Учебное пособие Сергиев Посад 2006



страница1/9
Дата06.05.2016
Размер1.71 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9


Московская духовная семинария
Сектор заочного обучения

Протоиерей Александр Салтыков

ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ



Период III
Разделение Церкви на две митрополии
Учебное пособие

Сергиев Посад

2006

ОГЛАВЛЕНИЕ



ВВЕДЕНИЕ. Предпосылки разделения Русской Церкви на две митрополии….4
РАЗДЕЛ I

ИСТОРИЯ МОСКОВСКОЙ МИТРОПОЛИИ В XV – XVI ВЕКАХ
Глава I. РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ ПРИ ПРЕЕМНИКАХ

СВЯТОГО МИТРОПОЛИТА ИОНЫ…………………………………11


Митрополит Феодосий…………………………………………………………..11

Митрополит Филипп I…………………………………………………………...12

Митрополит Геронтий…………………………………………………………..14

Движение жидовствующих. Митрополиты Зосима (1490-1494) и

Симон (1495-1505)……………………………………………………………….15

Москва – Третий Рим……………………………………………………………20

Церковное искусство конца XV – начала XVI веков………………………….22
Глава II. ЦЕРКОВЬ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХVI ВЕКА……………………25
Митрополит Варлаам……………………………………………………………26

Митрополит Даниил……………………………………………………………..27

Подвижничество…………………………………………………………………29

Преподобный Нил Сорский……………………………………………………..30

Святой Иосиф Волоколамский…………………………………………………31

Преподобный Максим Грек…………………………………………………….33


Глава III. ЦЕРКОВЬ В СЕРЕДИНЕ XVI ВЕКА……………………………….36
Митрополит Иоасаф……………………………………………………………..36

Эпоха святителя Макария……………………………………………………….37

Соборы по канонизации святых………………………………………………...39

Стоглавый собор…………………………………………………………………40

Собор на еретиков (1553-1554 гг.)……………………………………………...42

Учреждение Казанской архиепископии……………………………………......45

Церковно-литературная деятельность………………………………………….47

Церковное пение…………………………………………………………............48


Глава IV. ПОЛОЖЕНИЕ ЦЕРКВИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ

ЦАРСТВОВАНИЯ ИВАНА ГРОЗНОГО…………………………...50

Митрополит Афанасий………………………………………………………….50

Святой митрополит Филипп…………………………………………………….51

Митрополиты Кирилл, Антоний и Дионисий ………………………………...53

Миссионерская деятельность Церкви среди северных племен в XVI веке.....55



РАЗДЕЛ II
ИСТОРИЯ ЗАПАДНО-РУССКОЙ МИТРОПОЛИИ
Периодизация истории Западно-русской митрополии………………………..57

Сравнительное положение Православия и католичества в Литовской Руси..58

Начало разделения……………………………………………………………….61

Положение Церкви в первой половине XVI века……………………………...67

Начало упадка……………………………………………………………………73

Братства…………………………………………………………………..………77

Образование и просвещение в Юго-Западной митрополии…………………..81

Подготовка унии…………………………………………………………………83

Заключение унии………………………………………………………………...88

После Бреста……………………………………………………………………..92

Восстановление высшей иерархии в Западно-русской Церкви………………97

Митрополит Петр Могила……………………………………………………..100

Сближение с Москвой………………………………………………………….101

Смуты в управлении митрополией……………………………………………103


Литература……………………………………………………………………...107

ВВЕДЕНИЕ
ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗДЕЛЕНИЯ

РУССКОЙ ЦЕРКВИ НА ДВЕ МИТРОПОЛИИ

Предпосылки к разделению Русской Церкви на две митрополии возникло давно. Еще в XII веке святой князь Андрей Боголюбский, создав новую столицу во Владимире, задумал укрепить авторитет своей власти возведением в митрополичий сан суздальского епископа Феодора, и, таким образом, получить церковную независимость от Киева. Рост территории и населения его княжества, значительно удаленного от Киева, вынуждали его к этой попытке. Однако намерение святого Андрея было преждевременным, и Константинопольский патриарх отказался его поддержать.

Вскоре, после завоевания Руси татарами, земли Юго-Западной Руси попали под власть княжества Литовского. Но уже с XIII века русские митрополиты выбирают своей резиденцией г. Владимир-на-Клязьме в пределах Северо-Восточной Руси, а в 20-х годах XIV века, с митрополита Петра, переселяются в Москву. При этом они сохраняют титул митрополитов Киевских. Литовские великие князья не могли равнодушно относиться к тому, что глава православной Церкви в их землях предпочитал проживать в Московском княжестве, с которым у Литвы часто возникали военные конфликты, и при том сохранял титул митрополита Киевского. Поэтому с середины XIV века литовские великие князья постоянно делают усилия, чтобы добиться от константинопольского патриарха поставления особого митрополита с титулом Киевского для православного населения Великого княжества Литовского.

Московские митрополиты, со своей стороны, стремились сохранить свою власть над Русской Церковью в обоих государствах. Церковная уния, заключенная между Константинополем и Римом на Ферраро-Флорентийском соборе в 1439 году, создала новые, более благоприятные условия для разделения Русской Церкви. Вскоре, после неудачной попытки утвердить в Москве униатского митрополита Исидора, Рим решил отделить русско-литовские епархии от Москвы и создать там униатскую митрополию. В 1458 году папа Каллист III рукоположил ученика митрополита ИсидораГригория Болгаринас титулом митрополита «Киевского, Литовского и всей нижней России», в то время как униатским митрополитом Московским номинально оставался Исидор, проживавший в Риме. Посылая Григория в Литву, папа отправил королю Казимиру буллу, в которой велел его принять, а «отщепенца» Иону, если он появится в Литве, схватить и заключить в оковы.

Митрополит Иона и великий князь Василий Васильевич Темный должны были вступить в борьбу с Григорием. Великий князь направил послание к Казимиру, в котором, ссылаясь на историю, просил не нарушать существовавшего порядка и не принимать митрополита от Рима. Митрополит Иона послал грамоты литовско-русской Церкви, епископам и православным князьям, убеждая всех стоять за Православие. Но Казимир, конечно, последовал указанию папы и Григория принял. Более того, он решился предложить униата Григория великому Василию Васильевичу на место митрополита Ионы. В ответ на все эти действия Рима в Москве в 1459 году был созван собор Русской Церкви, осудивший Григория и выразивший верность митрополиту Ионе. Собор направил послание литовским епископам и их пастве с увещанием не принимать Григория. Такое же послание от себя вновь написал митрополит Иона. Однако разделение закрепилось, поскольку католическое правительство Литвы и Польши должно было рано или поздно отвергнуть православного митрополита, проживающего в Москве. С этого времени начинается самостоятельная жизнь двух половин Русской Церкви, причем московские митрополиты именуются «митрополитами всея Руси», а литовско-русские – «митрополитами киевскими и всея Руси».

С момента разделения Русской Церкви на две митрополии начинается самостоятельная жизнь каждой из них в особых отличных от другой половины Русской Церкви, исторических условиях.

По словам И. Покровского, территориальное устройство Русской Церкви с самого начала шло рука об руку с устройством государственной территории Юго-западной и Северо-Восточной России. Пока не было между центром и вновь завоеванными землями прочного церковно-административного единства, до тех пор не могло быть постоянного государственного объединения, и наоборот. Примеров достаточно – присоединение Казани, Сибири, Малороссии, Польши, Крыма, Кавказа, Грузии и других областей, вошедших в состав России, сильной в своем историческом прошлом преимущественно религиозной верой и сознанием важности обоюдных интересов Церкви и государства.

Он же так характеризует Северо-Восточную митрополию: «В 1458 году большая половина древнейших епархий отошла под власть киевского митрополита. Сравнительно небольшое населенное пространство, сосредоточенное около Новгорода, Твери, Ростова, Суздаля, Владимира, Москвы и Рязани, инородческий восток и пустынный юг достались Москве с ее митрополией. На северо-востоке ей достались тундры, леса и болота, населенные не столько людьми, сколько зверьми. В одних местах ничего не было, в других – жили и хозяйничали враги русских и христианства – татары, ногаи и другие кочевые народы, сменявшие друг друга. Русскому человеку, на долю которого выпала трудная задача просветителя и культурного пионера на европейском северо-востоке, пришлось идти в одну сторону со словом Евангелия и мирной проповедью христианства, в другую – с мечом и крестом, в третью – наконец, выселять жителей и сторожить свои окраины, не защищенные природой от постоянных вторжений. Всем: и церкви, и государству было много дела. Нашлись подвижники – мирные распростра-нители христианства и герои – борцы за веру. Загорелись огоньки, засве-тились лучи христианства с севера и востока, даже до моря Каспийского...

Понятно, что с распространением христианства на северо-востоке и завоеванием целых царств, территория Московской митрополии значительно увеличивалась. Но успехи внешнего распространения христианства и расширение епархиальных территорий далеко не соответствовали внутреннему развитию христианства и церковного порядка в северо-восточной Руси».

В Северо-Восточной (Московской) митрополии, после получения ею автокефалии, все более увеличивается власть митрополита над церковью. Объединение русских земель вокруг Москвы ведет к объединению епархий вокруг московской кафедры. Устанавливается обычай избрания епархиаль-ных епископов в Москве, что дает митрополиту возможность влиять на состав высшей иерархии.

Московский митрополит сознает себя стоящим выше епархиальных архиереев. Он не допускает их ослушания и требует почтительного к себе отношения. Так, уже святой Иона строго выговаривает епископу, назвавшему его в письме не «отцом», а «братом». В титулатуру Московского митрополита включается эпитет «святитель». Так задолго до установления патриаршества Московский митрополит начинает управлять церковью как бы на правах патриарха.

Тем не менее, высшим органом церковной власти являлся церковный собор, который только и мог принимать необходимое решение. Большое и все возрастающее влияние на ход церковных дел имел государь, который нередко вмешивался в выборы митрополита, проводя угодного себе человека, а также в дела епархий и монастырей.

Собор епископов ограничивал судебную власть митрополита, который мог лишь делать внушение провинившемуся епископу, производить судебное следствие. Самый суд производился соборно и утверждался царем.

Соответственно своему высокому положению и богатству, митрополит имел собственный, весьма значительный двор. У него были свои бояре, боярские отроки, стольники, постельничие и т.д. Он имел даже собственное войско, которое во время войны он отдавал государю. Свое влияние митрополиты употребляли для объединения земли, для мира, ходатайствовали за опальных и т.д.

В начале этого периода московская митрополия состояла из всего лишь нескольких епархий: московской, новгородской, ростовской, тверской, саранской, пермской, суздальской, коломенской. Постепенно число епархий увеличивалось за счет земель, отвоеванных у Польско-Литовского государства (смоленская и полоцкая кафедры), и вновь открываемых (казанская епархия). Размеры епархий были очень велики.

Огромное значение в жизни церкви продолжали иметь монастыри. После падения татарского ига количество их возрастало. С середины XV по конец XVI века возникло около 300 монастырей. Их создавали монахи, иерархи, богатые миряне, князья. Причины основания монастырей были различны. Монахи-отшельники строили их как центры мисси­онерской деятельности. Иногда они возникали как убежище для тех, кто хотел принять постриг в старости и окончить жизнь в благочестии, вдали от мира. Монашеские общины возникали также в память об особенных событиях.

Так, Новодевичий монастырь в Москве, основан великим князем Василием Ивановичем после взятия Смоленска (1514 г.), а Благовещенский в Муроме – после взятия Казани Иваном IV (1552). Многие обители были поставлены на местах явлений чудотворных икон. Количество монашествующих колебалось в очень широких пределах. В крупнейших монастырях жили многие сотни иноков. Так, в Троице-Сергиевом монастыре в начале XVI века было около 300, а к концу столетия – до 700 насельников, кроме монастырских слуг. Крупными монастырями были также Соловецкий, Кирилло-Белозерский, Иосифо-Волоколамский и другие. Но насчитывалось очень большое количество и совсем маленьких монастырь-ков, по существу скитов, где жило по 6, 5, 3 и даже по 2 монаха.

Монастыри, как правило, подчинялись местному епископу. Существовали также ставропигиальные монастыри, то есть такие, которые подчинялись непосредственно патриарху, например, Симонов в Москве. Были также митрополичьи и княжие монастыри. Содержание, защита, наблюдение за порядком в таких монастырях лежали на их покровителях – ктиторах. Существовали, наконец, т.н. приписные монастыри, т.е. общины, находившиеся под покровительством более крупных обителей.

Во главе монастырей стояли архимандриты, игумены и игумении. Игумену помогали казначей, келарь и собор старцев. Соборные старцы избирались братией и утверждались игуменом. В крупных монастырях их было обычно 12. Собор старцев управлял монастырем в отсутствии игумена. Послушание игумену простиралось настолько, что, по некоторым уставам, даже на переписку с родственниками нужно было брать благословение. В общежительных монастырях все было общее: одежда, полученная с монастырского склада, библиотека, трапеза, труд, богослужение. В кельях запрещалось держать даже воду. Выручка от работы шла в монастырскую кассу. В трапезной читались жития святых или святоотеческие творения. Вкушение пищи совершалось молча. Некоторые уставы запрещают смотреть, как едят другие. В отшельнических и скитских монастырях инок имел больше самостоятельности. Монастыри существовали, главным образом, за счет вкладов и пожертвований денежных, материальных, земельных. Монастырская собственность освобождалась от многих видов налогов, поэтому монастырские земли охотно заселялись крестьянами.

Монастыри были центрами просвещения и грамотности, центрами художественного и литературного творчества, имевшими на Руси, преимущественно, церковно-религиозную форму. В монастырях велось летописание, имелись богатые библиотеки. Так, Иосифо-Волоколамский монастырь имел более 1.000 книг (крупная цифра для XVI века). Библиотеки имелись даже в маленьких монастырях, причем, кроме богослужебных книг, в них была обычно представлена учительная и житийная литература. Монастырские школы имели преимущественное значение в распространении образования. Монастыри имели огромное экономическое значение, как крупные центры сельскохозяйственного производства.

На монастырях лежала также миссия благотворительности: создание больниц, гостиниц, «странноприимниц» для детей, раздача милостыни. Так, например, Иосифо-Волоколамский и Кирилло-Белозерский монастыри в голодные годы кормили по 600-700 человек ежедневно. На все это монастыри должны были тратить огромные средства. Но скапливаемые богатства порождали и отрицательные явления, в первую очередь: стяжательство, бродяжничество монахов, упадок богослужения, деспотизм настоятелей по отношению к инокам и крестьянам, свободный доступ мирян в монастырские келлии и т.д. Разложение вносили, в частности, «богатые постриженики», привыкшие к роскоши. В середине XVI века эти отступления строго обличает Стоглавый собор.

Немалым злом было использование монастырей как тюрем и мест ссылки. Необходимо, однако, сказать, что отрицательные явления, в целом, были еще не многочисленны. По свидетельству Зиновия Отенского, писавшего несколько позже, в 60-х годах – монастырская жизнь была, в целом, суровой и подвижнической. «Плакать мне хочется от жалости сердечной, – пишет Зиновий о монашествующих, – руки скорчены от страданий; кожа, как воловья – истрескалась, лица осунулись, ноги и руки посинели и распухли. А имения у них так много, что нищие больше имеют. Обыкновенная пища их – овсяный невеяный хлеб, ржаные колосья толченые и без соли, питье – вода, варево – листья капусты, зелень – свекла и репа, овощи – рябина и калина, а об одежде что уж и говорить?»



Приходское духовенство избиралось обычно прихожанами. Так, в Новгороде, улица, составлявшая обычно особый приход, выбирала кандидата и просила владыку о поставлении избранного. Если владыка присылал священника без согласия прихода, он мог быть не принят. Благодаря таким условиям, клир и община жили тесной совместной жизнью. Но на протяжении XVI века этот порядок разрушается. Государство все более сопротивлялось свободному выбору людей, находившихся у него на службе. Постепенно становится все больше ставленников по наследству из лиц духовного происхождения, которые, к тому же, были более грамотны и лучше знали службу. Так, мало-помалу, духовенство начало превращаться в сословие.

Положение городского и сельского духовенства было различным. Представители городского духовенства привлекались к епархиальному управлению. Из его состава выбирались т.н. «поповские старосты» и «десятские священники», занимавшиеся сбором пошлин, надзиравшие за благочинием и участвовавшие в суде над духовенством. Большое влияние оказывали протопопы, чин которых существовал при больших городских храмах.



Сельское духовенство имело подчиненное положение. В городах было много безместного духовенства, т.н. «крестцового», служившего по найму (они становились на «крестцах» т.е. перекрестках). Среди них было немало запрещенных священнослужителей, злоупотреблявших своим саном. При рукоположении в духовный сан ставленник платил епископу т.н. «ставленую» пошлину, что нередко вело к злоупотреблениям – поставлениям «по мзде». Богослужение во многих частностях отличалось от современного. Так, до Стоглавого собора (1551 года.) часы не имели особого отпуста, и литургия начиналась сразу после их окончания.

В XV веке проскомидию обычно совершали на шести просфорах, но наряду с тем употреблялись три, четыре и семь просфор (на Востоке проскомидия до сих пор совершается на одной просфоре). На одной служебной просфоре могли поминаться вместе со святыми живые и умершие. Расположение частиц на дискосе определено только на Стоглавом соборе. Общее покровение даров еще не было в повсеместном употреблении. В служении литургии употреблялись некоторые возгласы и молитвы, ныне отсутствующие. Причащение священников в ХV веке совершалось так: младший священник подавал агнец старшему, а старший – младшему; так же было и с чашей. Был обычай, по которому дьякон при причащении мирян держал одной рукой потир, а другой – горящую свечу. Возглас «Спаси, Боже, люди Твоя» появился в XV веке; «с миром изыдем» перед заамвонной молитвой в XV веке произносил дьякон. Много было и других особенностей.

Крещение детей в XVI веке совершали обычно на сороковой день по рождении, соединяя его с воцерковлением. При крещении нескольких человек сразу запретительные молитвы читались отдельно над каждым, так же и отрицания говорились по отдельности. В чине крещения до XV века полагалось читать заклинательные молитвы по 10 раз; в XV веке этот обычай удержан был только при крещении старых евреев, в остальных случаях эти молитвы читались по три раза, стали сокращать даже и до одного прочтения. Наряду с погружением существовало и обливание. Новокрещенный, если это был взрослый человек, возвращался в дом со свечами в руке и затем, в течение семи дней, ходил в храм на каждую службу и стоял с зажженною свечою в белых одеждах и «куколе незлобия», которые снимались на восьмой день.

В таинстве священства возгласа «аксиос» и обведения вокруг престола при поставлении диаконов и священников до XVI века не было. Также и епископа не обводили вокруг престола.

В таинстве брака обхождение вокруг аналоя вводится только с XV века. В XVI веке обручение совершалось посредством смены крестов. Иногда совершалось пострижение или обоих брачующихся, или жениха. Вопрос о свободном произволении предлагался не всегда. «Общую чашу» давали из скляницы, которая, в соответствии с древним обычаем, разбивалась.

Постепенно церковная жизнь обогащалась новыми днями памяти святых и праздниками. Большая часть праздников вводилась по случаю тех или иных светских политических событий. Так, в 1480 году установлен праздник Владимирской иконы Божией Матери по случаю спасения Москвы от нашествия хана Ахмата. Канонизации святых были особенно многочисленны в XVI веке. Помимо установления дней памяти новопрослав-ляемым святым, прославлялись явления чудотворных икон. Так, в 1579 году совершилось явление чудотворной иконы Божией Матери в Казани, почитание которой стало общецерковным. Вообще, Русская Церковь выражала особое почитание Пресвятой Троицы и Божией Матери, иконы и храмы которых особенно распространялись.

Из новых обрядов особенной торжественностью отличалось шествие на осляти, совершавшееся в Вербное воскресенье, в память Входа Господня в Иерусалим. Оно совершалось перед литургией. Впервые этот праздник появился в XV веке в Новгороде и затем перешел в Москву. Митрополит, сидя на осле, левой рукой держал на коленях Евангелие, а в правой – крест, которым осенял народ. Осла вел государь.

Перед ними шли священники и бояре. Впереди несли хоругви, иконы, свечи, и пели певчие в белых одеждах. Перед Праздником Рождества Христова совершался обряд пещного действа, совершавшийся в храме и в лицах изображавший историю трех отроков.

В XVI веке печать церковности лежала на всех проявлениях жизни. Даже внешний вид русского города и селения показывал, что религия – господствующая сила в стране. Иностранцы видели в русских городах множество богатых церквей и монастырей, слышали неумолкаемый звон колоколов, по всем улицам стояли часовни и иконы с зажженными перед ними свечами, прохожие крестились пред каждой часовней, а иные клали земные поклоны, везде можно было встретить духовенство со святой водой, крестами, иконами и пением; весьма часто совершались крестные ходы. На Руси было весьма распространено то, что называют «обрядовым благочестием». В целом, влияние его на духовную жизнь народа было очень положительным, т.к. приучало весь народ, живший на огромной территории, к церковной дисциплине. Не существует Церкви без обрядности, через нее выражается дух Церкви. Обрядность утрачивает часть своего значения лишь на высотах подвижничества. Разумеется, нельзя ждать от значительного по числу людей мирского общества «умного делания», тогда мир перестал бы быть миром. Но Русская Церковь сумела заставить это мирское общество преклониться пред образом Христа и привила ему постоянное памятование о вечной жизни. В этом – большое значение «обрядового благочестия», т.е. системы символических действий, выражающих веру в Спасителя. Критика обрядности идет, в основном, от протестантизма, обряды которого примитивны.
РАЗДЕЛ I
ИСТОРИЯ

МОСКОВСКОЙ МИТРОПОЛИИ

В XV – XVI ВЕКАХ

Глава I
РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ ПРИ ПРЕЕМНИКАХ

СВЯТОГО МИТРОПОЛИТА ИОНЫ

Митрополит Феодосий

(1461-1464)
По словам академика Е.Е. Голубинского, новый период отношений русских митрополитов к константинопольским патриархам – период фактической независимости их от последних и фактической автокефалии – начинается собственно с Феодосия... Таким образом, поставление Феодосия в митрополиты было весьма важным событием русской церковной истории, начинавшим в отношении к положению митрополитов новый ее период. Но оно было вместе весьма важным событием и истории гражданской: Феодосий был первый митрополит, которого великий князь утвердил сам, непосредственно и единственно, в качестве преемника императоров греческих.

В момент избрания митрополита Феодосия (Бывальцева) внешнее положение Русской Церкви было сложным. С одной стороны, в ее жизнь активно вмешивалась католическая церковь, стремившаяся навязать унию, и, поставившая униатского митрополита Григория в Литве. С другой стороны, константинопольский патриарх, находившийся под властью турок и только что сам состоявший в унии с католиками, стремился восстановить зависимость Русской митрополии от него, потерянную при митрополите Ионе. Чтобы избежать возможных посягательств с той или другой стороны, святой митрополит Иона еще при жизни благословил на свое место Феодосия, являвшегося Ростовским архиепископом. Выбор святого Ионы был согласован с великим князем и епископатом. Сама форма этого предварительного избрания была необычной: была написана благословенная грамота с подписью и печатью митрополита Ионы, которую положили на престол в Успенском соборе.

После кончины Ионы, 3 мая 1461 года состоялся собор русских епископов, на котором Феодосий и был возведен в сан митрополита. Ранее митрополит Феодосий в течение десяти лет был архимандритом Чудова монастыря в Москве. С 1454 года он был поставлен архиепископом Ростовским. На митрополичьей кафедре Феодосий пробыл недолго: уже в 1464 году он ушел на покой.

Деятельность митрополита Феодосия была последовательно направлена на укрепление Русской Церкви. Против возможных происков униатского митрополита Григория Феодосий писал в Новгород, который не хотел попадать в политическую зависимость от Москвы и мог вступить на опасный путь компромиссов с Литвой. Стремясь к сохранению мира и единства внутри Церкви и страны, митрополит Феодосий, вместе с великим князем Иваном Васильевичем, отказали Пскову в его просьбе о создании самостоятельной Псковской епархии (Псков входил в Новгородскую архиепископию). Просьба псковичей о создании отдельной кафедры в их городе диктовалась в то время в значительной степени неприязненными отношениями между Новгородом и Псковом. Митрополит Феодосий прилагал большие усилия к исправлению нравов духовенства. Эту деятельность он начал еще архиепископом Ростовским. Став митрополитом, он начал решительно отстранять от служения недостойных, обращая особое внимание на целомудрие священнослужителей и их подготовку к священнослужению и пастырству. Со стороны внешнецерковных отношений при митрополите Феодосии имел место весьма замечательный факт: поставление им греческого митрополита для иерусалимского патриархата по просьбе патриарха. Это событие имело огромное значение для Русской Церкви: оно говорило о фактическом признании на православном Востоке законности русской автокефалии.

Оставив митрополичью кафедру, митрополит Феодосий взял на себя подвиг ухода за расслабленным старцем, которому служил много лет. Скончался он в 1475 году в Троице-Сергиевом монастыре.
Митрополит Филипп I

(1464-1473)
Преемником Феодосия стал митрополит Филипп I, поставленный в митрополиты собором епископом 11 ноября 1464 года по благословению Феодосия, из епископов Суздальских.

При митрополите Филиппе продолжались нестроения в Пскове и, особенно, в Новгороде. Митрополиту вместе с великим князем Василием Ивановичем III (1462-1505) пришлось увещевать псковичей подчиняться их архиепископу в Новгороде. Развитие событий в Новгороде было связано со сложившейся сложной политической ситуацией. В Новгороде существовала группа, крайне враждебно настроенная к Москве, во главе со вдовой посадника Борецкого – Марфой «посадницей». Эта группа была готова подчиниться Литве. После смерти архиепископа Новгородского святого Ионы (5 ноября 1470 года) дух разделения проник и в церковные круги: появились сторонники литовского митрополита Григория. Митрополит Филипп в двух обширных грамотах увещевал новгородцев сохранить верность Русской Православной Церкви и политическую верность великому князю. Новгородцы, однако, не слушали увещаний и заключили договор с королем Казимиром. Хотя в договоре предусматривалась свобода православия в Новгороде, со временем новгородское православие разделило бы трудную судьбу Юго-Западной митрополии, – в случае успеха замысла новгородцев. В 1471 году великий князь Иван Васильевич выступил в поход против новгородцев, и митрополит до этого увещевавший новгородцев, пишет Ивану III послание с ходатайством за них и призывает его к милосердию. В знаменитой битве на реке Шелони 14 июля 1471 года новгородцы были полностью разгромлены. В новом договоре с великим князем была подчеркнута и церковная зависимость Новгорода от митрополита Московского.

В 1470 году митрополиту Филиппу пришлось защищать свои права перед константинопольским патриархом. Дело в том, что в это время униатский митрополит Григорий покаялся в отступничестве, отрекся от унии и был принят в православие патриархом Дионисием I. Но, присоединив Григория к православию и получив от него богатые дары, патриарх признал его митрополитом не только Литовским, но и всея Руси и потребовал отстранения, как незаконного, митрополита, находящегося в Москве, т.е. Филиппа. Патриарх склонял и новгородцев признать Григория, что крайне обостряло положение.

Это была попытка уничтожить автокефалию Русской Церкви, законность которой константинопольские патриархи все еще не признавали. Ответ Русской Церкви и великого князя сформулирован в послании Ивана III в Новгород к тогда еще жившему архиепископу Ионе. Великий князь утверждает, что русское православие выше греческого, запятнанного унией, и подчеркивает политическую зависимость греческой церкви от турецкого султана. В Москве понимали, что султан не применит использовать зависимое положение патриарха в целях давления на Русь. От имени митрополита и епископов он решительно отмежевывается от константино-польского патриарха, имеет его «чюжа» и «отреченна». Такая твердая позиция говорит о том, что независимая Русская Церковь к этому времени достаточно окрепла. Однако богословское обоснование автокефалии еще не было выработано, а идея превосхода русского православия уже содержала в зародыше мысль о национальной исключительности, приведшую в будущем к расколу.

Хотя униатские притязание Рима перестали быть опасными, митро-политу Филиппу пришлось соприкоснуться с католиками. В 1472 году Иван III вступил в брак с византийской царевной Софьей Палеолог, воспитывавшейся в Риме. Брак имел большое значение политическое: Иван Вачиьевич получал юридическое основание считаться преемником византийских императоров, а Рим, вероятно, рассчитывал вовлечь Россию в предполагаемый крестовый поход против турок. Кроме того, Рим мечтал обратить Русь в католичество при помощи этого брака.1 Папа Сикст IV послал с Софьей своего легата, кардинала Антония, перед которым на всем пути несли католический крест с распятием.

Нежелая оказывать почести католицизму, митрополит заявил, что если легат войдет в Москву с крестом, то он, митрополит, выйдет в другие ворота. Тогда великий князь потребовал убрать крест, и легат подчинился.

Во время пребывания папского легата в Москве была сделана попытка богословских прений между ним и митрополитом Филиппом, причем, инициатива исходила от митрополита. К встрече митрополит готовился заранее, но кардинал уклонился от прений под предлогом отсутствия книг. Каковы бы ни были причины нежелания папского легата спорить с православными (случай весьма редкий для католического деятеля), в Москве его расценили как поражение, и митрополит мог радоваться успеху своего вызова.

При митрополите Филиппе в 1472 году была начата постройка нового Успенского собора в Кремле. Старый собор, построенный при Иване Калите, обветшал, и, к тому же, его скромные размеры не соответствовали теперь значению и престижу Русской Церкви. Но построить собор митрополит Филипп не успел – он скоропостижно скончался 5 апреля 1473 года, в разгар строительных работ.


Митрополит Геронтий

(1473-1489)
Митрополит Геронтий был поставлен в митрополиты в Петров день, 12 июля 1473 года, из епископов Коломенских.

Длительное правление митрополита Геронтия ознаменовалось многими крупными событиями, как в церковной, так и в государственной жизни.

Следует, прежде всего, отметить постоянные столкновения митро-полита с великим князем то по второстепенным, то по более существенным вопросам. Так, в 1478 году возник конфликт из-за Кирилло-Белозерского монастыря, который митрополит передал из ведения Ростовского архиепископа Вассиана удельному князю Михаилу Андреевичу Верейскому. Но великий князь встал на сторону архиепископа Вассиана (который был его духовником) и вернул ему монастырь.

В 1479 году при освящении Успенского собора в Кремле возник спор о хождении «посолонь». Митрополит считал правильным ходить против солнца и был готов покинуть кафедру. Спор принял острый характер, и великий князь даже запретил освящать новые храмы, пока не будет выяснен этот вопрос. Наконец, митрополит настоял на своем, а Иван III признал свою ошибку.

В 1480 году произошло событие, имевшее огромное значение в русской истории: столкновение с золотоордынским ханом Ахматом, закончившееся бескровной победой русских и окончательным падением татарского ига. После трехмесячного стояния на реке Угре против друг друга двух воинств, татары бежали. Огромная роль Русской Церкви в этой победе заключалась в том, что митрополит и епископы настаивали на решительной борьбе с врагом, в то время как некоторые советники предлагали великому князю спасаться в бегстве. И митрополит Геронтий, и духовник Ивана III архиепископ Ростовский Вассиан (Рыло) слали великому князю послания, в которых воодушевляли его на борьбу с Ахматом.

«Послание на Угру» архиепископа Вассиана вошло в число лучших произведений древней русской литературы. Иван III, тем не менее, был склонен более слушать «богатых и брюхатых» (по выражению летописца) советников. Летопись ярко описывает приезд великого князя в Москву и резкое обличение его со стороны Вассиана: «Нача же владыка Вассиан зле глаголети князю великому, бегуном его, называя.., а граждане роптаху на великого князя».1

Летописи сохранили отрывок пастырского послания по поводу победы над Ахматом, который объясняет, почему победа над ордынцами была достигнута без сражения. В послании говорится: «да не похвалятся несмыслении в своем безумии, глаголюще: мы своим оружием избавихом Русскую землю, – но дадут славу Богу и Пречистой Его Матери Богородицы, тот бо спасе нас, и престанут от такового безумия».2 Бог даровал эту великую победу из милосердия, чтобы русские не возгордились, – таков был взгляд Церкви на события.

В этот же период было покончено с новгородскими вольностями. В 1478 году Иван III вынужден был предпринять против Новгорода решительные меры: многие новгородцы были выселены, был снят и вывезен вечевой колокол – символ новгородской вольности, и отобраны многие земли, в том числе церковные: у архиепископа и (частично) у шести крупнейших монастырей. Это была первая секуляризация церковных имений. В 1480 году был арестован Новгородский архиепископ Феофил, обвиненный в отношениях с Литвой. На его место в 1483 году впервые поставлен московский инок Сергий. До этого новгородцы сами выбирали себе архиепископа из природных новгородцев. Теперь они навсегда лишились этой привилегии.

При митрополите Геронтии начало активно действовать и было, наконец, обнаружено крупное противохристианское движение иудейского направления, известное как «ересь жидовствующих».

Внешние церковные отношения при Геронтии были менее активны, чем при его предшественниках. Но при нем в ставленническую грамоту епископа было включено (около 1480 года) обязательство не принимать митрополитов, посвященных в Константинополе и зависящих от неверных. 28 мая 1489 года митрополит Геронтий скончался.
Движение жидовствующих (1470-1504)

Митрополиты Зосима (1490-1494) и Симон (1495-1511)
Религиозное направление, известное в старое время как «ересь жидовствующих», в современной светской литературе именуется «Московско-Новгородской ересью». Это новое наименование не отражает ни содержания, ни смысла движения, а только область его преимущественного распространения. Слово «ересь» также мало подходит для определения. В источниках оно употребляется в своем исконном смысле, – как «мнение». Поскольку здесь отрицалось само Божество Иисуса Христа и вся православная догматика, то ясно, что речь идет не об искажении христианства, а об его отрицании. Движение имело не этнический, а религиозный характер. Поэтому его следует считать не еврейским («жидовство» – древнерусское название еврейства), а иудаистским. При этом речь идет именно о движении, как явлении общественного и религиозно-политического характера, учение которого хотя и базируется на Ветхом Завете, но имеет довольно неясные границы. Поэтому наиболее точным определением данного общественно-исторического явления будет «движение иудействующих».

Основными источниками о движении жидовствующих являются сочинения архиепископа Новгородского Геннадия и преподобного Иосифа Волоцкого. Оба они, являясь активными деятелями борьбы с появившейся сектой, хорошо изучили ее суть и происхождение, и поэтому достоверность ими сведений не может вызывать сомнений у добросовестных исследователей. Особенно подробно о ереси рассказывает преп. Иосиф. В первую очередь, благодаря его усилиям, влияние секты было ослаблено.1

До сих пор является спорным вопрос: имело ли движение четко сформулированное и заключенное в систему учение, или оно было стихийной смесью христианских, иудейских, рационалистических и мистических элементов? Видимо, нельзя отрицать его стихийности в целом, но ядро движения обладало четко сформулированной программой, в которую посвящались, по-видимому, лишь лица, заслужившие доверие. Скорее всего, суть пропаганды была близка к учению современных иеговистов и субботников. Те и другие, как и древние иудействующие, отрицают всю догматику и обрядность Церкви, Иисуса Христа не признают Богом, но лишь особым духовным существом, сотворенным и посланным человечеству. Отсутствие грубого отрицания существования Христа помогает им вести прозелитическую деятельность в христианской среде. Поскольку же о самом родоначальнике движений Схарии и его сподвижниках известно, что они придерживались иудейства, нет основания отрицать иудейское вероисповедание в ядре движения.

Начало движения относится к 1470 году. Оно возникло в Новгороде при следующих обстоятельствах. Вступив в переговоры с королем Казимиром, новгородцы пригласили к себе Киевского князя Михаила Александровича. С его свитой и прибыл в Новгород некто Схария, который и стал тайно насаждать в Новгороде иудейское учение. Что за личность был Схария, откуда он попал в Киев, действовал ли он самостоятельно или нет, – осталось невыясненным. Однако, судя по характеру его проповеди, он мог быть ученым астрологом – каббалистом. Вскоре на помощь Схарии, ввиду его успехов, прибыло еще несколько – два или больше – таких же «ученых» из Литвы, что говорит о согласованной координации их «миссионерской» деятельности.

Успехи Схарии, видимо, превзошли его собственные ожидания. Ему удалось обратить двух священников: Дионисия, Алексия и членов их семей настолько, что оба священника хотели обрезаться, но были удержаны своими новыми наставниками, боявшимися случайного разоблачения. Особенно ревностным был Алексий. В знак признания его усердия ему и его жене дали новые весьма символические имена Авраама и Сарры. Из этого вполне очевидно, что их переход в иудействе был всецелым. Формально они оставались православными, но к Церкви относились нигилистически. Пасху праздновали по-иудейски. В дальнейшем иудейские проповедники надолго исчезают из исторического поля зрения, представив вести пропаганду русским прозелитам. Пропаганда эта шла весьма активно, причем, среди совращенных были лица, как простого звания, так и духовного. Присоединенные к движению вели себя совершенно скрытно. Умело поставленная конспирация, вообще, мало свойственная русскому человеку, также, очевидно, организована Схарией и его помощниками, имевшими, как следует понимать, богатые традиции в технике конспирации. Благодаря этому, учение распространялось не только в Новгороде, но и по селам в течение целых 17 лет без всякого сопротивления. Особенное внимание иудействующие обращали на духовенство, совращая маловерных или добиваясь проникновения своих тайных агентов в ряды православного духовенства через их рукоположение в священный сан. Об их успехах свидетельствует, например, такой факт, как присоединение к иудействующим протопопа Софийского собора Гавриила.

В 1480 году Иван III посетил Новгород в связи с мерами, принимаемыми против сепаратистских настроений новгородцев. Руководители иудействующих Алексий и Дионисий сумели войти в доверие к великому князю. Легко представить, что на фоне всеобщего недовольства новгородцев увозом вечевого колокола, конфискацией церковных земель, выселением влиятельных семейств и арестом архиепископа, два тайных лжеучителя стремились поддерживать и всячески одобрять действия великого князя, тем более что эти действия носили отчасти противо-церковный характер. Не подозревая, с кем имеет дело, Иван III так распо-ложился к льстивым лжесвященникам, что взял их с собой в Москву, сделав Алексия протопопом Успенского собора, а Дионисия – протопопом Архан-гельского собора.

Теперь движение получило самые благоприятные условия для распространения в центре Церкви и государства, чем оно и воспользовалось. Алексию и Дионисию удалось значительно расширить ряды иудействующих, причем, среди завербованных ими отступников от православия были такие видные лица, как архимандрит Симонова монастыря Зосима – будущий митрополит и думный дьяк Федор Курицын. Иудействующие сумели проникнуть даже в великокняжескую семью, совратив невестку великого князя Елену. Таким, образом, успехи их пропаганды были очень велики. Только в 1487 году тайна иудействующих была, наконец, разоблачена. Это произошло также в Новгороде: пьяные отступники затеяли ссору и случайно выдали себя. Архиепископ Новгородский Геннадий, как только узнал об этом, стал принимать энергичные меры, но движение уже окрепло, и победить его стало уже нелегко. В 1488 году в Москве состоялся соборный суд над группой из четырех новгородских иудействующих, но решительных мер не было принято.

После смерти митрополита Геронтия в 1489 году иудействующим удалось провести на митрополичью кафедру своего ставленника – Симоновского архимандрита Зосиму, посвященного в сентябре 1490 года. Зосиме, однако, пришлось внешне осудить иудействующих по требованию архиепископа Геннадия. В октябре этого же года состоялось соборное рассмотрение их деятельности и обличенные в иудействе были осуждены на заточение. Часть из них была отослана в Новгород к архиепископу Геннадию, который предал их публичному позору.

Однако эти меры не остановили движения, особенно в Москве, где у него были сильные покровители. Иудействующие даже активизировались, используя то обстоятельство, что 1492 год от Р.Х. являлся 7000 годом от сотворения мира, и, по распространенному поверью, в этом году ожидался конец света. Поскольку ничего не произошло, отступники указывали православным на ложность их мнения, как на ложность веры. Главнейшие деятели иудействующих сохранили свое влияние и распространяли лжеучение. Наконец, открылось иудейство Зосимы. 17 мая 1494 года он был удален с кафедры по обвинению в развратной жизни, хотя главной причиной было его неверие.

На его место 20 сентября 1495 года был поставлен Симон, до этого игумен Троице-Сергиева монастыря. Иудействующие продолжали держаться под могущественным покровительством дьяка Федора Курицына, пользовавшегося особенным расположением великого князя, видимо, благодаря своим астрологическим знаниям. Лишь после его смерти в последних годах XV века борьба с иудейским движением приняла решительный характер.

Главными борцами выступали архиепископ Новгородский Геннадий и преподобный Иосиф Волоколамский. В 1503 году был созван собор по вопросу о вдовых священниках, на нем был поднят и вопрос об отступниках. В 1504 году собор осудил главных из них на смертную казнь. Другие были посажены в заключение. Собор 1504 года нанес сильнейший удар иудейскому движению, которое после этого уже не могло обрести прежнего размаха и силы.

Каким образом иудейская (и околоиудейская) пропаганда могла добиться определенных успехов и продержаться сравнительно долго в православном государстве, где в это самое время мы знаем немало выдающихся подвижников Церкви? Очевидно, «строительным материалом» для иудейских миссионеров служили стихийный материализм и остатки языческих суеверий, которые всюду существовали даже в периоды высшего торжества христианства. Так, сам Иван III, по всей очевидности, был довольно индифферентен в вопросах веры и в своей деятельности больше исходил из политических соображений момента и из выгоды. Вместе с тем, несомненно, Схария и его сподвижники были хорошими специалистами в области магии и своими достижениями старались убедить маловерных. Огромную роль в их деятельности имел чисто отрицательный, разрушительный момент: вслед за отрицанием христианской догматики отрицались обрядность и нравственность. Чувственная свобода и прямой разврат составляли питательную среду их деятельности.

Наконец, лжемудрые выходцы с Запада обладали запасом таких теоретических знаний и чуждых православию идей, перед которыми часто терялось неискушенное сознание русского обывателя. И если он не был укреплен верой, ему трудно было устоять перед чарованиями иудейских кудесников. В Русской Церкви не хватало переводов книг Священного Писания: лишь борьба с иудействующими дала толчок к созданию в 1499 году знаменитой «Геннадиевой» Библии (по имени архиепископа Геннадия). Определенную роль сыграло и то, что в Новгороде в XIV веке существовала ересь стригольников, остатки которой, видимо, сохранились позднее и подготовили почву для Схарии. Вместе с тем они выступали против церковного землевладения, что находило понимание у Ивана III и многих бояр.

Движение иудействующих оказалось специфическим явлением именно Московской Руси. В Руси Литовской, откуда и пришла в Новгород иудейская пропаганда, среди православного населения в это время неизвестно сколь-нибудь широкое распространение подобных групп и кружков. По-видимому, их относительному успеху способствовала и более значительная изоляция русских от внешнего мира, чем в Литве, при отсутствии развитого научного знания в православном духе.

Нельзя не обратить внимания и на то, что движение возникает именно в тот момент, когда Россия, только еще освобождаясь от иноземного ига, начинает с необычной быстротой набирать силы, становясь крупнейшим и единственным независимым православным государством, и русская Церковь получает возможность стать самой мощной православной силой в мире. При этом антихристианская пропаганда нацелена на слабое место – Новгород, где почва уже была подготовлена стригольничеством и политическими страстями. Трудно представить, какова была бы русская история при дальнейшем успешном развитии дела иудействующих.

Москва – Третий Рим

Знаменитая теория «Москва – Третий Рим» выкристаллизовывалась параллельно с освобождением Руси от татарского ига и стремительным ростом Московского государства. Современные исследователи считают, что толчком к ее развитию послужило расширение контактов с окружающими народами, осознаваемое с позиции Православного вероучения.

В Европе существовала «Священная Римская империя» во главе с германским императором. Со времени Ивана III русские государи стремились утвердить отношения равенства с этой империей. Установление автокефалии Русской Церкви, осознание Руси единственным свободным оплотом Православия также являлось важнейшим фактором формирования идеи «Москва – Третий Рим». В понимании древнерусских книжников «Рим» – символ универсального мирового теократического государства, существо-вание которого обусловливается его отношением к истинной вере. Исторически существует цепочка мировых теократий, смена которых обусловлена предупреждением Спасителя: «Отымется царство от народа сего и дастся народу, приносящему плоды его». И учение о трех Римах делит христианскую историю на три отрезка.

Первый – «Ветхий» Рим, включающий раннехристианскую историю, пал вследствие отделения Римской Церкви от Вселенского православия. Второй – «Новый» Рим – Константинополь – знаменует расцвет и распространение христианства. Он погибает вследствие утраты благочестия в большей части христианского мира, в том числе, в самом Константинополе. Третий Рим – Москва и Русское государство – соответствует последнему периоду мировой истории. Эта историософская концепция нашла преимущественное выражение в знаменитой формуле старца Филофея из псковского Елеазарова монастыря в его послании к наследнику Ивана III великому князю Василию Иоанновичу III (1505-1533): «Два Рима пали, третий стоит, четвертому не бывать». Возможны только три Рима, поскольку три – священное число.

Эта теория была обусловлена эсхатологическим настроением русского общества. Так, падение Константинополя в 1453 году воспринималось как признак последних времен. Наступление конца мира ждали в 7000 году от сотворения мира, т.е. в 1492 году от Р.Х.

Широкое распространение имели апокалипсические апокрифы. Таково «Откровение Мефодия Патарского», повествующее о смене земных царств и о последнем периоде земного мира, когда последний благочестивый царь вручит, будто бы, земное царство самому Господу Богу. Имела хождение, в первую очередь в Новгороде, легенда о «белом клобуке»: будто бы император Константин передал папе римскому Сильвестру белый клобук, который позднее попадает на Русь, в Новгород, как отличительный признак преимущества русской Церкви. Измена православию на Флорентийском соборе 1437–1439 годов со стороны греческого императора и патриарха воспринималось как апокалипсическое событие. Но признаки упадка веры имелись и на Руси: таково было движение жидовствующих.

В то же самое время пала власть татарского хана, русские земли объединились вокруг Москвы, великий князь Иван III женился на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог. В Москву Софья привезла с собой императорский трон и изображение двуглавого орла – символа Византийской империи.1

Папа Римский объявил, что дает в приданое Софье «всю Морею и всю ту землю, которую завладели турки с тем, чтобы русский «король» завоевал ее от турок». Это было оправдание будущих русских притязаний на Константинополь. Брат Софьи, Андрей, был в Москве в 1490 году и отказался от прав на императорский престол. Таким образом, права византийского императора перешли к русским государям, и в 1498 году Иван III уже венчал своего внука Дмитрия на царство. Но государем стал не Дмитрий, а Василий Иоаннович III, который, хотя и не решился провозгласить себя царем, но осознавал себя таковым и правил вполне единовластно. Что касается трона Софьи Палеолог, то в дальнейшем на нем короновались русские царицы вплоть до Александры Федоровны, супруги Николая II.

Дальнейшее развитие идея «Москва – Третий Рим» – получила уже в середине XVI века.
Церковное искусство конца XV – начала XVI веков
Столица мирового православного государства, занявшего место Византийской империи, должна била иметь символику и эмблематику, свидетельствующие о преемственности Москвы Константинополю. Вступив в брак с Софьей Палеолог, Иван III вводит заимствованный у Византии герб с изображением двуглавого орла, который символизирует симфонию духовной и светской власти. Получает распространение образ Божией Матери Одигитрии, считавшийся покровителем Константинополя.

Государственная символика ярче всего проявляется в архитектуре. Обращает внимание, что именно в год бракосочетания московского великого князя с византийской царевной (1472) митрополит Филипп начинает строительство нового, грандиозного Успенского собора в Кремле на месте старого, построенного еще в 1326 году и уже значительно обветшавшего. К тому же, прежний храм был невелик по площади. Очевидно, политические перспективы этого брака были одной из причин, вдохновивших митрополита на создание такого храма, который бы достойно свидетельствовал о Москве как подлинной столице всего православного мира. Постройка нового Успен-ского собора вызвала строительство или глубокую реконструкцию еще ряда кремлевских храмов – Благовещенского, Архангельскою, Ризоположения, которые создали совершенно неповторимый во всех отношениях уникальный ансамбль, навсегда оставшийся славой русского церковного зодчества. Разумеется, нельзя проводить прямолинейное сравнение московского Успенского собора с храмом Софии Константинопольской, строительство которого опиралось на всю экономическую мощь империи Юстиниана; но, тем не менее, в целом ансамбль кремлевских храмов и монастырей, действительно, оказался достойным церковно-архитектурным оформлением «Третьего Рима».

Успенский собор начали строить псковские мастера, но начатая постройка обрушилась. Тогда было решено, вероятно, не без содействия Софии, обратиться к итальянским архитекторам. Посредницей между Востоком и Западом была Венеция, где была сильна греческая община, и существовали традиционные связи с православным миром. Русский посол в Венеции Семен Толбузин пригласил в Россию выдающегося архитектора и инженера Аристотеля Фиораванти, который прибыл в Москву в 1475 году. В качестве основного образца для строительства ему был указан Успенский собор во Владимире. Фиораванти посетил Владимир и, по некоторым сведениям, Север, вплоть до Соловецких островов.

Ко дню Успения 1479 года собор был выстроен. По словам летописца, «бысть же та церковь чюдна велми величеством, и высотою, и светлостию, и звонностию, и пространством, такова же преже того не бывала на Руси...». В дальнейшем Московский Успенский собор оказал огромное влияние на русскую церковную архитектуру.

С этого периода в Кремле осуществлялось длительное, почти непрерывное строительство. Сразу вслед за Успенским собором, в 1480-1481 годах, рядом со двором митрополита, бил выстроен собор Богоявленского монастыря, разобранный в XVIII веке. Этот собор был выстроен, как предполагается, русскими мастерами. В 1482-1489 годах псковские зодчие перестроили великокняжескую домовую церковь – Благовещенский собор. Одновременно, в 1484-1485 годах, была перестроена также и домовая церковь митрополита – церковь Ризоположения. У нее лишь одна глава, что придает ей в целом более скромный вид, по сравнению с многоглавым великолепием великокняжеского храма. Несколько позднее, после строительства ряда светских зданий (Грановитая палата, дворец и др.), был перестроен Архангельский собор. Здесь работы вел итальянский архитектор Алевиоз Новый в 1505-1509 годах. Этот собор был великокняжеской усыпальницей, и тем более значительны его радостные, несколько пышные формы и декорировки. Архитектура этого храма особенно напоминает о вечной жизни, о воскресении и о радости, ожидающей верных.

Одновременно с Архангельским собором, в 1505-1508 годах началась перестройка церкви святого Иоанна Лествичника с колокольней. Это знаменитая колокольня, вернее, храм-башня «Иван Великий», который несколько раз надстраивался, вплоть до времени Бориса Годунова, закончившего строительство в 1600 году. В других городах и монастырях так же воздвигались многочисленные храмы, в основном – деревянные.

Одновременно с итальянцами в Кремле работали не только русские зодчие, но и иконописцы. Крупнейшим из них был Дионисий. В 1481 году он, вместе с другими иконописцами, написал Деисус в Успенский собор по заказу архиепископа Ростовского Вассиана Рыло, духовника великого князя. Этот Деисус не сохранился, но остались росписи Дионисия в Похвальском приделе Успенского собора. Из других работ Дионисия, который работал вместе с двумя сыновьями, Феодосием и Владимиром, наиболее известны росписи Ферапонтова монастыря (1500-1502 годы) и иконы, написанные для Успенского собора: святого митрополита Петра с житием и святого митрополита Алексия с житием. Существует целый ряд других, написанных им икон.

Дионисий был последним из великих иконописцев средневековья. Его живопись необычайно прозрачна, образы как бы бестелесны. Они оставляют впечатление видения, это подлинно духовное искусство. Эпоха, когда творил Дионисий и современные ему иконописцы (2-я половина ХV – начало ХVI века) ознаменована в духовно-культурном отношении тремя, уже известными нам факторами.

Первый из них – сознание преемственности с Византийской империей, что налагало на Русь не только церковно-политическую, по и церковно-культурную ответственность. Как архитектура, так и живопись должны были быть достойными «Третьего Рима» и свидетельствовать миру истину и величие Православия. Таким образом, Дионисия позволительно назвать «иконописцем Третьего Рима».

Второй фактор – пребывание в Москве итальянских мастеров, которые, как это обычно было в эпоху Ренессанса, могли быть сразу зодчими и живописцами. Есть сведения, что первоначальная роспись паперти Благовещенского собора была выполнена западными художниками в стиле Ренессанса. Это была первая крупная встреча русских с западной культурой. Полемика, которую митрополит Филипп начал с кардиналом Антонием, сопровождавшим Софью, продолжалась на стенах сооружаемых в Кремле соборов. Западные художники показывали и предлагали свое мастерство, свою духовность. Нужно было воздержаться от соблазна новизны, содержащегося в их работах, и всегда очень сильного. Более того, нужно было показать великое преимущество православного, подлинно духовного, канонического образа над приниженным, оплотневшим, страстным западным искусством. Это было серьезное испытание, из которого на этот раз русские иконописцы вышли, несомненно, с честью.

Наконец, третий фактор, влиявший на церковное творчество этого времени – движение иудействующих. Их отрицанию всей православной духовности, их неверию Церковь противопоставляла не только свое учение, но и свидетельство образа, через духовную красоту иконы она возводила верующий ум к первообразу. Резко враждебная критика иудействующих требовала от Церкви и, в частности, от иконописцев творческого ответа. Известные нам вожди иудействующих Алексей и Дионисий «священствовали» в Успенском и Архангельском соборах как раз в то время, когда в Кремле работали западные зодчие и трудился иконописец Дионисий с другими мастерами. О иконописце Дионисии известно, что он был близок и с преп. Иосифом Волоцким, и с «заволжскими старцами». Известно «Послание иконописцу», написанное Дионисию святым Иосифом. Своей палитрой он служил защите православия против его врагов с глубоким сознанием духовной ответственности иконописца. По некоторым данным, Дионисий закончил свой жизненный путь игуменом Саввино-Сторожевского монастыря.

Середина XVI века также знает много выдающихся произведений церковного искусства. Таков собор Василия Блаженного в Москве, церковь Святого Духа в Троице-Сергиевом монастыре. Царские иконописцы создавали многочисленные иконы. Для грандиозного летописного свода было создано 16 тысяч миниатюр. Замечательна была церковно-певческая культура этого времени. Возникает много новых распевов. Так, знаменитый распевщик Федор Крестьянин, живший в Александровской слободе, усовершенствовал знаменный распев. Новгородец Иван Шайдура создал систему помет, облегчив нотную запись.



  1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница