Учебно-методический комплекс для студентов Код и направление подготовки «44. 02. 01. Дошкольное образование»



страница5/5
Дата06.11.2016
Размер0.8 Mb.
1   2   3   4   5

Двери высокий порог и в палату вступив, Пенелопа


Села там против супруга, в сиянье огня, у противной

Светлой стены; на другом он конце у колонны, потупив

Очи, сидел …

В древнерусской «печальной повести» 12 века рассказывается не только о горестном походе князя Игоря, но и том, как страдали, ожидая вести, жены, матери, близкие воинов, как плакала Ярославна, обращаясь к «Днепру Словутичу», чтобы он «взлелеял» ее «ладу», чтобы «она не слала к нему слез на море рано».

Как бы заново открыв тему «маленького человека» в 18 веке, СЕНТИМЕНТАЛИЗМ покажет более тонкое понимание человеческой души. Лоренс Стерн в (1768 году) так начинает свое «Сентиментальное путешествие» (без вступления, легко, чуть насмешливо):

«Во Франции, - сказал я, - это устроено лучше».- «А вы бывали во Франции? – спросил мой собеседник, быстро повернувшись ко мне с самым учтивым победоносным видом. «Странно, - сказал я себе, - что 21миля на корабле способна дать человеку такие права». Вот почему; прекратив спор, я отправился прямо домой, уложил полдюжины рубашек, взял место в почтовой карете в 3 часа я уже сидел за обеденным столом во Франции».

Ироничность сентиментализма скажется в литературе 20 века. Это будут многочисленные герои Зощенко, вызывающие смех и неприязнь, слезы и брезгливость; герои романов А.Толстого, Тэффи, Булгакова, Ильфа и Петрова, Войновича, Т. Толстой и др.

Но вернемся к Лоренсу Стерну. Николай Михайлович Карамзин был переводчиком на русский язык романа Л. Стерна «Сентиментальное путешествие» и стал создателем нового стиля в русской культуре 18 века – чувствительного, изящного, психологически тонкого – сентиментализма.Сюжет повести Карамзина «Бедная Лиза» был не нов и с виду не замысловат: крестьянская девушка, соблазненная и оставленная богатым молодым человеком Эрастом, бросилась в пруд. Но в этой простой истории публика нашла именно то, что ждала: сострадание к бедным людям, сострадание к жертвам страстей, сострадание к самому греху. По учению Церкви, самоубийце нет прощения, рассказчик же «Бедной Лизы» в конце повести говорит о своих героях: «Теперь, может быть, они уже примирились!» Так выражалось убеждение, что всякое страдание получит награду – это многим казалось утешительным, к тому же мысль в том, что в любви крестьянка равна дворянину, сама по себе не новая, была выражена в карамзинской повести с большой силой и встречена с энтузиазмом. Карамзин создал новый тип повести, в которой, по словам Белинского, «как в зеркале верно отражается жизнь сердца, как ее понимали, как она существовала для людей того времени».

Посвящая свое произведение традиционной любовной лирике, Карамзин одновременно разрушает ее каноны. Да, его герои ищут счастья в любви, но чувства их лишены камерности, они живут в большом и жестком мире и оказываются втянутыми в непостижимый для них конфликт с действительностью. Бесчеловечный, фатальный закон этой действительности лишает их счастья, делает жертвами, обретает на гибель или постоянные страдания. Герои Карамзина словно люди, потерпевшие кораблекрушение, выброшенные на суровый и дикий берег, одинокие на безлюдной земле. Конфликт повести порожден действительностью, ее противоречиями. Карамзин испытывает страх перед социальными противоречиями России, перед действительностью, в которой торжествовала грубая сила, отнимающая у человека право на счастье. По Карамзину, «маленький человек» (а делает человека беззащитным, «маленьким» глубокое, истинное чувство) обречен на страдание, и виной тому «закон», «власть». Сентиментализм первым заявит о трагизме судьбы «маленького человека». Гете сказал о Стерне: «Он положил начало и способствовал дальнейшему развитию великой эпохи более чистого понимания человеческой души». Так же мы могли бы оценить значение русского сентиментализма и творчества Карамзина.

Понимая, что трагическое – главная особенность сентиментализма, не забудем ироничности, которая его отличает. Можно отметить, что, начиная с 18 века, тема «маленького человека» будет развиваться под знаком трагического и комического. Литература 19 века показала, например, не только передового человека своего времени, - неуспокоенного, ищущего пути борьбы с общественной неправдой, глубоко чувствующего, пытающегося стать хозяином своей судьбы (вспомним великого Базарова), но и «маленького человека», который не стремился в герои. По существу, снова мы наблюдаем развитие тех же тем – героической и темы обычного человека, смешного и вызывающего сочувствие.

Первым в литературе 19 века обратился к теме «маленького человека» гениальный Пушкин. Это его повесть «Станционный смотритель»; за ним – Гоголь, Достоевский, Чехов.

Почему так несчастен Самсон Вырин, герой повести Пушкина. Он теряет дочь, она не подает о себе вестей: ведь между ними – пропасть. Найдя ее в Петербурге, Вырин робко просит похитителя – гусара Минского – вернуть Дуню.



«Как несправедливо устроено общество, - восклицает своей повестью Пушкин. – Вор смеется над тем, кого ограбил. А ограбленный просит прощения у вора».

Самсон Вырин умрет, так и не увидев, что дочь будет счастлива.



«Много их молоденьких дур сегодня в атласе и бархате, а завтра, поглядишь метут улицу вместе с голью кабацкой». И все-таки Дуня Пушкина – не «бедная Лиза» Карамзина, она не повторит ее судьбу, хотя связь Пушкина и повести Николая Карамзина ощутима. По существу, не только пушкинская повесть и вся тема «маленького человека» в литературе 19 века испытывала влияние творчества Карамзина.

Главную мысль повести Николая Гоголя «Шинель» выразил Н.Чернышевский: «Ни одного слова жесткого или порицающего. Все недостатки затушевываются, замазываются. Полагается только за то, что он несчастен, несчастен, несчастен…

Ф.Достоевский вошел в литературу ярко. «Новый Гоголь!» - говорили все, прочитавшие его роман «Бедные люди». Но, скорее всего, это был пока «новый Жуковский» - блестящий переводчик.В последние годы учебы в Инженерном училище, у Достоевского созревает решение посвятить себя литературе. В 1843 году он заканчивает перевод «Евгения Гранде» О. де Бальзака. Федор Михайлович пишет своему брату: «Чудо! Чудо! Перевод бесподобный!» Увлеченный творческой работой и верящий в свое призвание, Достоевский подает прошение об увольнении из департамента в октябре 1844 года. В дальнейшем жизненный путь его будет неразрывно связан с литературой. Сначала переводы, потом свои, оригинальные произведения.

Однажды в зимний январский день 1844 года, в Петербурге, молниеносно вспыхнуло в его душе яркое творческое настроение, которое он назвал «видением на Неве»: « И замерещилась мне тогда другая история - в каких-то темных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое, а вместе с ним какая-то девочка, оскорбленная и грустная, и глубоко разорвала мне сердце вся их история», - писал Достоевский в «Петербургских сновидениях в стихах и прозе».

Это творческое прозрение было художественной идеей будущего романа «Бедные люди».

В своей книге «Родиться в России» Игорь Волгин глубоко исследует связь романа Оноре де Бальзака и романа Достоевского «Бедные люди», отмечая, что, например, дом Евгении Гранде и Макара Девушкина – одинаково холодный, неуютный»; где «чижики мрут». Семейное горе перенесли и Шарль Гранде, и Варенька Доброселова; Евгения и Макар Алексеевич, отказывается от всего ради любимого человека, который этого не ценит. И наконец, еще одна черта сходства – не любящим, а любимым улыбается семейное счастье – Шарль женится на дочери маркиза, а Варенька выходит замуж за помещика Быкова. Конечно, их брак – сделка, но они устроены. Сходство этим и исчерпывается, и на первый план выходит различие (за которыми чувствуется горькая усмешка полуголодного автора «Бедных людей»: Макар Алексеевич Девушкин не имеет миллионного наследства, как героиня О.де. Бальзака.Безусловно, романтизм Бальзака ощущается в переводе – пересказе романа русского писателя, но в целом реалистическое произведение. … В литературе 19 века (русской и зарубежной) нарастает движение от романтического мировосприятия (Я + мир) к реалистическому (Мир +я) и намечается модернистское (Мир – я).

…Вернемся к роману Достоевского «Бедные люди». Макар Алексеевич Девушкин поставлен жизнью в такое же униженное положение, как и Акакий Акакиевич Башмачкин, но герой Достоевского наделен богатством, тонкостью и красотой чувств. Это первый «прекрасный» человек в творчестве Достоевского. Это было углубление гоголевского реализма. Здесь начал звучать центральный мотив творчества писателя. Какой же? Преображающая, просветляющая сила неэгоистической любви.

Достоевский строит свое произведение на контрасте между внешней приниженностью и ничтожеством «маленького человека» и величием чувства, охватившего героя. Это чувство обречено на гибель в мире окружающего зла. Показана глубокая социальная драма на основе социальных конфликтов. Писатель создает новый стиль, искренний, потрясающий душу жизненной трагедией. В «Бедных людях» в полной мере появилась особенность творческого метода Достоевского, о котором он сам сказал: «При полном реализме найти человека в человеке… Меня зовут психологом – неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т.е. изображаю все глубины души человеческой…» Мы встречает нагромождение необычного среди будничного и серого существования, контрасты, анализ тяжелых душевных состояний, раскрытие редких моментов откровенного созерцания человеком собственных высоких и самых низменных побуждений. Достоевский выработал свою, мощную, гибкую, глубокую форму повествования, создав новую форму русского и европейского романа, внеся свой вклад в развитие темы «маленького человека».

…Как прекрасен «маленький человек» в романах Достоевского!

От соприкосновения с литературой Пушкина, Гоголя, Достоевского родился рассказ А.П.Чехова «Смерть чиновника». Читатель не сразу увидел в рассказах Чехова те же «вечные темы» русской и мировой литературы. Создатели «великого» Козьмы Пруткова – граф Алексей Константинович Толстой, его двоюродные братья Алексей, Владимир, Александр Жемчужниковы – были, наверное, самыми веселыми людьми Петербурга. Особенно озорным был Александр. Однажды в театре он умышленно наступил на ногу одному высокопоставленному лицу и ходил извиняться каждый день, пока его не выгнали. Но в отличие от Ивана Дмитриевича Червякова, героя чеховского рассказа, он не умер, а дослужился до высоких чинов.Главная мысль «Смерти чиновника», на первый взгляд, парадоксальна. Герой умирает оттого, что его «вопиющее» поведение не считают из ряда вон выходящим, его … прощают.

И другое время (20 годы 20 века), другая страна – великая Австро-Венгерская империя.

Ирония, перерастающая в сатиру, вызов здравому смыслу, абсурдность происходящего мы найдем в рассказе Франца Кафки «Превращение». Кафка был сыном полунищего деревенского резчика, разбогатевшего к старости, ставшего тираном семьи. Сын – впечатлительный, робкий – не бунтовал открыто, но страдал, испытывая чувство вины перед семьей. В письмах к немногочисленным друзьям и в своем дневнике он признавался: «Боюсь одиночества и боюсь с ним расстаться. Эти два вида страха перемалывает меня, как жернова». Грегор Замза – герой рассказа Кафки – мелкий служащий. Проснувшись однажды утром, он «у себя в постели превратился в страшное насекомое». Но, став громадной сороконожкой, он остался внутренне человеком. С ним остался, например, его страх опоздать к поезду (он коммивояжер, служит в «солидной фирме»): «чтобы поспеть…, он должен отчаянно торопиться, а набор образцов еще не упакован.…В этом сказывается его привычка заботиться о семье, доходящая до самоотречения. Автор глубоко постиг природу столкновения между человеком и властью (любой - семейной, общественной). Он понял это через свое одиночество и выразил в рассказе. Как-то Кафка сказал (а это были годы, когда после первой мировой войны перекраивалась карта Европы, вспыхивали революции): «В конце всякого подлинно революционного процесса появляется какой-нибудь Наполеон… Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии».

Вернемся к рассказу «Превращение», который можно считать еще одним поворотом в раскрытии темы «маленького человека». Работая над ним, автор признался (в дневнике есть запись), что он какое-то время «почувствовал себя покрытым панцирем».Беззащитность, обреченность, безысходность. Зачем судьба оставила в оболочке «жука» страдающую душу? Франц Кафка, сам, пройдя через муки человека, которого избегают из-за болезни – (он внезапно заболел туберкулезом и вскоре умер)- расширил наше представление о природе человеческих отношений. Правдоподобие деталей, ясный, точный язык, в сочетании с описанием кошмарных, фантастических ситуаций делает рассказ «Превращение» одновременно произведением реализма и модернизма.

В повести М. Булгакова «Собачье сердце» мы тоже видим «превращение», но не человека в «жука», а «жука» (беспородного бродяги Шарика) в человека.

Если герой Кафка, видя раздражение, жестокость, растерянность близких, принимает сознательное решение уйти из жизни единственным, доступным ему способом – перестает принимать пищу-, то герой Булгакова, напротив, готов растолкать кулаками всех, кто создал ему человеческие условия существования, уничтожить всех, вплоть до своего «благодетеля» - профессора Преображенского: «Филипп Филиппович … принялся читать… меняясь в лице каждую секунду.»… а также угрожая убить председателя домкома товарища Швондера, из чего видно, кто хранит огнестрельное оружие. И произносит контрреволюционные речи, и даже Энгельса приказал своей социал–прислужнице Зинаиде Прокофьевне Буниной спалить в печке…».

«У-у-у-у!» - этими странными звуками начинается повесть Булгакова. В них слышится боль и страх погибшего существа, способного оценить (как это ни кажется странно) и «негодяя в грязном колпаке» из столовой «Нормального питания», который плеснул кипятком и обварил левый бок собаки); и поваров («например, покойный Влас с Пречистенки. Скольким он жизнь спас!»). Собака, живущая в ужасных условиях, способна при этом сострадать людям, оказавшимся в таком же положении; «Жаль мне ее, жаль! Но самого себя мне еще больше жаль. Не из эгоизма говорю, о нет, а потому как мы действительно не в равных условиях. Ей-то хоть дома тепло, ну а мне, а мне …» Монолог Шарика очень важен в завязке повести. Практически писатель вводит читателя в атмосферу жизни послереволюционной Москвы. А то, что эта неприглядная картина дана глазами собаки, делает ее еще более ужасающей: голод, воровство, нищета, болезни, жестокость, унижения.И когда появляется «загадочный господин» и манит собаку куском колбасы, умный пес оценивает и себя, и вместе с собой и весь «мир голодных», сводя все к обобщению: «Рабская наша душа, подлая доля!»

Так выглядит столица государства, в котором строится «новое общество» из «маленьких людей», ставших «новыми людьми». Профессор Преображенский тоже одержим идеей «улучшить» человеческую породу». Его идея терпит крах. Почему? Шарик «наследует» худшие черты Клима Чугункина. Вместо доброго пса возникает зловещий, тупой, агрессивный Полиграф Полиграфович – порождение своего времени, он прекрасно вписывается в социалистическую действительность и даже делает блестящую карьеру: от существа неопределенного социального статуса до заведующего подотдела очистки Москвы от бродячих животных. Очень символично появление Полиграфа Полиграфовича на свет. Операцию профессор со священнической фамилией Преображенский производит во 2 половине дня 23 декабря, а очеловечивание пса завершается в ночь на 7 января, то есть весь процесс превращения собаки в человека охватывает период с 24 декабря по 6 января, от католического до православного сочельника. «Новый человек» Шариков появляется накануне православного Рождества. Происходит новое рождество, но не Господне, а дьявола. «Новорожденный» берет себе имя, найдя его в новых советских «святцах».Почему «Полиграф»? Шариков воспитывается на советской полиграфической продукции – книгах с изложенными там догмами марксизма. Что вынес из этих изданий Шариков ? « … взять все и поделить».

Связь Шарикова с потусторонними силами зла подчеркивается на сцене, когда какой-то «нечистый дух вселился в Полиграфа Полиграфовича, очевидно, гибель уже караулила его и рок стоял за плечами. Он сам бросился в объятия неизбежного и гавкнул злобно и отрывисто:



  • Да что такое, в самом деле? Что я, управы, что ли, не найду на вас?

Я на шестнадцати аршинах здесь сижу и буду сидеть!

  • Убирайтесь из квартиры,— задушевно шепнул Филипп Филиппович. Шариков сам пригласил свою смерть. Он поднял левую руку и показал Филиппу Филипповичу обкусанный, с нестерпимым кошачьим запахом шиш. А затем правой рукой, по адресу опасного Борменталя, из кармана вынул револьвер».

Вооруженный револьвером Шариков опасен, он выступает яркой иллюстрацией знаменитого высказывания Николо Макиавелли: «Все вооруженные пророки победили, а безоружные погибли». Только в фантастическом мире Булгакова, к счастью, оказалось возможным обезоружить Шарикова и путем сложной хирургической операции возвратить этого «маленького человека» в прежнее положение, вернуть к жизни собаку, ненавидящую лишь котов и дворников, а не весь мир.

Что же могло выйти из Клима Чугункина, пьяницы с 3-мя судимостями, умершего в пивной от удара ножом в сердце. Ответ прост: Клим Чугункин.

Название повести связано в большой степени с образом Клима, чем с образом Шарика.

Название повести Булгакова взято из трактирного куплета:



На второе пирог –

Начинка из лягушачьих ног,

С луком, с перцем,

Да с собачьим сердцем.

Этот куплет, звучал, наверное, из уст Клима Чугункина, который зарабатывал на жизнь игрой на балалайке в трактирах. Если вдуматься в смысл повести, то становится страшно: власть уготована «маленьким людям» - но каким! «Помеси» преступника и собаки. «Маленький человек» прошел долгий путь от античного романа, где мы могли найти реалистическое описание жизни рабов Рима. Он вызывал наше сострадание, порой улыбку сочувствия, поражал высоким накалом страстей, глубиной чувств, добился уважения и расположения. И появился в личине Шарикова – в сущности антигероя. Можно, конечно, избежать обобщение. Но интересно другое.

Явление «антигеройства» стало повторяться и повторяться в литературе 20 века, пока не стало своего рода традицией. Потом этой традиции дали название – андеграунд. Андеграунд – движение противоположное официальным эстетическим нормам. Антигерой вместо героя. «Маленький человек», который не станет «большим», да он к этому и не стремится.

Литература сегодняшнего дня переживает такое же время, как на рубеже 19-20 вв.; ощущение пошатнувшихся основ, резкое изменение взглядов на общепринятые и общепризнанные ценности, моральные, социальные, эстетические принципы. Ушли в прошлое герои прежних лет: покорители целины, мудрые руководители колхозов, заводов, героические труженики. Героем книг стал обыкновенный человек, ничем не выдающийся, даже стремящийся не выделиться. «Маленький человек», превращающийся в антигероя, в свою противоположность.

В рассказе Виктора Астафьева «Людочка» таким человеком окажется главная героиня, ее несчастная мать, так и не сумевшая ничем помочь своей дочери, попавшей в беду, Гавриловна, у которой поселяется приехавшая за лучшей долей в город девушка, бандит Стрекач… Счастливых людей мы здесь не найдем – каждый проходит свой круг жизненных испытаний, страдая и ни на что не надеясь. Рассказывая о судьбе Людочки, писатель последовательно развивает все нравственные, гуманистические принципы русской классической литературы (поэзию деревенского детства, пейзажа как духовной характеристики героя, семьи, способной пожалеть и помочь выстоять, нет добра, нет праведных, нет любви, нет чуткого материнского сердца). Значит, впереди мрак, торжество насилия, беспросветная жизнь «маленького человека»?

Концовка рассказа убеждает в обратном: пусть ни один завет великой русской литературы не сохранен в нашем мире, но через убогость быта, бездуховность жизни, враждебность мира автор ведет нас к вечному образу дитя, к святой материнской молитве. Писатель создает удивительную картину: устроившись в вагоне, едут домой с похорон Людочки мать и отчим. И не замечает мать, что плачет, плачет и шепчет: «Господи, помоги хоть эту дитя полноценную родить и сохранить…Оно скрепит нас, на плаву жизни удержит… А за тую доченьку, кровиночку алую, прости меня, Господи, если можешь, прости…»

Так вечная молитва матери, ее покаянные слова спасут мир от бесчеловечности. Астафьев случайно упоминает, что мать Людочки ждет ребенка, «маленького человека». Для нашей литературы ребенок всегда был символом чистоты, света, надежды.

И все начинается заново…

Да, нельзя сегодня однозначно оценить и понять литературный процесс. Нельзя так же однозначно определить тему «маленького человека». Но эта тема, как когда-то, развивается параллельно с героической темой, переплетаясь с ней и, порой, вытесняя ее. Так бывает всегда в смутные времена, времена переоценки ценностей, предрассветные времена.

Русская литература не подвергается тлению. Силу ей дают те ценности, которые выражают дух русской истории, которые можно только реально прожить и этим глубоким проживанием передавать их от писателя к читателю, от соотечественника к соотечественнику. У литературы нет иного способа существовать – не только такой – человеческий: из рук в руки, от души к душе.



1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница