Учебное пособие. Краснодар, 2007. 184 с



страница3/14
Дата09.05.2016
Размер2.43 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

§ 2. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОФОРМЛЕНИЕ БЕЛОЙ ВЛАСТИ

В августе 1917 года в Москве видными политическими деятелями России был создан Совет общественных деятелей (СОД). Его возглавил М. В. Родзянко, последний председатель Государственной Думы. Это объединение строилось не на партийных началах, в него вошли все, кто хотел «противодействовать» социалистическим течениям в области экономической жизни» и восстанавливать «крепкий и упорядоченный административный строй», в разрушении которого обвинялось Временное Правительство. Не располагая реальными средствами политической борьбы, СОД построил свою деятельность на разработке различного рода документов и программ, на тот случай, если бы после победы над большевиками он получил доступ к «действительной политической деятельности».62 Другие общественно-политические объединения белогвардейцев возникали на основе СОД по принципу выделения фракций. При этом руководители СОД, лидеры Правого Центра (А. В. Кривошеин и П. И. Новогородцев) и вожди Союза Возрождения (В. А. Мякотин и А. В. Пешехонов) считали, что их организации должны быть однородными по политическим взглядам. Допускалась возможность привлечения квалифицированных специалистов, при условии, что они разделяют убеждения интересы и взгляды данных организаций.

Отделившийся из Правого Центра Национальный Центр (НЦ), во многом ориентировался на политические пристрастия известного либерала Д. Н. Шипова и кадета М. М. Фёдорова. Шипов был сторонником «нравственного возрождения русского общества» и восстановления связи власти с народом, путем организации народного представительства. Федоров имел крепкие связи с торгово-промышленным миром. Одни политические структуры консолидировались на антибольшевистской основе с целью создания широкого национального движения против большевиков (Союз Возрождения). Другие – на «равнодействующей между старым и новым строем» (Национальный центр). Они предполагали, что «большевизм должен внутренне переродиться и уступить место другим течениям»63.

Эту политику проводили члены партии конституционной демократии («кадеты»), которые входили во все существующие блоки и общественно-политические организации. Основным противоречием между ними было определение внешне-политической ориентации, усилившееся после заключения Брест-Литовского мира. Это обстоятельство привело к расколу Правого центра. Из него по инициативе кадетов (Н. И. Астрова, Н. Н. Щепкина, В. В. Степанова) «выделился» Национальный центр, который планировал создать в союзе с Антантой на Востоке России антигерманский фронт. Таким образом, главным противоречием был вопрос об отношении к бывшему врагу России в империалистической войне – Германии.

К осени 1918 года, с укреплением советской власти, все эти организации передислоцировались на окраины. В Москве осталась лишь незначительная группа политических деятелей (преимущественно меньшевиков), не участвовавшая в партийной перестройке конца 1917 – лета 1918 годов Зимой 1918-1919 года они превратились в так называемые совещания «за чашкой чая у Кусковой» и занимались разработкой универсальной платформы для объединения вех политических противников большевизма64.

Однако большая политика как раз и делалась на окраинах. Например, в Киеве, «происходило сложение и дифференцирование сил, падение одних и зарождение других группировок»65. Под прикрытием гетманщины в столице Украины создавался «центр» для управления всей Россией. Для этого было сформировано Особое Совещание бывших членов Государственной думы (всех созывов) и Государственного Совета. Как отмечал представитель Правого центра, один из основателей сначала кадетской партии, а потом партии мирного обновления Е. Н. Трубецкой, они надеялись «обмануть себя надеждой, что общими усилиями какой-то выход будет найден»66.

Руководство «Алексеевской организации» - прародительницы Добровольческой Армии воздерживалось от каких-либо контактов с Особым Совещанием «бывших», а Национальный центр и Союз Возрождения считали для себя невозможным взаимодействовать с организацией бывших членов законодательных палат, скомпрометировавших себя «соглашением с немцами». Один лишь гетман П. П. Скоропадский, поддерживал разработку «проектов всевозможных благотворительных акций для облегчения участи украинского народа». Но при этом он больше заботился о сохранении своего режима. По словам бывшего члена Государственного совета В. И. Гурко, вся работа Совещания сводилась к взаимному освещению текущих моментов, постепенно переходя в форму дискуссионного клуба67.

В октябре 1918 года в Киеве во главе с бывшим членом Государственного совета, октябристом бароном В. В. Меллер-Закомельским возникло новое объединение политических противников большевизма. Оно получило название Союз Государственного Объединения России (СГОР). Союз пытался активно сотрудничать и с Национальным центром, и с Правым центром, и с Союзом Возрождения на основе общей задачи борьбы с большевиками, но не более того. И если в определении конечной цели борьбы – созыв Всероссийского Учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права – все были едины, по всем другим вопросам мнения расходились. Поэтому какая-либо договоренность вряд ли могла состояться68. 6 марта 1919 года (по старому стилю – В. К.) состоялось очередное (десятое) заседание бюро четырех организаций: СГОРа, Национального центра, Союза Возрождения и Совета земств и городов Юга России69. На нем отмечалось: «ввиду обнаружившегося непримиримого расхождения точек зрения по столь важным пунктам, как происхождение власти путем общественного сговора или путем установления военной диктатуры, а также по вопросу земельному, признать, что в данных условиях соглашение на определенной платформе невозможно и дальнейшие переговоры прекратить.»70 Но попытки объединения усилий в общей борьбе продолжались.

Ясское Совещание (16 ноября 1918 – 6 января 1919 года) дипломатических и военных деятелей Англии, Франции, США, Италии с представителями СГОРа, Национального центра, Союза Возрождения тоже никаких практических результатов не дало. Как отмечал В. И. Гурко, ход работы напоминал «типично русские бесконечно расплывчатые споры, где пытаются, не столько поочередно, сколько одновременно разрешить все вопросы если не мироздания, то государственного строительства. Не удивительно, что действительного единения в конечном итоге не получалось. Принятые резолюции, имели какое-либо значение только на момент их подписания, а дальше все (даже сами подписавшие) продолжали «руководствоваться в практической работе своими личными взглядами и мнениями»71.

Конец первой мировой войны явился новым этапом в объединительном процессе. Консультативные совещания по вопросам объединения Союза Общественных Деятелей, Национального центра и Союза Возрождения, привели к образованию в апреле 1919 года так упомянутого Тактического центра. Все входящие в него организации сохраняли полную автономию и организационную структуру. Идеологами новой организации стали лидеры предшествовавших ей объединений: И. Н. Мельгунов, Н. Н. Щепкин, Д. М. Щепкин, князь С. Е. Трубецкой, С. М. Леонтьев. Они консолидировались на кадетской антибольшевистской платформе восстановления государственного единства России, созыва Национального собрания, которое разрешит вопрос о форме российского правления, и необходимости признания А. В. Колчака верховным правителем72.

По оценке Леонтьева, несмотря на разнохарактерность всех обсуждаемых проблем, единодушие по этим вопросам вселяло уверенность, что «если бы общим ходом событий московские политические группы были призваны на арену практической работы, то в их среде не было бы разногласий хотя бы по основным вопросам государственного строительства»73.

Вследствие стремительной смены политических пристрастий, вывесок и всеобщей неразберихи, некоторые «бывшие», находясь в эмиграции, считали, что «контрреволюция представляла собой не более как движение по группировкам», а точнее, по «не прояснившимся белым настроениям». Объяснялось это действиями «интелегентщины», которая, «как трупный яд, проникала в каждое патриотическое начинание и отравляла его, разлагая порыв антибольшевистских сил»74. По мере становления самой белой власти развивалась идея белого режима. Учитывая уже имевшийся опыт борьбы с большевиками, Д. С. Писманик, например, в ноябре 1920 года утверждал, что белое государственное строительство должно было бы представлять собой «ассимиляцию завоеваний», т.е. «узаконение всех тех изменений в общественном строе, которые являлись необходимостью для укрепления государственности на новых началах». Этот процесс должен был стать после Октября 1917 года «средней линией, линией государственного разума и общественного блага» между двумя крайностями: «страстью» и «непризнанием завоеваний марта 1917 года». Деятельность Временного Правительства оценивалась политическими лидерами России в основном негативно, со временем обозначился отход от избранных им принципов государственного строительства. Позже, 7 сентября 1923 года В. М. Маклаков в очередном своем письме к А. А. Кизиветтеру отмечал: «конституция власти по типу Временного Правительства отбрасывались по мере крушения белого дела»75. Но для многих правление Керенского ассоциировалось с коалицией политических партий и обязательным участием в ней специалистов. Такая структура была неким подобием того самого единого антибольшевистского фронта, о котором все мечтали, к которому все стремились, но не могли достичь. Некоторые белые Правительства даже пытались довести до конца социально-экономические начинания Временного Правительства, надеясь таким образом избежать диктаторского режима. По оценкам П. Н. Милюкова, керенщина все-таки пережила свое «второе рождение» в Крыму в форме правительственного кабинета во главе с бывшим депутатом Государственной думы и Государственного совета по выборам от земств С. С. Крымом. Подобное же звучало из его уст в адрес Верховного управления северной области во главе с Н. В. Чайковским76.

Другие настроения бытовали в среде военных. Русский генералитет и офицерство ещё летом 1917 года обсуждали возможность наведения порядка и спасения России посредством диктатуры. М. В. Алексеев в своих дневниковых записях от 10 июля 1917 года указывал на необходимость для выведения России из «глубокого военного позора» «палки власти и решимости». В это же время А. И. Деникин, сетуя на «кликушество и словоизвержение» Керенского, подготовил состоявшую из 8 пунктов программу «спасения армии». В ней предусматривалось «изгнание из армии всякой политики», установление единой власти и назначение «ответственных начальников»77. Это стало идейной основой и позиции Корнилова. Он отрицал свою принадлежность к какой-либо «политической комбинации» и поддерживал идею созыва Учредительного собрания, которое решит судьбу России. Но на практике столкнувшись с проблемами управления в революционный период смены власти, генерал Корнилов допускал и другие суждения. На одном из заседаний штабного генералитета в августе 1917 года он допускал вариант власти в форме «коллективной диктатуры», ввиду отсутствия «психологической поддержки в пользу единоличной диктатуры». Он предполагал создание «Совета народной обороны» во главе с Верховным Главнокомандующим при участии Керенского (как заместителя), Савинкова, Алексеева и Колчака»78.

После Октябрьской революции 1917 года центральным вопросом «обустройства России», был вопрос о целесообразности введения диктатуры (как военной, так и гражданской) и возможности ее замены директориальной властью, не исключая при этом всевозможные промежуточные варианты. Выступающий в декабре 1917 года на Третьем Войсковом Круге донского казачества генерал от кавалерии А. М. Каледин, предсказывал постоянные колебания белой власти между «чистой диктатурой» и «демократическим представительством» при генеральской диктатуре79. Число сторонников диктаторского режима увеличивалось по мере укрепления позиций Советской власти. Эти причинно-следственные связи удачно подметил 8 января 1921 года на страницах парижской газеты «Последние новости» ярый противник диктатуры В. Чернов, объяснив их «единой сущностью системы власти, как у красных, так и у белых». По его мнению, их социальная деклассированность («у белых - помещики без земли, фабриканты – без заводов, офицерский состав – без власти и армии») превращала «аппарат власти из аппарата управления… в орган личных достижений». Поэтому «им необходима диктатура и убийственная демократия». С. П. Мельгунов, утверждал: «коллегиальная и коалиционная правительственная власть, состоявшая из авторитетных представителей главенствующих политических течений», может быть только «суррогатом». Её неизбежность кадетский деятель связывал с невозможностью в условиях Гражданской войны осуществить выборы народного представительства, которые грозят превращением либо в «разнузданный совдеп», либо в полную «фальсификацию»80.

Эти мнения определяли программные установки многопартийных объединений. Так СОД предусматривал «в основе грядущей власти» военную диктатуру, Национальный центр, наделял единоличную диктатуру чрезвычайными полномочиями. СГОР и Тактический центр отрицали создание какого-либо временного Правительства и власти, и предлагали всю полноту власти сосредоточить в руках одного лица. Лишь один «Союз Возрождения» настаивал на «временной верховной директориальной власти». 25 марта 1919 года на заседании союза было высказано предложение о «Правительстве доверия», созданного на основе «личного подбора высших исполнителей и советников»81.

Таким образом, скорее всего, для преобладающего большинства белых диктатура означала не власть одного, а скорее «сильную власть», сконцентрированную пусть в нескольких, но при этом «единых руках» как в рамках отдельного режима, так и России в целом.

В ходе Уфимского государственного совещания 1918 года, оформлялся правовой статус коллективной власти. Здесь кадетские лидеры соглашались на компромиссное директориальное правление, протестуя против создания Государственного Совещания. Обязательным условием было положение, что Директория должна стать Верховной властью, ни перед кем не отчитывающейся. Кадеты были убеждены, что только независимость может обеспечить достаточный авторитет власти. В «Акте об образовании Всероссийской Верховной власти», принятом 23 сентября 1918 года, указывалось: «Временное Всероссийское Правительство, вплоть до созыва Всероссийского Учредительного собрания является единственным носителем Верховной власти на всем пространстве государства России»82.

Политическая структура белых режимов России, сама форма правления напрямую зависела от аппарата управления. А. И. Деникин, постоянно указывал, что формы государственной власти были далеко не основными причинами неуспеха белого дела83, а П. Н. Врангель считал, что не форма власти определяет ее прочность, а административные кадры. «Мой режим – не монархия, не республика, это администрация»84, заявлял он. Безусловно, это не соответствовало действительности.

Многие белогвардейцы говорили о несовершенстве, а в отдельных случаях и порочности методов управления, но они не знали другого опыта государственного устройства и управления чем Российской империи. Поэтому все «новые» государственные реформы, как правило, несли на себе отпечаток прежних постановлений. Г. К. Гинс отмечал, что проступали «вредные начала прошлого, начиная прямо с организации центральной власти». Это мешало созданию такой власти, при которой все население, и в первую очередь крестьянство, участвовало в построении новой жизни. Толстой-Милославский считал, что белое управление было «совершенно несвойственно историческим обычаям народа», а потому «ему непонятным и чуждым». В. А. Степанов именно с этим связывал крах диктатуры Деникина и в мае 1920 года призывал Врангеля извлечь соответствующие уроки. Меньшевики в эмиграции обвиняли обоих лидеров в «малодушной слабости», в период развала и поражения деникинской диктатуры все зарубежные издания описывали «ошеломляющие» разоблачения, «слабого, безвольного керенствующего Деникина». Сам же Керенский, был против всех диктатур – «удавшейся большевистской и неудавшейся сибирской и южно-русских», отмечая, что возглавляемое им Временное Правительство опиралось «на сговор всех признавших переворот политических сил страны и всегда принимало решение по коренным государственным вопросам по совещанию и с согласия свободно-действующих политических партий»85.

Четкую схему белой власти предложил Н. В. Чайковский. В письме от 10 мая 1919 года М. М. Федорову, он предлагал «ради спасения Родины раз и навсегда бросить спор о единичной или коллективной власти»… «ставить дело» не на «партийных рельсах», а на «строго государственных»86.



Чайковский уверял, что в условиях Гражданской войны власть должна находиться в руках военного командования. Но сам аппарат он представлял в виде «обособленного и самостоятельного гражданского управления, состоящего из людей, пользующихся доверием населения». Н. В. Чайковский сформулировал три основных принципа государственного строительства в революционный период смены власти. 1. Восстановление доверия к власти с учетом «исторической привычки народных масс к деспотическим приемам управления». 2. «Разграничение функций военных и политических, которые фактически не должны быть в одних руках главного командования». 3. Военное командование «не должно, хотя и имеет на то формальное право, вмешиваться в политическое управление страной». Эти идеи разделяли многие общественно-политические деятели. М. М. Винавер, например, отмечал, что отношения между Добровольческой армией и правительством Крыма зависели от того, каким образом «строится власть, и как в нее вписывается военная сила, чтобы не скомпрометировать себя в гражданском управлении, и чтобы обеспечить гражданской власти авторитет в глазах населения»87.

Однако на деле разграничение функций осуществлялось исключительно декларативными заверениями. А. И. Деникин отмечал: «углубляя свое политическое расхождение и строя планы на будущее, мы не были готовы к процессу восприятия власти после крушения большевизма»… «с голыми руками и мятущимся разумом»88 подходили к решению этого вопроса.

Только немногие осознавали, что для восстановления «прочного гражданского правопорядка» в России необходима упорная борьба с Советской властью, а затем с порожденными ею преобразованиями. Поэтому, как отмечал В. К. Соколов, белые использовали методы борьбы, «заимствованные из обихода урегулированной государственности» - бумажную бюрократическую традицию Петроградских канцелярий и генерального штаба89.

Д. С. Пасманик, оправдывал тщетные усилия белогвардейцев по восстановлению законности и правопорядка отсутствием «инстинкта власти», характерным для русской интеллигенции, и предлагал консолидировать усилия «трудового крестьянства с сильной, властной интеллигенцией». консолидировать усилия «трудового крестьянства с сильной, властной интеллигенцией». Г. К. Гинс, в свою очередь, отмечал, что всему причина «юридический шаблон, отступать от которого не хватало вдохновения»90.

Некоторые политические деятели упрекали белых генералов в нежелании проводить активные боевые действия против большевиков. Но в эмиграции чаще звучали противоположные заявления. Так В. М. Маклаков, в очередном письме А. А. Кизеветтеру от 14 марта 1924 года выделял стремление белогвардейцев к «штурму» большевизма, а не к его «осаде»91, как основную ошибку белого движения. Стратегический план создания власти предложил М. В. Алексеев ещё в ноябре 1917года. Он предусматривал на первоначальном этапе создать на Юге «сильную власть … местного значения, а затем общегосударственную». Для чего на территориях занятых белыми, установить власть и развивать местное самоуправление92.

Так проходило становление белых режимов, и тех, которые формировались на исконно русских территориях и, по их мнению, могли называться «Великой Россией», и те, которые возникали как национальные государства. В первом случае лозунг о «Единой и Неделимой России» стремились проводить в повседневной жизни, а во втором, как отмечал Деникин, «сначала отгородиться совершенно в территориальных, областных, национальных рамках не только от районов, пораженных большевизмом, но и от сравнительно «здоровых» соседей. Заняться внутренней организационной работой и накоплением сил. А потом уже вступить активно сообразно со сложившейся политической обстановкой «в борьбу за общее дело – «спасение России»93.

В отношении Правительства Украины и Дона необходимо отметить, что они не были противниками империи. Гетман П. П. Скоропадский и атаман П. Н. Краснов считали, что борьба «за государственное обособление» должна была стать «начальной ступенью» к «единой России». Националистические и сословно-войсковые лозунги были нужны для защиты местной власти от Советов и для ее укрепления. На одной из киевских встреч с А. С. Лукомским летом 1918 года гетман Скоропадский объяснил свой имидж «щирого украинца» как исключительно вынужденный и уверял, что «когда Россия изживет свой большевизм, он первый поднимает голос за объединение» с ней. Гетман назвал себя не «расчленителем», а человеком, старавшимся найти «средний выход для примирения» тех, кто делает вид, что «Украина волею судьбы стала отдельным государственным образованием» с теми, кто считает что Украина «переживает временную эпоху» и обязательно «на каких-нибудь условиях вольется в Россию». Аналогичную точку зрения высказывал и Донской атаман. 6 октября 1910 года он приводил пример с шариком ртути, образовавшимся при ударе молотком по лежащей на гладкой поверхности ртути. «Силою притяжения, - говорил Краснов на лекции в зале русской гимназии в Гельсингсфорсе, - отдельные капли ртути начнут собираться в более крупные частицы. И, наконец, образовывается такой большой шарик, который притянет к себе все мелкие шарики и получиться снова та же лужица ртути, которая была разъединена ударом молотка»94.

Не простыми были отношения между «местными» режимами. Мало того, что им приходилось заручиться поддержкой правлений, претендовавших на статус общероссийских, необходимо еще было добиться признания «органом русского национального представительства» за границей»95. В роли данного «органа» выступало Политическое Совещание в Париже. Но на местах отказывались подчиняться какому-либо «отдаленному центру – будь то Добровольческая армия или чья-нибудь диктатура»96. Без силового давления военной диктатуры объединительный процесс белых властей был обречён.

Таким образом, декларируемые белыми принципы государственного строительства в условиях военного противостояния не могли быть проведены в жизнь вследствие особого положения и роли военной составляющей белого движения – армии.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница