов. Первая встреча с библиотекой осталась незабываемой. Поразили порядок и чистота в помещениях. Несмотря на холод и тесноту (оборудование и экспонаты многих музеев и кабинетов университета разместились на время войны в библиотеке), красивая мебель, люстры, украшения залов и, конечно же, книги в красивых кожаных переплетах с золотыми обрезами, большие картины – копии фресок одного из домов города Геркуланума, о которых увлекательно рассказывала Вера Николаевна.

А.Л. Пинчук вел античную литературу, латинский и белорусский языки. Доцент Л.А. Чуич преподавала методику русского языка и вела сербский язык.

Перед окончанием университета слушала я лекции доцента П.В. Копнина, который читал историю философии, доцентов Н.Ф. Бабушкина и Н.А. Гуляева. Перед государственными экзаменами все писали диктант, если плохо напишешь, то к экзаменам не допускали. Кроме специальных курсов, мы изучали военное дело и медицину. Так как учебные корпуса университета были заняты заводами и военными госпиталями, то занятия со студентами проходили в различных помещениях города. Так, на первом курсе мы занимались в Доме партийного просвещения на пер. Кооперативном и в Доме ученых. Во втором семестре, когда Киевский военный госпиталь, директором которого была жена героя Гражданской войны Г. Котовского, уехал, мы занимались в общежитии на ул. Никитина, 4.

Во время учебы многократно участвовали в сельхозработах, в строительстве ГРЭС-II, промышленных предприятий, возили дрова из-за реки для отопления помещений университета. Сдавали кровь на станции переливания. Для этого очередь занимали с вечера. На первом курсе я, если не работала, сдавала кровь, пока врач не обратила внимания на мой возраст и сказала, чтобы я больше не приходила. Еще я работала контролером ОТК в сборочном цехе № 2 на ТЭМЗе. Было трудно. Каждую деталь приходилось просматривать и определять качество изготовления.

Днем – на занятиях, а вечером и в каникулы – на работе. Но успевали делать все. Учились многие только на «хорошо» и «отлично», несмотря на холод в аудиториях и бесконечное недоедание. На занятиях часто сидели в пальто, чернила замерзали в чернильницах, освещения не было.

Когда нас перевели на Никитина, 4, то там было тепло после госпиталя, нужно было снимать пальто, а это не всегда можно было сделать из-за отсутствия приличного платья. Чтобы пройти в Научную библиотеку, нужно было при входе снимать боты. Это тоже не всегда можно было сделать, так как вместо туфель в ботах находились одни каблуки. На Никитина, 4, в годы войны не только читались лекции, там размещались деканат и ректорат университета, было общежитие.

В городе очень трудно были с освещением. Во многих домах его просто не было. На Никитина, 4, освещение было, но так как студенты нелегально пользовались плитками и так называемыми жучками, то оказывалось, что к Новому году лимит электричества был израсходован, поэтому свет отключали. Приходилось пользоваться всякими фитильками.

В городе во время войны было холодно. В квартирах нечем было топить. Все деревянные заборы и тротуары были разобраны и сожжены. Люди подбирали кусочки угля, упавшие с железнодорожных платформ, на которых подвозили уголь на ТЭЦ-I по железной дороге, проложенной через город со станции Томск-II. Собирали шлак на отвалах ТЭЦ-I, на берегу Томи. Некоторые стирали белье в теплой воде, которая текла с электростанции.

Чтобы выжить, многие жители города высаживали картошку на свободных от застройки местах. Картофель выращивали, например, в Университетской роще, возле первой поликлиники, на пригорке напротив Главпочтамта и везде, где только можно.

Трудностей хватало разных, но мы, молодые, находили время даже ходить в театр. В город был эвакуирован Белорусский государственный академический театр им. Янки Купалы из Минска. С ним приехало много известных артистов: Рахленко, Платонов, Глебов, Жданович. На гастроли в Томск приезжали П. Кадочников, Н. Симонов (исполнитель роли Петра Первого в кино), И. Юрьева. В Томске гастролировал и Новосибирский оперный театр. По субботам на Никитина, 4 устраивали танцы.

В 1941–1942 гг. из-за большой скученности народа в городе возникла эпидемия сыпного тифа. Всех предупреждали, что нужно себя осматривать после посещения общественных мест. При выезде из города нужно было проходить санобработку. Билет на транспорт без наличия справки не продавали. Бани работали с 6 часов утра до 12 часов ночи. Билет в общую баню стоил 15 копеек. С мылом было очень плохо. Чтобы помыться, его можно было купить в бане за один рубль. Многие для мытья готовили щелок. Золу из печи заливали горячей водой и давали ей настояться. Затем щелок разводили водой и мылись или стирали в нем.

С середины апреля 1945 г. все жили ожиданием конца войны. Радостные вести о продвижении наших войск на Запад мы получали ежедневно. Многие эвакуированные предприятия и организации давно покинули Томск. И вот этот день настал! Ликованию не было предела. В городе был организован митинг, гремел салют, много народу на улицах, играла гармонь, пели песни и плакали. Это были слезы радости и горя, горя, которое забыть нельзя.

В 1948 г. я окончила университет, а с 1949 г. начала работать в учебной библиотеке историко-филологического факультета. С тех пор работа с книгой стала смыслом моей жизни. В 1967 г. заочно окончила библиотечный факультет Ленинградского института культуры. После объединения всех факультетских библиотек работаю в Научной библиотеке, вначале в гуманитарной библиотеке, что располагалась в главном корпусе, и одно время заведовала ею. С 1974 г. работаю в отделе научной обработки, с 1978 г. – главным библиотекарем, с 1980 г. – заведующей сектором, с 1992 г. – ведущим библиотекарем. Долгие годы возглавляла детскую комиссию профбюро библиотеки.

Являюсь заслуженным ветераном ТГУ. Награждена медалью «За заслуги перед Томским государственным университетом» (1998) и юбилейной медалью в честь 400-летия г. Томска «За заслуги перед городом» (2004). Имею также государственные награды: медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (1992), «60 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (2005) и «Ветеран труда» (1980).
С верой в Победу!: Томский университет в годы Великой Отечественной войны:

Сборник документов и воспоминаний. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005. С. 127–130.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   29


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница