Университетская филология образованию: регулятивная природа коммуникации



страница29/43
Дата01.05.2016
Размер8.53 Mb.
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   43

Литература

Минчин А. Актриса: Роман, рассказы. М., 2002.

Слипенчук В.Т. Зинзивер: Повести, роман. М., 2000.

Токарева В. Летающие качели. Сб. повестей и рассказов. М., 2003.

Токарева В. Между небом и землёй: Повести, рассказы. М., 2004.

Томашевский Б.В. Стилистика. Л., 1983.

Улицкая Л. Казус Кукоцкого: Роман. М., 2001.

Улицкая Л. Сквозная линия. Повесть, рассказы. М., 2003.

Устинова Т.В. Персональный ангел: Роман. – М., 2002.

Щербакова Г. Армия любовников. М., 2002.


Шастина Т.П. (Горно-Алтайск)

Shastina T.P.(Gorno-Altaysk)
АДРЕСАНТ И АДРЕСАТ В СБОРНИКЕ АРЖАНА АДАРОВА

«СЛОВО, СКАЗАННОЕ ЛЮДЯМ»19

THE ADDRESSEE AND THE SENDER IN COLLECTION «WORD THAT SAID FOR PEOPLE»,

WRITTEN BY V. O. ADAROV
Ключевые слова: коммуникативная стратегия, героическое сказание, сказитель, творческая эволюция

Keywords: communicative strategy, heroic legend, narrator of folk tales, creative evolution
В сборнике алтайского писателя В. О. Адарова интерпретируются компоненты коммуникативной стратегии, восходящей к алтайским героическим сказаниям, позволяющие определить границу зрелого периода творчества.

The components of communicative strategy, which goes back to the Altayan heroic legends, are interpreting in collection, written by altayan author V.O. Adarov


Название поэтического сборника одного из первых алтайских писателей-профессионалов В. О. Адарова (псевдоним Аржан Адаров) «Слово, сказанное людям» [Адаров 1985] направляет интерпретацию данного литературного явления по пути «установления отношений между литературой и социально-культурным контекстом» [Поляков 1978, с.120], лежащих в основе коммуникативного подхода. Эта книга, на наш взгляд, демонстрирует процесс обретения его Музой национального лика. Сборник подводит итог большого периода в жизни поэта и устанавливает фундаментальные основания дальнейшего творчества. Если в сборнике этого же года - «Избранное» [Адаров 1985а] – отчетливо проступает маска интернационалиста-строителя коммунизма, то «Слово, сказанное людям» базируется на принципиально иной коммуникативной стратегии.

Субъект речи (или, по М. М. Бахтину, речевая «маска») в нем - исполнитель алтайских героических сказаний (по-алтайски – кайчи). Феномен этого фольклорного жанра и его профессиональных исполнителей истолковывается следующим образом: «Во все времена героический эпос являлся истинным богатством и высочайшим достижением в духовной культуре алтайцев, а сами сказители - достоянием нации <...>. Их талант, репертуар, форма исполнения героических сказаний о богатырях формировались соответственно в собственно-этнической среде и на её религиозно-мировоззренческих основах» [Казагачева 2002, с.148].

Опираясь на этно-специфическую трактовку, мы можем утверждать, что Адаров обращается к типовой коммуникативной стратегии алтайского героического сказания, к традиционным для последнего концептам героя и картины мира. Бытийная компетенция сказителя-кайчи сводится к реализации известного слушателям представления. В ситуации исполнения сказания кайчи выступает носителем достоверного знания, он - только исполнитель передаваемого текста, «в котором сосредоточено главное, что составляет жизнь: человек, его земля, его семья, продолжение рода, его взаимоотношения с окружающей средой и в целом с внешним миром. Все это образует систему духовности, разрушение которой есть исчезновение меры узнавания, в конечном итоге - нарушение духовной целостности» [Казагачева 2002, с.147]. Кайчи Адарова несет в песне историческую память «ста народов», «ста племен»; чтобы передать её современникам: «Нет, я не Прометей, / Я – алтайский кайчи./ Мой огонь – это песня, горящая в сердце» [Адаров 1985а, с.26]. Сближение в пределах одного стихотворения Прометея и Данко вполне допустимо для креативной компетенции, но затрудняет реализацию компетенции рецептивной: слушатель алтайского сказания не готов воспринимать «внесистемное» содержание (заметим, с ситуацией непонимания биографический автор столкнулся в период обучения в Литературном институте - см. стихотворение «Как степных коней...»: «Я такие песни привез из степей! / Только был непонятен их древний язык, /И смеялся мир над песней моей, /Этот мудрый мир книгочеев и книг» (пер. Е. Храмова). У раннего кайчи Адарова ещё не достает решимости самому с перевала спуститься к людям, он готов поделиться своим огнем, если за ним придут, если он будет востребован. Адресат (слушатель) позиционируется как «земляк», чему соответствует тип преимущественно замкнутого в пределах Алтая художественного пространства текста: «наша вселенная - наш Оймон» (стихотворения «Оймон», «Родина», «Песни водопадов», пер. Е. Храмова; «Белым облаком лечу», пер. И. Фонякова).

Алтайские героические сказания - фольклорные произведения значительного объема (самые короткие – 500-800 строк, самые длинные - 5 - 8 тыс. строк), они исполняются в течение нескольких дней, традиционно послушать кай собирается много народа, и сказитель-кайчи держит слушателей в эмоциональном напряжении, в пределах допустимого варьируя известные им тексты (т.е. сказание предполагает адресата, наделенного способностью хранения и передачи этого знания; о чем свидетельствует и тот факт, что наиболее известные алтайские кайчи: А. Калкин, Т. Чачияков, С. Савдин выросли в сказительском окружении). Следовательно, маска кайчи способна реализовывать свой креативный потенциал только в ситуации живого общения со слушателями.

В сборнике «Слово, сказанное людям» происходят взаимопереходы двух типов звучащего слова: слово-сказание и слово-песня (заметим, что написанное в 1959 г. стихотворение «Поэзия», считающееся программным в творчестве Адарова, в 1985 г. выходит в сборнике «Избранное» под названием «Моя песня», т.е. общеевропейское «поэзия» заменяется названием словесно-музыкального произведение для пения. Второй тип осмыслен в открывающем сборник стихотворении «Я – соловей Алтая». Принципиальная разница этих стратегий состоит в том, что речевая маска певца - это выражение эмоции, некоего внутреннего состояния, необходимое для самого создающего в первую очередь: «Я пою - пусть слышат иль не слышат,/ Все равно ведь горло песней дыши».

Двухчастная композиция сборника помогает выразить алтайские представления о месте человека в системе мироздания, о четком делении земного и небесного начал. Первая часть названа «На берегах Катуни». Катунь в этом контексте – не просто гидроним, а важнейший маркер «своего пространства» – Алтая. В стихотворении « Я – соловей Алтая » названы все составляющие алтайской души поэта: топос «вечный Алтай», вертикаль мирового древа – кедр, способ существования в этом мире, особенности национального характера: «Мой народ, доверчивый, сердечный/ Простодушный, ласковый, беспечный/Многих мудрых мудрецов мудрей». Вторая часть сборника, названная « К девяносто девятому небу», отсылает к мифологическому алтайскому архетипу строения пространства, связывает суммарный смысл сборника с системой нравственных ценностей. Конспективно обозначим это следующим образом: мир человеческой реальности – самый ограниченный, самый низкий, всего же в мироздании есть 99 миров, каждый из них имеет своё небо, свою землю и свой ад; девяносто девятое небо – главное и высшее, стремление к нему и обозначено в названии второй части.

Способ восприятия эпических сказаний в исполнении кайчи предполагает не только живое общение слушателя с исполнителем, но и духовный контакт исполнителя с высшими силами, особое отношение к слову проговоренному, звучащему. В контексте творчества Адарова сборник «Слово, сказанное людям» символизирует переход на более высокий уровень осмысления национального своеобразия собственного творчества. Благодаря избранной коммуникативной стратегии эта книга обретает статус художественного явления прежде всего для земляков - знатоков и носителей национальной традиции. Писатель указывает в сборнике круг своих предшественников, на которых он сознательно ориентируется: читатель-земляк признает её художественную ценность книги именно в контексте национальной культуры.

Сборник свидетельствует, что произведение должно звучать, должно восприниматься в живом общении, должно вызывать непосредственный отклик в душе слушателя (не читателя). Для Адарова чрезвычайно важным оказывается коммуникативный аспект творчества, восходящий к традиции кайчи. Слово звучащее не только объединяет людей как непосредственных участников процесса общения: «С тобою вместе быть за все в ответе/И знать, что людям правду говорю!», но и соединяет две стороны времени. Так в стихотворении «Песни водопадов», пространство которого локализовано у подножия Белухи («Тюнгур» по алтайски «бубен») песня вызывает зримые образы далекого исторического прошлого, и певец то находится на его границе, то возвращается в реальность и становится слушателем. Древность исполнительской традиции символизирует в сборнике топшур - алтайский национальный музыкальный инструмент, а место рождения песни символизирует дорога.

Метафорами слова в контексте сборника становятся факел, светоч, костерок. В сознательно выстроенной литературной иерархичности этих поэтических символов скрыта мысль о том, что поэту важна не державная высота общепризнанных классиков, а высота родной земли, живой огонь общения – малый костерок на перевале. Традиционная этика алтайцев предписывает вести себя на перевале должным образом.

Если рассматривать 1985 год как творческий перевал поэта, то сборник «Слово, сказанное людям» и будет декларацией нового поэтического кодекса Аржана Адарова – его должного поведения на перевале лет. Поэт живет, как поёт, и поёт, как живет; он поёт только на родине; мир, одетый в звуки песни, которую слушают земляки, становится обжитым и уютным.


Литература
Адаров А. Слово, сказанное людям: Стихи. М., 1985.

Адаров В.О. Избранное: Стихотворения и поэмы. Барнаул, 1985.

Казагачева З. С. Алтайские героические сказания «Очи-Бала», «Кан-Алтын» (Аспекты текстологии и перевода). Горно-Алтайск, 2002.

Поляков М.Я. Вопросы поэтики и художественной семантики. М., 1978.



Шейкман М.М. (Омск)

Sheykman M. M. (Omsk)
РЕАЛИЗАЦИЯ РЕГУЛЯТИВНОЙ ФУНКЦИИ КОММУНИКАЦИИ В ЖАНРЕ «КРЕМЛЕВСКОГО РЕПОРТАЖА»

Realization of the communication regulative function in “Kremlin reportage” genre
Ключевые слова: средства массовой информации, «кремлевский репортаж», речевые стратегии воздействия, семантические инструменты речевого воздействия.

Keywords: mass media, “Kremlin reportage”, strategies of vocal influence, semantic tools of vocal influence.
На современном этапе СМИ позволяют не только отслеживать происходящие события, но и добиваться оптимизации поведения тех или иных групп в соответствии с целями коммуникатора. Подтверждая данную гипотезу, на примере жанра «кремлевский репортаж» автор исследует речевые стратегии и семантические инструменты воздействия на аудиторию.

At current situation mass media makes it possible not only to keep track of latest developments but also makes it possible to achieve the object of different group’s behavior optimization in concordance with communicator’s goals. In order to confirm this hypothesis the author investigates strategies and semantic tools of vocal influence by example of “Kremlin reportage”.


На протяжении многих десятилетий теория коммуникации характеризуется устойчивым и бесспорным интересом ученых. Это находит отражение в изысканиях различных исследовательских школ и направлений. Изучение теории коммуникации все в большей степени отражает растущую диверсификацию научных парадигм, в фокусе внимания которых оказываются различные аспекты коммуникационных процессов, протекающих в социуме. Изучение феномена коммуникации вооружает исследователей более широким и глубоким пониманием целей и функций процесса общения, в частности, механизмов воздействия на поведение партнеров по коммуникации. Такого рода воздействие находит выражение не только в стремлении регулировать поведение собеседников, но и осуществлять управляемое воздействие последними. При этом в роли последнего может выступать как отдельный индивид, так и группы, сообщества, общество в целом.

Сегодня не вызывает сомнения тот факт, что важнейшим ресурсом управления обществом является политическая и социальная информация, облеченная в вербальную форму и передаваемая по каналам массовой коммуникации. Изучение лингвистических инструментов воздействия на общество при помощи средств массовой информации является целью настоящей работы. Материалом для исследования послужили «кремлевские репортажи», опубликованные на полосах изданий «Российская газета», «Коммерсант» за период с 22 сентября по 20 октября 2008 г.

До появления средств массовой коммуникации в начале XIX в. подобного рода управление осуществлялось ограниченным кругом людей, как правило, без учета мнения подавляющего большинства граждан. С возникновением печатных СМИ возросла роль общественного мнения, влияющего на процессы принятия политических решений, одновременно возникло осознание масштабности, которую приобретают процессы коммуникации в обществе, и глубины их воздействия на человека. На современном этапе СМИ, как на Западе, так и в России, позволяют не только отслеживать происходящие события, но и добиваться оптимизации поведения тех или иных социальных слоев, групп в соответствии с целями и задачами коммуникатора. В данной ситуации одним из ключевых «коммуникаторов», по инициативе которого происходит коммуникация с обществом посредством СМИ, по-прежнему остается власть в лице первых лиц государства.

Как правило, с адресатами подобного уровня работают профессиональные журналисты – так называемый «кремлевский пул». Как отмечает Е. Рыковцева, эта группа включает в себя специально аккредитованных журналистов крупных печатных изданий, телеканалов, радиостанций и информационных агентств [Рыковцева 2002]. Журналисты пула присутствуют на значимых событиях, проходящих с участием первых лиц государства, сопровождают президента, премьеров в ходе визитов в другие страны. Как известно, пул существовал при Б. Н. Ельцине, В. В. Путине и продолжает свою работу при Д. А. Медведеве.

За годы существования «кремлевского пула» появился новый жанр журналистики, основу которого составляют материалы о визитах президента, мероприятиях, проводимых с его участием, - так называемый «кремлевский репортаж».

Классический репортаж – «публицистический жанр, дающий наглядное представление о событии через непосредственное восприятие автора - очевидца или участника события» [Кройчик 2000, с.156]. По мысли А.А. Тертычного, задача любого репортажа заключается прежде всего в том, чтобы дать аудитории возможность увидеть описываемое событие глазами очевидца - журналиста, то есть создать так называемый эффект присутствия [Тертычный 2005, с.55]. В наибольшей мере это становится возможным в том случае, если журналист будет рассказывать о предметных ситуациях или событиях.

Жанр «кремлевского репортажа» отличает наличие конкретного и строго определенного предмета и масштаба отображения, а также задачи. Иначе говоря, функционирование жанра ограничено освещением деятельности и интересов первых лиц государства. «Кремлевский репортаж», как и любой другой вид репортажа, может включать в себя элементы других информационных жанров, в частности повествование, прямую речь, разного рода отступления, характеристики персонажей. Здесь же отметим, что указанный жанр близок к информационному отчету. В последнем в качестве предмета отображения выступают события, совершающиеся в форме обмена информацией (конференции, заседания, собрания, встречи и т.д.). Традиционно «кремлевские репортажи» появляются в таких федеральных изданиях, как «КоммерсантЪ», «Российская газета», «Ведомости» и т.д.

Как следует из сказанного выше, не требует специального исследования тот факт, что «кремлевские репортажи» наравне с прочими материалами, написанными журналистами в других жанрах, направлены на то, чтобы побудить аудиторию думать и/или действовать в интересах коммуникатора. Этот подход к анализу текстов СМИ позволяет выявить специфические техники, нацеленные на подчинение партнера, – речевые стратегии подчинения. Стратегия с точки зрения когнитивной лингвистики – это план комплексного речевого воздействия, которое осуществляет говорящий (журналист) для того, чтобы побудить партнера по коммуникации (читателя) думать и/или действовать определенным образом. Другими словами, «это своего рода «насилие» над адресатом, направленное на изменение его модели мира» [Иссерс 2004, с.102].

В 70-х годах XX века Дж. Марвелл и Д. Шмитт выявили 16 стратегий подчинения. Среди них позитивная и негативная стимуляции (обещания и угрозы), позитивная и негативная «экспертиза» (указание на пользу или вред объекта), выражение симпатии, подкуп, обратная стимуляция (отмена примененного раннее наказания при условии подчинения требованиям говорящего), апелляции к чувству долга, нравственности, самооценке, качествам партнера, альтруистическим чувствам и авторитету (цит. по: [Иссерс 2004, с.28]).

Примеры реализации указанных стратегий легко обнаружить, обратившись к «кремлевским репортажам» последних месяцев, когда одним из наиболее острых вопросов для большинства россиян стал мировой финансовый кризис и его последствия для отечественной экономики.

В ходе анализа частотности употребления тех или иных стратегий в указанных материалах был выявлен следующий факт. Доминирующими являются стратегии позитивной и негативной стимуляции, «экспертизы», вербализуемые через конструкции типа «Основное - оперативность. Чтобы не получилось так, что решения принимаются дольше, чем это необходимо.<…> нужно действовать как можно быстрее» (угроза: замедление темпов принятия решений спровоцирует ухудшение ситуации), «мы должны активно участвовать в разработке новых правил игры в мировой экономике для получения максимальных выгод для себя и для продвижения новой идеологии, обеспечивающей демократичность и устойчивость глобальной финансовой архитектуры» (выгода: участие в разработке новых правил позволит укрепить позиции России). Очевидно, в основе выбора представителями власти тех или иных стратегий лежит цель коммуникации – убедить целевую аудиторию (в данном случае читателей «Российской газеты») в своевременности, необходимости, достаточности мер, предпринимаемых первыми лицами государства для недопущения усугубления ситуации (ср. репортаж о посещении экс-президентом В.В. Путиным юбилея одного из театров использует стратегию апелляции к долгу).

Данные стратегии относятся как к будущему, так и настоящему отрезкам времени и представляют собой тот тип стратегий, основанных на санкциях, в которых мотивация сообщается в явном виде (мы должны … чтобы…).

Использование тех или иных стратегий подчинения, имеющих конечной целью управление восприятием, обусловливает необходимость выбора как лингвистических, так и семантических инструментов воздействия. Среди них особого внимания заслуживают регулярные механизмы, при помощи которых возможна модификация модели мира адресатов. Типология таких механизмов предложена, в частности, в работе Ю.И. Левина «О семиотике искажения истины» [Левин 1974]. Это, например, аннулирующее преобразование: из образа ситуации, имеющейся в сознании партнера по коммуникации, исключаются некоторые события и/или объекты («решения приняты, деньги выделены» - умолчание о сути принятых решений). Другой тип – фингирующее преобразование – введение в образ ситуации некоторых не содержащихся там изначально событий и/или предметов («сейчас для нас важно не только защищаться от проблем, но и по максимуму использовать возникающие возможности», о которых первоначально при возникновении кризисной ситуации не шло речи). Ю.И. Левин называет также инденфинитизирющее преобразование, когда происходит замена некоторых предметов и событий из образа ситуации более обобщенными («трудности» - кризис, «обеспечить ликвидность банковской системы» - воспрепятствовать глубочайшему финансовому кризису).

Подобные феномены могут быть определены как один из способов рефреймирования. Речь идет о том, что коммуникатор может осознанно осуществлять прогнозирование и мониторинг коммуникативного акта, при необходимости меняя фрейм. Поскольку в рамках журналистского сообщения адресант имеет цель склонить читателя к принятию описываемой модели мира, в «кремлевских репортажах» конструируется наиболее приемлемое для интерпретатора представление о кризисной ситуации и ее последствиях. Таким образом создается иллюзия, что адресат моделирует ситуацию, линию поведения самостоятельно.

Думается, подробное исследование особенностей механизмов искажения истины, реализуемых при помощи тех или иных лингвистических, семантических инструментов, на разных стадиях кризисной ситуации, а также сравнительный анализ моделей мира, с одной стороны, создаваемых при помощи средств массовой информации, а с другой - реально существующих в сознании читателей, позволит эксплицировать разнообразные способы влияния «четвертой власти» на массовое сознание.
Литература
Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. М.. 2002.

Кройчик Л.Е. Система журналистских жанров // Основы творческой деятельности журналиста. Спб, 2000. С. 125-168.

Левин Ю.И. О семиотике искажения истины // Информационные вопросы семиотики, лингвистики и авторского перевода. М., 1974. Вып.4. С. 108-117.

Рыковцева Е. Кремлевский пул. Жизнь президентского обоза [Электронный ресурс]. Режим доступа: http:// www.compromat.ru.

Тертычный А.А. Жанры периодической печати. М., 2005.
Шмаков А.А. (Новосибирск)

Shmakov A.A. (Novosibirsk)
ТЫ- И ВЫ-ФОРМЫ ОБРАЩЕНИЯ

В СОВРЕМЕННОЙ ПЕЧАТНОЙ РЕКЛАМЕ

«YOU» AS FORM OF ADDRESS IN MODERN PRINT ADVERTISING
Ключевые слова: реклама, обращение, категория вежливости.

Keywords: advertising, form of address, category of politeness.
В статье представлены результаты лингвистического исследования, проведенного в г. Новосибирске на материале современных рекламных текстов, которые рассматриваются с точки зрения соблюдения норм речевого этикета. В частности, анализируется характер использования ты и Вы-форм обращения к потребителю в баннерной и щитовой рекламе.

The article presents the results of linguistic survey carried out in Novosibirsk, which studies modern advertising texts from the speech etiquette point of view. Particularly, the specific features of using “ты-” and “Вы” forms of address to a customer in banner and shield advertising are analyzed.


В настоящее время реклама как объект разноаспектного изучения пользуется огромной популярностью. Теория коммуникаций, включающая в себя целый комплекс субдисциплин, рассматривающих наиболее общие закономерности формирования и функционирования человеческой коммуникации, занимает важное место среди наук, изучающих рекламу.

Современная интерпретация понятия «реклама» предполагает совмещение различных подходов. Западные исследователи (П. Смит, К. Бери, А. Пулдорф) обычно рассматривают рекламу как часть широкого комплекса каналов и средств продвижения товара от производителя к потребителю – «комплекса интегрированных маркетинговых коммуникаций» [Шарков 2007, с.11]. В узком смысле понятие реклама означает особую форму коммуникации между рекламодателем и потребителем, предполагающую распространение информации о товарах и услугах при помощи различных средств, включающих как традиционные СМИ, так и специализированные рекламные каналы [Шарков 2007, с.28].

Рекламная коммуникация, безусловно, определена как один из видов социальной коммуникации. Если говорить о схеме рекламной коммуникации, то необходимо отметить, что в общих чертах она повторяет известные социальные модели коммуникации (работы Г. Лассвела, К. Шеннона, У. Уиверса, Р. О. Якобсона), в качестве компонентов которых обычно выделяются: 1) коммуникатор, его статус и структура; 2) содержание коммуникации (материалы СМИ); 3) средства коммуникации, каналы распространения информации; 4) адресат (целевая аудитория) и ее основные характеристики; 5) эффекты коммуникации [Черногрудова 2008, с.23].

В данной статье предметом изучения являются формы реализации в рекламных текстах принципа Вежливости – одного из факторов достижения коммуникативного успеха. Материалом для изучения послужили 150 текстов баннерной и щитовой рекламы, расположенной на улицах г. Новосибирска, содержащих различные формы обращения к потребителю рекламируемых товаров или услуг.

Широко известно, что для эффективной рекламной деятельности и успешного достижения поставленных маркетинговых целей, разработчики рекламы в процессе создания рекламного продукта решают целый спектр различных задач, в число которых входят изучение целевой аудитории как потенциального потребителя того или иного товара или услуги и подготовка текста рекламы с учетом этих данных. Знание основных особенностей потенциальных потребителей основывается на изучении их социологических и психологических характеристик: возраста, пола, состава семьи, местожительства, сведений об отношении к рекламируемому товару и т. д.

В представлении товара потребителю одно из центральных мест занимает стиль изложения рекламной информации: официально-деловой, разговорный, поэтический и др. Основной критерий отбора языковых средств – их способность направлять желания потребителя в нужное для заказчика рекламы русло. Копирайтеры используют разнообразные приемы, в основе которых лежат преимущественно психологические факторы восприятия информации (примеры приводятся из собранного нами материала): 1) формы обращения, подчеркивающие целевую аудиторию: Юноши и девушки! Развлекательный центр «8-групп» приглашает вас на обучение крупье; 2) нейтральная по стилю, краткая, но исчерпывающая информация, рассчитанная на деловых людей, ценящих время: Оптом женские сапоги; 3) подчеркивание выгодных условий: Пересядь на безлимит по разумной цене 25 р./сутки; 4) апелляция к чувству самосохранения: Все хорошо во время! РБК между вами и риском (реклама страховых услуг); 5) апелляция к интуиции детей как критерию правильного выбора: Дети выбрали ЭРЛАН! (тип дивана); 6) использование ностальгических мотивов: Вкус, знакомый с детства (реклама конфет); 7) ассоциация с престижностью: Так отдыхали боги!, Это шик!, Элитарная офисная мебель, Продукты для гурманов; 8) апелляция к низменным качествам человека: Когда соседи начинают завидовать (рекламируются материалы для строительства и ремонта); 9) апелляция к чувству юмора потребителя: Белый верх, черный низ ЕСТЬ? ЕСТЬ! (товары для бизнеса).

Тем не менее, реклама, как и любой другой вид коммуникации, может потерпеть коммуникативную неудачу, которая чаще всего выражается в отсутствии роста потребительского спроса на товар. Ее может вызвать множество различных факторов: от ошибки в определении потребностей целевой группы до «растворения» рекламного сообщения в окружающем «коммуникативном шуме», а иногда из-за недостатка вежливости в рекламном сообщении.

Существуют различные мнения относительно определения принципа Вежливости, его соотношения с другими принципами, регулирующими процесс коммуникации, однако считается, что он базируется на максиме «Уважай собеседника». Фундаментальное исследование принципа Вежливости было проведено в работе «Вежливость: некоторые универсалии языкового употребления» П. Браун и С. Левинсона, которая в настоящее время считается классической социально-психологической концепцией вежливости. Согласно Браун и Левинсону, следование этому принципу ограничивает вербальное поведение членов общества. Эти ограничения заключаются в том, чтобы учитывать интересы партнера по коммуникации, считаться с его мнением, желаниями, эмоциями и чувствами [Колегаева 2006, с.43].

На наш взгляд, рассмотрение рекламной коммуникации, с точки зрения принципа Вежливости, вполне правомерно, поскольку он представляет собой одну из коммуникативных универсалий, характерных для любых видов коммуникации. Ответим на вопрос: «Всегда рекламное сообщение является вежливым по отношению к своему адресату – потребителю?» Ответ: «Скорее в виде исключения, нежели правила».

При создании рекламного текста его авторы стремятся добиться максимального психологического воздействия на целевого адресата и, стремясь быть оригинальными, часто пренебрегают различными нормами социального поведения, в том числе и нормами речевого этикета, в котором принцип Вежливости является ведущим.

Русский речевой этикет предполагает две тональности общения – менее вежливую и более вежливую, основанные на выборе глаголов 2 л. ед. или мн. числа и ты- или Вы-форм личных и притяжательных местоимений при обращении к одному человеку. Выбор той или иной формы зависит от определенных социокультурных условий.

С точки зрения норм русского речевого этикета, обращение к незнакомому собеседнику на ты, если он не является ребенком, недопустимо и является проявлением неуважения. Обращаться друг к другу на ты могут только носители просторечия, как правило, люди со средним образованием, для носителей литературного языка подобное обращение может вызвать негативную реакцию собеседника (Что Вы мне «тыкаете»?). Определяя выбора ты- или Вы-форм обращения, мы придерживаемся концепции Н. И. Формановской [Формановская 1989, с.39].




Вы

Ты

Общение на Вы свидетельствует о большей вежливости:

Общение на ты свидетельствует о меньшей вежливости:

1. К незнакомому, малознакомому адресату

К хорошо знакомому адресату

2. В официальной обстановке общения

В неофициальной обстановке общения

3. При вежливом, сдержанном отношении к адресату

При дружеском, фамильярном, интимном отношении к адресату

4. К равному и старшему (по возрасту, положению) адресату

К равному и младшему (по возрасту, положению) адресату

Проведенное нами исследование текстов щитовой и баннерной печатной рекламы, размещенной на улицах г. Новосибирска показало, что по параметру использования ты- и Вы-форм обращения к адресату реклама тяготеет к просторечию, нежели к литературному языку. Только 23 % рекламных текстов содержат вежливую Вы-форму местоимения или форму 2 л. мн. ч. глагола при обращении к «единичному» покупателю. Остальные рекламные тексты так или иначе используют ты-форму обращения.

В целом, употребление Вы при вежливом или официальном обращении к одному лицу («форма вежливости») – самое характерное употребление этого слова в русском языке [Русская грамматика 1980, с.535]. Употребление Вы вместо ты при обращении к одному лицу само по себе уже представляет проявление уважительного отношения к этому лицу, однако, как показало наше исследование, в рекламных текстах встречается довольно редко. В основном это реклама банков, частных медицинских клиник, а также фирм, оказывающих услуги и продающих товары высшей ценовой категории («АК БАРС Банк», «Русьбанк», «Дюна», Apple).

Нами были выделены следующие языковые средства, при помощи которых ты- и Вы-формы обращения реализуются в рекламных текстах:

1) Употребление личных местоимений ты и вы (Вы): Мягкое уже в городе! Бар везде, где ты! (реклама пива); Если товара нет в нашем салоне, мы с удовольствием доставим его Вам домой!

2) Использование формы повелительного наклонения 2-ого лица глаголов а) в ед. числе: Летняя акция: вкладывай и выигрывай!; Привыкай к хорошему!; Акция от «Кириешек»: покупай и выигрывай!; б) во мн. числе: Тариф Red New. Звоните 059074; Грузите GPRS-пакетами от 2,5 р. за Мб.

3) Использование формы 2-го лица настоящего времени изъявительного наклонения глаголов а) в ед. числе: Ты выбираешь! Reebok; б) во мн. числе: А вы давно навещали своих родителей? (социальная реклама).

3) Использование притяжательных местоимений а) твой, твоя, твое: Услуга «Легкий шаг» в Билайн. При смене сообщит друзьям твой новый номер; б) ваш, ваша, ваше: Чем обернется ваше открытие? (реклама пива); в) Ваш, Ваша, Ваше: Греческое угощение для Вашего тела (натуральная косметика ручной работы).

4) Употребление обращений: Все для тебя, строитель! (баннер с рекламой магазина стройматериалов, обращение к потенциальному покупателю на ты); Уважаемые клиенты! ОАО АК БАРС Банк рад предложить Вам новый выгодный срочный банковский вклад «Юбилейный» (пример избыточной вежливости, местоимение Вам следует писать со строчной буквы, поскольку здесь оно выражает мн. число).

5) Одновременное употребление ты- и Вы-форм в одном рекламном тексте: Подключись по телефону. Интернет у вас дома. Быстро и удобно.

Кроме того, мы выделили ряд языковых средств, в сочетании с которыми ты-форма обращения придает рекламному сообщению излишнюю агрессивность: 1) использование жаргонной и сленговой лексики в рекламном тексте: Купи комп – фотик в подарок (используется лескика молодежного сленга); Закажи фирму и выиграй ноутбук! (заказать – ‘убить’, жаргонное; реклама агентства по ликвидации предприятий); 2) использование формы 2-го лица императива от глаголов совершенного вида придает тексту характер приказа: Прочитай журнал, просчитай ремонт!

В ходе исследования мы выяснили, что одна из компаний, предоставляющих услуги сотовой связи, дифференцирует употребление ты- и Вы-форм обращения в зависимости от возраста целевой аудитории. Так, при рекламе молодежных тарифов сотовой связи используются такие рекламные тексты, как Интернет там, где ты есть. Тариф «Онлайнер». Однако когда целевую аудиторию услуги составляют люди среднего возраста, в рекламном тексте встречается форма Вы-обращения: Вы всегда знаете, где Ваш ребенок.

Другая компания, предоставляющая аналогичные услуги, в своих рекламных текстах постоянно «фамильярничает» со своими потенциальными клиентами, не дифференцируя использование ты- и Вы-форм при обращении к потребителям различных возрастных категорий: Жги SMS-ками с любым тарифом; Ночью звони и отправляй смс внутри сети бесплатно; Ищи инопланетян для вхождения в контакт.

Обнаруженные нами отступления от традиции, согласно которой местоимения Вы и Ваш пишутся с прописной буквы при обращении к одному лицу, а при обращении к нескольким лицам вы и ваш следует писать со строчной буквы, – тема для отдельного исследования. Отметим только, что здесь реализуется символический принцип русской орфографии, благодаря которому читающий различает лексемы вы и Вы. На наш взгляд, авторам рекламных следует противостоять соблазнительному действию принципа экономии речевых усилий, стирающему заглавную букву в Вы, чтобы облегчить потребителю восприятие рекламной информации.

Таким образом, следование принципу Вежливости и дифференциация форм обращения к целевой аудитории в зависимости от ее возраста, а также корректное использование лексических и грамматических средств, представляется нам одним из эффективных способов повышения аттракции рекламных текстов и улучшения уровня эффективности рекламной коммуникации в современном информационном обществе.
Литература
Колегаева А.В. Теория коммуникации: прагматический подход. Кемерово, 2006.

Русская грамматика. М., 1982. Т. 1.

Формановская Н.И. Вы сказали «Здравствуйте!» М., 1989.

Черногрудова Е.П. Основы речевой коммуникации. М., 2008.

Шарков Ф.И. Реклама в коммуникационном процессе. М., 2008.
Щербицкая С.В. (Барнаул)

Sсherbitskaja S.V. (Barnaul)
МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫХ КОНЦЕПТОВ (НА ПРИМЕРЕ КОНЦЕПТА «ЖИЗНЬ»)

RESEARCH TECHNIQUE OF LINGVO-CULTURAL CONCEPTS (WITH THE CONCEPT “LIFE” AS AN EXAMPLE)
Ключевые слова: культура, концепт, метод, функциональный подход, картина мира.

Keywords: culture, concept, method, functional approach, the World picture.

Эта статья представляет собой краткий обзор методов исследования культурных концептов в языке. В результате исследования был описан концепт "жизнь" в его функционировании. Особенностью данного исследования является то, что оно основано на региональном материале - опросах жителей Алтайского края.

This article represents the short review of methods of researching cultural concepts in Russian language. As a result of this research, the concept "life" has been described in its functioning. The feature of the represent research is that it is based on a regional material - interrogations of inhabitants of Altay territory.
Традиционно при изучении лингвокультурного концепта используется этимологический анализ, данные словарей, а также лингвистический анализ большого корпуса текстов, относящихся к данному культурному сообществу.

В настоящее время выделяется особый вид концептуального анализа – лингвокультурологический (С.Г. Воркачев, Л.И. Шелепова, О.А. Ипанова и др.) Он является разновидностью концептуального анализа, однако имеет ряд отличий. Объектом лингвокультурологического анализа является лингвокультурологический концепт как разновидность концепта вообще. Цель лингвокультурологического анализа – описать структуру лингвокультурного концепта, его лингвокультурную специфику и сделать выводы относительно значимости для языковой картины мира конкретной лингвокультурной общности. Именно в таком разрезе в данной работе предстаёт концепт «Жизнь».

Большую роль в изучении культуры посредством языка играют ассоциативные поля того или иного концепта. Для построения ассоциативного поля концепта «Жизнь» используется метод полевого моделирования. Для выявления общего и различного в описании ассоциативного поля описываемого концепта используется сопоставительный метод.

Ю. С. Степанов разработал свой тип концептуального анализа, который можно назвать историко-этимологическим. Он предлагает исследовать эволюцию содержания концепта, начиная с анализа его «внутренней формы» и заканчивая анализом современного содержания концепта [Степанов 1997, с.10-25]. Данный анализ относится, скорее, к области истории и культурологи, чем к лингвокультурологии.

В настоящее время целью исследования концепта является преимущественно его описание. Концептуальный анализ «раскладывает по полочкам» все составляющие концепта, описывает его признаки, исследует историю возникновения и т.п. В данном же исследовании раскрывается функциональный подход к изучению концептов.

Функциональный подход ориентирует исследователя на анализ функционирования предмета исследования, то есть на выяснение механизмов и способов существования концепта «жизнь» в сознании регионального носителя языка. Использование этого методологического принципа предполагает обращение к статическим наблюдениям и сопоставлениям, получение так называемых динамических рядов, объяснение всех случаев отклонений от установившейся картины мира. Функционализм позволяет временно отвлечься от динамики изучаемого процесса и рассмотреть его функцию на определенном отрезке времени – концепт «жизнь» в сознании регионального носителя языка конца 20-начала 21 веков.

Безусловно, функциональный подход в науке разрабатывался и ранее. Он был одним из трёх основных в 20 веке наряду с составно-системным (исследовался состав языка как часть системы) и структурно-системным подходом (система рассматривалась во всем разнообразии связей и отношений ее составляющих элементов). В центре внимания функциональных исследований того времени было «поведение» системы или ее динамика с точки зрения происхождения.

Настоящее исследование ставит перед собой цель рассмотреть концепт именно с точки зрения его функционирования, динамики развития и репрезентации в разных социальных средах. Это позволяет абстрагироваться от этимологии, возникновения, истории и словарных дефиниций концепта в пользу описания его конкретного воплощения, реализации его признаков и репрезентации его в определенном обществе.

Можно, видимо, перечислить признаки и концептуальные слои, представить их положение в поле концепта, но не более того, поскольку концепт все время функционирует, актуализируется в разных своих составных частях и аспектах, соединяется с другими концептами и отталкивается от них. В этом и заключается смысл мышления.

Именно в содержании концептов (отражаемых в «зеркале» языка) фиксируются несходства в культурном опыте тех или иных народов. Значит, о национальных картинах мира можно говорить только на уровне содержательной стороны концептосферы языка, а не на уровне ее формальной (по типам концептов) организации [Маслова 2001, с.48].

Таким образом, исследование концепта «жизнь» на региональном материале живой речи (письменной и устной) позволило выявить характерные черты жителей Алтайского края в их отношении к жизни. Основными тенденциями в функционировании концепта «жизнь» являются: уменьшение значимости материальной составляющей в виде пищи, одежды и так далее в пользу материальной составляющей в виде финансов. Деятельность как труд сменяется движением, наемной работой и карьерой. Отрицательные воспоминания о жизни пожилых людей (голод, война) сменяются позитивными предчувствиями молодого поколения (свет, счастье, любовь).

Проведенный в ходе работы анализ, опирающийся на теорию С.Г. Воркачева и В.И. Карасика [Воркачев 2002, Карасик 2001], позволил представить исследуемый концепт не только с описательной точки зрения, но и как динамичную, развивающуюся, функционирующую мыслительную структуру, проявленную в языке и через язык.

В результате проведенного анализа концепта «жизнь» в региональной языковой картине мира, можно сделать вывод, что концепт «жизнь» представляет собой сложное ментально-лингвальное образование, состоящее из концептуальных признаков (понятийная составляющая), концептуальных метафор (образная составляющая), воспринимающимися в единстве, обладающее ценностными характеристиками и вербализованное посредством синтагматических и парадигматических связей (значимостная составляющая). Ценностная составляющая концепта «жизнь» может быть представлена в виде следующей схемы:

Таким образом, ценности у пожилых и молодых жителей Алтайского края в большинстве своем совпадают, однако появляются и новые, а традиционные приобретают современные признаки. Например, работа тоже является важной для молодого поколения, но уже в виде карьеры и заработка, а не труд как таковой.

В сознании жителей Алтайского края концепт жизнь представлен по-разному в зависимости от возраста информантов, а это значит, что он функционирует, изменяется вместе с личностью, вместе с ее социальными и интеллектуальными характеристиками. Отношение к жизни находится в прямой зависимости от количества и качества жизненного опыта информантов. Основные изменения в характеристиках концепта «жизнь» в региональном языковом сознании (с 1985 года по 2007 год) сводятся к следующим: 1) стирание границ между понятиями «жизнь» и «наслаждение», 2) возрастание значимости финансовой составляющей жизни, 3) вытеснение воспоминаний о войне, трудностях, голоде в сознании современных жителей Алтайского края. Ценности молодых людей во многом совпадают с ценностями старшего поколения, что также свидетельствует о сохранности традиций и преемственности поколений даже на подсознательном уровне, что не отражено в исследованиях концепта «жизнь» на материале других регионов, художественной литературы и словарей. А значит, является специфичным по отношению к Алтайскому краю. Также в результате анализа намечаются отчетливые различия в восприятии жизни в зависимости от гендерной характеристики информантов. Представить концепт «Жизнь» в этом аспекте также позволяет вышеописанная методика: выявление образной, понятийной и значимостной составляющей в рамках лингвокультурологического анализа, что и предстоит совершить в перспективе исследования.
Литература
Воркачев С.Г. Концепт счастья в русском языковом сознании: опыт лингвокультурологического анализа. Краснодар, 2002.

Карасик В.И. Культурные доминанты в языке // Языковая личность: культурные концепты. Сб. науч. тр. Волгоград, 1996. С. 3–11.

Маслова В.А. Лингвокультурология. Учеб. пособие. М., 2001.

Степанов Ю.С. Константы: словарь русской культуры: опыт исследования. М., 1997.


Шкуропацкая М.Г. (Бийск)

Shkuropatskaya M.G. (Biysk)
ВЫРАЖЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТИ В НАУЧНОМ ТЕКСТЕ

(ЖАНРОВЕДЧЕСКИЙ АСПЕКТ)

EXPRESSION OF GRATITUDE IN SCIENTIFIC TEXT

(GENRE ASPECT)
Ключевые слова: речевой жанр, научный текст, прямое и косвенное выражение благодарности.

Keywords: speech genre, the scientific text, direct and indirect expression of gratitude.
В статье описываются семантико-прагматические и когнитивные характеристики речевого жанра благодарности, в прямой и косвенной форме реализуемого в текстах научного дискурса.

In the article there are semantic-pragmatical and cognitive characteristics of a speech genre of gratitude, sold in the direct and indirect form in the texts of a scientific discourse described.


Термин «благодарность» в лингвистике является многозначным. С одной стороны, им обозначается этикетная ситуация общения, когда за указанную услугу выражается признательность; с другой стороны, это сумма выражений – стереотипов общения, составляющих коммуникативно-семантическую группу единиц речевого этикета со значением благодарности, а также каждое из выражений, с помощью которых осуществляется речевой акт благодарности [Культура русской речи 2003, с.97-98]. В рамках антропологического направления, включающего семантико-прагматический и когнитивный анализ, высказывания с семантикой благодарности рассматриваются как речевой жанр.

В целом понятие жанра в современной антропологической лингвистике является одним из наиболее эффективных объясняющих механизмов при рассмотрении ситуации использования языка, механизмов порождения и интерпретации речи. Как отмечает В.В. Дементьев, «теория речевых жанров является одной из немногих действующих на практике моделей коммуникации, учитывающих такие важнейшие параметры, как ситуация и сфера общения, стиль, интенциональный фактор, форма речи, в том числе способы оформления начала и конца речи, передачи инициативы в диалоге, а также стратегии и тактики ведения коммуникации» [Дементьев 2006, с.234]. Для осмысления жанровой природы коммуникативно-речевых явлений важным, на наш взгляд, является понимание речевого жанра как явления, переходного между языком и речью. С одной стороны, «речевые жанры, как пишет М.М. Бахтин, являются типической формой индивидуальных высказываний, но не самими высказываниями» [Бахтин 1996, с.192]; с другой стороны, это форма речевая, а не языковая. «Жанровые формы, в которые мы отливаем нашу речь, конечно, существенно отличаются от форм языка в смысле их устойчивости и принудительности (нормативности) для говорящего. Они в общем гораздо гибче, пластичнее и свободнее форм языка» [там же, с.181]. Речевой жанр - это единица, составляющая промежуточное пространство между отчужденной от человека системой языка и ее речевым использованием, единица такого высокого уровня, когда стираются границы между языковым и речевым – своего рода коммуникативный аттрактор (по определению В.В. Дементьева), представляющий собой определенную стадию общего процесса формализации коммуникации. Привнося в речь системность, стандарт и семиотическое начало (по Э. Бенвенисту), речевой жанр в общении людей друг с другом способствует более эффективному обмену возможно более точными смыслами.

Развиваясь в общем русле лингвистики конца XX - начала XXI века, теория речевых жанров проделала путь от лингвистических описаний структуры жанров (последовательности языковых единиц и композиции жанров), от лексикологического описания семантики имен речевых жанров в языке – к изучению жанров как важнейшего фактора диалогической речи. Современное прагматическое направление в изучении речевых жанров опирается на диалогическую и общекультурологическую концепцию М.М. Бахтина. Как известно, главное отличие речевого жанра в бахтинском его понимании от традиционного понятия «жанр» (например, в литературоведении) состоит в том, что это не просто тип однородных произведений литературы, а реплика, целевые высказывание в диалоге. Речевой жанр рассматривается в аспекте речевого общения как факт социального взаимодействия людей, как соотношение и взаимодействие смысловых позиций адресанта и адресата, которые в одинаковой степени являются важными.

Общие положения о диалогической природе речевого жанра находят специфическое преломление в рамках описания речевого жанра благодарности, который рассматривается как жанр реактивного характера, композиционно представленный репликами-реакциями на инициальные высказывания в составе диалогического единства, а также действиями (поступками) адресата, что определяет диалогический характер данного речевого жанра [http://planetadisser.com/see/dis_2438.html].

Прагматическое жанроведение рассматривает речевой материал в диалогическом контексте коммуникативной ситуации, а также – более широко в контексте национально-речевой, социальной и духовной культуры, что предопределяет возможность рассмотрения благодарности (при описании данного речевого жанра) в качестве лингвокогнитологического и лингвокультурологического концепта.

Проблемы прагматики и когнитивистики традиционно относятся к разным областям лингвистики, однако, как показали работы М. Минского и Т.А. ван Дейка [Минский 1988; ван Дейк 1989], они соединяются, органично переплетаются и фокусируются в понятии языковой личности, в структуре которой неразрывно связаны когнитивный и коммуникативно-прагматический уровни. Кроме того, условия успешности, то есть прагматические факторы, сформулированные в классической теории речевых актов, имеют, как правило, когнитивную основу. Согласно ван Дейку, речь идет о некоем терминологическом симбиозе, так называемой «когнитивной теории прагматики», которая «должна стремится к прояснению характера связей между различными когнитивными (концептуальными) системами и условиями успешности речевых актов в конкретных условиях» [ван Дейк 1989, с.12].

В рамках семантико-прагматического исследования речевого жанра благодарности производится выделение и описание типовых семантических структур высказывания со значением благодарности и ее семантико-прагматических модификаций, в которой воплощается речевой жанр благодарности. В ходе когнитивного исследования благодарности предполагается реконструкция когнитивной модели благодарности – сценария, на основе которого реализуется конкретный речевой жанр. Мы исходим из того, что производство и понимание речевого жанра благодарности возможно в том случае, если в сознании говорящего субъекта хранится соответствующая ситуативная (или эпизодическая – термин Т.А. ван Дейка) когнитивная модель, опираясь на которую он реализует речевой жанр. Отсюда «все наши высказывания обладают определенными и относительно устойчивыми типическими формами построения целого» [Бахтин 1996, с.181]. Также посредством этой модели адресат благодарности способен интерпретировать обращенное к нему высказывание как семантику благодарности. Эта семантика состоит в том, что в ответ на совершившееся благоприятное действие (оказание услуг и т.д.), которое предпринял адресат, адресант выражает чувство признательности, доброжелательности.

Предметом нашего исследования являются некоторые семантико-прагматические и когнитивные характеристики речевого жанра благодарности, реализуемого в текстах научного дискурса. Цель исследования состоит в выявлении специфики высказываний со значением благодарности в рамках комплексного анализа речевых произведений, которыми послужили контексты, выбранные из научных текстов монографического характера. Использованные фрагменты содержат средства выражения речевого жанра благодарности в их перформативном употреблении (непосредственном вербальном воплощении), а также средства описания ситуации благодарности – в их дискриптивном употреблении.

Следует отметить, что выражение благодарности в научном тексте представляет собой вторичный речевой жанр. По определению М.М. Бахтина, «вторичные речевые жанры <···> возникают в условиях более сложного и относительного высокоразвитого и организованного культурного общения (преимущественно письменного): художественного, научного, общественно-политического и т. п. В процессе своего формирования они вбирают в себя и перерабатывают различные первичные (простые) жанры, сложившиеся в условиях непосредственно общения. Эти первичные жанры, входящие в состав сложных, трансформируются в них и приобретают особый характер: утрачивают непосредственное отношение к реальной действительности и к реальным чужим высказываниям» [Бахтин 1996, с.161]. При этом первичный и вторичный жанры благодарности имеют одинаковый ментальный сценарий, включающий в себя фоновые знания о том, что любой добрый поступок должен быть вознагражден; представления об основных интенциях субъекта благодарности; осознание того, что потенциальному субъекту благодарности оказана услуга; представление о коммуникативных условиях ситуации благодарности (социальные роли коммуникантов, фактор прошлого; знание всех возможных способов выражения чувства благодарности (прямых и косвенных). Важнейшими интенциями как в том, так и в другом типе дискурса являются выражение эмоционального состояния субъекта благодарности и соблюдение этикетных норм. В научном тексте при выражении благодарности с ведущими интенциями по-разному соотносятся и другие интенции, такие как интенция рациональной оценки ситуации, отчасти – интенция создания своего речевого «имиджа».

Непрямым выражением благодарности в научном тексте является Посвящение родным и близким, коллегам по работе, учителям, научным наставникам (Моей самоотверженной доброй сестре – Человеку долга и чести – Нине Георгиевне Зубковой с восхищением и нежностью (Зубкова Л.Г. Общая теория языка в развитии); Светлой памяти моего отца, генерал-майора СВР КГБ СССР Михаила Ивановича Лопатина (Кобозева И.М. Лингвистическая семантика); Моим учителям – Олегу Михайловичу Соколову и Маине Николаевне Янценецкой – посвящается (Лебедева Н.Б. Полиситуативность глагольной семантики); А.А. Реформатскому – моему учителю – с любовью (Мельчук И.А. Опыт теории лингвистических моделей «Смысл-Текст»). К сфере непрямой коммуникации при выражении благодарности в научном тексте относится также жанр Вводной юбилейной статьи, который может быть представлен несколькими разновидностями, условно называемыми нами «Феномен личности ученого», «Памяти ученого», «Предисловие» или прямое обращение к ученому-юбиляру (Дорогой Евгений Федорович! (Общение. Языковое сознание. Межкультурная коммуникация).

Непрямым выражением благодарности в самом научном тексте является ссылки на ученых, чьи идеи напрямую или косвенным образом повлияли на формирование и развитие авторских научных идей. Например, «наши утверждения в основном опираются на лингвистические доказательства. Многие из них, если не большинство, появились в результате дискуссий с коллегами, студентами и друзьями» [Лакофф 2004, с.24]. «Считаю необходимым подчеркнуть, что и сам подход к языку, и к глаголу в частности, и многие идеи появились под влиянием моих учителей – Олега Михайловича Соколова и Маины Николаевны Янценецкой» [Лебедева 1999, с.6]. «Во всех разделах20 в цитатах, «в сшибке» научных идей, в отсылках показана живая сопричастность М.В. Панова миру современной лингвистики, одним из творцов которой он являлся» [Жизнь языка 2001, с.9].

«Прямая» благодарность в научном тексте обычно размещается в заключительной части Предисловия или Введения к монографическим изданиям и выражается преамбулой общего содержания: В заключении хотелось бы выполнить приятный долг и поблагодарить всех, кто помогал мне на разных этапах подготовки этой книги (Плунгян В.А. Общая морфология); В заключение автор хотел бы выразить свою искреннюю сердечную признательность всем тем, чье дружеское участие и помощь сделали возможным появление этой книги (Мельчук И.А. Опыт теории лингвистических моделей «Смысл-Текст»). Затем следует текстовый фрагмент, в котором автор перечисляет всех, кого он за что-либо благодарит.

У зарубежных авторов «благодарность» часто выделяются в самостоятельный раздел книги, который называется «Благодарности» (см., например, в: Красота и мозг. Биологические аспекты эстетики (1995); Когнитивное обучение: современное состояние и перспективы (1997)) или «Слова благодарности» (Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем (2004)). Идею этого раздела можно проиллюстрировать цитатой из монографии Дж. Лакоффа и М. Джонсона: «Идеи не возникают из ничего. Важнейшие положения этой книги представляют собой синтез различных интеллектуальных традиций и демонстрируют влияние наших учителей, коллег, студентов и друзей. Кроме того, многие соображения появились как результат обсуждения буквально с сотнями людей. Мы не можем должным образом выразить нашу благодарность всем научным школам и ученым, которым это следовало бы сделать. Все, что мы можем, это перечислить некоторых из них и надеяться, что остальные поймут, что мы им тоже благодарны и ценим их. Вот некоторые из тех ученых, кто способствовал появлению идей этой книги» [Лакофф 2004, с.23]. Форма выражения благодарности с подробным перечислением идей и их авторов характерна, прежде всего, для зарубежных авторов, однако она становится все более популярной и в отечественной научной литературе [Петренко 2005, с. 9; Плунгян 2003, с.11; Ляшевская 2004, с.12; Мельчук 1999, с.8 и мн. др.]. Такой способ выражения благодарности является важной частью научного текста, так как благодаря нему идеи из первоисточников подводятся к целевым установкам исследования, представленного в данном тексте. В научных текстах русских авторов идеи и пожелания, перечисленные в тексте благодарности, чаще всего не конкретизируются. Например, «прежде всего, очень многим автор обязан А.А. Холодовичу, который вдохновил его на создание этой книги и в качестве внимательного читателя и строго критика принимал активное участие в исследованиях на всех его этапах. Далее необходимо отметить ту особую роль, которую сыграло в процессе разработки модели «Смысл – Текст» сотрудничество автора с А.К Жолковским. Многие существенные идеи, лежащие в основе модели, были выдвинуты и развивались в совместных публикациях А.К. Жолковского и автора данной книги» [Мельчук 1999, с.8].

Полная типовая семантическая структура перформативного высказывания (в бахтинском понимании термина «высказывания» как речевого жанра) со значением благодарности состоит из компонентов: субъект + предикат +объект-адресата + каузатор благодарности. Каузатор благодарности является факультативным, однако этот элемент структуры выполняет особые функции при мотивации благодарности и является показателем высокой степени осознанности выражаемого чувства.

В научном тексте благодарность выражается

за дружеское участие и помощь, которая следующим образом может конкретизироваться: за общение, в процессе которого уточнялись способы изложения тем данного курса; за советы и замечания, высказанные в процессе работы над рукописью; за прочтение рукописи или отдельных ее глав и активное участие в обсуждении; за дружеские указания при составлении книги; за составление предметных и именных указателей, а также указателей языков; за внесение исправлений и уточнений в библиографию; за предоставление базы данных словарей и других баз данных; за перевод резюме книги на иностранный язык;

за подготовку рукописи к печати, а именно: за редакторские, корректорские услуги, за участие в компьютерном наборе, за решение технических проблем, связанных с правкой, сверкой, корректурой рукописи;

за рецензирование;

за выделение средств на подготовку и издание данной работы; за финансирование издания книги;

за помощь и моральную поддержку при подготовке книги к печати; за поддержку, участие и терпение.

Всегда словесно выраженными в словах благодарности являются объекты-адресаты, которые чаще всего носят имена конкретных людей (научных оппонентов и пропонентов, коллег по работе, родных и близких), иногда наименования коллективов людей (например, руководители и сотрудники программ, фондов; коллеги по отделу, студенты и аспиранты). Усматриваются некоторая корреляция между характеристикой объекта-адресата и характером каузации благодарности. Родных и близких благодарят за поддержку, понимание и терпение; руководителей и сотрудников фондов – за оказание финансовых услуг, коллег по работе, ученых и научных сотрудников – за участие в подготовке содержательной стороны рукописи – идеи и формулировки – и ее рецензирование; технических работников – за участие в подготовке рукописи к печати.

Языковые средства выражения благодарности в научном тексте представляют собой поле, в ядре которого находится мета-словарь ( термин М.Я. Главинской) благодарности, состоящий из слов-маркеров речевого жанра: благодарность, (особая) благодарность, я благодарен (благодарна), мы особенно хотели бы поблагодарить; (искренне) благодарю. Периферия семантического поля благодарности представлена лексемами и устойчивыми сочетаниями и клеше: мы очень многим обязаны, (я, автор) признателен, я считаю своим приятным долгом выразить признательность, спасибо. Анализ научных текстов указывает на тенденцию к унифицированию способов выражения чувства благодарности, наиболее часто для выражения благодарности в научном тексте выступает лексема благодарить и ее деривационные формы (благодарен, поблагодарить, благодарный, благодарность), в отличие от текстов другой стилистической принадлежности и обыденной речи, в которых в ядре семантического поля благодарности находится лексема спасибо.

В заключении отметим, что в научном тексте сохраняют свою актуальность формулы вежливости, что связано не только с необходимостью соблюдения конвенциональных ритуалов, но и, в большей степени – с востребованностью вежливого поведения в рамках данного социума. Обладая определенными стереотипизированными структурными характеристиками, жанр благодарности в каждом конкретном случае его воплощения в рамках научного монографического текста обладает своими неповторимыми особенностями. В этой связи интерес представляет развитие заявленной темы в прагмастилистическом и лингвоперсонологическом аспектах.
Литература
Бахтин М.М. Проблема речевых жанров. Из архивных записей к работе «Проблема речевых жанров». Проблема текста // Бахтин М.М. Собр. Соч.: В 5 т. М., 1996. Т. 5: Работы 1940-х – начала 1960-х годов.

Дейк ван Т.А. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.

Дементьев В.В. Непрямая коммуникация. М., 2006.

Жизнь языка: Сб. ст. к 80-летию М.В. Панова. М., 2001.

Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник. М., 2003.

Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. М., 2004.

Лебедева Н.Б. Полиситуативность глагольной семантики, Томск, 1999.

Ляшевская О.Н. Семантика русского числа. М., 2004.

Мельчук И.А. Опыт теории лингвистических моделей «Смысл – Текст». М., 1999.

Минский М. Остроумие и логика когнитивного бессознательного // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1988. Вып. 23. Интернет-ресурс: http://planetadisser.com/see/dis_2438.html

Петренко В.Ф. Основы психосемантики. СПб, 2005.

Плунгян В.А. Общая морфология: Введение в проблематику: Учебное пособие. М., 2003.

1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   43


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница