"Умножение на ноль" ("Вакансия") (пьеса в одном действии) действующие лица



страница1/2
Дата09.05.2016
Размер0.69 Mb.
  1   2
Юлия Ионушайте

"Умножение на ноль"

("Вакансия")

(пьеса в одном действии)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

МИХАИЛ ШНОЛЬ, 38 лет.

ТАНЯ КОЛОБКОВА, его жена, 36 лет.

САША, его одноклассница.

СЕРЁГА, он же – СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ, за 30, "гастролёр".

АСКЕР, его напарник, 40 лет.

БИВЕНЬ, 27 лет, соискатель.

ВОЛДЫРЬ, 55 лет, соискатель.

РИТА, чуть за 20.

И другие.


ПРОЛОГ

Лето. Железнодорожный вокзал города N, даже не города – городишки, где и поезда дольше десяти минут не задерживаются. На первом пути стоит состав. Возле каждого вагона – толпа. Мужчины, женщины, старики, школьники, дембеля, мамаши с детьми. В руках – корзины, вёдра, котомки, тележки, баулы, чемоданы, велосипеды, собачки на поводке.

Толпа делится почти пополам: половина – продавцы, половина – пассажиры. Одни мечтают погуще навар снять. Другие – побыстрее добраться до места. Чтобы, наконец, осталась позади вся эта тягостная пытка. Эта мучительная вагонная каторга под нервный перестук колёс. С вечно неработающими кондиционерами, сломанными биотуалетами, духотой, запахами еды, перегара и потных тел, навязчивыми проводниками и наглыми продавцами на редких остановках.
Молоко домашнее парное!

Пиво! Водка! Сигареты!

Клубнички, кому клубнички? Всё своё, натуральное! Не дорого отдаю!

Молодая картошка, молодая картошка, молодая картошка, молодая картошка...

Мягкие игрушки! Енотики, бегемотики, смешарики! Сумусы, Симпсоны, миньоны!

Люди добрые, помогите Христа ради! Собираю дочери на операцию!

Шурпа, шурма, домашняя выпечка, обеды, ужины!
Проводницы проверяют билеты. Курильщики остервенело восполняют дефицит никотина в организме. Неспешно прогуливается по перрону наряд полиции.

До отправления скорого поезда «Москва-Владивосток» остаётся две минуты, – доносится из динамиков. – Просьба пассажиров занять свои места. Провожающим просьба выйти из вагона. В связи с угрозой совершения террористических актов просим всех соблюдать бдительность. Не оставляйте свои вещи незнакомым людям. Не распивайте спиртные напитки со случайными попутчиками. Не играйте в азартные игры. В случае обнаружения подозрительных предметов незамедлительно сообщайте об этом сотрудникам полиции. Скорый поезд «Москва-Владивосток» с первого пути отправляется. Скорый поезд «Москва-Владивосток» с первого пути отправляется…

И вот уже машинист подал сигнал к отправлению. Поезд тронулся и вскоре скрылся за поворотом. Толпа исчезла, рассосалась, растаяла в послеполуденном зное, оставив после себя горы объедков, газет, фантиков, пустых бутылок, окурков, пачек из-под сигарет, обёрток из-под мороженного, влажных салфеток, одноразовых носовых платков и пластиковых стаканчиков, которые ветер растаскивает по опустевшему вдруг перрону. Стая бездомных псов рыщет в поисках халявы. Вокзальные вороны роются в мусорных баках. Тишина.

С вокзала на перрон выбегают Серёга и Аскер. Оба – в трусах, майках и шлёпанцах. У них ничего нет, только барсетка на поясе у Серёги.
СЕРЁГА. А, чёрт! Чёрт! Ушёл! Вот мазе фака! Вот засада!

АСКЕР. Картина маслом. "Постой паровоз, не стучите колёса".

СЕРЁГА. Все вещи! Деньги! Всё! Костюмчик новый, ноут.

АСКЕР. Скажи ещё – всё, что заработано непосильным трудом.

СЕРЁГА. Ты издеваешься, да? Издеваешься? Всё ты! Ты виноват!

АСКЕР. Я в этом даже не сомневался.

СЕРЁГА. А что, скажешь, нет?! Не ты? Кому приспичило на вокзал? (Передразнивает.) "В буфете наверняка найдётся приличная кофемашина".

АСКЕР. Легче! Легче! Не передёргивай факты, напарник. Это была твоя идея. Это тебе коньячка захотелось. А уж потом я про кофе подумал. Тебя же всё равно не остановишь, когда приспичит.

СЕРЁГА. Чёрт! Это попадалово! Попадалово! И что теперь?! Вот что мы тут теперь? Застряли в этой дыре!

АСКЕР. Идём к дежурному по вокзалу. Пишем заявление. Вещи снимают на следующей станции и отправляют сюда. Стандартная процедура. Не мы первые, не мы последние. Не разыгрывай мировую трагедию.

СЕРЁГА. Ты наивный, как сто чукотских мальчиков! Отправят они! Да-да-да! Особенно, когда чемодан денег найдут.

АСКЕР. Да, денег, конечно, жалко.

СЕРЁГА. Понятно, что не чемодан!

АСКЕР. У тебя сколько налички с собой?

СЕРЁГА. Да крохи, крохи! Может, полтосик. Не больше. На карманные расходы не хватит.

АСКЕР. Ничего, и с меньшего начинали.

СЕРЁГА. Ты что-то сказал?

АСКЕР. А что я сказал? Я говорю, работаем по старой схеме.

СЕРЁГА. Мы только в миллионниках работаем! У нас же правила, помнишь? Только в миллионниках! А в этой дыре мы спалимся на раз! И всё! Не жди меня, мама! И далее по тексту.

АСКЕР. Легче! Легче! У нас выбора нет. Просто нет выбора. Прими это как факт. Как данность. Как спецоперацию.

СЕРЁГА. Это рискованно! Здесь и затеряться негде, здесь все, все как на ладони, сечёшь? Где ты тут столько лошков найдёшь? Аудитория не наша! Не целевая тут аудитория. И бабосов нет. Это же видно невооружённым взглядом! Ты посмотри, это же нищебродский город! Тут одни богодулы живут!

АСКЕР. Зато они верят, понимаешь? Настоящая вера – она же только здесь и осталась. Они здесь доверчивые, не битые. Они на всё поведутся. В любую сказку поверят. И чем страшнее сказка – тем охотнее поверят. Ты им только пообещай небо в алмазах – и они тебе последнюю рубашку на блюдечке принесут.

СЕРЁГА. На фига мне их рубахи?! Мне деньги, деньги нужны!

АСКЕР. Знаешь, сейчас тебе и рубашка не повредит. И брючки лишними не будут. И галстучек, кстати, пригодится. В трусах и майках мы ещё не работали. Так! Всё! Подбиваем наличку, покупаем шмотки и дальше – по нашей методе.

СЕРЁГА. Всегда знал, что ты псих!

АСКЕР. Псих – не псих, а надо что-то делать. Сложные схемы тут не подойдут, так что работать будем в три этапа. Бог троицу любит, а народ наш в неё верит. Так что, может, и выгорит какое небольшое дельце. Должно выгореть. Только бы что-то подходящее в сети подвернулось. Что-нибудь эдакое, экзотическое, я бы сказал. Надо новости мировые погуглить. Всемирная паутина нам в помощь, напарник!

1.

Классическая "двушка" всё в том же городе N. Большая комната. Её почему-то принято называть гостиной, хотя по сути это, конечно, обычная спальная комната.

У стены напротив распахнутого окна двухместный скрипучий старый диван, который складывают и закидывают покрывалом только по большим праздникам. На стене за диваном висит ковёр. Конечно, уже не советский, с оленями или котятами, а более новой "модели", но всё одно старомодный. Кроме того, в комнате стоит небольшой газетный столик с парой почти отживших свой век кресел. На стене, вдоль которой расположился этот доисторический гарнитур, фотообои с частым чёрно-белым крапом на берёзовых стволах и выцветшим от времени небом, когда-то – ярко-синим. Вдоль противоположной стены стоят сервант и комод. В углу возле окна тумба для телевизора. Но самого телевизора нет. Только салфетка кружевная осталась. В другом углу – компьютерный стол, на котором красуется маленький мониторчик. Одним словом – не протолкнуться. Дверь в маленькую – "детскую" – комнату закрыта.

В центре комнаты стоит гладильная доска. За ней – Михаил. Он в трусах и майке. На голове – бандана. В руках огромный кухонный нож для разделки мяса. Даже не нож – настоящий тесак. На гладильной доске лежит здоровенный кочан капусты. Весь пол усыпан капустными листьями и кочерыжками. Михаил замахивается и старается разрубить кочан одним ударом. И чтоб ровно посередине. Не получается – во время каждого из ударов он то и дело зажмуривает глаза и дёргается. Вот и выходит, что то один "бочок" кочана подтешет, то другой. Капустные ошмётки летят в разные стороны.
МИХАИЛ (кладёт тесак, сжимает и разжимает уставшие пальцы). Так... Спокойно. Ещё попытка. Сейчас. Дыхание выравниваем. Глубокий вдох. Выдох. Вот так. Хорошо. Соберись. (Обхватывает свою голову ладонями, трясёт.) Соберись, я сказал! На "раз" – замах. На "два" – удар. Чётко. Точно. Профессионально. Как ниндзя. Как самурай! И.... Раз! Два!
Раздаётся удар, капуста распадается на две половинки.

На пополам с треском разваливается и гладильная доска. Пауза.
МИХАИЛ. Та-да-да-да! Прими, о Всевышний, душу преданной рабы твоей Капусты Белокочанной. И душу Доски Гладильной заодно с ней. Она десять лет служила нам верой и правдой! Да упокоится душа её на небесах! Та-да-да-да! Нет, ведь должно же, должно хоть иногда случатся с нами и что-то хорошее! Я это всегда знал. Я знал! А какой удар вышел! Красава! Поэма, а не удар! Вот это я постарался!

ТАНЯ (неожиданно появляется из коридора, на ходу скидывает туфли, бросает на кресло сумку). Я бы сказала – перестарался! Это что?! Что ты тут устроил?! Что это за капустное побоище?! Ты пьян? Дай, дай я тебя понюхаю! Не отворачивай морду! Ты же обещал, Миша! Ты обещал!

МИХАИЛ. Что? Что я тебе обещал? Что опять не так? Чего ты орёшь с порога? Ты вообще!.. Тебя вообще... тут не должно!

ТАНЯ. Нас перевели на сокращённый рабдень.

МИХАИЛ. Мировой капитализм показал и вам свой звериный оскал. Асталависта, бэби! Свобода попугаям!

ТАНЯ. Сам ты попугай! Ты посмотри на себя! Что ты тут устроил? Что это за цирк?

МИХАИЛ. Я уезжаю.

ТАНЯ. Надеюсь, весь этот срач ты заберёшь с собой!

МИХАИЛ. Я уезжаю налегке!

ТАНЯ. Нет, ты всё-таки напился! Признайся, а? Ты же напился, как свинья!

МИХАИЛ. Опять двадцать пять. И почему ты всегда думаешь о самом плохом?

ТАНЯ. Потому что я к этому привыкла! От тебя никогда не ждёшь ничего хорошего! Никогда и ничего!

МИХАИЛ. Неправда! Я вчера посуду вымыл. Это что – не считается?

ТАНЯ. Ненавижу, когда ты паясничаешь! Всё шуткуешь и шуткуешь! Шуточки твои дурацкие, знаешь уже где сидят?!

МИХАИЛ. Даже представить не могу! Расскажешь?

ТАНЯ. Нам жрать нечего! За кредит не плачено. За квартиру за полгода должны, а он капусту шинкует! Тебе всё хи-хи да ха-ха, а к нам скоро приставы судебные заявятся!

МИХАИЛ. Уже.

ТАНЯ. Что – уже?

МИХАИЛ. Уже приходили.

ТАНЯ. Когда?

МИХАИЛ. Да вот, с утра пораньше заявились. В такую рань все приличные люди спят ещё, а эти уже работают. Ничего не стесняются, представляешь? В восемь утра припёрлись. Звонят, звонят. Я и открывать не хотел, да они дверь ломать начали.

ТАНЯ. И что? Что ты им сказал?

МИХАИЛ. А что я им скажу?

ТАНЯ. Что мы заплатим.

МИХАИЛ. А я и сказал. А они сказали, что поздняк метаться – платить надо было раньше.

ТАНЯ. И что?

МИХАИЛ. Как что? Как видишь! Забрали всё самое дорогое. В счёт погашения долга.

ТАНЯ (оглядывается). Что? Что они забрали?

МИХАИЛ. Говорю же – самое дорогое. Телевизор, микроволновку и кота.

ТАНЯ. Как телевизор? Как ты им отдал? Что ты несёшь?

МИХАИЛ. А что я должен был? Грудью лечь на амбразуру? Харакири сделать? Да и фиг с ним, с телевизором! Зато тише будет. А вот кота с микроволновкой жалко.

ТАНЯ. Да ты гонишь! Гонишь! Какой кот? Зачем им кот? На коте ты и спалился! Ты просто пропил всё! Пропил! А про приставов придумал! Просто чтоб меня позлить. Дай понюхаю! Дай сюда морду. Ну!

МИХАИЛ (уворачивается, говорит сначала шёпотом, потом всё громче). Маленький мой, я уже три года не пью. Ты вспомни. Что ты такое говоришь? Три года ни капли в рот не беру! Что у тебя за синдром бывшей жены алкоголика? Что ты заладила – пропил, пропил. Я тебе человеческим языком объясняю: утром приставы приходили, вещи забрали. Конфисковали. В счёт погашения долга. И кота тоже забрали. Ведь он наполовину британец. Они сразу увидели, что порода в нём есть. Это такой психологический принцип. Давление на совесть. Ведь вещи – что? Тьфу! А кот – он живой. Они же понимают, что хозяева за кота горы свернуть могут. У них приют специальный есть. Для конфискованных домашних питомцев. Сорок дней дают, чтобы долги погасить. Тогда возвращают. Но я всё исправлю, поняла? Я всё устрою! Я уже придумал, всё решил. Только мне придётся уехать. Надолго уехать, понимаешь?!

ТАНЯ. Ты ноль, Миша! Ты хоть понимаешь, что ты – полный ноль! Говорила мне мама, предупреждала! Не ходи, говорит, за него. У него фамилия дурацкая. Что это за фамилия такая? Шноль? Ведь по-нашему это ровно то и значит. Ноль без палочки. Миша! Ты полный ноль. Ты банкрот, понимаешь? Даже телевизор забрали. Почему они комп твой дебильный не забрали? А? Ведь комп – он ценнее? По любому ценнее!

МИХАИЛ. Устаревшая модель. Можно сказать, антиквариат. Сказали – нам такой не продать. Разве что в музей вычислительной техники.

ТАНЯ. Это всё ты! Ты виноват! Ты мне всю жизнь испоганил! Ты меня... обнулил!

МИХАИЛ. Чего я с тобой сделал? Да ты даже фамилию свою оставила! Обнулил! Тебя обнулишь, пожалуй! Как была Колобкова, Колобковой и осталась! Побрезговала! Фамилию она свою оставила. А теперь – "обнулил"?

ТАНЯ. Именно! Именно обнулил! Мы же никто! У нас даже телевизор из дома вынесли! Лучше бы они тебя забрали. В вечное рабство. Хотя какой от тебя толк! Ты же семью прокормить не можешь! Больше года ни на одном месте не работал. То ему не так, это ему не так. Тот дурак. Этот дурак. Все у тебя дураки и сволочи, один ты умный. Да у тебя на лице написано – ничтожество! Даже приставы это поняли! Вот кот – это другое дело. Кот – это ценность! Его реализовать можно, да? У него порода. А ты ноль беспородный! Ты ничто! Ты вакуум!

МИХАИЛ. Я тебе объясняю. Я всё исправлю, малыш! Открылась вакансия. Такие вакансии раз в сто лет появляются. Я уже резюме отправил. На завтра собеседование назначено. Работа за границей. И не пыльная работа, понимаешь? Плёвая! За пару лет я столько заработаю, что нам до пенсии хватит! И парням хватит. И внукам ещё останется. Да я тебе сто телевизоров куплю! Пару лет, и мы уедем, уедем отсюда. Куда хочешь. Вот ткни пальцем в карту – туда и уедем. Попросим климатического убежища. Мне бы только должность эту получить. И тогда весь мир перед нами, понимаешь? Как на ладони. Выход – он же должен быть. Не можем же мы всю жизнь, вот так. Как тараканы. Мы как белые люди заживём. Мы себя человеками почувствуем. Это реальный шанс.

ТАНЯ. Ты все, все свои шансы давно в унитаз спустил! Я каждый раз только и слышу – потерпи ещё чуток, это реальный шанс! Такой раз в жизни выпадает! Нет у тебя никаких шансов, Миша! Нет у тебя никаких шансов! Я тебе сейчас, на берегу скажу, чем эта твоя авантюра кончится! Вакансия! Сколько мы таких вакансий слышали? Ты все, все их спустил, потому что ты ноль. И меня с детьми обнулил. Климатическое убежище он просить собрался! Лучше бы ты место на кладбище забронировал. Сразу, для всех. Оптом дешевле. Нам теперь только на кладбище. Ведь это не жизнь! Это же подобие жизни! Даже телевизор вынесли. Это же людям рассказать смешно.

МИХАИЛ. Дался тебе этот телевизор! Как ты не понимаешь?! В этот раз всё будет по-другому? Всё будет по-другому! Я получу это место. Уеду. Год-другой поработаю. И всё! Весь мир перед нами, слышишь!

ТАНЯ. Наслушалась уже! Хватит! Хватит с меня твоих фантазий! Понял? Кончилось моё терпение. Завтра же подаю на развод, а ты езжай, куда хочешь. Хоть на границу, хоть за границу. Только меня с детьми в это не впутывай. Впуталась уже! На всю жизнь вляпалась! Надо же быть такой дурой. Столько лет всё ждать, ждать! Надоело, Миша! Слышишь?! Надоело! Не могу больше! Ни дня больше не могу! Собирай манатки и проваливай! Чтоб я тебя больше не видела! Вернусь через час, чтоб духу твоего здесь не было! Чтоб абсолютный ноль! Ни пылинки от тебя. Ни напоминания. Как будто не было. И ключи не забудь оставить. Я ещё могу начать всё с начала! Без тебя у меня появятся шансы.


Хватает сумку с кресла, идёт в коридор, надевает туфли.
МИХАИЛ. Дура ты, Колобкова! Дура бестолковая! Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл.
Слышно, как с грохотом захлопнулась за Татьяной входная дверь.
МИХАИЛ. (кричит вслед). Колобок, колобок, я тебя съем! Кому ты нужна?! Никому ты не нужна! Нет у тебя никаких шансов!
2.

На одной из не самых центральных улиц города N стоит старая трёхэтажная "сталинка", которую "прокачали" до версии "Офисный центр". Хотя никакой, конечно, это не офисный центр – так, обычная бывшая коммуналка, где скупили все квартиры, поставили в холле первого этажа кофемашину, посадили охранника на входе, добавили стекла и пластика и теперь сдают, сдирая втридорога, тем, кто приторговывает косметикой международных фирм, выдаёт микрозаймы, оказывает коллекторские услуги и вообще занимается всем, что может принести хоть какой-то доходец.

На одном из этажей – дверь с вывеской "Job. Incorporeted". И ниже – "Региональное представительство Международного бюро по подбору и найму персонала". И ещё ниже – "Генеральный директор С.Ф. Прутков". Вдоль стены возле двери офиса – ряд соединённых между собой кресел. Такие ещё и сегодня можно встретить в старых домах культуры или сельских библиотеках, правда, всё реже и реже, так что, можно сказать, это настоящее ретро.

На креслах сидят Бивень, Волдырь и Михаил.
ВОЛДЫРЬ. Долгонько что-то.

Пауза. Все молчат.
ВОЛДЫРЬ. И чего она нерасторопная такая? Нельзя что ли сразу всем анкеты выдать?
Молчание.

ВОЛДЫРЬ. Нет, ну ведь быстрее бы было, а? Быстрее бы, я говорю. (Бивню). Чего в анкете спрашивали?

БИВЕНЬ. Чего?

ВОЛДЫРЬ. Чего, говорю, в анкете спрашивали?

БИВЕНЬ. А. Ну, где работал там, какое образование.

ВОЛЫДЫРЬ. Зачем?

БИВЕНЬ. Ну, как? Затем.

ВОЛДЫРЬ. Так ведь в требованиях было указано только владение холодным оружием. И всё! Только одно требование у них! А чего тогда выспрашивают? Чего нос суют? Нечисто что-то. Носом чую – нечисто. (Михаилу.) Вот ты как считаешь? Ведь нечисто? Зачем они выспрашивают?

МИХАИЛ. Ну, чтоб удостовериться, я не знаю.

ВОЛДЫРЬ. В чём? Что я шашкой махать умею? Дурь всё это. Финтят они. (Бивню.) Ты им чего написал?

БИВЕНЬ. А чего написал?

ВОЛДЫРЬ. Ну, в анкете. Спрашивали про работу. Ты им что написал?

БИВЕНЬ. Ну, то и написал. Как было, всё и указал.

ВОЛДЫРЬ. Вот я и спрашиваю – что ты им написал?

БИВЕНЬ. Ну, служил. Ну, потом в охрану устроился.

ВОЛДЫРЬ. Ага, в охрану. И ты, значит, решил, что кишка у тебя не тонка? Что вот так – вжик, и работу получил, да?

БИВЕНЬ. Ну.

ВОЛДЫРЬ. Баранки гну! Что ты занукал? Мне кажется, не подойдёшь ты им. Молод ещё.

МИХАИЛ. Там про возраст в объявлении ничего не было.

ВОЛДЫРЬ. Так там и про образование не было. А в анкете выспрашивают! Вот! Ясный, наглядный пример! Я же носом чую – что-то тут не то. Нечисто то есть.

МИХАИЛ. Что вы демагогию разводите – чисто, не чисто. Ясно-понятно – не чисто! Своеобразная ведь работка, а? Не каждый ведь пойдёт, согласитесь. Условия приличные, а нас тут всего трое. Не пришёл больше никто. А почему? Потому что руки-то чистыми после такого не останутся. Вот вам и кажется, что не чисто. Только на самом деле, это не кажется, а так и есть. Вот они и хотят удостоверится, так сказать. Убедиться пытаются.

ВОЛДЫРЬ. А чего убеждаются? Через анкету убеждаются? Тут делом, делом доказать надо. А то бумажки им заполняй, всё про себя расскажи, ага. (Бивню.) Слушай, тебя как вызовут, ты всё запоминай. Что спрашивали, как там обстановка и всё такое. Выйдешь – доложишь. Ясно?

БИВЕНЬ. Да-да, я всё понял.

ВОЛДЫРЬ. Понял он! Ни черта ты не понял! Выйдешь оттуда, пойдём, как будто перекурить, и всё расскажешь нам.

БИВЕНЬ. Ну.

ВОЛДЫРЬ. Чего ты нукаешь? Не запряг!

БИВЕНЬ. Да понял я, понял.

ВОЛДЫРЬ. Так-то! Мне эту работу позарез получить надо! До пенсии чуть осталось, пора уже думать о будущем. Соломку, так сказать, подстелить. Свой стабфонд завести.

БИВЕНЬ. Спанбонд?

ВОЛДЫРЬ. Сам ты спандбонд! Стабфонд говорю. Буфер безопасности. Сечёшь? Ты-то ещё зелёный пока, ты всё успеешь. И не возьмут – невелика беда. А мне уже пора. Ну, то есть не совсем пора, не в том смысле, чтобы совсем, но ведь годы, годы. Они, так сказать, берут своё. Вот и надо отложить что-то, скопить.

МИХАИЛ. Да вам же уже не по статусу, а? Не по возрасту работёнка, нет?

ВОЛДЫРЬ. Много ты понимаешь! Не по возрасту! Да я, можно сказать, мужчина в самом расцвете сил! На мне ещё пахать можно! А солидность? Что ты про это скажешь? Ведь на такую работу человек солидный нужен. Представительный. Чтобы всё, как следует, а не абы как, не швых-вжих. Что эта молодёжь может? Ничего она не может, вот что я тебе скажу. Ты посмотри на него! Ни кожи, ни рожи! Охранник он! Да из него такой же охранник, как из меня балерина!

БИВЕНЬ. Чего балерина-то сразу?

ВОЛДЫРЬ. Во! Обиделся! Глянь! Обиделся! И не понял ни черта, а обиделся. Вот и вся молодёжь так – чуть что не по их, чуть против шёрстки – и всё, сразу бычат. В непонятки уходят. Нет, тут человек другой нужен. Не такого пошиба птица.

МИХАИЛ. Да они же пишут, что большой набор открыт, что восемь человек требуется. Что вы тут харахоритесь? Всех возьмут. Кто по состоянию здоровья будет годен. У кого сердечко не шалит, давление не скачет и всё такое. Ну, вы понимаете.

БИВЕНЬ. Да-да, я всё понял!

ВОЛДЫРЬ. Чего ты понял? Чо ты понял? Ну вообще! Нет, это же беспредел тут! Да вы как со мной разговариваете? Да я вам в отцы гожусь!

МИХАИЛ. Не кипешите, папаша!


Дверь открывается. Из офиса выходит Рита.
РИТА (Бивню). Так, вас просят проходить на собеседование. А вы (передаёт Волдырю планшет с ручкой и бумагой) заполните пока анкету.
Бивень встаёт, топчется.
ВОЛДЫРЬ. Э! Пацан! Ты всё понял? Тебя спрашиваю! Вышел – доложил!

РИТА. Тише! Что вы шумите? Прошу перед офисом соблюдать порядок и тишину! Вопросы, помеченные звёздочкой, считаются обязательными. На остальные необходимо дать по возможности исчерпывающие ответы. Исправления не допускаются.


Бивень и Рита заходят в офис.
ВОЛДЫРЬ. Эй! Секунду! Э!

Дверь закрывается.
ВОЛДЫРЬ. Ну вот, вот! Вот что теперь? (Михаилу). Всё ты! И чего ты за него впрягся, а? Он тебе что? Сын, брат, сват? Ты с ним детей крестить собрался? Чего ты полез? Как заноза, а? Как мыло хозяйственное? Вот как я теперь в их глазах выгляжу? А? Я из-за тебя репутационный ущерб понёс, сечёшь? Ну, что молчишь? Что ты мне предлагаешь? Как ты мне компенсируешь? Ну?

МИХАИЛ. Да я... Вы чего от меня хотите, папаша?

ВОЛДЫРЬ. Я тебе не папаша! Нашёл, тоже мне, папашу!

МИХАИЛ. Короче...

ВОЛДЫРЬ. У кого короче – тот дома сидит! Вот тебе бабло, быстро сгонял за угол. Там опохмелочная есть. Поллитру и сигарет. Сечёшь?

МИХАИЛ. Мальчика нашли?

ВОЛДЫРЬ. Мальчика, не мальчика, а мне успокоится надо. Я же следующий. Тебе ещё через одного, ты успеешь, а мне с мыслью собраться. И анкету ещё. А, чёрт! Мне очень, понимаешь, очень нужна эта работа. Я ж говорю, стабфонд нужен. Время, время оно летит. Мчится оно, понимаешь? Кажется, только двадцать было, хоп, и уже за полтос. Ну, что тупишь? Давай, мухой! Пулей! И тебе ещё останется, если тормозить не будешь. Ну?

МИХАИЛ (встаёт, собирается идти). А алкоголиков на такую работу не берут.

ВОЛДЫРЬ. На такую работу дебилов не берут! Но ведь ты не дебил, нет? Если не дебил, сбегаешь по быстрому, и мы ещё по пийсят успеем. Ну!

МИХАИЛ. Баранки гну!

ВОЛДЫРЬ (улыбается). А ты ничего, сообразительный! Быстро учишься! Далеко пойдёшь! Если тормозить не будешь, как некоторые. Вот возьмут нас, сработаемся! Напарниками будем, а?! Прикинь! Напарниками будем!
Улыбаются, хмыкают, начинают смеяться.

.

МИХАИЛ. По несчастью, да? Напарниками по несчастью!


Хохочут.
ВОЛДЫРЬ. А там не бывает по несчастью! Там только по счастью напарники! А?!

МИХАИЛ. Ага, там только везунчики!

  1   2


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница