В. жириновский



страница1/4
Дата14.11.2016
Размер1.42 Mb.
  1   2   3   4







В. ЖИРИНОВСКИЙ




ПРАВОСЛАВНЫЙ БАСТИОН
Москва

2001


ОГЛАВЛЕНИЕ


ВСТУПЛЕНИЕ ……………………………………………..

ГЛАВА 1. ПРАВО СЛАВНОЕ НА ВЕЛИКОЙ РУСИ …..

ГЛАВА 2. ЛДПР И СЛАВЯНСКАЯ ВЗАИМНОСТЬ ……

ЛДПР и Славянские съезды …………………………

СНГ – это Россия………………………………………

Русская диаспора и российская политика …………
Приложение


ВСТУПЛЕНИЕ

Определение места и возможностей России в мировом порядке и новой системе международных отношений требует отказа от всего советского, прежде всего идеологии, в политике и мышлении.

Потребовалось десять лет непрерывных и неблагодарных усилий ЛДПР, чтобы в официальной постсоветской России ведущее место заняло геополитическое видение мира, чтобы это важнейшее программное положение нашей партии нашло отраже­ние в документах и публикациях высших должностных лиц государства.

Конец ХХ столетия совпал с кардинальным и политическими изменениями на мировой арене, которые проявляются практически во всем. Это и новая волна демократизации на рубеже 90-х годов, последующая дезинтеграция с неизбежными болезненными кризисами и конфликтами, затронувшими даже спокойную в последние полвека Европу. Наряду с распадом возникают процессы интеграционные, западноевропейское сообщество все более распространяется на ЦВЕ, в то время как внутри этого межгосударственного процесса все явственнее ощущается самостоятельность внутригосударственных регионов, которые все чаще заявляют о себе. Причем не только при решении экономических, социальных проблем, но и в политических вопросах.

Международные организации тоже проходят испытание сменой тысячелетий. При очевидной пассивности ООН региональные организации проявляют все большую активность, в некоторых случаях (например НАТО на Балканах) даже чрезмерную. Проблема международной безопасности с окончанием “холодной войны” связывается теперь с новыми вызовами, на первом месте среди них стоит международный терроризм. Особенную тревогу вызывает возможность доступа террористов к оружию массового поражения.

Финансовые кризисы 1997-98 гг., разразившиеся в Азии, Латинской Америке и, наконец, России занимают свое место в ряду событий “десяти лет, которые потрясли мир”.

Радикально и быстро меняется многое из того, что веками казалось незыблемым, прежде всего, принцип государственного суверенитета. Государства вынуждены с одной стороны считаться с международными организациями и институтами, с другой – они должны теперь принимать в расчет и возрастающую активность собственных регионов. Если раньше внутригосударственные регионы стремились оказывать влияние лишь на внутриполитические процессы, а международные — на те вопросы, которые ограничивались внешнеполитической сферой, что казалось бы вполне логичным — однако ныне это уже не совсем так. Международные организации и институты все активнее вмешиваются во внутриполитические вопросы, пытаясь играть едва ли не главную роль в защите прав человека, урегулировании конфликтов, определении финансовой политики государств и т. д., а внутригосударственные регионы по ныне действующим нормам международного права не являясь его субъектами тем не менее стремятся к внешнеполитической деятельности, порой наравне с центральными властями.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ — наиболее обсуждаемая и в тоже время наименее изученная тенденция в развитии современного мира. Именно она, основанная на революционных изменениях в области информационных технологий и средств связи, вызвала такие перемены в мировой политике. Если основной вопрос эпохи холодной войны заключался в количестве боеголовок, которыми располагала каждая сторона, то теперь, в “постбиполярном” обществе главной является быстрота действия компьютеров.

Как следствие принципиально иного информационного и технологического уровня развития мира межгосударственные границы становятся все более прозрачными, вследствие чего оказались “перевернутыми” прежние представления о безопасности, о соотношении внешней и внутренней политики, о дипломатии, о конфликтах и их урегулировании, а также о многих других базовых ценностях и проблемах политического развития стран, регионов и мира в целом. Не случайно мы сегодня сталкиваемся с существенными противоречиями многих правовых норм и принципов - права наций на самоопределение с одной стороны и сохранение целостности государства с другой; принципа невмешательства во внутренние дела с одной стороны, а с другой — оказания гуманитарной помощи и соблюдения прав человека; силового вмешательства в конфликт с целью его урегулирования (Устав ООН, гл.7) и проблема адекватности такого вмешательства.

Став во многом политической доминантой мирового развития, процесс глобализации проходит противоречиво, по-разному воздействуя на те или иные регионы мира, одни выделяя , другие оттесняя на периферию. Мы ведем речь именно о регионах ,о территориях, а не о государствах на них располагающихся. Как свидетельствует история человечества в том числе и новейшая, судьба государств находится в зависимости от их геополитического положения на том или ином историческом отрезке. Размывая политическую карту мира, что оставляет нам глобализация взамен? Карту материков с ареалами обитания на них той или иной валюты, с покрывающими материки дилерскими сетями Кока-колы, какого-нибудь пива и т. д. Принадлежность ли к информационной сети будет служить идентификационным паспортом человека, который под волнами глобализационными, под руинами государств все-таки утратит свою национальную самобытность, откажется от традиций и обычаев предков? Родина, семья, вера - неужели и эти базовые устои человеческой сути будут размыты подобно размываемым ныне госграницам? И что из себя будет представлять русский человек без них, ЕСЛИ ТАКОЕ И ВПРЯМЬ СВЕРШИТСЯ НЕ В КОШМАРНОМ СНЕ А НАЯВУ?..

Изменение миропорядка закономерно обостряет проблему национальных интересов, а также самоидентификации. В эпоху безраздельного господства Вестфальской модели мира национальные интересы были тождественны государственным и подкреплялись тремя мотивами: обеспечением безопасности государства, удовлетворением экономических требований политически значимых слоев населения, повышением престижа государства на международной арене. Идентификация также шла по принципу принадлежности к государству.

В современных условиях дело обстоит сложнее. Национальные интересы все более включают в себя корпоративные интересы социальных групп, чьи интересы выходят за рамки национальных границ. Что касается идентичности, то период ломки государственно-центристской модели мира ведет к появлению расколотой и мозаичной самоидентификации, которая порождает в свою очередь неуверенность сомнения невротические реакции бунты или уход в мир грёз и фантазий. В других случаях идентификация идет по одному из оснований, например этнической принадлежности, что чревато конфликтами. “Конфликты идентичности” 90-х годов неслучайно получили такое название. Все сказанное вовсе еще не означает, что провозглашенное Мордехаем Леви Марксом “отмирание государства” уже происходит. Но правда и то, что национальное государство перед лицом новых глобальных вызовов должно по-новому определиться со своей ролью в информационном обществе. Решение такой задачи возможно лишь с помощью сверхконцентрации всех интеллектуальных ресурсов страны.

Несмотря на то, что в результате титанических усилий со стороны ЛДПР в российской общественной науке снова доминирует государственно-центристская идея, что обеспечило возможности начиная с 2000 г. строить внутреннюю и внешнюю политику России на подлинно научных основах, теоретическая мысль в нашей стране по-прежнему не обеспечивает своевременной, надлежаще основательной проработки происходящих на континенте и в мире глобальных сдвигов, не говоря уже о каком либо серьезном прогнозе развития геополитических процессов.

Российские “ученые-обществоведы”, ученые на принципах “классового” подхода в мировой политике, уж вряд ли узнают ответы на лавину вопросов, вставших пред русским народом на рубеже тысячелетий. Сегодня на эти вопросы в состоянии отвечать только государственные партии, программы которых опираются на мощную теоретическую базу, а также на крепкий кадровый потенциал. Иными словами, только партии, имеющие дееспособные подразделения по всей стране, имеющие своих представителей во властных структурах всех уровней – только такие партии могут выработать теоретические основы(проверенные практикой) для подготовки стратегических сценариев развития общества. ЛДПР осуществляет такую работу второй десяток лет и столь значительный опыт позволяет нам предложить обществу собственные теоретические концепции, повторяю, тщательно выверенные собственной же политической практикой.

Социолог С.Хантингтон в статье, опубликованной в 1993 году в американском журнале «Форин Афферс», писал: «Самобытность цивилизаций будет приобретать все большее значение, а облик мира все в большей мере определится взаимодействием в 7 или 8 главных цивилизаций, среди них западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, латиноамериканская, африканская и, конечно же, славяно-православная».

Но мы и без Хантингтона разбираемся в фундаментальных основах мироустроийства. В Москве уже который год работает созданный при поддержке ЛДПР ИНСТИТУТ МИРОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ.

Именно цивилизационный подход призван заполнить теоретический вакуум, образовавшийся в российском обществознании после краха марксизма, падения авторитета вульгарного материалистического учения о социально-экономических формациях. ЛДПР возложила на ИМЦ важнейшую государственную задачу, а именно на основе творческого подхода к истории российского обществоведения предложить обществу новые формулы самобытного развития русской цивилизации.
ГЛАВА 1. ПРАВО СЛАВНОЕ НА ВЕЛИКОЙ РУСИ
В своем знаменитом труде «Россия и Европа» Николай Яковлевич Данилевский убедительно показал, что всякое племя или семейство народов, характеризующееся языком или группой языков, близких между собой, составляют культурно-исторический тип. От скольких ошибок и потрясений были бы избавлены народы России, если бы политиками была учтена данная мыслителем убедительная критика вульгарных унификаторских представлений о всеобщем однолинейном прогрессе человечества при фактическом игнорировании национальных различий. «Прогресс состоит не в том, чтобы идти всем в одном направлении, - писал Данилевский, – а в том, чтобы все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, исходить в разных направлениях». Исключительно важны в наши дни предостережения Данилевского о страшной болезни европейничания, поразившей здоровую русскую жизнь, что проявилось в разрушительном воздействии на Русь марксизма, такой же импортной шоковой терапии, волны насилия, дешевой детективщины и порнографии, нахлынувшей ныне на Россию с Запада. Данилевского Можно назвать создателем кодекса славянофильского учения.

Великая жизненная сила этого учения и в глубоком обосновании идеи славянского братства и единения. Это следует помнить в условиях, когда многие славянские народы страдают от навязанного им ослабления, от разрыва экономических, политических и культурных связей с Россией, когда усилились попытки еще более противопоставить славянское государство русскому народу. Ныне, как и в стародавние времена, со всей остротой стоит поставленный мыслителем риторический вопрос: должно ли славянское племя – член арийской семьи, равноправный с племенами индийским, иранским, эллинским, латинским и романо-германским, создавшими каждый свою самобытную культуру, оставаться только ничтожным придатком, так сказать, прихвостнем Европы? Или же, в свою очередь, приобрести миродержавное значение и наложить свою печать на целый период истории Вопреки предостережениям крупнейших европейских мыслителей современные неозападники усиленно призывают нас идти к цивилизованному обществу по примеру США и Европы, пытаются обосновать утопический тезис о необходимости единой всемирной планетарной цивилизации и устранения национальных различий. Такой догматический и деструктивный постулат о грядущем слиянии наций мы испытали на себе в виде суверенизации и распада страны СССР, хотя тезис о дружбе этноса и взаимообогащении культур в принципе верен. Много было споров о том, куда мы шли. Особенно в этом усердствовал последний Президент советского союза Горбачев с его концепцией «Европа от Атлантики до Урала, а также от Атлантики до Тихого океана». Мы шли к сияющим вершинам цивилизации, а в результате пришли к зияющим пропастям

Машины, создаваемые для благоденствия человечества, иногда приводят к его новому порабощению. В этом и заключается трагедия западных цивилизаций, которая вызвана необдуманным заклинанием технократических духов. Отсюда вольные колониализм, неоколониализм, гонка ядерных вооружений, настоящая и грядущая экологическая катастрофа. поэтому идти европейским путем не следует, хотя у него и есть свои достоинства. Остается и серьезное размышление по поводу саркастического смысла фразы о том, что Запад движется вверх по лестнице, ведущей вниз. В настоящее время в научных представлениях о цивилизациях как стадии движения к прогрессу, появляется больше, чем прежде, симптомов деградации и безысходности. Современные социологи говорят о наступлении в ряде стран телевизионной цивилизации, поскольку соотечественники проводят у телевизора больше времени. чем на работе, получают ответы на многие вопросы и запросы. Все это формирует общественно-психологический климат в стране. Подобная теория, конечно, не вселяет энтузиазма, если представить себе волну насилия и порнографии, политиканской демагогии, нагромождение примитивной попкультуры, назойливой рекламы, которая ежедневно обрушивается на зрителя с телеэкрана. Несмотря на то, что все это пришло к нам под влиянием западного образа жизни, активизируются попытки возвеличивания и насаждения западного.

Весьма котирующийся на Западе вашингтонский историк Фукуяма, в своей книге «Конец истории» прямо-таки взахлеб пишет о триумфе Запада и западной идеи о полном истощении последовательных и жизнеспособных альтернатив западному либерализму, одолевших марксизм и коммунизм. Но, во-первых, марксизм был порождением западной культуры,

Во-вторых, можно привести множество пессимистических данных европейскими и американскими авторами оценок, касающихся состояния перспектив их собственной цивилизации. Так, по признанию американского футуролога Р.Р. Банди, многим из центральных догм и представлений, которые выдвинули западную цивилизацию вперед, нет заметного места в будущем.

Современная западная цивилизация весьма похожа на Римскую империю времен упадка. Схожие упаднические черты проявились в одинаковом ослаблении гражданского чувства и патриотизма, жажде развлечений и зрелищ, падении нравственности, семейных устоев, усилении бюрократии, роли влияния мистики, оккультизма и так далее. Оценки авторитетных экспертов заставляют задуматься: в деле возрождения России следует идти своим путем, стремясь к более совершенному обществу, чем западное, и то, которое было у нас самих, памятуя совет великого Достоевского «Красота спасет мир». Духовное, материально необходимое заставляет наш народ обратиться к ценностям нашей общей, собственной цивилизации. «Тот духовный акт, в котором народ творит свою культуру, есть акт национальный, - писал Иван Ильин. Он возникает в национальной истории, он налагает свою печать на все содержание национальной культуры. Человек может не замечать этого, народ может не осознавать этого, но это остается и пребывает. и есть у каждого народа известная ступень духовной зрелости, на которой он сознает особенности своего национального духа и своей национальной культуры, и уразумевает, что ему даны свыше дары, и что он воспринял их своеобразно. Тогда нация постигает свой религиозный смысл». А русская нация, возникшая и формирующаяся на сложной этнической основе, имеет славянское ядро, и народ обязан выполнить свое божественное предназначение. Под национальной цивилизацией надо понимать способы жизнедеятельности народов в экономике, политике, культуре, вере. Внутренний источник его развития, совокупность духовных, материальных и нравственных средств, которыми данный этнос или семья родственных этносов обеспечивает, вооружает соотечественников для эффективного противостояния внешнему миру, оптимального, многообразного взаимодействия с другими народами. Структура любой цивилизации включает дух народа-строителя, его национальную идею и религию, традиции, обычая и новации, нравственные принципы.

Цивилизация и культура – есть именно та сложная система отвлеченных идей, религиозных, государственных, лично нравственных, философских, образно художественных, которая вырабатывается всей жизнью нации. В связи с этим каждая конкретная цивилизация – это в известном смысле культурно-историческая общность, имеющая конкретных представителей и носителей людей, словом, необходимо исследовать существо и особенности уникального своеобразия пути нации, специфику развития ее общественно-производительной технологии, веры, духовной культуры, образов, характеризующих отношение к этому этносу и окружающему миру.

Нужда в анализе самобытности цивилизаций неотложная, поскольку исторический опыт убедительно продемонстрировал ущербность попыток унификации национальных культур, насильственной ассимиляции. Вместе с тем, выведение местных и региональных цивилизаций, свойственных родственным семьям этноса, вопреки утверждениям космополитически настроенных обществоведов, нет изоляционализма, узкого национализма, Только народы, составляющие культурно-исторические типы, были положительными деятелями в истории человечества. Каждый развивал самостоятельный путь, заключавшийся как в особенностях его духовной природы, так и в особенностях внешних условий жизни, в которых они были поставлены, и этим вносил свой вклад в общую сокровищницу. И в таком вкладе России отражены доброта, способности нашего народа, всечеловечность его культуры, стало быть, лепта в мировую культуру делается, в первую очередь. национальными цивилизациями, различными культурно-историческими типами.

Говоря о духовных предпосылках изучения национальной цивилизации, во многом определяющей уровень и особенности развития национального сознания народа, нельзя умолчать о патриотизме, ибо исходный пункт анализа – обида за державу, а цель исследования – максимально способствовать возрождению многострадального отечества. Нет ни высокого дела, ни стройного слова без живого чувства собственного достоинства. «Чувства собственного достоинства нет без национальной гордости, а национальной гордости нет без национальной памяти». Эти пророческие слова замечательного русского мыслителя Петра Кириевского сами собой приходят на ум, когда со скорбью видишь плачевное состояние нашей цивилизации, кризиса экономики и культуры, вспоминаешь о неисчислимых жертвах, невиданных в истории Руси страданиях народа, испытанных им в ХХ столетии. И этому способствовало национальное беспамятство, которое не только во множестве порождало артели напрасного труда, но и плодило разрушительство, а как реакцию на такое космополитическое беспутство, увеличивались трещины между словом и делом.

Итак, любовь к Отечеству, естественно, не слепая, а зрячая – это необходимая предпосылка изучения, а тем более возрождения русской православной цивилизации.

Народность, проистекающая из самой сокровенной сущности русской нации без ценных сокровищ ее биологических, физических и духовно-нравственных, и психологических особенностей, вот глубокий источник исконно нашего образа жизни. Еще Г.Гегель пришел к выводу, что Россия "в лоне своем скрывает небывалые возможности развития своей интенсивной природы". Наша натура проявлялась в способности к доброте, инициативности и взаимопомощи, жизненной стойкости россиян. "Мы, русский народ, - молодой" – писал Достоевский Ф.М., - "мы только что начинаем жить, хотя и прожили уже тысячу лет, но большому кораблю большое и плавание. Мы – народ свежий". По Достоевскому, русский народ воплощает идеал красоты человеческой. Все эти качества способствовали формированию великой национальной цивилизации. Ссылка на Достоевского тем более важна, что это, пожалуй, самый признанный на Западе наш мыслитель и писатель.

Православная духовная основа покоится на двух факторах: церковь и история. У нас своя, другая, отличная от западной история, у нас другая, своя церковь. Собственно, глубоко специфичным было еще русское язычество, которое создало довольно стройную философско-космологическую систему представлений об окружающем мире. В итоге тянувшегося на протяжении веков взаимодействия и противоборства между сторонниками православия и язычества, христианство подверглось на Руси серьезным коррективам, воздействию древних народных обычаев и верований, что сказывается и по сей день. По мнению академика Д.С. Лихачева, многие языческие обычаи приобрели христианскую окраску. От прежних времен наследовалось верность роду, добру, слияние с природой. Принятие христианства было назревшим и прогрессивным, оно отвечало нуждам, духовно-нравственным чертам и устремлениям восточных славян. Укрепившись, оно стало не только универсалистским, но и национально-русским вероучением. В идеологическом смысле, в известной мере, противостоящим западно-католическому миру. В 1Х веке славяне жили и в самом центре Европы от Киля до Магдебурга и Галле за Эльбой в Богемском лесу, в Каринтии, в Грааце и на Балканах. Как отмечает Ильин, германцы систематически завоевывали, вырезали их верхнее сословие и, обезглавив их, таким образом, подвергали денационализации. Такое решение национального вопроса через денационализацию и истребление германцы применяли и к другим народам.

славянские первоапостолы Кирилл и Мефодий, создали необходимый инструмент Для своей миссионерской деятельности – славянское письмо, названное глаголицей, так как мелкие письменные значки умели «говорить». Эта азбука была составлена из сакральных христианских символов. Крест – основной знак христианства, треугольник – Святая Троица, круг – бесконечность, чаша – причастие и т. д. так что буквы могли проповедовать наглядно.

Кирилл и Мефодий создавали литературный церковно-славянский язык по образу греческого. Известно, что в основу этого языка был положен славянский говор окрестностей Салоники, который был знаком братьям еще с детства. А также был близок к языку, на котором говорили все славяне до того, как разделились на отдельные народы. Разница между самыми отдаленными славянскими диалектами была в 9 веке минимальной. славянский говор окрестностей Салоники был ближе языку моравских славян, чем современный британский американскому английскому сегодня. Поэтому книги написанные Кириллом и Мефодием на салонском диалекте могли быть поняты без труда и славянами в Моравии и в Киевской Руси. Князь Ростислав с нетерпением ожидал и с радостью встретил святых братьев, так как благодаря им мог слушать слово Божие на своем языке.

Первый литературный славянский язык был богослужебный. Письмена оформлены для литургических целей. По средневековым представлениям, язык, на котором совершается литургия, освещается, так как с помощью слов на этом языке происходит чудо: хлеб и вино превращается в тело и кровь Христа, причащаясь ими христиане мистически присоединяются к Христовой церкви, которая так же считается телом Христа, составленного из бесчисленного множества частей. Создание письменности поднимает языки и народы на более высокий уровень, способствуя созданию народной культуры.

Первенцем славянской литературы был выборочный перевод с греческого языка для богослужебных целей Четвероевангелия. Сразу за этим было создано и первое оригинальное поэтическое произведение – это «Проглас к Святому Евангелию» Константина Философа, написанное как предисловие к переводу Евангелия, и объясняющее какое значение оно имеет для всех славян. Одновременно с этим Проглас представляет собой программу апостольской миссии салонских братьев, а также призыв к овладению грамотой всех безбуквенных народов, которые в то время лишены возможности восхвалять Бога, и читать Евангелие на своем языке. Содержание Прогласа - открытая борьба против такого положения дел, благодаря которому большая часть европейских народов держалась в невежестве. Думается, не надо особо подчеркивать, сколько храбрости и дальнозоркости понадобилось Кириллу и Мефодию, чтобы пропагандировать и претворять в жизнь такие идеи.

Идеи Константина Философа о равенстве всех народов и равноправии всех языков, которые были высказаны в Прогласе, а также на диспуте с латинскими священниками в Венеции, получили всеобщее признание через тысячу лет, когда мировое библейское сообщество со своими многочисленными комиссиями и подкомиссиями занялось грандиозным проектом, имеющим в своей основе именно эту идею, перевести Библию на все языки мира.

Николай Глубоковский в своей работе «Славянская Библия» делает вывод, что мораль славянской Библии заключена в словах: «Будем едины и станем свободны».

Такие же мысли о всеславянском единстве подчеркиваются и в Прогласе Святого Кирилла. Святые Кирилл и Мефодий, предпринимая моравскую миссию, организовали обширную переводческую деятельность, которая в морали еще более усилилась. Если говорить о качестве этих переводов, то необходимо отметить, что независимо от строгих рамок, нормированных византийским стилем, а также требований, предъявляемых переводчиками церковных текстов, эти переводы в большинстве случаев были творческими, с активным участием переводчиков как редакторов, которые некоторые части сокращали, некоторые изменяли, подробнее объясняя или расширяя. Ученики Святых Кирилла и Мефодия продолжили начатую их учителями переводческую и творческую деятельность. Они также, как их учителя, в рамках своих возможностей составили оригинальные стихиры, тропари, каноны и даже целые службы. Тут прежде всего надо упомянуть имена самых выдающихся их учеников: Святых Климента и Наума Ахридских, а также Святого Константина Приславского, который по свидетельствам их житии были всеславянскими первыми учителями с детского возраста, и с самого начала входили в группу седьмочисленников. Вероятнее всего они были монахами в монастыре "Полихрон", в котором было более 70 монахов и игуменом которого был Мефодий.

Можно только предполагать, с какими проблемами сталкивались великие апостолы культуры и их не менее великие ученики в процессе этой благородной работы. Кроме проблем церковно-политического плана был и проблемы, связанные с нехваткой богослужебных книг с поиском нужных слов и форм для передачи именно тех значений или нюансов, которые были необходимы. Даже и сегодня, имея всевозможные словари и пособия, переводить литературу такого рода довольно сложно. Кроме того, вместе с переводом создавалась и соответствующая славянская терминология, относящаяся к различным областям знаний. Необходимо было также внести и ряд изменений, так как уже в это время складывалось определенное расхождение между Восточной и Западной церквями. Местоположение Моравской епархии обязывало найти какое-нибудь среднее решение, так как она подчинялась непосредственно Риму.

Принимая все это во внимание, восхищает быстрота и высокий профессиональный уровень, с которым делались переводы. Для иллюстрации этого можно привести данные, которые находим в житии Мефодия, о том, что за 8 месяцев были переведены Номоканон и отеческие книги.

1054 год — дата раскола между главными христианскими церквами Средневековья — события, последствия которого наложили свой отпечаток и на многие стороны жизни общества, и на самые пути развития средневековой европейской цивилизации. Особо значительным по своим последствиям оказался этот раскол для Во­сточной Европы, так как именно по ее территории прошла одна из главных линий раздела, по обеим сторонам которой оказались, в частности, близкородственные, раз­вивавшиеся в сходных исторических условиях народы.

Однако в 1054 г. произошел раскол между Римом и Константинополем, а не между Русью и ее западными соседями, которые разошлись го­раздо позднее и в иных исторических условиях. Хотя в XI-ХIIвв. и на Руси, и в странах Центральной Европы была известна полемическая ли­тература, появившаяся после разрыва церковного общения между Ри­мом и Константинополем, и здесь в церковной среде возникали анало­гичные памятники, между этими странами продолжали сохраняться; разнообразные связи, в том числе, что следует особенно подчеркнуть, в сфере сакрального искусства. О наличии контактов в правящей светс­кой среде говорят заключавшиеся вопреки предостережениям церков­ных иерархов многочисленные брачные союзы между представителя­ми княжеских династий и отсутствие в исторических, более тесно свя­занных с интересами светской среды, памятниках специальных выпадов по адресу «иноверцев». Наоборот, например, в древнерусской Ипатьевской летописи можно обнаружить одобрительные высказывания о немецких рыцарях— участниках 3 крестового похода, и о чудо-действенной силе венгерского «креста св. Стефана».

Положение изменилось в XIII в. Сразу следует отметить, что вплоть до 30х гг. XIII в. в этих отношениях не произошло по-настоящему серьёзных изменений. Не стал в них поворотной датой и 1204 г., когда Константинополь взяли крестоносцы «латиняне». Хотя на Руси было, конечно, известно о насилиях «фрягов» в Цареграде, здесь их не ассо­циировали с западными соседями, не принимавшими участия в собы­тиях. Однако это событие все же имело важные последствия для изме­нений в отношениях между западными и восточными славянами. Именно после взятия Константинополя в политике папства усилилось стремление к распространению своей веры с помощью силового дав­ления и тогда же, в раннем XIII в., создались благоприятные условия для воздействия папства в этом плане на политику центральноевропейских стран. Именно в это время сильно возрос идейный и политический вес церкви в польском, чешском и венгерском обществе и одновременно резко усилились связи местных церквей с Римом.

Последствия перемен сказались не сразу. Во многом это объяс­няется тем, что в раннем XIII в. внимание курии было прежде всего поглощено конфликтом, развернувшимся вокруг Константино­поля в Средиземноморье, а Русь находилась на далекой перифе­рии этого конфликта. Папская курия стала серьезно интересо­ваться Русью лишь в 20-х гг. XIII в. в связи с событиями в При­балтике, где находившийся под защитой курии Орден меченосцев вторгся в традиционную сферу влияния русских княжеств. Одна­ко в борьбе за власть над язычниками восточной Прибалтики ни новгородская, ни, что важно отметить, первоначально и немецкая сторона не старалась обосновать свое право на господство в рели­гиозных обвинениях в адрес другой стороны. Для немецкого хро­ниста Генриха Латвийского право немецких крестоносцев на власть обосновывались прежде всего тем, что «русская церковь» — «русская мать» не занималась обращением в христианство нахо­дившихся под властью Новгорода язычников. Наряду с конф­ликтными ситуациями мы встречаемся и с проявлением заинте­ресованности обеих сторон в сотрудничестве против общего вра­га — литовцев. Нельзя сказать, чтобы в начале XIII в. лица, сто­явшие во главе католического мира, император и папа, побужда­ли немецких крестоносцев к наступлению на Русь. Когда в 1220 г. епископ рижский Альберт посетил Рим, император Фридрих II «уговаривал (его) держаться мира и дружбы с датчанами и рус­скими» и епископ уехал, «не получив никакого утешения ни от верховного первосвященника, ни от императора». Немногие со­хранившиеся папские буллы того времени, в которых речь идет о «Руси» или «русских», говорят об отсутствии у курии какой-либо определенной линии по отношению к Руси и ее слабом знании сложившейся в данном регионе ситуации.

Положение изменилось в конце 20-х — начале 30-х гг. XIII в. Именно в это время в документах, направленных из Ватикана католическим соседям Новгорода, русские были названы «неверны­ми», «врагами бога и католической веры»; ганзейским городам было предложено прервать торговлю с ним. Так как подобные действия папского престола были, как видно из самого текста папских документов, ответом на поступавшие в Рим обращения с мест, очевидно, что западные соседи Новгорода стали стремиться придать своему с ним спору гораздо более выразительную чем ранее идейную окраску, изображая «русских» как угрожающих хри­стианскому миру союзников язычников. В Риме, где именно тогда обозначился поворот к попыткам более решительного подчине­ния православной церкви в Средиземноморье, эти обращения по­пали на благодатную почву.

Отношений Руси с ее центральноевропейскими соседями это непосредственно не касалось, однако в 30-е гг. XIII в. папа Григо­рий IX адресует польскому духовенству ряд булл. Целью этих ак­тов было ограничить нежелательные контакты между православ­ными и схизматиками (чему должен был служить, в частности, запрет браков между ними) и искоренить непорядки в жизни ко­лоний «латинян» на Руси. Последнее не было самоцелью. Искоре­нение непорядков должно было способствовать превращению этих колоний в удобный инструмент распространения католи­цизма. Таким образом, с того момента, когда политика курии по отношению к Руси стала приобретать определенность, враждеб­ность к «схизматической» стране в ней сочеталась с надеждами на ее «обращение». Для нашей темы существенно, что некоторые из этих булл были ответом на просьбы и предложения, исходившие от польских иерархов, в частности, от архиепископа гнезненского, а осуществление миссии на территории Руси было поручено поль­ской провинции недавно возникшего «нищенствующего» ордена доминиканцев. Как видим, на этой почве возникла достаточно далеко заходящая общность интересов между курией и польским духовенством. Это не может вызывать удивления, если учесть, что во главе польской церкви в то время стояли лица, именно благо­даря поддержке Рима укреплявшие свое влияние в стране. Дея­тельность польских доминиканцев привела к первым в отноше­ниях между западными и восточными славянами межконфессио­нальным конфликтам, когда католических миссионеров изгнали из Киева".

В истории отношений между Древней Русью и ее католиче­скими соседями традиционно большое место отводилось нападе­ниям на Новгород в начале 40-х гг. XIII в. шведов и немецких кре­стоносцев, рассматриваемым в научной литературе как организованные курией крестовые походы на Русь. Такая оценка собы­тий вызывает, однако, серьезные сомнения. Могла ли курия в конце 30-х гг. XIII в. объявить крестовый поход против право­славной страны? Да, могла. Так, в 1238 г. Григорий IX объявил крестовый поход против Болгарии. Такое решение сопровожда­лось рассылкой соответствующих посланий венгерскому королю Беле IV (ему передавалась во владение Болгария), примасу-архи­епископу эстергомскому, венгерскому духовенству и, наконец, специально монахам нищенствующих орденов о проповеди крес­тового похода и отпущении грехов его участникам. Никаких следов подобной документации по отношению к Руси в нашем распоряжении нет.

К этому следует добавить, что решение о походе против Болга­рии специально мотивировалось тем, что Иван Асень II дал при­ют в своих землях «еретикам» — богомилам. Это позволило ис­пользовать как прецедент решения Латеранского собора 1215 г. о крестовом походе против покровителя альбигойцев графа Раймунда тулузского. Очевидно, еще в то время выступление про­тив христианской страны требовало особой мотивации для пре­одоления психологических барьеров. Поскольку крестовый поход против Руси в 1240 г. не был объявлен, то и захватнические действия шведов и крестоносцев не могли вызвать на Руси враждебной реакции против «латинского» мира в целом. Действительно, из записей Новгородской летописи видно, что эти нападения воспринимались как очередное (может быть, особенно крупное по размерам) вражеское, нашествие, но не как конфликт между сторонниками разных конфессий.

Новые черты в отношениях между папством, русскими княжествами и их западными соседями привнесли татарское нашествие и образование на территории Восточной Европы мощной кочевой державы — Золотой Орды.

Впервые со времен арабского нашествия в непосредственна соседстве с католической Европой оказалась мощная и враждебная внешняя сила, что не могло не наложить отпечаток на политику папства в Восточной Европе.

Возникшую опасность курия намеревалась парировать двумя различными способами. Прежде всего она пыталась вступить в контакт с язычниками — татарами и обратить их в свою веру чтобы Золотая Орда стала союзником папства в борьбе с мусульманским миром. Вместе с тем, поскольку рассчитывать на успех в этом деле прочных оснований не было, следовало одновременно принимать меры к тому, чтобы поставить какой-то барьер на пути их продвижения в Европу. С этой точки зрения непосред­ственно соседствовавшие с Ордой русские княжества представля­ли большой интерес и как важный источник информации о на­мерениях татар, и как возможный союзник против них. Сближе­ние с русскими княжествами на почве союза против татар одно­временно могло создать благоприятные условия для подчинения русской церкви папскому престолу. В том, чтобы русские княже­ства стали преградой на пути татар, были заинтересованы и за­падные соседи Руси — и венгерский король, и польские князья активно содействовали установлению контактов между русскими землями и Римом. Наконец, и для русских князей, если они хоте­ли получить помощь от государств католической Европы, было необходимо обеспечить себе поддержку папства, чье поли­тическое влияние в XIII в. достигло своего апогея. Во второй по­ловине 40-х гг. XIII в. в сношения с папой или его представителя­ми вступали главные русские князья этого времени — Михаил Черниговский, Ярослав Всеволодович Суздальский и его сын Александр, Даниил Галицкий.

Одним из главных результатов этих контактов стало призна­ние (в 1247 г.) верховной власти папского престола Галицкой Ру­сью, а затем присылка князю Даниилу королевской короны из Рима. Во второй половине 40-х — начале 50-х гг. связи галицкого князя с западными соседями были скреплены новыми брачными союзами, а его сын стал претендентом на австрийский трон. Даниил Галицкий и польские князья совершили ряд совме­стных походов на язычников-ятвягов. С Тевтонским орденом был заключен договор о разделе ятвяжских земель.

Нет сомнений, что, вступая в контакты с Римом, Даниил стре­мился прежде всего получить помощь католической Европы про­тив татар. Само подчинение галицкой церкви Риму ограничилось формальным актом, за которым не последовало каких-либо конк­ретных шагов. Некоторые записи Ипатьевской летописи позво­ляют полагать, что решение всех собственно церковных вопросов молчаливо откладывалось до общего соглашения между греческой и латинской церквами, переговоры о котором шли интенсивно между Римом и Никеей во второй половине 40-х — первой полови­не 50-х п. X11I в. Неудача этих переговоров не могла остаться без по­следствий для взаимоотношений Галицкой Руси и Рима.

Еще более существенно, что несостоятельными оказались на­дежды на получение помощи против татар при содействии папс­кого престола. Ближайшие соседи - Польша, где в 13 в. феодальная раздробленность достигла высшей точки, Венгрия, по­степенно вступавшая в полосу тяжелого внутреннего кризиса, — были не в состоянии нанести поражение татарам. Более удален­ные государства и вовсе не хотели нести какие-либо жертвы, не видя непосредственной опасности. Создавшееся положение реалис­тически оценил Александр Невский, порвав уже в конце 40-х гг. XIII в. контакты с Римом, через несколько лет это оказался вынуж­денным сделать и Даниил Галицкий.

Уже в период недолгого соглашения между Даниилом и папством в политике курии по отношению к русским землям, оказав­шимся за рамками соглашения, наметился поворот к прежнему курсу 30-х гг., но уже в более обостренной форме. В булле, адресо­ванной принявшему христианство литовскому правителю Миндовгу, папа Александр IV предоставил ему право занять пребываю­щие «в неверии» русские земли, поставив его владения под защи­ту папского престола. Это первое свидетельство о попытках Ри­ма распоряжаться землями схизматиков в Восточной Европе.

После разрыва между Галицкой Русью и Римом такие тенден­ции в политике папского престола усилились. Уже в 1257 г. папа Александр IV предписал проповедовать «крестовый поход против язычников „схизматиков"». В 1260 г. Александр IV передал Тев­тонскому ордену все земли на Руси, которые тот сумеет завоевать, поставив их под защиту папского престола. Орден принимал на себя обязательство ликвидировать на этих землях схизму. Указа­ние в преамбуле документа, что он выдан по просьбе тевтонских рыцарей, говорит о единстве политики Рима и Ордена по отно­шению к древнерусским княжествам, направленной на идейную конфронтацию. В 1264 г. такое же право занять русские земли Ур­бан IV предоставил чешскому королю Пржемыслу II. В двух последних документах «русские» фигурировали в одном ряду с язычниками «литовцами» и «татарами» как враги христианского мира, землями которых в силу этого римский престол имеет праве распоряжаться.

Позиция курии не могла не повлиять на отношения между Ру­сью и ее западнославянскими соседями. Кроме того, с серединн XIII в. стало проявляться действие новых факторов, которые могли придавать убедительность исходившим из Рима утверждения» Первым таким фактором стало усиление литовских князей-языч­ников, расширение их власти на все новые «русские земли» и, как следствие, участие «русских» войск, т. е. христиан, в походах язычников-литовцев на соседние христианские земли, в частности Польшу. Вторым фактором стало окончательное подчинение русских земель татарам и принудительное участие русских князей со оими войсками в походах ордынских правителей на Польшу и Венгрию. В главном памятнике польской анналистики того времени — Великопольской хронике сохранились рассказы о взятии Сандомира татарами в 1259/1260 гг. и о нападении русских и литовских войск на Мазовию в 1262 г.. Русские князья тогда уговорили жителей сдаться, и они были перебиты. Эти документы показывают, как остро реагировали в польском обществе на начавшееся участие русских в акциях такого рода. Перемене общественных настроений способствовали и действия правителей соседних с Русью государств. В раздорах между собой они апеллиро-али к поддержке папской курии и подчеркивали свою роль защитников христианской Европы от внешнего враждебного мира — мусульман, язычников, еретиков и схизматиков, частью этого враждебного «христианской общности» мира постоянно выступала Русь. Наибольшее развитие эта тема получила в коррес­понденции чешского короля Пржемысла II. В своих посланиях он выступал то как защитник Польши от нападений схизматиков и литовцев, то как защитник всей христианской Европы от татар и х «слуг» схизматиков — русских, то как крестоносец, который вырвет земли Восточной Европы из рук неверных, связанных «проклятым союзом» с татарами. Формально предназначенные курии, эти послания неоднократно адресовались фактически европеискому общественному мнению, попадали на страницы хроник. Правители, достаточно хорошо знакомые с истинным поло­жением дел, несомненно, часто сами не верили тому, что писали,но рисовавшиеся в их посланиях образы проникали в общественное сознание, способствуя закреплению представления о Руси как части внешнего враждебного, нехристиаского мира.

Автор так называемой чешской «Александрии», возникшей в конце ХШ в. в среде местного рыцарства, выражал надежду, что в стране появится правитель, подобный Александру, который заставит принять крест и отречься от заблуждений литовцев, татар,6есермен и русских".

Обращаясь к русским источникам второй половины XIII в., следует отметить, что в них не обнаруживается подобного обобщенного отрицательного образа «латинского» мира. Никаких выпадов против «латинян» нет ни в галицко-волынской части Ипатьевской летописи (наоборот, там можно найти одобрительные суждения о католических святых и католических храмах), ни в записях Новгородской I летописи о событиях XIII в. Даже автор Жития Александра Невского, специально хваливший своего героя за то, что тот не принял «учение» от папы, был далек от общего осуждения всех представителей латинского мира.

Подобный образ появляется лишь в текстах, созданных в сле­дующем, XIV веке. Такое хронологическое несовпадение позво­ляет предполагать, что отрицательный образ «латинского» мира возник как ответная реплика на негативный образ православной Руси.

В течение столетий не прекращались попытки представить православие чуть ли не полностью импортированным. Однако, такие трактовки не выдерживают критики. Проследим это на конкретных примерах. Достоевский показал, что русский народ всегда страдал, как Христос, он своеобразно принял Христа. Сам смысл русской идеи заключается в том, чтобы показать меру нашего православного креста. "Русский человек – православный человек" – подчеркивал мыслитель. По мнению Ивана Ильина, греческое вероисповедание мы, не искажая, восприняли настолько своеобразно, что о его греческости можно говорить лишь в условном историческом смысле. Вместе с тем, приверженность к христианским ценностям и идеалам сближает самобытную Россию с западной цивилизацией, с которой отечество на протяжении веков находилось не только в конфликтах, но и в плодотворном взаимообогащающем взаимодействии. В этом плане постепенное вхождение России как полноправной восьмой державы в "большую семерку" сулит хорошие перспективы. Не даром Хомяков называл Европу "страной святых чудес". О русском христианском европеизме не раз рассуждал тот же Федор Михайлович Достоевский и К.Н.Леонтьев. О воздействии же православия на национальную цивилизацию и культуру писали многие видные деятели церкви. "Русский народ усвоил православное верование умом только как теоретическую доктрину, а своим сердцем как главное правило своей жизни" – писал архиепископ Серафим Соболев. По его оценке, "православие есть истинная русская идеология, на ней основана русская жизнь во всех ее областях, начиная с личной и кончая государственной". Самобытность религиозных основ, мечты России, например, в том, что у православных нет такой резкой грани между духовенством и мирянами, как у католиков. Католический священник, например, причащается хлебом и вином, а рядовой католик только хлебом. Тогда, как все православные находятся здесь в равном положении. Вообще православие называлось Хомяковым "религией свободы". Характеризуя православие, как незыблемую, духовную основу русской цивилизации, опасно было бы впасть в идеализацию проблемы. От противоречий и раскола никогда не была свободна ни русская жизнь, ни русская церковь. В истории русского богословия чувствуется, и сейчас, творческое замешательство. И всего болезненнее этот странный разрыв между богословием и богочестием, между богословной ученостью и молитвенным богомыслием, между богословской школой и церковной жизнью. Это разрыв и раскол между интеллигенцией и народом в самой церкви.

Однако, если трудности в возрождении православия на Руси велики, если многие люди не посещают церковь, хотя и веруют, если среди священнослужителей встречаются недостойные пастыри, то это вовсе не означает, что надо впадать в уныние или ослабить саму веру. Как раз напротив, ошибки и неудачи прошлого и настоящего не должны смущать. Исторический путь еще не пройден для Руси и для русской православной церкви. История церкви совсем еще не кончилась, не замкнулся еще и русский путь. Пусть открыт, хотя и труден. Православие есть не только предание, но и задача.

Трудно переоценить историческое, а также современное значение такой составной части нашей цивилизации, как соборность на протяжении столетий, охватывающая религиозные, национальные, экономические, классовые, политические, духовные, культурные и иные стороны жизни отечества. Первоначальное сознание русского единства возникло на основе таких институтов, как монастырь и дружина. У соборности есть и православные, так и более древние социально-исторические и психологические истоки, часто еще до христианского характера обусловленные общины добролюбием, коллективизмом, взаимопомощью в периоды угроз и опасностей. И, вместе с тем, свободомыслием русских людей. Однако, православная вера – душа, религиозный стержень русской соборности, а не просто компонент русской духовности. Это – ее фундамент. Это обусловлено как особенностями России, так и самой сущностью христианства. В христианском вероучении глубоко обоснованы положения о едином для всех Боге и нераздельной Святой Троице. Соборность идет от Всевышнего, поэтому имеет трансцендентный, мистический характер. Она укрепляет единство людей, обществ, групп, а главное, связь человека с Богом.

Концепция соборности, ее демократизм, генетически связаны с теориями всеединства Соловьева, всечеловечностью русской культуры Достоевского, отечественным космизмом. Весьма примечательно, что крупнейший деятель Федоров Н.Ф. отвергал сплоченность, достигаемую посредством насилия. По его мнению, подлинное единство не поглощает, а возвеличивает каждую единицу различия , лишь укрепляет единство. Соборность – это сплочение свободных людей, основанное на христианской любви и привязанности к духовным ценностям "святой Руси".

Таинства, рассматриваемой категории, генетически происходящие от общины и православия, вспомним, что само слово «собор» - это храм. В синтезе веры, мысли и действий, при вознесении гармоничного единства общего, особенного, единичного, при обеспечении самостоятельности и свободы личности. Свобода человека – его святое право на суждения и миропонимание при сохранении теплоты общения, взаимопомощи, консолидационных, в том числе, и государственно-централизованных связей, обусловлены спецификой сугубо российской православной духовности, светом, идущим от Богородицы.

Проникнутая соборностью, русская цивилизация подразумевает единство нашего народа с другими этносами страны. А дальновидные представители последних, признавая это, видят спасение для себя в возрождении русской цивилизации.

Сегодня нужно особое внимание обратить на содружество языков и литератур, сохранение нашего культурного пространства, пространства русской цивилизации. «Я глубоко убежден в этом, что наши народы, народы российские, относятся к этому цивилизованному полю», - говорил Брунтой Бидюров, талантливый писатель из Горно-Алтайска, выступая на 9-ом съезде писателей России, отметивший при этом, что никому не нужны эти суверенитеты, кроме местных клик.

Нельзя не видеть, что в ныне существующих реалиях соборность возрождается в русском обществе с большим трудом. Этому препятствует и шоковая атака дикого капитализма, равно как и маниакальная упертость ортодоксальных коммунистов, тоже вдруг «приобщившихся» к православной духовности. (Даром что ли их вождь и учитель Ленин говорил, что порядочность в политике — вещь крайне несерьёзная). В таких условиях практическая реализация договора об общественном согласии, подписанного весной 94-го года, дело крайне проблемное. В своем эгоизме люди часто, связанные даже родственными узами, не проявляют подлинного интереса к духовным чаяниям и материальным трудностям близких.

Священники подчас жалуются на слабую посещаемость церквей. Самое же страшное попрание соборности – трагические события в Москве, в октябре 93-го года, когда русские воевали с русскими. Противоречивость России, непримиримость к мнению оппонента, выразившаяся, прежде всего, в преследовании раскольников, в гражданской войне, массовом терроре, процветавшем в троцкистско-сталинских лагерях, и осуществлявшихся по-старому печальной памяти принципу – кто не с нами, тот против нас, проявились вновь.Помнят ли историки о том , что тгда в сентябре-октябре 93-го в России только ЛДПР выступила с призывом отказаться от гражданского противостоянияэ только ЛДПР как третья сила предложили себя в качестве посредника для мирного разрешения кризиса?К сожалению тогдашняя власть, расколотая междуусобной распрью ,была не в состоянии пойти по пути. Предложенному ЛДПРи кстати плддержанному РПЦ.

Поэтому наша цивилизация требует подлинного восстановления русской власти, преданной историческому делу народа, национальному акту, неподкупной и независимой от каких-либо внешних сил и своекорыстного и наземного давления. Исходя из этого постулата строится вся идеологическая база нашей партии.
О слитности русского государства с нацией много и плодотворно писал Л. Тихомиров. «Добрая традиция самодержавия», - отмечал Достоевский, сделавший вывод, что две силы лежат в основе могущества русского государства: православная вера и самодержавная власть царя, который как любящий отец заботится о благе своих поданных и тесно сплачивает их в одну родственную и сильную семью. Только сильная власть способна преградить дорогу, надвигающемуся хаосу и анархии, выдвинуть наверх достойных, квалифицированных, честных, патриотически-настроенных, людей, отстаивающих общегосударственные интересы, предотвратит новый распад державы. Лишь сильное государство, а, отнюдь не рыхлый псевдодемократизм, и бюрократический аппарат, нашинкованный продажными, лицемерными чиновниками, обеспечит условия для проявления русской воли, инициативы подвижничества, чтобы дать простор народным талантам.ЛДПР неустанно отстамивает эту идею, отбивая яростные нападки якобы за стремление к диктатуре.Но вот наконец и Президент России произнес: «Россиия или вновь будет сильной или её не будет вообще-по крайней мере в сегодняшнем виде.Мы-с таким Президентом, потому что с такиам Президнентом армия и весь народ.А это значит-Россия будет сильной.

Тогда возродится и другая исконно русская цивилизационная черта государства российского, вольнолюбие народа и демократизм общественного строя в центре и на местах. И ни к чему нам копировать западные «свободы». Первые республики в Пскове и Новгороде появились на Руси гораздо раньше, чем в большинстве других стран планеты. Америка тогда вообще еще не была открыта. Пресловутые права человека у нас издревне.

Защищали такие древние документы, как «Русская правда», «Судебники» и другие. Но надежнее всего права человека на Руси защищало русское оружие.

Древнюю Русь называли страной городов. При князе Владимире их было 25, перед нашествием Орды - 271, в царствование Ивана Грозного - 715, при царе Алексее Михайловиче – 923. Были среди них и очень большие по тем временам города. Наверное не случайно спустя несколько веков англичанин Эрченслер отмечал в 554 году, что Москва по размерам превосходит Лондон.

Надо ли говорить, что города становились местом развития предпринимательства, складочным местом, в которых сосредотачивались массы товаров, распределяемые отсюда по стране, так и за рубеж. Города являлись, таким образом, материальной базой развития торговли и ремесел.

Первый русский свод законов «Русская правда» был пронизан духом предпринимательства. Когда читаешь его статьи, то убеждаешься, что он мог возникнуть в обществе, где важнейшим занятием была торговля, а интересы жителей тесно связаны с результатом торговых операций. Историк Ключевский пишет, что «Русская правда» строго отличает отдачу имущества на хранение, поклажу от займа. Простой заем, одолжение по дружбе от отдачи денег в рост из определенного условного процента. Процентный заем краткосрочный от долгосрочного. И, наконец, заем от торговой комиссии и вкладов в торговое компанейское предприятие, из неопределенного барыша его дивиденда. «Правда» дает далее определенный порядок взыскания долгов с несостоятельного должника при ликвидации его дел, умеет различать несостоятельность злостную от несчастной. Что такое кредит, и операции в кредит, хорошо известно «Русской правде». Гости, иногородние или иноземные купцы запускали товар за купцов туземных, то есть продавали им в долг. Купец давал гостю, купцу – земляку, торговавшему с другими городами или землями куны в куплю на комиссию для закупки ему товара на стороне. Капиталист вверял купцу куны в гостьбу, для оборота из барыша.

На Руси считалось не по христиански брать высокие проценты по предпринимательскому кредиту. Однако, пришлые люди пытались заниматься ростовщичеством под огромные проценты, что зачастую кончалось для них плачевно.

Весной 1113 года, после крупнейшего еврейского погрома в Киеве, Владимир Мономах ввел устав, который резко ограничивал сумму процентов, выплачиваемую по кредиту, не более 20% годовых. И там самым подрывал позиции паразитического предпринимательства. По сути дела, ростовщичество было по факту запрещено. И в моральном аспекте всячески осуждалось.

Промышленность в России вышла из торговли, ибо нельзя строить здоровое дело на нездоровом основании. И результаты говорят сами за себя. Торговое сословие было в своей массе здоровым, русские фабрики были построены и оборудованы русским купечеством, русская промышленность создавалась именно их усилиями, а не казенными, что и дало те огромные успехи, которые поражали современников иностранцев, которые привели к развитию русского народного хозяйства и поднятию производительных сил страны.

Таким образом, издревле у русских предпринимателей существовал своего рода негласный кодекс чести, осуждавший все виды паразитического, спекулятивного капитала. По неписаному табелю о рангах российские предприниматели делились на несколько групп, а точнее, на две почтенных и одну непочтенную, презираемую.

К первой группе относились промышленники, фабриканты, даже крупные торговцы - оптовики, имевшие кроме того свои промышленные предприятия, а позднее финансисты, предприниматели в области страхования и кредита.

Ко второй, торговцы крупные, средние, мелкие, ведущие дело по чести и без обмана.

А к третей, к презираемой, группе относилось большое количество всяких жучков, спекулянтов, перекупщиков, процентщиков, пытавшихся нажиться путем различных махинаций и обмана. Отношение к это категории со стороны первых двух было крайне отрицательным. Как правило, их на порог не пускали, и по возможности пытались всячески наказать. Большая часть дельцов третий группы происходила из западных и южных губерний России.

Кстати, большевики на базе именно этих элементов пытались возродить предпринимательство при НЭПе. Русские предприниматели начала нашего века с подобными явлениями боролись жестоко и беспощадно, ибо существование подобной паразитической волны подрывало кредит доверия общества к предпринимательскому сословию в целом. Вот и вывод, который должна сделать новая русская власть.

Поэтому экономическая реформа – это предельно важно. Государственная реформа укрепления государства еще более важна. Важны усилия по возрождению славянской культуры и отечественной науки, поощрение этики православия. Но важнее всего для сбережения русской цивилизации – это сохранение и обновление нашего оборонного потенциала.

Великий наш полководец 20 века А.А. Брусилов, который, кстати, и после революции остался служить Отечеству, говорил следующие замечательные слова. «Мое глубокое убеждение, что спасти положение может только национальный флаг, иначе мы все окажемся под тяжкой пятой иностранцев, которым мы нужны, как сырой материал для их выгод. Надо крепить себя, меньше думать о благе и больше, о силе. Будет сила и будет какое-то благо, возможно. А без силы, разве так сейчас и придет это субъективное личное благо. Падений было много, они реальный факт. А где же счастье? Где это благо?». «Так или иначе для России нужна внутренняя сила, нужна крепость организации, крепость духа, дисциплины» - это уже мысль Константина Леонтьева, который рассматривал последствия о слиянии всех нынешних государств Запада в одну Федерацию, так называемые, Соединенные Штаты Европы. Здесь, в этих мыслях, есть важнейшее материальное зерно, рациональное зерно.

Эту же мысль, эту же идею, подчеркивал и Достоевский, который говорил о независимости духовного начала от материального. Утверждать же, что нищая и неурядная земля наша не может заключать в себе столь высокие стремления, пока не сделается экономически и гражданственно подобной Западу, есть уже просто нелепость. Основные, нравственные сокровища духа в основной сущности своей, по крайней мере, не зависят от экономической силы. Неужели и тут не дадут, не позволят русскому организму развиться национально своей органической силой, а непременно обезличенно, лакейски подражая Европе.

Богатство материальное, отнюдь, не означает богатство духовное, равно как и силу духа, равно как и силу государства.

Ни наука, ни техника не относятся к ряду духовных ценностей. Дурно отражаются на духовной деятельности только две крайние степени материального достатка: нищета и роскошь. Русскую духовность Запад надеется подавить, загнав русский народ в нищету. А духовность западная уже давно подорвана стремлением к роскоши.

Человек на Западе может быть сыт хлебом единым. Православный же человек, именно, живет не хлебом единым по евангельскому завету.

Христианство было принято Русью не путем подчинения высшей по культуре христианской народности, не путем политического преобладания над такой народностью, не путем деятельной, религиозной пропаганды, а путем внутреннего недовольства, неудовлетворения язычеством и свободного искания истины. Сам характер русских и вообще славян чужд насильственности, мягкий, почтительный, имел наибольшее соответствие с христианским идеалом.

С другой стороны, религиозное уклонение в болезни русского народа, раскол, старообрядство и секты, указывают: первые - на настойчивую хранительность, не допускающую ни малейших перемен в самой внешности, в оболочке святыни. Вторые же, особенно духоборцы, на способность к религиозно-философскому осмыслению.

В других религиозных народах мы видим гуситское религиозное движение, самую чистую, идеальную из религиозных реформ, в которой проявляется не мятежный, преобразовательный дух реформ Лютера, Кальвина, а характер реставрационный, восстановительный, стремившейся к возвращению, к духовной истине, некогда переданной святыми Кириллом и Мефодием.

С другой стороны, и у западных славян в глубоко искажающем влиянии латинства на польский народный характер, видим мы опять доказательства, что религиозное учение не на поверхности у славянских народов по, а способно проявить на его благодатной ниве вполне все, что в нем заключается. Причем, посеянное зерно, смотря по специфическим особенностям, вырастает в добрый плод или в плевелы.

Кризис смутного времени обострил проблему выбора дальнейшего пути и развития России славянских народов и всего человечества. Три последние опробованные исторических модели: феодальная, капиталистическая и социалистическая, провалились, оказались тупиковыми , не гуманными и бездуховными, не смотря на отдельные преимущества в различных направлениях. Нужна более широкая концепция с глубоким научным обобщением опыта всех локальных цивилизаций, а не только трех источников и трех составных частей, то есть отрывочного опыта культур лишь Германии, Англии и Франции с учетом национально-народных традиций, возрождением духовности и соборности, с мудрой системой сбалансированных противовесов, с конвергенцией и синтезом преимуществ феодализма, капитализма и социализма, с оптимальным компромиссным решением национально-социальных проблем, с учетом пассионарных и пассивных этноклассов, их сотрудничества и борьбы, а не узкой концепции только борьбы классов, с использованием новейших достижений наук о человеке, обществе и космосе, с учетом наследия русской школы космизма, синтезом науки, религии и искусства. Эти программные цели Международной славянской Академии наук, образования искусств и культуры означают радикальный пересмотр наследия классиков. Решение экономических проблем в России и человечества чисто экономическими средствами в принципе невозможно, ибо нельзя игнорировать духовно-нравственные и социально-демографические проблемы.

Одна из тайн непобедимости России состоит в том, что всегда в стране находились люди, ставившие интересы родины выше личных, и творивших мощное духовное биополе, высокую духовность россиян в традициях преподобного Сергия Радонежского. Государственность славян сложилась на мощной волне их пассианарности в первом тысячелетии нашей эры.

В 14-15 веках стала возвышаться московская Русь, сбросившая иго Золотой орды, создавшее российское государство в конце 15 века при Иване Ш. Уже в младенческой колыбели Россия стала славяно-еврозийской державой, ибо русские тогда уже решительно шагнули за уральскую границу между Европой и Азией.

В 16-17 веках укреплялась роль Москвы, как столицы православного мира, русские вышли к Северному, Ледовитому и Тихому океану, к границам Китайской империи. При Петре 1 в начале 17 века влияние России в Евразии возрастает: успокоение внешней шведской пассианарности, создание флота, основание Петербурга, укрепление позиций в Балтии, Сибири, Средней Азии, Закавказья, на Дальнем Востоке. Петр Великий первым из русских царей четко и глубоко осознал славяно-евразийское предназначение России, как связующего звена в экономике и торговле между Европой и Азией.

В 18 веке Россия, особенно, при Екатерине П, Потемкине, Суворове, прорубила дверь к Черному морю, присоединила Крым, успокоила внешнюю турецкую пассианарность, создала мощный Балтийский, Черноморский и Тихоокеанский флоты, стала сильной морской державой, высадила переселенцев в Северной Америке, присоединила Аляску в хорошее европейское государство, проникла в Калифорнию.

После упругого соприкосновения с американской, японской, китайской и турецкой пассианарностью наступила эпоха необходимости смены всей доктрины геополитического развития. Начиная с 19 века, наиболее эффективным локомотивом в славяно-евразийской цивилизации становилась внутренняя интенсивная форма пассианарности славян.

В 19 веке расширение России еще продолжалось, но оно замедлилось, ибо внешняя экстенсивная пассианарность России стала преображаться во внутреннюю, интенсивную, что дало бурный взлет духовного, научного и хозяйственно-экономического развития, породила серебряный век российской культуры. Шло освоение производительных сил и их ускоренное развитие, росла добыча угля и нефти, выплавка металла, развивались обрабатывающая и другие виды промышленности. Темпы развития в конце 19 начале 20 столетия предвещали выдвижение России в ведущую промышленную державу мира.

Русская цивилизация отвергла западноевропейское понятие развития как преимущественно научно-технический, материальный прогресс. Постоянное наращивание массы товаров и услуг, обладание все большим количеством вещей, которое переросло в настоящую гонку потребления, в жадность к вещам. Этому понятию «русская мера понимания» противопоставляла идею совершенствования души, преображение жизни через греховную природу человека. Для русского человека вера была главным элементом бытия, а для западного - это было надстройкой над материальным базисом.



Говоря о преимущественно духовном характере русской цивилизации, мы не собираемся утверждать, что такая цивилизация была единственной. У русской цивилизации было много общего с индийской, китайской и японской. Поиск целей развития не в стяжании материальных благ, не вне человека, а в глубине его души, в стремлении к абсолютным началам бытия роднит эти великие цивилизации.

В идейной борьбе русской и западной цивилизации Россия веками служила бастионом правды, культурным оплотом для всех славян. Эта борьба нашла выражение в концепции «Москва – третий Рим», основой которой было противостояние западной идеологии, которая развивалась в русле агрессивного потребительства, переросшего к ХХ веку в настоящую гонку потребления. Прямой толчок развитию и становлению западной потребительской цивилизации дали ограбление колоний и неравноправный обмен с ними в дальнейшем. Первые «подвиги» западной цивилизации – это физическое уничтожение испанскими «завоевателями-миссионерами» государств майя и инков, обладавших высокой духовной культурой, гораздо более высокой чем испанская. Это работорговля и, как следствие - обезлюдение целых регионов Африки, гибель десятков миллионов африканцев в результате экспедиций по добыче негров и их транспортировке в Америку и в Европу. Это истребление индийских племен в Америке. Это порабощение народов в Индии и в других странах Азии. В результате этих акций европейцам стала принадлежать собственность и сама жизнь десятков, а позднее и сотен миллионов людей на захваченных территориях, уровень цивилизации которых был нередко выше западной. В среднем на каждого европейца приходилось несколько убитых и порабощенных коренных жителей колоний. Так осуществлялась первоначальное накопление потенциала ; дробление других стран и неравноправный обмен - стали парадигмой развития западной цивилизации, объясняющей всю ее внутреннюю суть. Развившись на такой основе, Запад уже не может существовать иначе как эксплуатируя другие и ресурсы им принадлежащие. Западный потребитель в большинстве своем закрывает глаза на любые нарушения, произвол, если они способствуют высокому уровню потребления. В США, например, это называется национальными интересами, отражая ключевую позицию национального сознания американцев. Кровавые карательные экспедиции западных стран в Ираке была принята рукоплесканием всего западного мира. В то время как агрессия Израиля против арабских стран, захватившего их территорию такой карательной экспедицией не закончилась. Объяснение в том, что в первом случае Запад отстаивал свои жизненные интересы диктата над нефтепроизводящими странами, во втором случае же Запад закрывал глаза на преступную политику Израиля, так как тот являлся частью западного сообщества, отстаивающий его интересы в этом регионе мира. За внешней благопристойным, респектабельным видом западной цивилизации скрываются фашистские тенденции. Ведь фашизм – это логическое развитие парадигмы западной цивилизации: жить за счет других стран, логическое развитие западных ценностей с культом потребительства, индивидуализма, эгоизма и нечестной конкуренции. Куда делась благоприятность западного обывателя в Германии, Италии, Испании, когда Гитлер начал свои экспансию на Востоке? Она сразу же улетучилась, когда поманили наживой, безнаказанным захватом чужих земель, чужого имущества. Они двинулись под разухабистые солдатские песни на Восток, заселенный по их мнению неполноценными народами. Надо отметить здесь, что для славян, так называемых неполноценных народов, было невозможным принятие или создание в своих странах фашистских режимов. Из стран Центрально-Восточной Европы только в Румынии и Венгрии таковые режимы возникли. Славянские же народы предпочли бороться с фашизмом нежели стать частью и носителем фашистской идеологии. Это несмотря на то, что они исторически более вовлечены в систему западных ценностей и для них материальное также первично над духовным, как и для западных европейцев. Нередко говорят о том, что мол фашизм в Европе просуществовал недолго, но ведь он погиб вообще не естественным путем, а потерпев военное поражение в России. Также как и наполеоновское нашествие под флагом католицизма остановилось и отпрянуло назад только вследствие военного поражения от России, так же и тевтонские «благодетели» исчезли не сами…

Последние события на Балканах показывают, что западная цивилизация и по сей день беременна фашизмом. До сих пор это сдерживалось существованием мощного государства на Востоке, не восприимчивого к потребительской агрессивной идеологии Запада. Крушение СССР неизбежно ведет к усилению экспансионистских, фашистских тенденций в западном мире. Кажущаяся возможность безнаказанно похозяйничать на чужих территориях, служит толчком к организации прямых фашистских структур. И не случайно все фашистские недобитки воспрянули в Германии, соорганизовались и ведут активную колонизацию Калининградской области немцами-выходцами из России. При этом всем на Западе хорошо известно, что славяне, русские — изначально мирные люди. Хотя и не забываем про «…наш бронепоезд». Россия на самом деле никогда не была империей зла. Мы просто сильная империя. Сильная русским духом.




  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница