Учебное пособие. Краснодар, 2007. 184 с



страница4/14
Дата09.05.2016
Размер2.43 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

§ 3 ФОРМИРОВАНИЕ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ



Добровольческая Армия пришла на смену «Алексеевской организации», контрреволюционного, военно-политического объединения, возглавляемого генералом М. В. Алексеевым. Генерал Л. Г. Корнилов по соглашению с М. В. Алексеевым вступил в командование армии. Возглавляемое этими людьми формирование к концу 1917 года являлось «единственной реальной силой на Дону для борьбы с большевиками». Генерал Алексеев оставил себе Верховное руководство Добровольческой армией и теми вопросами, «которые при развитии дела впоследствии преобразованы были в Особое совещание»97, то есть политика и функции Правительства. Армия формировалась на Дону, здесь же, в декабре 1917 года генерал Корнилов потребовал руководства над армией. Его взаимоотношения с генералом Алексеевым были сложными. Происходили постоянные конфликты, существовали разногласия, как в стратегическом, так и в тактическом понимании ситуации. Л. Г. Корнилов, в целом, не видел перспектив для развития движения на Юге России. Сам сибиряк, он тяготел к Сибири, куда собирался перебраться, видя именно там возможность противостоять большевизму. Огромных усилий стоило уговорить его остаться в Новочеркасске. С 25 декабря 1917 года секретным приказом генерал Л. Г. Корнилов был официально назначен командующим Добровольческой армией98. С этого же времени изменился и статус добровольческого формирования. «Алексеевская организация» перестала существовать и стала основой Добровольческой армии.

Известный генерал А. А. Брусилов, бывший начальник Л. Г. Корнилова, отмечал, что Корнилов всегда жаждал отличиться, обладал горячим темпераментом. Необдуманными действиями он не раз ставил свою дивизию в трудное положение, оборачивавшееся большими потерями. «Правда, - замечал Брусилов, - он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперед, очертя голову». И, как это ни странно, по мнению Брусилова, но офицеры и солдаты его любили99.

По всей России работали эмиссары «Алексеевской организации», функционировали конспиративные вербовочные пункты. По словам Н. Кудесникова, «так или иначе, но не примирившиеся с новым режимом офицеры пользовались всяким удобным случаем и в разное время группами и по одиночке, часто с подложными документами и в гриме, разными путями, всегда рискуя жизнью, просачивались через большевистские кордоны на окраины империи»100 (в Новочеркасск – В.К.).

Одним из каналов вербовки добровольцев и отправки их на Дон были тайные подпольные организации, которые существовали еще до Октябрьской революции в Москве, Петрограде и ряде крупных провинциальных городов. С первых дней взятия власти большевиками эти организации вели довольно интенсивную и почти безнаказанную деятельность. Они поддерживали между собой живую связь и энергичную переписку, создавали организующие центры, ячейки на местах, занимались отправкой всех желающих на Дон.101

Много сделали для создания Добровольческой армии тайные московские организации. А. И. Деникин упоминает об их активном участии еще в корниловский период, отмечая в частности группу П. П. Рябушинского. Эти организации доставали денежные средства, вели переговоры с иностранцами и создавали филиалы для содействия Добровольческой армии на местах. Это были известные общественно-политические объединения. Правый (или Московский) центр, Союз спасения Родины, Левый центр – Союз возрождения, Национальный центр и некоторые другие 102.

Генерал А. С. Лукомский отмечал следующее: «Такие же организации, но в меньших размерах существовали в других городах Харьковской и Полтавской губерний»103. Генерал имел в виду губернские тайные организации, созданные на средства местной буржуазии. Только в начале 1918 года в Петрограде, Москве и других городах органы ВЧК раскрыли ряд белогвардейских подпольных центров, связанных с «Калединско-Корниловским» движением на Дону. Контрреволюционные организации «Все для Родины», «Белый крест», «Черная точка», «Союз реальной помощи», «Организация борьбы с большевиками и «отправка войск к Каледину» занимались вербовкой офицеров, их финансированием и переправкой на Дон

Переброска людей на Юг осуществлялась с помощью сети явочных квартир, организованной союзниками России по Антанте. Например, квартира писательницы и общественной деятельницы А. В. Тырковой в Петрограде стала перевалочным пунктом для отправки юнкеров и офицеров на Дон в Добровольческую армию. Здесь они получали деньги, документы, штатское платье. Сын Тырковой, А. Борман, был связным между представителями западных стран и штабом Донского войска104. А. В. Тыркова собрала вокруг себя женщин- военнослужащих женского батальона, охранявшего в Зимнем дворце Временное Правительство. Они разъезжали по всей России, выполняя поручения Тырковой, связанные с вербовкой людей в Добровольческую армию. Под ее началом находились курьеры, которые курсировали между Петроградом и Новочеркасском, поставляя сведения с Дона английским и французским дипломатам105.

Отдельные офицеры прибывали самостоятельно. Например, Я. А. Слащев, не желая служить в «демократизированной» армии, подал рапорт об увольнении по состоянию здоровья. И 8 декабря был признан медицинской комиссией «подлежащим эвакуации по ранениям». На следующий день он выбыл из полка, а 18 января 1918 года прибыл в Новочеркасск106.

По его словам, в Добровольческую армию «частью шли «идейно», а частью потому, что некуда было деваться. Во всяком случае, все пришедшие тогда были сознательными противниками Советской власти. Эту группу лиц не надо смешивать с позже попавшими в Добровольческую армию лицами из интеллигенции, очутившимися в ее рядах только потому, что они жили в районе, захваченном белыми. «С таким же успехом, - писал Я. Слащев, - они служили и у красных»107. Были и другие пути в белый лагерь, но все они были переплетены и взаимосвязаны.

Представители Л. Г. Корнилова вели большую агитационную работу по всему Югу России, особенно на Дону. Так, генерал А. Н. Черепов открыл бюро записи добровольцев в Ростове и Нахичевани. Однако офицеры, заполнявшие городские кафе и рестораны, держали «нейтралитет». За две недели в добровольцы записались всего около 300 человек108. На это обращает внимание и молодой офицер Роман Гуль, прибывший в Новочеркасск. По его словам, казачья столица напоминала военный лагерь, в котором преобладала военная молодежь. Причем было видно, что эти люди – «пришлые с Севера». «Меня поражает крайняя малочисленность добровольцев. Новочеркасск полон военными разных форм и родов оружия, а здесь, в строю армии, - горсточка молодых, самых армейских офицеров».109

В это время Л. Г. Корнилов и его приближенные пребывали на полулегальном положении. Приказ о назначении Корнилова командующим Добровольческой армии знало ограниченное число лиц. Сам он даже не одевал военную форму. Имя Корнилова после августовских событий было настолько одиозно для населения Дона, что распространявшийся слух о том, что он становится командующим войсками против большевиков, вынуждена была опровергнуть даже газета «Вольный Дон», назвав его провокационным110.

Генерал Деникин вспоминал, что формирование армии вначале носило «случайный характер», определяясь зачастую индивидуальными особенностями тех лиц, которые брались за него. По его словам, уже к началу февраля общая боевая численность всей армии «вряд ли превосходила 3-4 тысячи человек, временами в период тяжелейших ростовских боев, падая до совершенно ничтожных размеров. Армия обеспеченной базы не получила. Приходилось одновременно и формироваться и драться, неся большие потери и иногда разрушая только что сколоченную с большими усилиями часть». Данное положение усугублялось еще и тем, что около штаба кружились авантюристы, предлагавшие формировать отдельные партизанские отряды, к которым Корнилов слишком доверчиво относился. Те же, в свою очередь, получив деньги и оружие, или исчезали, или отвлекали из рядов армии в тыл элементы низких моральных качеств, а чаще составляли банды мародеров. А. И. Деникин в своих «Очерках» приводит в пример отряд сотника Грекова и некоего «туземца», вербовавшего «персов», набирая их «среди подонков ростовских ночлежных домов». Безусловно, «все эти импровизации вносили расстройство в организацию армии…»111

Нехватка рядового состава в формируемых подразделениях была особенно ощутимой. Просмотрев во время доклада генерала А. Н. Черепова списки пополнения, Корнилов вопрошал: «Это все офицеры, а где же солдаты? ... Солдат мне дайте! Офицер хорош на своем месте». Но в ростовском обществе царило полное непонимание и даже неприятие всего происходившего в тот период в стране. Корниловских офицеров, агитировавших в Ростовском коммерческом училище, встретил с возмущением священник: «Вы хотите звать молодежь на убийство?» Из трех старших классов этого училища вступили в армию 180 человек. «Донская волна» обратилась с призывом ко всей молодежи, но на него откликнулось только 30 человек. Это было все, что дала на тот момент вся молодежь Ростова и Нахичевани. Из всех отозвавшихся был сформирован «Отдельный студенческий батальон» во главе с генералом Боровским112.

Одной из главных причин малочисленности армии считалась ее запоздалое формирование. Это происходило потому, что к тому времени пути на Дон перекрывались, а двигаться по тем дорогам, что оставались свободными, становилось опасным, так как за офицерами «начали охоту». Другая причина заключалась в усталости от военно-революционных событий и равнодушии офицерских масс к положению в России. «Широкая публика не знала, кто стоит во главе Добровольческой армии», каковы ее цели. «В призывах и декларациях имен генералов не было, и офицерство, получившее уже уроки неудачных восстаний, не знало, кто зовет, и с недоверием относилось к призыву на Дон, на который уже наступали большевики»113. Существовали и иные причины, по которым в Добровольческую армии не торопились записываться. А. И. Деникин вспоминал: «Армия пополнялась на добровольных началах, причем каждый доброволец давал подписку прослужить 4 месяца и обещал беспрекословное повиновение командованию. Состояние казны давало возможность оплачивать добровольцев до крайности нищенскими окладами». В 1917 году офицер получал 100 рублей, солдат 30; в 1918 офицеры от 150 до 270 рублей, солдаты – от 50 до 150 рублей, кроме того, прибавка семейным – 100 рублей и полевые суточные для всех114.

Особенностью формирования было то, что в офицерских батальонах и отчасти в батареях офицеры несли службу рядовых в условиях крайне неудовлетворительной материальной обеспеченности. А. И. Деникин отмечает, что в донских войсковых складах хранились огромные запасы, но получить что-либо оттуда можно было или путем кражи, или подкупа. «В частях ощущалась нужда буквально во всем: вооружении, боевых припасах, не было обоза, кухонь, теплых вещей, сапог...не было достаточно денег, чтобы… удовлетворить казачьи комитеты, распродававшие на сторону все, до совести включительно…» - отмечал А. И. Деникин. В этой связи показательна история создания артиллерии Добровольческой армии. Одну батарею (2 орудия) украли у 39-й дивизии, по словам генерала Деникина, ушедшей «самовольно с кавказского фронта». Другие два орудия были взяты на донском войсковом складе, с разрешения казачьего комитета, «для оказания почестей на похоронах добровольческого офицера», и их не вернули. Третью батарею купили у вернувшихся с фронта казаков-артиллеристов, послав к ним полковника Н. С. Тимановского, который «опоил команду и уплатил ей около 5 тысяч рублей»115.

Одновременно с формированием Добровольческой армии на Дону, войсковым Правительством создавались добровольческие казачьи части. А. М. Каледин в своем воззвании от 28 января 1918 года объяснял это решение войскового Правительства тем, что оно «принуждено было прибегнуть к формированию добровольческих казачьих частей, кроме того, принять предложения других частей населения области, главным образом учащейся молодежи, об образовании партизанских отрядов. Усилиями этих последних частей... и поддерживается… защита Дона…»116. В 45 населённых пунктах Донской области дислоцировались казачьи части. В Донбассе атаманом было объявлено военное положение.

В Горловском, Макеевском районах действовал отряд есаула Чернецова, в Александровск-Грушевском – есаула Семилетова, в Богураевском, Свинаревском – сотника Лазарева. Общее командование этими подразделениями было возложено на генерала Балабина117. Помимо этих формирований, создавались партизанские отряды при казачьих полках.118 Генерал от кавалерии А. М. Каледин стремился объединить усилия всех антибольшевистских сил, налаживал отношения с Центральной Радой в Белоруссии, контрреволюционной ставкой, войсковыми Правительствами Кубани и Терека, «Алексеевской организацией». Но к Добровольческой армии, особенно в Новочеркасске, продолжали относиться с нескрываемым подозрением.

Атаман Каледин, зная о неприязненном отношении рядовых казаков к армии, внешне пытался отмежеваться от нее и создать видимость своей непричастности к ней. В этих целях был инсценирован неофициально преданный широкой огласке так называемый «допрос» генерала Алексеева. На вопрос об источниках средств на содержание формируемой им Добровольческой армии командующий ответил: «Пожертвования частных лиц и, главное, помощь союзников – стран Антанты». Этим Алексеев, скорее всего, давал понять Войсковому Правительству, что его роль в поддержке армии невелика, да и союзники уже практически не верят в казачество119.

Роль стран Антанты и США в зарождении и становлении Добровольческой армии заслуживает отдельного исследования, пока остановимся на некоторых ее моментах. После Октября в Петрограде союзники России в I-ой мировой войне рассчитывали, что советская власть поддержит военные обязательства царской России и будет продолжать войну против Германии и ее союзников. Но их ожидания не оправдались. Советское правительство, опираясь в своей политике на тезис «мир без аннексий и контрибуций», обратилось к немецкому командованию с предложениями о мире. Поэтому союзники не могли признать новую власть в России в силу её революционного происхождения и нежелания продолжать войну. Начало переговоров с немцами усилило антисоветскую активность союзников. Ими был начат поиск сил, способных продолжать войну до победы. Вначале основная ставка была сделана на казачество120. Но уже в декабре 1917 года союзники поняли тщетность попыток поднять казачество на борьбу с Советами и сосредоточили свою деятельность в центре, субсидируя Б.В. Савинкова121 и одновременно изучая обстановку на местах.

Они не придавали большого значения добровольческим формированиям и «Алексеевской организации». Но еще в декабре 1917 года присылали военных агентов на Дон для ознакомления с ними, причем обещали значительную материальную помощь122. Например, в Новочеркасске американские эмиссары вели переговоры с А. М. Калединым и М. В. Алексеевым. Они же участвовали вместе с военными миссиями Франции и Англии в разработке планов борьбы с Советской властью123. В целом, по мнению Д. Я. Кина, политика союзников в русском вопросе определялась рядом факторов, из которых можно выделить три основных. Первый - довоенные и дореволюционные связи с Россией экономического и политического характера. Второй - перемены, вызванные в международных отношениях империалистической войной, и конкуренция союзников и Соединенных Штатов в борьбе за «место под солнцем». Третий – геополитические изменения после Октябрьской революции124 и их последствия для решения вопросов, представляющих «национальные интересы» ведущих стран мира. Волновал союзников и вопрос о том, кто займет место германского капитала в России, и будет «основной скрипкой» в Российских делах

Согласной этой политики 23 декабря 1917 года произошло разделение сфер влияния в России между Англией и Францией. Линия разделения шла от Босфора через Керченский пролив к устью Дона до Царицына и дальше на Север. К востоку от линии – английская зона, к западу – французская 125. Вышеизложенное поясняет, какую роль уготовили России ее «союзники», и каким было действительное их отношение к ней 126.

Белые же связывали с союзниками самые радужные надежды. Генералом Алексеевым и П.Н. Милюковым, много общавшимися в тот период друг с другом, основные расчеты после «разочарования» в казачестве делались на помощь союзников. М. В. Алексеев предложил Правительствам стран Антанты «финансировать программу организации армии, которая после разгрома большевиков продолжила бы борьбу с кайзеровской Германией 127.

И они добились этого финансирования. Генерал М. В. Алексеев не скрывал, что Добровольческая армия получает деньги от союзников128. В его финансовых приходных документах указывается, что на нужды Добровольческой армии от французской военной миссии поступали средства. 2 января 1918 года было получено 25 тысяч рублей, 3 января – 100 тысяч рублей, 19 января – 180 тысяч рублей.129. По свидетельству одного из большевистского руководства Дона А. А. Френкеля, Добровольческая армия получила от американцев 30 млн. рублей. «Мы в последствии определенно установили из очутившихся у нас в Новочеркасске документов и допроса преемника Каледина Назарова»130, подтверждал Френкель. В то же время сподвижник А. И. Деникина генерал Б. И. Казанович утверждал, что «от союзников до выступления из Ростова удалось получить только полмиллиона»131. Возможно, названные суммы сознательно или преувеличивались, или преуменьшались в зависимости от того, кто и с какой целью оглашал их. Делалось это, скорее всего, в пропагандистских целях с тем, чтобы показать степень зависимости или, наоборот, степень независимости от союзников.

После смены руководителей Добровольческой армии, эта помощь не только не прекращалась, но усилилась. «От имени своего Правительства английский генерал Пуль обещал поддержку белой армии. Англия оказала Деникину, как писал Черчиль, «главную помощь, и не менее 250 тысяч ружей, 200 пушек, 30 танков и огромные запасы оружия и снарядов были посланы через Дарданеллы и Черное море в Новороссийск. Несколько сотен британских армейских офицеров и добровольцев в качестве советников, инструкторов, хранителей складов и даже несколько авиаторов помогали организации деникинских армий» 132. Но необходимо помнить, что это была не безвозмездная помощь. Белые сполна расплачивались с союзниками природными ресурсами и национальными богатствами России133.

Бывший член Правительства Северной области Борис Соколов отмечал: «ставка на союзников, вера в их помощь, могущественную и всесильную, была вредна. Она понижала самоуверенность белых, понижала их активность» 134. Да и в принципе, «союзники» плохо понимали то, что творится в России» 135.

После проведения в станице Каменской казачьего съезда и образования на нем Казачьего Донского Военно-революционного комитета (ВРК), вопрос о Добровольческой армии встал с новой силой. Его обсуждали и на первых переговорах ВРК с Войсковым Правительством, проходивших в Каменской, и на вторых в Новочеркасске 136.

Секретарь ВРК большевик М. В. Кривошлыков заявил в Каменской: «Зачем Алексеев сколотил Добровольческую армию из черносотенцев, юнкеров и офицеров? У вас же в Новочеркасске, по существу, царский строй, а вы болтаете о свободах, казачьих вольностях. Да если мы сложим оружие сегодня, завтра вы же, такие добрые и мирные, устроите нам самосуд!»137 Председатель ВРК Ф. Г. Подтелков на переговорах в Новочеркасске спрашивал Каледина: «Зачем вы закрыли границы и не пропускаете эшелоны с хлебом, углем, нефтью в Россию? Зачем вы, генерал Каледин, прячете за своей спиной князей, банкиров, фабрикантов, создаете Добровольческую армию, получаете от англичан, французов обмундирование, оружие?»138

В ультиматуме казачьего ВРК значилось: «разоружить добровольческие дружины, юнкерские училища и школы прапорщиков, нашедшие приют на Дону… выслать всех участников этих организаций, не живших на Дону, из пределов Донской области в места их жительства… оружие, снаряжение и обмундирование… сдать… комиссару Военно-революционного комитета» 139.

Такие действия ВРК разлагали донцов и способствовали подготовке казачьего восстания в пользу Советской власти. Понимая это, атаман Каледин заявил: «Четвертого февраля соберется большой войсковой круг, он и решит вопрос о власти, о Добрармии»140.

Круг не смог решить эти вопросы, но Добровольческой армии все же пришлось покинуть Новочеркасск. 17 января 1918 года армия начала перебазироваться в Ростов. На тот момент в ней насчитывалось не более 4000 человек 141. Штаб армии расположился в фешенебельном дворце ростовского промышленника Н. Е. Парамонова142, туда и направлялись все донесения и шифрованные телеграммы с мест дислокации добровольческих частей 143.

Раньше, в декабре 1917 года, в Ростов была переведена морская рота под командованием капитана 2 ранга Потемкина, где на яхте «Колхида» она и формировалась. В это время она главным образом состояла из воспитанников местного морского училища, гимназистов, кадетов, гардемаринов и прибывших разными путями молодых морских офицеров. За неимением сестер милосердия их обязанности взяли на себя ростовские гимназистки 144.

К исходу 1917 года резко обострилась обстановка на границах Донской области. Красная Армия оттесняла белогвардейские и белоказачьи отряды на юго-восток. Казаки не хотели воевать, надеялись получить автономию от большевиков. Добровольцы стояли насмерть, но силы были не равными.



Возвратился в Ростов из Новочеркасска и юнкерский батальон. Весь личный состав батальона был награжден за нахичеванский бой Георгиевскими крестами 145.

Пополнение армии принудительной мобилизацией офицерского состава (в Ростове находилось до 1000 офицеров, а в Добровольческую армию из них записалось лишь 200-300 человек146), не входило в тот период в планы командования, так как оно справедливо полагало, что из этой затеи ничего не получится. Офицерство в своей массе к тому времени устало от войны и впало в апатию, не веря в победу над большевиками. Примечателен такой факт, приведенный видным ученым А. И. Козловым. 18 февраля 1918 года, офицерам было приказано явиться на собрание. Прибыло около 200 человек, причем, большинство из них в штатском. Все одеты «под пролетариев». Попытка зарегистрировать их вызвала шум, крики, беспорядок. В итоге собрание, вылившееся в митинг, решило: «В поддержке Добровольческой армии отказать»… «русский офицер призван защищать границы своего государства, а не честь отдельных генералов» 147.

На конец декабря 1917 года – начало января 1918 года, из добровольцев были сформированы: офицерский батальон, конный дивизион, инженерная рота и другие части 148. Кавказский сводный дивизион состоял в основном из кубанских, терских и донских казаков.

В начале 1918 года в Новочеркасске при посредничестве представителей кадетской партии между А. М. Калединым, М. В. Алексеевым и Л. Г. Корниловым было заключено соглашение о создании верховной власти. По словам А. И. Деникина, этот триумвират «представлял из себя в скрытом виде первое общерусское противобольшевистское правительство»149. Оно просуществовало в течение месяца. Обязанности в Правительстве были распределены следующим образом: генерал Алексеев занимался вопросами гражданского управления, внешних сношений и финансов, генерал Л. Г. Корнилов – военными делами, а атаман А. М. Каледин – управлением Донской областью150. Это Правительство было названо Донским Гражданским Советом. Кроме вышеуказанных лиц в него вошли: А. П. Богаевский, П. Н. Милюков, П. Б. Струве, князь Е. Н. Трубецкой, М. М. Федоров, ростовский миллионер Н. Е. Парамонов и другие. Вскоре в состав совета дополнительно вошли: «социалисты» Б. В. Савинков и Мазуренко, от крестьянского союза П. Н. Агеев и Вендзягольский151. Атаман Каледин понимал, что «без этой уступки демократии ему не удастся обеспечить пребывание на Дону Добровольческой армии»152. Только поэтому генералы включили в Донской гражданский совет «социалистов».

Еще ранее, 11 ноября, при Донском Правительстве был создан Экономический совет, оказавший впоследствии большие услуги и Добровольческой армии в том числе. В нем работали общественные деятели, главным образом пришедшие со стороны на помощь Войсковому Правительству Дона. Этот совет состоял из десяти отделов, вырабатывавших законоположения, подготавливавших доклады и мероприятия по поручению Правительства. За время его существования ими было подготовлено 53 документа, регламентирующих жизнь и деятельность населения территории, подконтрольной Донскому войску и добровольцам. В совете все время шла интенсивная работа, «начиная с начинки гранат и кончая выпуском донских денег»153. Он же поддерживал связи вначале с «Алексеевской организацией», а в последующем и с Добровольческой армией.

Военная организация на рассматриваемый момент, по воспоминаниям генерала Лукомского, была следующей: «К концу декабря (началу января) был пополнен Корниловский полк, который был переведен на Дон с юго-западного фронта командиром полка, капитаном Неженцевым. Были сформированы офицерский, юнкерский и георгиевский батальоны, четыре батареи артиллерии, инженерная рота, офицерский эскадрон и рота из гвардейских офицеров. В середине января получилась небольшая (всего около пяти тысяч человек), но очень сильная в моральном отношении Добровольческая армия» 154.

С 12 января 1918 года на фронте, проходившем по северным районам Донской области, шли ожесточенные бои с советскими частями. Генерал Алексеев писал руководителю французской военной миссии в Киеве: «Ведем мы эти бои с упорством до настоящей минуты, так как казаки не хотят сражаться, вся тяжесть защиты Донской области, выполнение главнейших задач легли на плечи слабых числом добровольческих войск, и потому мы потеряли возможность развить формирование и вести боевую подготовку» 155.

Выход из создавшейся ситуации генерал Алексеев видел в направлении на Дон, «если не всего Чехословацкого корпуса, то хотя бы одной дивизии. Этого было бы достаточно, чтобы вести борьбу и производить дальнейшее формирование Добровольческой армии»156. Но этого не произошло, командование корпуса заняло позицию «нейтралитета». Добровольцам пришлось рассчитывать только на свои силы и помощь казачества.

Однако положение оказалось более серьезным, чем предполагалось. С 13 января Войсковое Правительство предпринимало попытки переговоров с начавшими движение на Юг советскими частями, что осложнило положение сражающихся добровольцев. Генерал Деникин 17 января 1918 года отправил в штаб телеграмму: «В Таганрог прибыла делегация войскового Правительства, предполагающая выехать к нам на фронт для ведения мирных переговоров (с) большевиками. Прошу определить полномочия комиссии и характер действия отряда (в) создавшемся положении»157. Донское командование уверяло, что данные переговоры носили тактический характер и велись лишь с целью выиграть время. Но авторы располагает сведениями, что представители Донского Правительства вели переговоры, в ходе которых рассматривался вопрос о разрыве отношений между Доном и добровольцами. За это большевики должны были предоставить (в случае их победы – В.К.) автономию Донской области. Это усилило противоречия и «брожения» в белом стане и самым разлагающим образом отразилось на настроениях донского казачества.

Войсковому Правительству Дона предлагалось даже дать станичным обществам полномочия «по приговорам сборов исключать из казачьего звания вредные элементы»158. Но эти меры уже не могли остановить начавшиеся процессы. В полках стали выбирать себе новых командиров, что снизило их боеспособность. Настроение казачьих частей все больше менялось в сторону поддержки большевиков или занятия нейтральной позиции в разворачивающихся событиях. Сообщения, поступавшие в Новочеркасск, несли нерадостную для атамана информацию: «…во 2-м казачьем полку выбраны командиром хорунжий Кострыкин, помощником Рудаков. Полк разложился…»; «…28-й полк раздвоился. Три сотни за большевиков, три против…159. Отдельные полки отказывались выполнять приказ о выступлении»160. Контрреволюционные силы приходили к выводу: «защита Дона может быть обеспечена только молодежью, стариками и организациями партизанского характера»161.

Все это время поддерживалась активная связь Штаба походного атамана как с союзниками, так и с Правительствами Кубани и Терека 162. Только за один вечер 14 января 1918 года на имя Донского атамана от главы французской военной миссии генерала Бартело поступило несколько шифрованных телеграмм163. Они приходили двум адресатам: атаману ВВД и командующему ДА. Положение на фронтах ухудшалось.

29-го января генерал Корнилов телеграфировал атаману Каледину: «Заслушав доклад Лукомского о положении Добровольческой армии, я решил, что возложение на Добровольческую армию защиты Новочеркасска, поведет ее к гибели. А я согласиться на это не могу»164. Генерал Алексеев прислал телеграмму ультимативного характера. Он подчеркивал, что донцы уклоняются от обязанности обороны своего края.

Утром 29 января 1918 года А. М. Каледин, созвав Правительство, зачитал обе эти телеграммы. Сообщил, что наступающим советским войскам противостоят сто сорок семь штыков – юнкера, офицеры и подростки. Атаман предложил всем подать в отставку165. «Каждый партизан, всякий отдельный партизанский отряд, может считать себя свободным и может поступать с собой по своему усмотрению. Кто из них хочет, может присоединиться к Добровольческой армии…» 166- призвал Каледин.

В тот же день генерал от кавалерии, Донской атаман Алексей Максимович Каледин застрелился. В предсмертной записке генералу Алексееву он просил щадить казаков «и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России. «Казачеству необходимы вольность и спокойствие, избавьте Тихий Дон от змей, но дальше не ведите на бойню моих милых казаков…»167.

Самоубийство атамана Каледина всколыхнуло на время Дон. У добровольцев вновь появилась надежда на более активную позицию казачества. Тем более что новый атаман А. М. Назаров обещал генералам Корнилову и Алексееву реальную помощь. Это, в свою очередь, послужило поводом для задержки Добровольческой армии еще на некоторое время в Ростове. Боевые действия не прекращались, но добровольцы были вынуждены медленно отступать. В итоге к 10 февраля 1918 года сопротивление добровольческих частей и мелких донских отрядов было окончательно сломлено. Добровольческой армии, находившейся в непрерывных боях, сильно уставшей и поредевшей, была необходима передышка.

22 февраля 1918 года подразделения Красной армии вышли к Ростову. Главные силы Добровольческой армии сосредоточились в Лазаретном городке. Туда же был переведен и штаб Л. Г. Корнилова. Так как обещанной помощи от атамана А. М. Назарова так и не последовало, было принято решение оставить город. Ростов был занят красноармейским отрядом Р. Ф. Сиверса после боя с добровольцами на его окраинах только 23 февраля.

Около 23 часов 22 февраля 1918 года добровольческие колонны начали свое движение в сторону станицы Аксайской. С этого момента начался поход Добровольческой армии на Кубань, имеющий много различных названий, данных его непосредственными участниками: «Ледяной», «Корниловский», «Первый Кубанский». Во главе колонн шёл сам Л. Г. Корнилов, за ним – генералы А. И. Деникин, И. П. Романовский, Е. Ф. Эльснер и другие. М. В. Алексеев ехал в коляске, устроившись на армейской казне, состоявшей примерно из двух миллионов рублей168.

На следующий день, остановившись в станице Ольгинской, генерал Корнилов осуществил реорганизацию Добровольческой армии, посредством сведения многих мелких частей в более крупные единицы. Состав армии на тот момент был следующим:



- Офицерский полк, под командованием генерала С. Л. Маркова – из трех офицерских батальонов, Кавказского дивизиона и морской роты169;

- Юнкерский батальон, под командованием генерала А. А. Боровского – из прежнего юнкерского батальона и Ростовского полка;

- Корниловский ударный полк, под командованием полковника Неженцева. В полк вошли части бывшего Георгиевского полка и партизанского отряда полковника Симановского;

- Партизанский полк, под командованием генерала А. П. Богаевского – из пеших донцов партизанских отрядов;

- Артиллерийский дивизион, под командованием полковника Икишева – из четырех батарей по два орудия. Командиры: Миончинский, Шмидт, Ерогин, Третьяков;

- Чехословацкий инженерный батальон, под «управлением» штатского инженера Краля и под командованием капитана Неметчика;

- Конные отряды: а) полковника П. В. Глазенапа – из донских партизанских отрядов; б) полковника Гершельмана – регулярный; в) полковника Корнилова – из бывших частей полковника В. М. Чернецова.

К армии в станице Ольгинской присоединились донские партизанские отряды Краснянского, Бокова, Лазарева и других партизан170,171.

Состав штаба Добровольческой армии практически не изменился: Л. Г. Корнилов – главнокомандующий; генерал А. И. Деникин – «помощник командующего армией» и правопреемник Корнилова на случай его гибели172; генерал М. В. Алексеев – главный казначей армии и заведующий ее внешними сношениями; генерал-лейтенант А. С. Лукомский – начальник штаба армии.

По подсчетам авторов численность ДА на 9 февраля 1918 года составляла около 3700 человек. Из них - 2350 офицеры. 500 офицеров были кадровыми, в том числе 36 генералов и 242 штаб-офицера (24 из них были офицерами Генерального Штаба). И 1848 – офицерами военного времени (не считая капитанов, которые до 1918 года относились к кадровым): штабс-капитанов – 251, поручиков – 394, подпоручиков – 535, и прапорщиков – 668 (в том числе произведенных в этот чин из юнкеров173). 174

Анализируя эти данные, можно сделать вывод о том, что в то время Добровольческая армия являлась наиболее организованной как в военном, так и в моральном отношении вооруженной силой, противостоящей Советской власти на Юге России. За период с декабря 1917 года она превратилась в довольно крупное, по меркам Гражданской войны, воинское формирование, имела определенную организационную структуру, приобрела первый боевой опыт. Пополнение армии не прекращалось даже во время боевых действий, но динамика этого процесса постоянно менялась.

Тактика добровольцев – текущий маневр, внезапный удар и обход. Вдоль магистрали двигались большевистские отряды, на каждой железнодорожной станции они оставляли бронепоезд. Поэтому Добровольческая Армия двигалась поперек железных дорог и вне дорог. В то время сложилась поговорка «большевики ходят всегда вдоль железных дорог, а кадеты всегда пересекают их поперек». Особо следует отметить профессионализм добровольцев, которому в немалой степени способствовало то, что их части были в основном из офицерского состава. Все они имели боевой опыт и обучали солдат военной науке. Безусловно, ни бойцы, ни выборные командиры большевиков не могли им противостоять по профессиональной пригодности. И это в полной мере использовали добровольцы. Именно на плечах отступающих войск занимались важные объекты и населенные пункты.

Практически таким составом ДА двинулась на Кубань, потерпев поражение в боях за Екатеринодар, вернулась на Дон. Наиболее значимым событием для армии стало её соединение с Кубанским отрядом в марте 1918 года. 17 марта в распоряжение Добровольческой армии в районе станицы Калужской прибыли представители Кубани на совещание по поводу соединения армий. Это были: атаман кубанского казачьего войска полковник А. П. Филимонов, командир кубанского отряда полковник В. Л. Покровский, председатель законодательной рады Н. С. Рябовол, товарищ (заместитель – В. К.) председателя Султан-Шахим-Гирей и председатель Правительства Кубани Л. Л. Быч. В ходе нелегких переговоров был принят следующий протокол совещания:



«1. Ввиду прибытия Добровольческой армии в Кубанскую область и осуществление ею тех же задач, которые поставлены Кубанскому правительственному отряду, для объединения всех сил и средств признается необходимым переход Кубанского правительственного отряда в полное подчинение генерала Корнилова, которому предоставляется право реорганизовать отряд, как это будет признано необходимым…».175

После расформирования нескольких частей и вхождения Кубанского отряда в состав армии, она получила следующую организацию:



Общая численность армии возросла до 6000 бойцов. Это было первое значимое событие, объединившее усилия двух белогвардейских начал в общем деле борьбы с большевиками, первый шаг к созданию Вооруженных Сил Юга России.



В дальнейшем организационно – штатная структура армии совершенствовалась. К примеру, на 1 июля 1919 года Добровольческая армия в своем составе имела следующие рода войск: пехоту, артиллерию, конницу, бронепоезда, броневики, танки, авиачасти, инженерные части, отдельные телеграфные части, запасные части, радиочасти176. Состояла армия из следующих частей, соединений и объединений:

  • 1-й Армейский корпус (генерал-майор А. П. Кутепов),

  • 2-й Армейский корпус (генерал-лейтенант М. Н. Промтов),

  • 3-й Конный корпус (генерал-лейтенант А. Г. Шкуро),

  • 2-я Терская пластунская бригада,

  • Таганрогский гарнизон,

  • Ростовский гарнизон.


Всего в Добровольческой армии:






Штыков

Сабель

Пулемётов

Орудий

1-я пехотная дивизия

4853

703

91

24

3-я пехотная дивизия

5032

355

146

33

2-я пластунская дивизия

3382

270

48

8

5-я пехотная дивизия

3022

955

101

17

1-я Кавказская дивизия

1718

1684

41

16

1-я Терская дивизия

156

875

34

-

2-я Терская пластунская бригада

2216

-

28

3

В Таганрогском гарнизоне (генерал-майор Павловский) насчитывалось 1080 штыков при 14 пулеметах и 2-х орудиях. В Ростовском гарнизоне имелось: штыков – 1933, пулеметов – 14.



Бронепоезда, авиация, броневики и танки были распределены по 1-му и 2-му армейским корпусам. В 1-м АК: 4 самолета, 3 броневика, 8 бронепоездов. Во 2-м: 5 самолетов, 4 танка, 11 бронепоездов.177

Но уже на 15 июля 1919 года боевой и численный состав объединений, соединений и частей ДА изменился178.
Основные боевые части:

-1 АК (генерал-лейтенант Кутепов);

-группа генерал-лейтенанта Бредова;

-группа генерал-лейтенанта Промтова;

-Армейский резерв; Таганрогский гарнизон.








Штыков

Сабель

Пулемётов

Орудий

1-я пехотная дивизия

10432

839

143

26

3-я пехотная дивизия

5868

413

132

32

7-я пехотная дивизия

1642

88

85

20

1-я Кавказская дивизия

1164

1519

78

12

5-я пехотная дивизия

3928

828

153

39

2-я Терская пластунская дивизия

2104

-

31

3

1-я Терская дивизия

156

875

34

7

1-я кавалеристская дивизия

932

325

36

-

2-я кавалеристская дивизия

1130

1747

82

7

2-я Кубанская пластунская бригада

2812

140

44

4

Таганрогский гарнизон

1441

300

16

2

Авиация была распределена по объединениям:

В 1АК – 7 самолетов, в группе генерал-лейтенанта М. Н. Промтова – 5 самолетов. Она наносила точечные бомбо-штурмовые удары и вела разведку.

2 броневика придавались 1-му АК, а 5 машин – группе генерала Промтова. Бронепоезда распределялись: в 1 АК – 10 , в группе генерала Промтова 5 поездов.179

Как видно, постоянного состава ДА не имела. В зависимости от поставленных задач армия усиливалась частями, приходившими к ней в оперативное подчинение на период выполнения боевых задач. Технические части, артиллерия, танки, бронепоезда и авиация усиливали ударную группировку и использовались централизованно.

Такая структура войск, позволяла эффективно выполнять поставленные задачи, это было одной из причин военных успехов белого движения в начальный период.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница