В. М. Кандыба. "Загадочные Сверхвозможности человека"



страница18/29
Дата22.04.2016
Размер6.76 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   29

ИСПОЛНЕННОЕ ОБЕЩАНИЕ

Этот удивительный рассказ безымянного автора приводится по тексту, напечатанному в одном из номеров 31 журнала "Ребус" за 1896 год. Вот что в нем написано.


"Несколько лет тому назад, по окончании курса в одном из высших учебных заведений я проживал в Москве, думая в то время посвятить себя сцене, и пробовал свои силы на этом поприще, участвуя в многочисленных любительских спектаклях. Само собой разумеется, что вскоре образовался довольно многочисленный, круг знакомых, из среды которых особенно дорога мне была семья г-жи Б., где я встретил самый теплый, родственный прием и участие. Однажды, проводя вечер в этой милой семье, я завел с хозяйкой дома разговор о различных таинственных явлениях, которым, к слову сказать, ни я, ни собеседница моя не верили. Полушутя мы с г-жою Б. дали друг другу обещание, что тот из нас, кто раньше умрет, должен будет явиться оставшемуся в живых, чтобы доказать этим, что существует загробная жизнь. "Разумеется, это будете вы", - прибавила, смеясь, г-жа Б., цветущая молодая женщина, глядя на меня, в то время хилого и с виду болезненного молодого человека. Разговору этому тогда не придавали мы никакого значения, не веря в возможность каких-нибудь посмертных проявлений личности умершего и смотря на наши взаимные обещания, как на простую шутку.
Вскоре после этого мне пришлось покинуть Москву и прожить несколько месяцев в провинции. Переписываясь с некоторыми московскими знакомыми, я с удивлением и грустью узнал о неожиданной смерти г-жи Б., цветущее здоровье которой обещало, по-видимому, многие годы жизни. Погоревав искренне о своей доброй знакомой, я, сколько мне помнится, в то время даже и не вспомнил о нашем взаимном обещании, до такой степени считал его вещью несбыточной. Прошло несколько месяцев, я возвратился в Москву и снова принялся за прерванную сценическую деятельность. За это время впечатление понесенной мною утраты успело окончательно во мне изгладиться, и, увлекаемый волною жизни, я редко когда и вспоминал о своей знакомой.
Раз я вернулся домой довольно поздно вечером, и так как через несколько дней предстоял спектакль, в котором я должен был участвовать, то принялся изучать свою роль, которую знал плохо, притом же и спать еще не хотелось. Занимал я в то время небольшую меблированную комнату, а напротив меня, через коридор, была другая такая же комната, занимаемая в то время моим хорошим знакомым г-ном Т., у которого в этот вечер собрался кружок по большей части также моих хороших знакомых, которые, усевшись за зелеными столами, усердно винтили (играли в карты - в винт. - Авт.). Так как на совести моей лежала плохо заученная роль, а спектакль был близок, то я не пошел к приятелю, несмотря на его приглашения, и принялся, как сказал, долбить свою роль. В комнате горела висячая лампа с красным абажуром, свет которой был настолько силен, что я, не утомляя глаз, мог свободно читать свою роль.
Прошел, может быть, час, я лежал на кровати и усердно штудировал роль, забыв обо всем на свете. Прямо против меня, в нескольких шагах, стояла этажерка, а на ней, на верхней полке - кабинетный фотографический портрет г-жи Б., подаренный ею лично. Портрет этот оправлен был в рамку, состоявшую из одного толстого стекла на подставке, какие в то время только что появились. Хорошо помню, что, увлеченный своей ролью, я решительно ни о чем другом не думал, а всего менее, конечно, о покойнице, так как житейские заботы всецело поглощали меня в это время. Во время моего занятия своей ролью взор мой несколько раз падал на упомянутый выше портрет.
Постепенно я стал поглядывать на него чаще и чаще, сам не зная почему, хотя в портрете не замечалось ничего особенного и он стоял на обычном своем месте. Наконец это непонятное, похожее на какую-то навязчивую идею чувство до такой степени стало меня беспокоить, что я для того, чтобы не смотреть на портрет, встал с кровати и, вынув карточку из рамки, обернул ее лицевой стороною назад, вложив портрет в таком положении обратно в рамку. Но непонятное ощущение тем не менее продолжалось, мешая мне как следует сосредоточиться на изучении своей роли. Вместе с тем я стал замечать на стене, близ которой стояла этажерка с портретом, какой-то блуждающий свет, который можно было сравнить с отражением от зеркала, известным под именем "зайчика". Внимательно оглядывая комнату, я убедился, что в комнате не заключалось ничего, что могло бы служить причиной подобного светового явления. Полагая, что свет проникает из окна сквозь неаккуратно спущенную штору, я подошел к окну. Но на дворе была непроглядная темень темной и сырой осенней ночи, и ни в одном окне не светилось, так как было уже далеко за полночь. Возвратись на свое место, я снова принялся читать свою роль, полагая, что все это мне померещилось, но явление продолжалось. Постепенно светлое фосфорическое пятно, образовавшееся на стене, стало разрастаться, принимая вид светлой женской фигуры, которая стала наконец отделяться от стены, и я увидел перед собой покойную Б. Помню хорошо, что как в этот момент, так и в последующие, пока длилось явление, я не чувствовал испуга, ни даже удивления, а скорее чувство, похожее на какое-то оцепенение, нечто вроде столбняка.
Призрак, отделившись от стены, подошел к этажерке, вынул из рамки свой фотографический портрет, обращенный мною назад, и снова вставил его в рамку в его естественном положении. Затем призрак открыл деревянную, не запертую на ключ шкатулку, вынул из нее золотой медальон г-жи Б. с ее портретом, подаренным мне на память ею самою, и раскрыл его. Затем видение стало бледнеть, постепенно расплываясь в каком-то тумане, пока не исчезло в той же стене, из которой оно появилось. Теперь только исчезло мое оцепенение, и меня охватил такой ужас, что я в испуге бросился из комнаты, впопыхах ударившись обо что-то головою довольно чувствительно. Как безумный, влетел я в комнату своего приятеля, где все еще продолжалась карточная игра, и переполошил своим видом всю компанию. Долго не мог я ничего ответить на тревожные расспросы моих знакомых и разразился, наконец, сильнейшим истеричным припадком, чего ни раньше, ни после никогда со мною не бывало, так как человек я нисколько не нервозный и никогда ни нервозностью, ни тем более истерией не страдал. Наконец знакомым моим удалось меня кое-как успокоить, и я рассказал все, со мною бывшее. Меня принялись уверять, что все это мне померещилось, что, вероятно, мне все это приснилось. Я уверял их, что ни минуты ни спал, что ни малейшего расположения ко сну у меня не было и что я все время был занят самым старательным изучением роли. Чтобы убедить меня, что все это либо сон, либо галлюцинация, всею гурьбою отправились в мою комнату, но приятели мои невольно призадумались, когда увидели, что портрет был действительно в том положении, которое было дано ему призраком, а золотой медальон вынут из шкатулки и раскрыт. Кое-как проведя ночь, я на другой день пошел посоветоваться с известным в то время специалистом по нервным болезням доктором X. Доктор, со своей стороны, успокаивал меня и со своей научной точки зрения объяснял все происшедшее со мною самопроизвольным гипнозом. По его мнению, я самопроизвольно впал в гипноз, сам внушил себе видение призрака В., сам привел ее фотографический портрет в первоначальное положение и вынул из шкатулки и раскрыл ее медальон, воображая, что все это делает вызванный мною в моем воображении призрак. Как ни остроумно показалось мне тогда объяснение профессора, но меня и до сих пор смущает то обстоятельство, что никогда решительно, ни до этого случая, ни после него, я не страдал ни малейшими нервными расстройствами, в гипноз не впадал, а напротив, обладаю совершенно здоровыми, нормальными нервами. Бели бы это был самогипноз, то, по крайней мере, хоть в самый этот день я должен был бы ощущать хоть какую-нибудь ненормальность, какое-нибудь недомогание вроде тяжести в голове, сонливости или чего-нибудь в этом роде, а то ничего, решительно ничего не ощущал, но был в самом обычном, нормальном состоянии и духа, и телесного здоровья. Откуда же было взяться самогипнозу, ведь от чего-нибудь же он должен был развиться, из каких-нибудь органических или психических причин? А потому, несмотря на всю научность объяснений почтенного доктора, я не могу вполне удовлетвориться ими и принужден, вместе со многими другими, думать, что в природе есть "многое, чего не снилось нашим мудрецам" ".

ВЕЧНО ГОРЯЩИЕ ЛАМПЫ

В эпоху всеобщего разграбления древних усыпальниц Египта, Греции и Рима поползли слухи о том, что в гробницах В помимо всего прочего находились чудесные лампы, которые горели со времени погребения и самоуничтожались или тухли, когда в захоронение врывалась вооруженная кирками и заступами толпа вандалов. Подобных сведений было так много, что ученые заинтересовались этим вопросом и нашли достаточно убедительные доказательства у античных и средневековых мыслителей относительно правдивости утверждения о том, что древние мастера умели изготовлять лампы, горящие без замены топлива и фитиля тысячелетиями. Также было сделано открытие, что эти лампы не чадили, не считая легкого облачка дыма при их разбивании или тушении, что объясняло одну из загадок древнеегипетских пирамид: как мог живописец наносить фрески на недоступные для света участки стен, не испортив при этом копотю масляных ламп и факелов свою работу. Свидетельства о вечно горящих лампах были собраны вместе, обобщены и проанализированы. Подобная лампа была обнаружена в гробнице дочери Цицерона - Туллиолы близ Аппиевой дороги во времена папства Павла III. Эта лампа горела в герметически закрытом помещении, то есть вдобавок ко всему еще и без доступа кислорода, 1600 лет, освещая погруженное в прозрачный раствор, препятствующий разложению, тело юной девушки с длинными золотистыми волосами. Ворвавшийся в усыпальницу ветерок затушил пламя лампы, зажечь которую вторично не удалось. Такого же качества лампы находили по всему миру в местах древнейших цивилизаций с высокоразвитой духовной культурой. О вечно горящей лампе писал Плутарх, утверждая, что этот светильник висел над дверью храма Юпитера-Аммона; святой Августин дополнял повествование, упоминая в своих сочинениях древнеегипетскую "дьявольскую" лампу, которую не гасили ни вода, ни ветер, в храме Венеры. В 1401 году близ Рима была обнаружена вечно горящая лампа, стоящая в изголовье саркофага Полланта, сына Эвандра, которая горела, если считать датой ее зажжения время захоронения, более 2000 лет. Подобная лампа имелась и в безымянной мраморной гробнице, найденной в 1500 году на острове Несида в неаполитанском заливе. Еще одна вечно горящая лампа имелась и в Эдессе (Антиохии) во времена правления императора Юстиниана (VI век). Она находилась в защищенной от стихий нише над городскими воротами и горела, судя по выбитой на ней дате зажжения, более 500 лет, пока не была разбита солдатами. Несколько ламп было найдено и на территории Англии, самая примечательная из которых находилась в гробнице одного адепта ордена розенкрейцеров, которую при вторжении извне должен был забить длинным металлическим копьем механический рыцарь.


Помимо стран Европы и южного и восточного Средиземноморья вечно горящие лампы были обнаружены в индийских и китайских храмах, храмах Мемфиса и даже в Центральной и Южной Америке. К сожалению, ни одна из таких ламп не была представлена ученым в целом виде, а то, что попало в их руки, совершенно не походило на осколки ламп в нормальном понимании этого слова. Но трудности не остановили исследователей, которые хотели раскрыть секрет вечного топлива, а, напротив, подстегнули их к эксперименту. Самую простую гипотезу выдвинул по этому поводу ученый-иезуит Афанасий Кирхер. Вот что он пишет: "В Египте имеются богатые местонахождения асфальта и нефти. Что делали хитроумные жрецы? Они подсоединяли тайными трубами участки источника нефти к одной или нескольким лампам с асбестовыми фитилями! Эти-то лампы и горели вечным пламенем. С моей точки зрения (кстати, точка зрения Кирхера часто менялась, поскольку в другой своей работе он пишет о том, что вечно горящие лампы - это творение рук Дьявола. - Авт.), это наиболее верное решение загадки сверхъестественного долготерпения этих ламп ".
Всего о вечно горящих лампах было написано ни много ни мало около 200 работ. Возможность существования топлива, которое возобновлялось с такой же скоростью, что и сгорало, была предметом серьезных споров в научных кругах средневековья. Единственное, в чем сходились почти все по поводу вечно горящих ламп, было то, что фитили этих ламп непременно должны были быть сделаны из огнеупорного асбеста, который алхимики называли "шерстью" или "кожей саламандры". Все тот же Кирхер в течение двух лет пытался получить из этого несокрушимого материала масло, полагая, что оно тоже может быть неразрушимо, но после оставил свои изыскания и пришел к убеждению, что это невозможно.
Со времен средневековья сохранилось несколько формул приготовления вечного топлива, но ни одна из них не принесла ожидаемых результатов. Например, Е. П. Блаватская, известная своими работами в области мистики и оккультизма, в книге "Разоблаченная Изида" приводит следующую последовательность действий, позаимствованную ею в свою очередь из сочинения Титенхайма: "Сера. Квасцы. Сделать возгонку до серного цвета. Добавить венецианскую кристаллическую буру в порошке, после чего полить спиртом высокой очистки, выпарить и осадок добавить к новой порции. Повторять до тех пор, пока сера не станет мягкой, как воск, и не будет дымиться. Выложить на медную тарелку. Это для питания. Фитиль приготовляется таким образом: снять нить асбеста толщиной со средний палец и длиной с мизинец, положить в венецианский сосуд, залить приготовленной серной ваксой, поставить в песок на двадцать четыре часа и подогревать так, чтобы из серы выходили пузырьки. Фитиль при этом просалится и смажется, после чего заложить его в стеклянный сосуд, подобный створчатой раковине, так, чтобы небольшая часть его была над серной ваксой. Затем поставить сосуд в горячий песок так, чтобы вакса размягчилась и была равномерно распределена по фитилю. И если после этого зажечь фитиль, он будет гореть вечно, и лампу можно ставить там, где вам угодно".
Даже слабо знакомый с премудростями химических процессов человек найдет в этом рецепте немало курьезов, может быть, добавленных умышленно, и поймет, что сделанная таким образом лампа вообще навряд ли будет гореть.
Но лампы все же существовали! О них складывались легенды. В частности, небезынтересно "приобщить" к этому "делу" многочисленные восточные сказания о джиннах, обитающих именно в лампах, и западные легенды о заключенных в бутыли и другие емкости душах людей и духов, которые всегда излучали вокруг себя свечение. Если принять во внимание все сопутствующие вечно горящим лампам характеристики, а именно - само вечногорение, отсутствие копоти, невосприимчивость к отсутствию кислорода и странный вид этих изделии древности, то "приобщение" к секрету этих ламп, легенд о джиннах и духах уже не будет казаться какой-то нелепостью. Более того, изучив верования древних народов, в частности Египта, можно предположить, что исходящий от ламп свет не имел никакого отношения к огню или электричеству (такая версия высказывалась в конце XIX - начале XX столетия). Чтобы обосновать это утверждение, стоит вспомнить о самом ритуальном погребении. Особенно это касается бальзамирования, ведь вечно горящие лампы находили только в тех местах, где сохранению тела покойного придавалось первостепенное значение.
Известно, что внутренние органы усопшего изымались из тела и помещались в специальные сосуды, устанавливаемые подле саркофага. Дальнейшее исследование этого вопроса станет еще интереснее, если принять во внимание, что во времена древних царств к известным сегодня внутренним органам причислялся еще один, скрывающийся за терминами "роза сердца", "жемчужина в цветке лотоса", "внутренний храм", "огонь изнутри", "божественная искра", "огонь сердца" и т. д., который непосредственно "делал" живое - живым: "И создал Бог человека из праха земного и вдунул в лицо его дыхание жизни, дал ему дух свободный, разумный, живой и бессмертный, по образу и подобию Своему; и стал человек с бессмертной душою".
На понятии "бессмертная душа" держится практически любое учение о Духе, как доисторического времени, так и современной нам эпохи, будь то религия, оккультизм или эзотерика в своем глобальном объеме. Из всего этого можно сделать гипотетический вывод: в вечно горящих лампах вообще не было ни масла, ни нефти, ни фитиля - в них были заключены жизненные силы или души покойных, сияющие, словно маленькие Солнца, и, естественно, не дающие ни гари, ни копоти, поскольку они - частички самого Бога, сотворившего мир посредством Небесного огня - Шамаим. Само собой разумеется, что подобное сокровище необходимо было охранять, дабы оно не попало в руки врагов, потому-то и были установлены всевозможные устройства, разбивающие лампу при вторжении вандалов.
Конечно, такой достаточно вольный подход к теме вечно горящих ламп можно оспорить, приведя те же древние трактаты, согласно которым душа после смерти должна соединиться с Богом. Но это верно лишь в том случае, если не принимать во внимание бальзамирование или какое-либо другое действие, оберегающее тело покойного от тления. Для чего это делалось? Ответ можно найти в "Египетской Книге мертвых", в которой есть глава "О восхождении к Свету", зная текст которой фараон в любое время мог выйти из своей гробницы и возвратиться потом назад, не опасаясь, что его не примут стражи потустороннего мира. Главный вывод, который можно почерпнуть из этого священного писания древних египтян, - это то, что фараону для выхода в материальный мир была необходима жизненная сила, которая и находилась подле мумии в стеклянном сосуде, принимаемом из-за свечения за лампу. Так что "приобщение" к делу "заточенных джиннов" сыграло кое-какую роль в разоблачении загадки вечно горящих ламп. Хотя о "разоблачении" говорить пока рано, по крайней мере до тех пор, пока в тени незнания будет находиться другой секрет - секрет бессмертия человеческой души.

ТАЙНЫ


АФРИКАНСКОЙ МЕДИЦИНЫ

Африка послужила развитию и хирургии в значительно большей степени, чем принято думать в цивилизованном мире. Век за веком, методом проб и ошибок черные лекари-колдуны делали сенсационные открытия. И происходило это в очень и очень давние времена, когда европейские врачи были не более чем безграмотными шарлатанами. Многие медицинские секреты Африки ныне уже известны. А сколько их, часто думаю я, так и остались неведомы белой науке?


Много лет назад, путешествуя по Бельгийскому Конго, я подружился с французским врачом, очень живым и любознательным человеком, никогда не упускавшим шанса проникнуть в тайны африканской медицины. Как-то раз на речной стоянке он заметил на берегу группу туземцев и пригласил меня посмотреть на одну, совершенно, на мой взгляд, невообразимую операцию. У пациента на предплечье был глубокий порез. Его товарищи набрали крупных и страшно свирепых черных муравьев. Муравьев по одному помещали на рану. И тут же каждый муравей впивался челюстями в плоть, соединяя края раны. В конце концов рана оказалась зашитой так аккуратно, словно на ней поработала игла искусного хирурга. А заражение, спросите вы? В Конго об этом позаботится солнце.
Среди знахарей-колдунов есть люди, владеющие не только искусством врачевания травами, но и навыками хирургов и гипнотизеров. Где-то чуть более полстолетия назад сэр Роналд Росс удивил ученый мир своим открытием, - оказывается, малярию вызывают укусы москитов. Мне кажется, это открытие должно было бы появиться значительно раньше, поскольку еще-с незапамятных времен об этом знали все дикари, населяющие Тропическую Африку. "Не стройте хижин там, где живут москиты, потому что москиты - это зло, от них кровь становится горячей", - говорили мудрецы многих племен. Окажись в Африке хинная кора, местные знахари давно бы ее обнаружили. Нашли же они корни аконита - сильное потогонное средство, облегчающее страдания больного малярией. Умели они лечить и так называемые "черные воды" еще в те времена, когда большая часть белых умирала от этой болезни.
Вплоть до недавнего времени белые врачи лечили общий паралич, провоцируя у больного приступ малярии. Сэр Рональд Росс образно писал: "Микробы паралича и микробы малярии бьются друг с другом насмерть, затем пациента излечивают от малярии несколькими дозами хинина". Африканские знахари могли сказать нашим ученым то же самое, только другими словами и очень давно - если бы только кому-нибудь пришло в голову спросить их об этом. Они отправляли своих парализованных на болото, где их кусали москиты.
Возвратный тиф, вызываемый укусом клеща спирилла, - еще одно заболевание, которое победили знахари. В районах, пораженных этим тифом, туземцы, куда бы ни направлялись, всегда носили с собой своих "личных" клещей, позволяя им свободно разгуливать по всему телу и таким образом обеспечивая кровеносную систему природным антитоксином. Иными словами, они перманентно инфицировали себя в слабой, разумеется, степени, поскольку при этом заболевании наиболее неприятны ранние симптомы, затем боль утихает. Если бы они позволили себе излечиться полностью, то новый приступ сопровождался бы сильными страданиями.
Доктор Т. X. Дарримпл, состоявший на военной медицинской службе в Камеруне незадолго до Второй мировой войны, очень высоко отзывался о мастерстве местных целителей. Так, он повстречал одного знахаря, которому удалось вылечить пациента с умственным расстройством, - случай, считавшийся всеми европейскими врачами безнадежным. Местным "докторам", - писал он, -очень нравилось наблюдать операции, проводимые белыми хирургами, тем не менее они уверяли Дюлимпла, что могут достигать тех же результатов без хлороформа, с меньшим количеством инструментов и вообще без всей этой " показухи".
В те же годы доктор Сесили Уильяме опубликовала в "Ланцете" статью о знахарях, которых успела хорошо узнать за 9 лет работы на Золотом Берегу (современная Гана). "Многие способы излечения ведомы им, убедительны и результативны, - пишет она. - Они несомненно владеют эффективным способом излечения столбняка". Метод лечения проказы маслом из семян шормугры, открытый белыми учеными в период между двумя мировыми войнами, тоже очень давно с успехом применяют африканские лекари.
За многие века до изобретения современной сыворотки черные знахари научились спасать человека, укушенного змеей. В этой области они до сих пор сильно опережают белую науку, поскольку умеют вырабатывать иммунитет у своих пациентов. Взгляните на ступни носильщика с Золотого Берега - именно эти люди чаще других наступают на змей, - и вы обнаружите на каждой ступне между большим и вторым пальцами мелкие надрезы. Они наносятся через каждые несколько лет, и человек, укушенный змеей, выживает. Если бы можно было уговорить знахарей тропической Африки расстаться со своими секретами, то лишь из описаний методов излечения от ядовитых змеиных укусов можно было бы составить толстый том.
Задолго до того, как в Европе узнали о свойствах радия, конголезцы излечивали ревматизм черной речной грязью. И там, и во Французской Экваториальной Африке (современные Габон, Конго, Центральноафриканская Республика, Чад) женщины употребляли ту же грязь в самых разных целях. Например, носили ее в амулетах, если не хотели иметь детей. Наконец ученые снизошли сделать анализы этой грязи и обнаружили, что она радиоактивна. Радий не только облегчает боли при ревматизме, но и вызывает бесплодие.
Покойный сенатор У. П. Стинкзмп, фигура в Южной Африке легендарная, тщательно изучил лечебные средства готтентотов и бушменов. Он долгие годы служил священником, но его так часто призывали на помощь, когда требовалось срочно медицинское вмешательство, что впоследствии он получил в США диплом врача. Мне запомнился один из рассказов Стинкэмпа. На ферме его отца, когда он был еще совсем маленьким мальчиком, работал цветной пастух по имени Биллем Пренс. Этот человек был знаменитым на всю округу лекарем, и Стинкэмп познакомился с некоторыми его лекарствами. Одним из них была высушенная перегородка желудка дикобраза, и Пренс успешно применял ее при лечении язвы желудка у человека. Годы спустя официальная медицина признала способ лечения желудочных язв экстрактом из свиных желудочных перегородок. Но как мог цветной (или его предки) сделать это открытие? Я полагаю, только лишь методом проб и ошибок.
Готтентоты применяли овечью шерсть для лечения многих кожных заболеваний. Ланолин, хорошо известное современное средство, извлекают из сальных выделений на шерсти овцы, этот жир легко впитывается кожей.
Если вы страдаете повышенным давлением, вам должно быть известно лекарство под названием серпазил, получаемое из африканского растения Raur wolfia serpentina. Миссионеры давно уже сообщали, что туземцы используют это растение и получают прекрасные результаты. Лишь десятилетия спустя средство было признано официальной медициной.
В числе наиболее необычных африканских средств - лечение малярии паучьей паутиной. На протяжении веков знахари изготовляли пилюли из паутины определенных видов. В конце прошлого века, используя ту же паутину, испанский фармаколог Одива получил жаропонижающее средство под названием арахнидин, близкое по своим свойствам хинину.
Туземцы племени алур, издавна соединившиеся в верховьях Нила, лечили безумие, зарывая больного по горло в большой муравейник. Лишь недавно белые врачи стали использовать муравьиную кислоту в качестве тонизирующего средства и для излечения неврастении. Еще одно традиционно африканское средство - лечение хронического ревматизма укусами пчел. В средние века оно было известно и в Европе, а в XX веке вновь возродилось как старинное и испытанное.
Еще в незапамятные времена африканские лекари научились получать из улиток экстракт, которым обрабатывали носовую полость. Лишь несколько лет назад белые врачи стали применять экстракт глутамина из улиток под названием муцин для лечения насморков и ларингитов.
Далеко не все растительные лекарственные средства могли соперничать с таким чудесным изобретением, как пенициллин и сульфамидные препараты. Однако целый ряд издавна известных в Африке растений выдержали это испытание, в том числе и ромашка. Этот горький тоник до сих пор можно отыскать в современной аптеке, вместе с бучу (баросмой), открытой готтентотами, гуммиарабиком, получаемым из акации, - еще одним традиционным африканским средством, используемым в качестве успокаивающего. В Мозамбике по сей день весьма ценится за свои тонизирующие свойства высушенный и измельченный корень калюмбы (артаризы пальмовой). Наркотики были известны в Африке задолго до того, как они появились в Европе, среди них - темно-зеленые морщинистые листья мандрагоры и семена страмония.
Миликилу, чудодейственное восточноафриканское снадобье, дают женщинам при родах. Оно обладает анестезирующим эффектом. Некоторые из танганьикских племен делают себе прививки на лбу и плечах из своей же собственной сыворотки от оспы. Эти же люди умеют также предотвращать приступы лихорадки укусом клеща спирилла. Их растительные препараты от головной боли, обнаруженные капитаном У. Хиченсом несколько лет тому назад, оказались столь эффективными, что теперь их применяют многие белые.
Любой африканский знахарь обладает целым арсеналом слабительных средств, в его сумке всегда полный набор трав с мочегонным и анестезирующим действием. Знахарям известен мужской папоротник, выгоняющий ленточного червя. Несварение желудка и скопление газов для них не проблема. Из рвотных и слабительных средств, открытых африканцами, можно составить длиннейший список. Полный список их ядов до сих пор, к сожалению, неизвестен.
Африканские знахари куда более искусные фармацевты, нежели хирурги. Однако и эта сфера медицины не ограничивается для них лишь вскрытием гнойников, фурункулов и кровопусканием. Так, среди масаев, живущих в Кении, встречаются "примитивные" хирурги, умеющие вылущивать опухоль глаза, ампутировать конечности и удалять гланды.
Много лет назад доктор Фелкин видел в Уганде, как один совершенно "дикий" туземец делал кесарево сечение, причем с очень успешным результатом. Я, правда, так и не понял, почему Фелкин не сделал эту операцию сам. Возможно, у него просто не оказалось при себе инструментов.
Пациентка, 20-летняя женщина, рожала первого своего ребенка, когда назрела необходимость операции. Ее
одурманили сильнодействующим местным напитком, банановым вином. Перед началом операции хирург вымыл руки в алкоголе, ими же протер живот женщины. Одним надрезом он рассек одновременно брюшную полость и полость матки. Кровотечение останавливали прижиганиями раскаленным железом. Лекарь извлек младенца и массировал матку до тех пор, пока она не сократилась. Для зашивания раны использовали хорошо заточенные металлические гвозди с намотанной на них крепкой ниткой. Эти гвозди извлекли к концу первой недели, а уже на одиннадцатый день рана совершенно затянулась. Всю эту процедуру доктор Фелкин описал во всех подробностях в "Эдинбургском медицинском журнале" (апрель 1884 года).
Еще в период неолита в Африке делали трепанацию черепа, чтобы снять повышенное внутричерепное давление в случае черепной травмы. И самое интересное, что некоторые пациенты умудрялись при этом выжить. Об этом свидетельствуют черепа, хранящие совершенно очевидные следы перенесенной операции. Вместо стерильных инструментов эти хирурги использовали осколки камней или вулканического стекла. Травы, огонь и спирт служили антисептиками. Полные сострадания родственники и друзья оперируемого собирались вокруг, пели речитативом и били в барабаны. Хирург призывал на помощь все свое умение и смелость, и уж наверняка, если пациент поправлялся, дело заканчивалось торжественным ритуальным танцем.
Дантисту опасаться особенно нечего, да и знахарские премудрости ему особенно ни к чему. Ведь, в конце концов, что может дантист без щипцов? Однако "старорежимные" африканские знахари никогда не практиковали удаление зубов с помощью металлических инструментов, которыми оснащен цивилизованный дантист. Зато они успешно снимали зубную боль. Если зуб все-таки подлежал удалению, знахарь обычно применял различные известные только ему сушеные корешки, размолотые в порошок, постепенно разрушающие больной зуб, после чего он выходил по кусочкам, - процедура довольно утомительная. Зулусские и, вероятно, многие другие врачи знали также растение, которое убивало нерв.
Зулусы весьма ловко удаляли шипы и занозы, умели накладывать шины задолго до того, как на их земле появился первый белый человек. К сломанной конечности прикладывали собачью кость, кроме того, пострадавшему давали различные растительные препараты. Вообще среди зулусов немало замечательных лекарей. Я думаю, что первым южноафриканским знахарем, получившим признание в других странах, стал Джон Нембула, зулус, окончивший медицинский колледж в Чикаго в 1891 году. Белый врач, знавший Нембулу, писал, что хотя тот и не блистал интеллектом, но за счет интуиции и мастерства не уступал своим белым коллегам.
Египет - родина многих цивилизованных видов и искусств и ремесел - был, по всей вероятности, свидетелем зарождения медицинской науки. Врачи, выросшие на берегах Нила, на несколько порядков превосходили знахарей, населявших весь остальной континент. Папирус 1568 года до н. э. сохранил целый список чудодейственных средств. Книги по медицине, найденные в гробницах, показывают, что египетские врачи выписывали пациентам мази и пластыри, пилюли и свечи. Мед и полынь, травы и ягоды можжевельника, фиги, тмин и настурция входили в число их препаратов. Одно из древнеегипетских средств, полученное из разновидности морского лука (семейство лилейных), по сей день используется в качестве мочегонного и отхаркивающего.
Одна за другой разгадываются и испытываются медицинские загадки старой Африки. Трудно судить, сколько их еще осталось, но было бы недальновидно исключать вероятность новых сюрпризов. В самом начале века священник А. Т. Брайант составил список из более чем двухсот растений, применяемых зулусами в медицине. "Нельзя отрицать, что порой туземный лекарь достигает успехов, иногда даже удивительных, там, где все усилия европейских врачей оказались безрезультатными, - пишет он. - Средствам его несть числа и некоторые из них действительно помогают практически от любой болезни - физической, нравственной, умственной и социальной, коим подвержен человек".
Доктор Микаэл Джелфэнд, работавший в Родезии (современное Зимбабве), встречал среди машона немало лекарей и очень высоко отзывался об их уме и мастерстве. Зачастую секретами "нганга" овладевал его сын и следовал по стопам отца. Знахари мыслят в высшей степени логично, подчеркивал доктор Джелфэнд. Они тонкие психологи и великолепные ботаники. Они верят в свои методы и хотят помочь окружающим, а их пациенты невероятно к ним привязаны.
С другой стороны, доктору Джелфэнду не удалось отыскать ни единого местного средства от тех болезней, которые до сих пор не поддаются излечению средствами белой медицины. Он делает вывод: "Наши клиники забиты больными туберкулезом, раком, циррозом печени, диабетом, сердечно-сосудистыми заболеваниями, хроническими нефритами, пневмонией, гипертонией, ревматоидным артритом, проказой; все эти недуги "нганга" лечили безрезультатно".
Похоже на то, что дни знахарей сочтены и белая наука превзошла их в искусстве врачевания. И видимо, только в одной области африканский знахарь по-прежнему сохраняет первенство. Он всегда считался чародеем, и его пациенты настолько в него верили, что ему часто удалось вылечивать их лишь силой самой этой веры. Какой же он все-таки выдающийся практик!
Белые психиатры имеют все основания завидовать его умению. "Секрет вовсе не в воздействии вещества на вещество, лекарства на плоть, но в тех оккультных сферах, где разум действует на разум и разум - на плоть", - заявил Брайант.
Африканским пациентам нравится видеть и осязать результаты лечения. И знахарь выдает эти результаты, действуя методами, могущими занять достойное место в любом справочнике или руководстве. Он четко диагностирует жалобы, вне зависимости от того, вызваны ли они врагами, бросившими в жертву камушки, или другими раздражителями. После соответствующей церемонии камушки, или шипы, или даже живые ящерицы разоблачены. Облегчение, которое испытывает при этом пациент, может сравниться в нашем мире разве что с созерцанием вырванного больного зуба или своего собственного аппендикса в банке со спиртом.
Когда все уже сказано и сделано, многие больные - равно и черные, и белые - предпочитают чудо научно обоснованному лечению. Африканский знахарь придерживается только тех методов и спекулирует лишь теми верованиями, которые достаточно широко были распространены в Европе прошлого века и живы и по сей день. Именно благодаря этим верованиям знахари так часто достигают успеха.
Лечение верой, где бы вы с ним ни сталкивались, вовсе не чудо. Это крайне простой пример власти разума над телом, снятия подсознательных стрессов, позволяющего телу самому преодолевать болезнь. Возможности лечения верой безграничны в определенных, разумеется, пределах. И африканские знахари знают это не хуже своих коллег из Европы и Америки.

1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   29


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница