В. К. Былинин, А. А. Зданович, В. И. Коротаев



страница3/9
Дата24.04.2016
Размер1.8 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Подготовка молодежных кадров для «Прометея»

Процесс старения и ухода из жизни старшего поколения национальной эмиграции заставлял Экспозитуру-2 больше внимания обращать на молодых «прометейцев». Экспозитура-2 желала целиком подчинить себе это молодое поколение и сотворить из него орудие польской империалистической санационной105 политики(на случай войны и падения советской власти). Поэтому Экспозитура-2 заботилась не только об общем и военном образовании молодых «прометейцев», но и навязывала им двуличную идеологию пилсудчины («Национальный реализм» Пилсудского должен был стать их путеводной звездой, а ПОВ — наиболее совершенной формой организации на пути «осуществления устремлений к независимости »).

Именно об этом говорилось в плане Владислава Пельца от 17.08.1937 г. по реорганизации «Прометея ». Один из разделов плана так и назывался — «Ставка на молодежь». «Первым моментом, — читаем в этом документе, — является ставка на молодежь, вторым — использование ее националистического радикализма, третьим, наконец, установление идейной гармонии между молодежью и старшим поколением, а также установление контакта между «прометейской» молодежью из Западной Европы с молодежью, в первую очередь польской106, а затем французской, итальянской и английской.

Националистический радикализм является в настоящее время, несомненно, элементом наиболее мобилизующим, и концентрация активных сил молодой «прометейской» эмиграции на националистической базе соответствует насущнейшим нуждам сегодняшнего дня, так как, призывая в боевые ряды наиболее активный элемент, она оживляет «прометейское» движение, вырывая его из прежней пассивности.

Этим путем выявляются сильнейшие стремления к независимости, мобилизующие на непримиримую борьбу с Россией, вводится момент необходимости пересмотра политической позиции старшего поколения и его ошибок во время последних боев за независимость. Исключается в будущем какая бы то ни было дискуссия с русскими левыми, не говоря о русских националистических группировках, и, наконец, выявляется стремление создать и укрепить национальное единство на базе уничтожения распыленных местных отличий...».

Говоря далее об особой привлекательности для «прометейской» молодежи лозунгов национального радикализма, Пельц в то же время пускается в сбивчивые рассуждения о наиболее подходящем для «Прометея » и Польши «стиле национализма » среди молодежи. Надо стремиться к тому, утверждает он, чтобы при воспитании молодого поколения и создании идейных фундаментов «избежать опасных подводных скал в форме националистических перегибов (стиль гитлеризма), а также чрезмерного социального радикализма. Наша задача состоит в том, чтобы отвлечь эмигрантскую молодежь от такого рода национализма, представителями которого являются в эмиграции, например, Карумидзе107 или Баммат108, и тем самым сделать прометеевскую молодежь в максимальной степени духовно независимой от германской или итальянской идеологии (выделено нами. — Авт.). Чтобы успешно противодействовать этим опасным крайностям, следует вести пропаганду среди «про-метейцев» за национализм в стиле Пилсудского. Сама по себе борьба за независимость, которою вел маршал Пилсудский, имеет для эмиграции большую агитационную силу и вызывает среди молодежи желание повторить путь, указанный Пилсудским, и добиться независимости»109.

Рекомендация Пельца активней использовать молодежь в подрывной деятельности против СССР нашла полное понимание у его коллег в польской «двуйке» и высшего руководства Речи Посполитой. Однако его советы относительно желательности дистанцирования от идейных установок национал-социализма и фашизма при воспитании молодых кадров аналогичного понимания не нашли.

Напротив, в период после смерти Пилсудского отчетливо проявилась тенденция ко все более тесному сотрудничеству духовных преемников маршала и руководимых ими польских спецслужб с гитлеризмом.

Экспозитура-2 II Отдела ГШ инспирировала спор между «прометейскими» поколениями. Молодые, выступая против «радикализма » старших, противопоставляли «радикализм общественный»и «радикализм национальный», как это имело место особенно среди грузинской эмиграции. И несмотря на то что в Экспозитуре-2 знали, что такая политика ведет к потере ее влияния на другие фашистские организации, ее руководство декларировало во внутренних документах, что посредством собственного очищения и увеличения финансовых источников ей удается влияние на «Прометей » усилить. В основном Экспозитура-2 ориентировалась на молодые «прометейские » генерации. Реорганизация парижского «Прометея» в 1937-1938 гг. произошла собственно при помощи молодых.

Стипендия

Важным фактором или стимулом, который мог привлечь «прометейскую » молодежь к польской разведке, была стипендия. Основание для получения стипендии давала антисоветская деятельность в «про-метейских» либо иных, связанных с ними, организациях. Эта стипендия выплачивалась Министерством просвещения и религиозных вероисповеданий в размере от 150 до 300 злотых. Утверждала стипендию только Экспозитура-2 Отдела II ГШ Войска Польского.



Офицеры-контрактники в Войске польском

Особое значение в «прометейской» работе отводилось участку подготовки офицеров-контрактников. Офицеры-контрактники набирались из национальной эмиграции и принимались на службу в Войско польское главным образом для обеспечения национальных центров кадрами военачальников на случай, если бы там произошло контрреволюционное восстание.

В качестве первых офицеров-контрактников были приняты грузины в 1921-1923 гг. В разные моменты их количество в польской армии колебалось от 35 до 80 человек. Так, в 1922 г. по личному распоряжению Пилсудского в польские вооруженные силы на обучение было принято 42 офицера и 48 подхорунжих по контракту. Грузинские военные оставались в подчинении генерала А. Захариадзе, командующего грузинскими вооруженными силами эмигрантского правительства. Грузины проходили курс обучения в нескольких военных школах Польши: Инженерной и Офицерской школах пехоты, Центре обучения автомобильных войск, Высшей военной школе, Военном институте географии. Высшей артиллерийской школе. Школе офицеров и пилотов в Торуни, Корпусе контролеров Военного министерства. Центральной кавалерийской школе. Школе подхорунжих 6-го пехотного полка Легионов в Вильно, Центральной школе младших офицеров пехоты.

Перед военным руководством Польши встала проблема определения статуса грузинских военных в связи с необходимостью выполнения V статьи Рижского договора, запрещавшей поддержку организаций, имевших целью борьбу против другой стороны. «Грузинские офицеры, прибывающие в Польшу на обучение, были приняты как служащие демократического грузинского правительства», — значилось в сообщении МИД.

Во П Отделе ГШ на случай «какого-либо демарша правительства Советов » юридический статус грузинских военных в Польше был разработан следующим образом:

«1) Признать каждого из пребывающих в Польше грузинских военных частными лицами, не связанными организационными узами с другими грузинами; избегать термина «организация», имеющегося в Рижском трактате.

2) Провести тщательный и строгий контроль квалификации упомянутых офицеров, устранить от подготовки не подходящих в той или иной степени к службе в польской армии; остальных принять на условиях контракта, что окончательно избавит нас от возможности какого-либо демарша московского правительства по этому вопросу.

3)К Грузинскому комитету в Варшаве относиться исключительно как к филантропическому учреждению, без каких-либо политических атрибутов; делегата эмигрантского правительства Грузии в Париже склонить к выдаче им разрешения на службу упомянутых офицеров в польской армии с датировкой задним числом до ноября текущего года, что позволит избежать всяческих официальных сношений с ним в вышеупомянутом вопросе в период после польской ноты от 13.11.23 г.»110.

В 1927 г. (на основе обращения президента УНР А. Левицкого от 1926 г.) по контракту были приняты петлюровцы в числе более 30 человек. После этого существовали еще небольшие группы офицеров-контрактников из Азербайджана и горного Кавказа.

Офицеры-контрактники подчинялись по линии персональной высшим офицерским чинам среди офицеров контрактников своей национальности, а кроме того — Экспозитуре-2, которая решала вопросы о принятии на службу, увольнении или переводе офицера. Офицеры-контрактники принимались на службу в армию несмотря на возражения со стороны ряда высших военных властей Польши, которые боялись, что они займут место соотечественников, не имея соответствующей квалификации и соответствующего права быть допущенными к мобилизационной работе. Тем не менее, благодаря проведению общей линии «прометейской» политики, офицеры-контрактники по-прежнему использовались в польской армии.
Агентурная деятельность на территории СССР

В ходе работы с архивными документами польской разведки удалось обнаружить сравнительно небольшой объем данных об агентурной работе Экспозитуры-2 на территории СССР. Это, конечно, совсем не означает, что таковая работа велась с малой интенсивностью. Ведь Советский Союз, как уже отмечалось выше, занимал в планах польской «двуйки» первостепенное место. Скорее всего, оригинальные документы с этими данными в конце 1939 — начале 1940 г. попали в руки немецких и английских спецслужб (что дало им возможность активно и широко использовать в течение всей Второй мировой войны «прометейскую » агентуру в своих интересах). И все же обнаруженные нами отдельные надежные сведения позволяют составить представление о методах и целях деятельности «прометейской» агентуры польской разведки в советском тылу.

Проводимая Экспозитурой-2 агентурная работа в СССР, особенно в период 1930-1939 гг., имела в целом иной характер, чем у других известных нам подразделений «двуйки», деятельность которых была рассчитана на немедленный результат, т. е. на добывание информационных материалов. Об этом свидетельствует дело резидентуры «Грузин» от 1925 г., подчинявшейся реферату «В-1» (предшественнику позднейшего реферата «Восток»), которая была организована Шетцелем и Голувко и во главе которой стоял А. Ассатиани, видный деятель грузинской эмиграции, действующий в то время в Турции — непосредственно в районе советского приграничья. Чем практически занимался Ассатиани, неизвестно. К его заданиям относилось как собирание ценных сведений, так и ведение контрреволюционной пропаганды в Грузии, и еще более — «секретная военно-политическая работа» (сигнатура W-22), которая скорее всего заключалась в создании диверсионных или же повстанческих организаций.

Как следует из упоминания в документе111, восстания на Кавказе в 1924 и 1929-1932 гг., а также движение басмачей были инспирированы эмиссарами-эмигрантами, являвшимися агентами Экспозитуры-2.

Как следует из сохранившихся отчетов, на добывание учетных материалов была направлена работа так называемой II секции штаба УНР, созданного в 1927 г. В делах сохранились два доклада украинской разведки от 1932 и 1933 гг. И хотя они не содержат имен агентов, однако же оставляют впечатление, что II секция штаба УНР исполняла функцию приграничной разведки, подобно функции офицерских постов разведки К.О.Р.112, а ее агентура состояла из перебежчиков, кулаков и т. п. элементов.

Следующие раз за разом удары советских органов безопасности(как следует из дел Экспозитуры-2, таковыми были: ликвидация «Союза вызволения Ураины» и организации академика Ефремова на Украине113, Вели Ибрагимова114 — в Крыму, Султан-Галиева — в Татарской АССР115, Касымова — в Туркмении116), а также происходившее в огне обострившейся классовой битвы сужение и изоляция классовой базы разведки в советских республиках и — возможностей этой базы вынудили Экспозитуру-2 и зависимые от нее эмигрантские центры сменить свою тактику.

Обозначилась значительная разница в конспирации «прометейской» и другой агентуры II Отдела ГШ, действующей в СССР. На участке действия военной антисоветской разведки (например, по линии реферата «Восток ») агентурой не дорожили. Это следовало из положения, ясно сформулированного руководителем реферата «Восток» II Отдела капитаном Незбжыцким, которое гласило, что подозрительным в инспирации со стороны ГПУ является всякий агент, который, несмотря на интенсивную работу советских органов безопасности, не оказался после проведения нескольких оперативных встреч арестованным, но, напротив, по-прежнему продолжает действовать и доставлять сведения.

Характерным в этой связи является то, что даже работа II секции штаба УНР, вероятно, в 1934 г. была заморожена, хотя она и располагала ценной агентурой.

Такое отношение к «прометейской» агентуре, несомненно, было обусловлено тем, что в планах антисоветской войны ей отводилась роль агентуры «MOB»117, т. е. предназначенной для применения прежде всего в момент начала военных действий в виду неуспеха планов развала СССР изнутри. Сотрудник Экспозитуры-2 в 1938 г. так объяснял эту проблему:

«Застопорилась [прометейская] деятельность и в Польше постольку, поскольку общие политические условия и ситуация в самих прометейских странах (т. е. в советских республиках) не позволяли развиваться этой деятельности. После недавно подавленных больших восстаний на Кавказе (1929-1931), разгрома антисоветских организаций на Украине, неудач многочисленных партизанских войн в Туркестане и прочих фактах [имевших место] в других краях, было невозможно какое-то время рассчитывать на проведение акций [по засылке] эмиссаров, и [поэтому нам] оставалось только стараться сохранить контакты и влияние»118.

Вот эти-то замороженные контакты и были предметом особой конспирации. В делах, если только речь идет о важных политических контактах, называются только лица, уже ликвидированные (и то лишь имена тех, кто использовался в данной конкретной разработке). В цитированном документе «Польско-прометейские отношения»119 попадаются, однако же, отдельные данные, и если им верить, то в 1938 г.:

«...Организация крайова (т. е. в СССР) украинская, не смотря на деконспирацию многих ее отделений («Союза вызволения Украины») существует по-прежнему...

... На Кавказе [подобная организация] существует и создает хорошо законспирированные революционные комитеты; в Грузии они действуют согласно инструкциям, исходящим от правительства Ноя Жордании120 в Париже, в Азербайджане продолжает свои акции тайное руководство партии «Мусават»121...

... Туркестанцы имеют весьма многочисленную эмиграцию в Афганистане, сохраняющую контакты с родиной и поддерживающую там неугасающее восстание и так называемые набеги басмачей, которые в действительности проводятся собственными руками предводителей небольших групп как диверсионные акции».

Из одного документа от 1937 г., носящего весьма случайный характер, мы узнаем, что агентом так называемого Грузинского национального центра был некий влиятельный врач из Тифлиса, бывший членом правительства Грузинской ССР — Апполон Урушадзе122, который имел «хорошую репутацию» у советских властей как участник Октябрьской революции и человек, принимавший участие в сражениях с оккупантами и контрреволюцией на Кавказе во время Гражданской войны123.

Все это, усугубляясь течением времени отрыва контрреволюционной эмиграции от происходившей социалистической эволюции советских народов, отрыва, проявлявшегося, между прочим, во все более слабом понимании психики собственных народов и в отмирании старых контактов, вело к тому, что даже по мнению трезво оценивавших ситуацию сотрудников Экс-позитуры-2 вожди контрреволюционной эмиграции не могли бы в начале войны выполнить основного задания — поднять контрреволюционное восстание. Еще меньше могли бы сделать советские обыватели, особенно находившиеся на ответственных должностях в аппарате СССР. Поэтому «прометейской » тактикой работы с агентурой являлся также «валленродизм», или притворное проявление не только лояльности, но и самопожертвования во имя советской власти, чтобы таким образом получить влияние и реализовывать националистические планы.

Агентура в СССР находилась на связи с эмигрантскими национальными центрами, а не с польской разведкой. Каждая эмигрантская группа поддерживала связь с помощью собственной сети связи. Связь на Украине осуществлялась через Польшу и Румынию, в Крыму — через Румынию и Турцию, в Поволжье — через Финляндию.

В делах124 имеется довольно конкретный документ о грузинской сети связи через Иран. Помимо этой сети связь через советско-турецкую границу в 1937 г. осуществлял некто К. Масхарашвили, проживавший в Стамбуле.


* * *

Экспозитура-2 имела свои резидентуры в польских дипломатическо-консульских представительствах в СССР.

Нам известно о двух резидентурах. Руководителем одной из них был вице-консул в Тифлисе Ксаверий Залевский. На чем конкретно основывалась работа той резидентуры и какова была ее роль в агентурной деятельности Экспозитуры, установить не удалось. Единственным известным нам моментом из деятельности Залевского является факт его посредничества в 1937 г. в оживлении ранее замороженного контакта между уже упоминавшимся врачом Урушадзе и Ноем Жорданией.

Другой резидентурой управлял вице-консул в Киеве в 1932—1936 гг. Петр Курницкий. Курницкий был тесно связан с Экс-позитурой-2, где в годы, предшествовавшие его деятельности в Киеве, был деятелем Ориенталистического кружка молодежи, а затем, по его откомандированию в МИД, сотрудничал с Экспозитурой-2 в плане реорганизации Восточного Института, а также в организации античешской диверсионной операции «Lom»(«Лом»)125. Характерным, однако, является факт, что о деятельности Курницкого в Киеве дела Экспозитуры-2 не содержат ни малейшего упоминания, а сведение о его сотрудничестве с Экспозитурой-2 находится в делах реферата «Восток»126. Упоминавшийся выше руководитель реферата «Восток» капитан Незбжыцкий в переписке с другим «двуйчиком» объясняет невозможность отзыва Курницкого из Киева тем, что он там выполняет работу для Харашкевича. Какую именно работу, Незбжыцкий не уточняет, заключалась ли она в контактах с агентурой или также в написании разработок, например, о национальной ситуации в Советской Украине.

Стоит, однако, обратить внимание на ту подробность, что Курницкий точно информировал реферат «Восток» об аресте Сохацкого, Скарбека, Политуры, Михайлова-Лапиньского — диверсантов, которые пробрались в СССР для проведения продолжительной провокации в КПП и КПЗУ127. Сведения о них Курницкий получал от членов семей польских эмигрантов, проживавших в УССР. Между прочим, он получал их от тестя Скарбека — Бжозовского, которого называл полковником.

Вообще польская разведка и пестуемые ею агенты- «прометейцы » довольно частоприбегали в своих подрывных акциях против советской стороны к способу политической провокации. В силу ряда (в том числе объективных) обстоятельств, весьма удобной «площадкой » для отработки этого способа как раз и являлись коммунистические партии Польши, Литвы, Западной и Закарпатской Украины, а также Западной Белоруссии. Речь шла не только о проникновении большого числа польской («про-метейской ») агентуры в ряды и аппараты названных партий, что во второй половине 1930-х гг. привело к их ликвидации. Нередко эмиссары и курьеры Экспозитуры-2 использовали документы и каналы связи этих партий (а также, что значило практически то же, — документы и каналы связи Коминтерна); под видом «коммунистических агентов» они пересекали польско-советскую или румыно-советскую границу, а затем, установив контакты с местными бандитами и прочими темными элементами, творили порученное им дело по проведению акций саботажа, диверсий, жестоких убийств и т. п., а также расширению рядов своих сторонников. В существенной мере этой подрывной и провокационной деятельности способствовала особо напряженная обстановка в западном приграничье СССР128.

Примечательно, что советские органы госбезопасности, в свою очередь организуя противостояние иностранным разведкам (прежде всего польской), часто действовали через собственную агентуру в кругах национально-политической эмиграции и ее политических центрах. Используя дипломатические возможности, советская российская и украинская дипломатии развернули совместно с органами ОГПУ-НКВД (а также — ОМС ИККИ) активные мероприятия, направленные на развал организованной националистической эмиграции и агитацию в ее среде за возвращение эмигрантов на родину. Только НКИД УССР еще до образования Союза ССР провел значительную работу по разложению военнослужащих армии УНР, подразделения которой дислоцировались в Польше и Чехословакии, вследствие чего три из восьми тысяч бойцов вернулись в УССР129.

К развалу эмиграции подключилась и советская внешняя разведка — Иностранный отдел (ИНО) ВЧК и ВУЧК (с 1922 г. — ОГПУ и ГПУ УССР). Одной из главных функций дипломатических резидентур советской разведки (они представляли собой своеобразные «посольства в посольствах », а в последующей перемене их статуса обозначилась ведомственная борьба между ВЧК-ОГПУ и НКИД) было агентурное проникновение в эмигрантские политические круги и их последующее разложение; особенно это касалось эмиграции из тех республик, которые после 1917 г. успели объявить о своей государственной независимости или особом автономном статусе с последующим правом на обретение политической самостоятельности.

Говоря иными словами, созданное польской «двуйкой » «прометейское » движение, включая все его организации и разветвленные структуры, изначально находилось в сфере особого внимания Москвы (Лубянки). Уже в 1920-е гг. набирал обороты процесс по вербовке и «перековке» «прометейских» кадров. Весьма эффективным оказался применявшийся чекистами (по образцу задействованной в операции ТРЕСТ «организации «М», или МОЦР) метод легендирования антисоветских подпольных организаций. Так, в середине 20-х гг. в Одессе и Харькове органами ГПУ УССР была создана легендированная органиазция «Консул», аналогичные разработки имели место в Житомире, Киеве, Минске. В конце 1920-х — начале 1930-х гг. ведомство украинского наркома внутренних дел В. А. Балицкого130 провело целую серию громких разоблачительных процессов, широко освещавшихся в советской печати, на которых был предъявлен обширный компромат против польской разведки и ее украинской националистической агентуры.

Сотрудничество Экспозитуры-2 с другими разведками

Экспозитура-2 II Отдела ГШ, разыскивая союзников среди других капиталистических спецслужб и правительств для осуществления своих антисоветских планов, в разные периоды опиралась на разные группы государств — в зависимости от текущей политической и экономической конъюнктуры. В ее неизменных союзниках оставались разведслужбы лимитрофных стран Балтии (исключая Литву)131 и Финляндии, в которых накал антисоветских настроений всегда был очень высоким. Также постоянным, хотя и основанным не столько на взаимности, сколько на сугубом прагматизме, было сотрудничество Экспозитуры-2 (и других структур Реферата «Восток» II Отдела ГШ) с коллегами из Румынии, Венгрии и Чехословакии, а также Турции, Ирана, Афганистана и Северного Китая (Маньчжурии). Поскольку разведки названных стран действовали против СССР главным образом посредством проживавших на их территории эмигрантов-националистов, то для взаимодействия с ними со стороны польской «двуйки» наличие у последней такой мощной организации, как «Прометей», являлось крайне удобным и выгодным для поляков. (В известном смысле в данном отношении — работая через эмигрантские центры и организации на территории других государств — польская разведка повторяла опыт советской132.)

Поэтому руководство Экспозитуры-2 охотно соглашалось и даже инспирировало то, чтобы «прометейские» деятели пользовались одновременно материальной и иной помощью и со стороны иных правительств. Это создавало весьма своеобразную ситуацию, когда временами значительное число агентов и даже кадровых сотрудников Экспозитуры оказывались двойными и тройными агентами иностранных спецслужб. Такое положение дел сильно напрягало дефензиву (и в материальном, и в рабочем плане), заставляя ее подозревать всех и вся, держать в постоянном поле зрения весь кадровый состав разведки, но при этом, похоже, более всего ее интересовал один вопрос — не является ли тот или иной агент или офицер Экспозитуры советским шпионом.

До 1933 г., т. е. до момента прихода к власти Гитлера, ориентируясь на союзников, руководство Экспозитуры-2 все же более тяготело к Франции и Англии. Позднее, особенно когда военная мощь Германии стала более очевидной и, что следует подчеркнуть, когда проникновение немецкой разведки в область действия польского II Отдела и контрреволюционной эмиграции становилось все более глубоким, Экспозитура-2 совершила поворот в направлении гитлеровской Германии. Ее следующими контрагентами стали: Япония, стремившаяся захватить Сибирь, а также Италия как фашистское государство и член «антикоминтерновского пакта ». Экспозитура-2, заботясь о сохранении контактов с «краем», т. е. с советскими республиками через национальную эмиграцию, стремилась также, особенно через кавказскую эмиграцию, привлечь к этому Турцию. Хотя серьезных результатов в этом плане в Турции достигнуто не было, однако же контрреволюционная эмиграция действовала там, опираясь на резидентуры Экспозитуры-2, а также при тайном признании со стороны турецкого правительства.

Непосредственных доказательств сотрудничества с Германией архивные дела не содержат, однако, несомненно, материалы проливают свет на тот факт, что такое сотрудничество, хотя и законспирированное, существовало. Известно, что в Экспо-зитуре-2 должность руководителя резидентуры «Ассад» в Турции занимал Дубич-Пентер (Dubicz-Penther)133, обличенный на процессе Добошиньского как германский шпион, советник МИД по делам «прометейским» с 1929 г. и один из виднейших деятелей польской «двуйки». О существовании польско-немецкого сотрудничества по «прометейской» линии можно судить только на основе архивных дел, датированных временем после 1933 г. Необходимо отметить, что это сотрудничество никогда не носило официального характера. В 1934-1935 гг. Берлин посетил целый ряд видных деятелей кавказской эмиграции, расходы которых были оплачены Экспозитурой-2. Цель поездки была установлена индивидуально для каждого руководителем резидентуры «Мильтон» в Париже — майором Домбровским134. На основе архивных материалов135 удалось установить, что в 1935 г. представитель Грузинского национального центра, один из руководителей Грузинской народной партии, а также редактор «Прометея » — Георг Гвазава отправился в Берлин, где якобы выступил в качестве свидетеля в связи с арестом гестапо Карумид-зе. В действительности Гвазава проявил много усилий для того, чтобы установить контакт с официальными либо же полуофициальными гитлеровскими кругами. Ему удалось-таки найти неожиданно доброе расположение со стороны д-ра Лейббрандта (Leibbrandt)136 — представителя НСДАП по национальным вопросам СССР, а также завязать отношения с д-ром Эртом (Ehrt)137 — председателем «Антикоминтерна», который пообещал ему присылать статьи для «прометейской» прессы. В последующий период грузинская эмиграция получила и материальную поддержку со стороны Германии. Об этом свидетельствует документ138, где речь идет о том, что фашиствующая группа грузинских националистов, входящая в состав Национального центра, а также и в состав «Прометея», издавала за немецкие деньги, которые поступали благодаря посредничеству Одихарии Халвы, ежемесячный журнал «La Georgie »(«Грузия»).

Особую активность в плане установления контактов с гитлеровской Германией проявляла эмиграция из числа представителей так назьшаемого Горного Кавказа.

Из источников советской внешней разведки стало известно, что в феврале-марте 1935 г. один из бесспорных лидеров северокавказской эмиграции Шамиль Саид-бей, внук имама Шамиля, наладил контакты с немецкой разведкой. На одной из встреч с ее представителем в Стамбуле он заявил, имея в виду магометанский Кавказ, что «кавказский национализм по духу во многом родственен нацизму»139. Некоторое время спустя берлинская резидентура Заграничной организации (АО) НСДАП в Турции направила в центр докладную записку под общим названием «О результатах и перспективах разведывательной работы против СССР». Вот на что обращалось внимание в этом аналитически тщательно проработанном документе:

«При установлении связи с эмиграцией из России, в особенности с представителями азербайджанцев, северокавказцев и туркестанцев, мы руководствовались тем, что эти эмигрантские группировки могут быть связаны с нелегальными ячейками единомышленников в Советском Союзе, служащими в различных госучреждениях и в Красной армии.

Исходя из этих соображений, упомянутые эмигрантские организации представляют из себя самый подходящий материал для разведок иностранных государств, заинтересованных в свержении большевизма. К этому необходимо добавить, что северокавказцы и азербайджанцы обладают к тому же хорошими связями в высших турецких правительственных учреждениях, в том числе в Генеральном штабе.

Вполне естественно, что мы не можем оставить неиспользованными вытекающие из этого возможности, тем более что после победы национал-социализма в кругах этой эмиграции стала появляться большая и ясно выраженная симпатия к новой Германии.

Понятно, что организация азербайджанской партии Мусават обладает наибольшим опытом с точки зрения интересов разведывательной работы. К сожалению, до сих пор эта партия использовалась и контролировалась исключительно французской и польской разведками, и ее руководителей М. Е. Расул-заде и М. Векилова следует рассматривать как агентов польской разведки...

Учитывая, что польская разведка по Кавказу активно действует и с территории Персии (курсив наш. — Авт.), мы намерены командировать доктора [Джаффар]-Оглу в эту страну с целью создания там прочной базы для нашей разведки... »140.

На основе архивных материалов польской разведки141 нами установлено, что летом 1935 г. ведущий деятель «кавказских горцев » Магомет Сунш-Гирей отправился в Берлин с организационными целями (его командировка финансировалась Экспози-турой-2 Отдела II ГШ). Из письма Сунш-Гирея, описывающего его пребывание в Берлине, следует, что он встречался там с вышеназванным председателем «Антикоминтерна» д-ром Эртом, а также его членом — фон Дерингером. В состоявшейся между ними беседе они его заверили в том, что хотели бы установить тесный контакт с националистическим движением «кавказских горцев », а также что будут охотно посредничать в установлении его контактов с японцами. Сунш-Гирей охотно согласился на сотрудничество с «Антикоминтерном», что же касается Японии, то он, хотя в принципе и выразил свое согласие, но сокрушался из-за ее недостаточной готовности к развитию такого сотрудничества, что, по его мнению, следовало из недооценки ею значения и роли эмиграции. Вслед за этим Сунш-Гирей встретился с д-ром Мейером Гайденхагеном (Meyer Heidenhagen) — референтом имперского Министерства пропаганды «по делам народов России »142. Гай-денхаген высказался в том смысле, что считает для себя честью установить тесные связи с «горско-кавказской» эмиграцией, а также подтвердил необходимость присылки в Берлин их собственного представителя. Также упоминавшийся выше Лейббрандт в разговоре с Сунш-Гиреем пожелал присылки в Берлин их собственного представителя и заявил о том, что считает для себя честью установить с ним тесное сотрудничество. Как оплачивалось это сотрудничество в последующий период, точно установить не удалось. Сунш-Гирей, однако же, заручился поддержкой со стороны гитлеровцев. Из донесения Экспозитуры-2143 следует, что в 1939 г. Сунш-Гирей во время пребывания в Варшаве находился в тесном контакте с А. Копчиньским144 — сотрудником германского посольства в Варшаве.

Из документов Экспозитуры-2145 также стало известно, что в 1935 г. Берлин посетил ведущий деятель крымских татар Джафар Сейдамет[ов] — будто бы с целью выхлопотать у германских кругов согласие на учреждение там «Тюрко-татарского института». В действительности же речь шла об установлении тесного сотрудничества с гитлеровцами, что нашло подтверждение в беседах, проведенных им с теми же лицами (Лейббрандтом, Эртом и др.).

Из ряда архивных дел Экспозитуры-2146 следует, что также и туркестанская эмиграция в лице Чокаева Мустафы Оглу проявила еще в 1933 г. стремление в плане установления контактов с гитлеровской Германией, а также (в 1935 г.) с Японией. Сотрудничество с Японией должно было идти в направлении синхронизации военного выступления Японии против Советского Союза и вооруженного восстания в Туркестане. Также в этой связи точно не установлено, в каком именно направлении развивалось это сотрудничество и сколькими контактами с японцами смогла воспользоваться туркестанская эмиграция.

О финансовом и политическом сотрудничестве Экспозитуры-2 с гитлеровской Германией и фашистской Италией свидетельствует деятельность руководителя агентства «Офинор» Михаила Еремиева. В 1935-1936 гг. Еремиев установил контакт с редактором гитлеровского еженедельника «Volker Bund» («Народный союз») Вильгельмом Шэром (Wilhelm Schaer), доверенным лицом НСДАП, в плане взаимного обмена информацией. В 1937 г. Еремиев в письме в Экспозитуру-2 Отдела II ГШ147 пишет, что реализует политику оси Берлин — Рим, сотрудничая с соответствующими немецкими и итальянскими редакциями. В то же время он просит Экспозитуру-2 об оказании ему помощи в получении сведений о Советском Союзе, что должно было облегчить ему сотрудничество с гитлеровской Германией и итальянским «Антикоминтерном», активным помощником которого Еремиев уже являлся длительное время. Одновременно следует добавить, что Еремиев находился в близких отношениях с доверенным Муссолини — д-ром Энрико Инсабато148. Таким образом, он стал своего рода посредником между германской и итальянской разведками, с одной стороны, и с польским II Отделом ГШ, с другой.

Помимо Еремиева активную роль связующего польскую разведку со спецслужбами нацистского рейха и фашистской Италии в 30-е гг. прошлого века выполнял грузинский «прометеец», убежденный сторонник расчленения СССР с иностранной помощью — Василий Садатиерашвили. Еще в 1926 г. активно включившись в тайную подготовку военного переворота на Кавказе и Украине (который намечалось осуществить с помощью Англии, Франции, Польши, сторонников немецкого генерала Гофмана149 и части российской эмиграции), он вместе со своим соотечественником Карумидзе возглавил подрывную операцию по изготовлению миллиардов фальшивых рублей, каковые предполагалось забросить на территорию СССР перед началом военной акции. Однако об этих планах стало известно широкой общественности, и летом 1927 г. заговорщики были арестованы берлинской полицией. После открытого суда, приговорившего Садатиерашвили с сообщниками к незначительным срокам тюремного заключения, они бежали в Швейцарию. В 1933 г. новые власти рейха пригласили их вернуться в Германию, где они использовались в качестве «экспертов» в аппарате ведомства Р. Гейдриха (РСХА-СД)150. Затем, уже живя в Риме, Садатиерашвили выступал постоянным корреспондентом ряда нацистских газет, включая центральный орган НСДАП «Фелькишер беобахтер», являясь при этом сотрудником римской секции «Антикоминтерна», деятельность которой курировалась непосредственно начальником IV отдела управления по общим вопросам МИД Италии графом Видо. Садатиерашвили представил графу Видо конкретный план, предполагавший (под руководством итальянских и при участии турецких правительственных служб) организацию вооруженного восстания на Кавказе. Поддержать восстание, по мысли Садатиерашвили, должны были подразделения итальянской армии, переброшенные инкогнито в районы советско-иранской и советско-турецкой границы под прикрытием освоения расположенных там сельскохозяйственных и лесных концессий. Хотя этот откровенно авантюристический план так и не получил реализации, его содержание вскоре стало известно в Москве из донесений агентуры ИНО НКВД в Италии151.

В 1936 г. по инициативе Владимира Бончковского152 и на деньги Экспозитуры-2 раз в две недели стал выходить «прометейский» журнал «Mysl Polska» («Польская мысль»), который помимо «прометейской идеи» проводил открытую фашистскую пропаганду, став глашатаем гитлеризма перед польской общественностью. В то же время «Польская мысль» проводила активную борьбу против всех тех, кто говорил об угрозе национальной безопасности со стороны гитлеровской Германии.

Из архивного дела Экспозитуры-2153 следует, что в 1936 г. в Польше находился в качестве гостя вышеназванный председатель «Антикоминтерна» д-р Эрт. Тогда он посетил Варшавский научный институт исследования коммунизма. В разговоре с представителями «прометеизма» в Польше д-р Эрт подчеркнул необходимость сотрудничества в борьбе против коммунизма, однако же он был против расчленения «белой России».

В августе 1938 г. Владимир Бончковский посетил Берлин с заданием установить официальный контакт с немецкими политическими и научными кругами». Из отчета, написанного Бончковским после возвращения из Германии, следует, что он был принят целым рядом ведущих представителей гитлеровской Германии: д-р Кляйстом из бюро Риббентропа, д-р Мейером Гайденхагеном из МИДа, д-р Лейббран-дом — руководителем восточного отдела в бюро Розенберга (НСДАП), д-р Деринге-ром — зам. председателя «Антикоминтерна» и др. Согласно докладу Бончковского, эти встречи состоялись благодаря установлению им знакомства на почве обменно-из-дательской деятельности с генеральным секретарем немецкого «Общества по изучению Восточной Европы» («Gesellschaft zum Studium von Ost-Europa ») и редактором журнала «Восточная Европа »(«Osteu-гора ») д-ром Вернером Маркертом (Werner Маrkert)154. Он якобы смог организовать эти встречи.

Согласно оценкам Бончковского, в результате многих бесед он пришел к выводу о том, что отношение немецких «государственных лиц» к «прометеизму» создает общую платформу для деятельности в направлении расчленения СССР. Со стороны д-ра Лейббрандта было выражено пожелание, дабы «для более тесного польско-немецкого сотрудничества и контакта на основе решения задач «прометейско»-антироссийских» в Берлин был направлен польский представитель в качестве члена посольства либо же в какой-либо иной должности.

Следующим этапом на пути развития диверсионно-политического сотрудничества польского II Отдела с гитлеровской Германией стала реорганизация Восточного института в 1938-1939 гг.

Польско-немецкое сотрудничество в «прометейской» области особенно ясно показано в памятной записке В. Бончков-ского. Гитлеровский принцип «5-й колонны» находит в названой записке полное признание, когда речь заходит о формировании таковой в Советском Союзе с опорой на «прометеизм».

Заслуживает внимания документ Экспозитуры-2155, из которого следует, что она отдавала себе полный отчет в том, что Германия стремится подчинить себе «прометейские» акции. Тем удивительней представляется факт приглашения Экспозитурой-2 немцев к установлению контактов с «прометейской» эмиграцией. В данном же отношении в документе подчеркивается факт заангажирования Японии как в политическом, так и финансовом плане, для проведения «прометейских» акций, и все это по непосредственной инициативе польского МИДа.

При просмотре дел Экспозитуры-2 II Отдела ГШ не удалось обнаружить документы, свидетельствующие о непосредственном сотрудничестве Экспозитуры-2 с гитлеровской Германией (как, например, с Японией). В документах Экспозитуры-2 довольно часто просматриваются попытки представить гитлеровскую Германию как прямого соперника в сфере «прометейской» деятельности. Однако, принимая во внимание характер политики пилсудчиков, проводившейся в этой области Экспозитурой-2 II Отдела ГШ, и учитывая такие принципиальные факты, как те, что были изложены в памятной записке Бончковского, а также инспирацию Экспозитурой-2 сотрудничества «проме-тейцев » с немецкой разведкой и особенно ведущую роль, какую исполнял в Экспо-зитуре-2 и в польском МИДе немецкий шпион Дубич-Пентер, можно сделать вывод о том, что действительно существовало глубоко законспирированное сотрудничество Экспозитуры-2 с германской разведкой.

1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница