Убийство демократии. Операции цру и Пентагона в период холодной войны



Скачать 10.69 Mb.
страница31/48
Дата24.04.2016
Размер10.69 Mb.
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   48

Вторжение

Когда Ирак вторгся в Кувейт, время для противоречивых сигналов закончилось. Вне зависимости от наличия или отсутствия предварительного коварного плана в отношении Ирака, теперь американский президент в полной мере воспользовался предоставленной ему возможностью. Прошли даже не часы, а минуты с момента вторжения иракских войск в Кувейт — и Соединенные Штаты уже начали мобилизационные мероприятия, Белый дом осудил действия Ирака, назвав их «вопиющей военной агрессией» и потребовал «немедленно и безоговорочно вывести все иракские войска». В Белом доме также подчеркнули, что «рассматриваются все возможные варианты действий». Джордж Буш заявил, что иракское вторжение «подтверждает необходимость начать постепенную реорганизацию ВС США» [37].

Спустя 24 часа американское оперативное соединение ВМС США, усиленное истребителями и бомбардировщиками, было на пути в Персидский залив. Буш искал возможности привлечь мировых лидеров к коллективным действиям против Ирака. На торговлю с Ираком было наложено эмбарго, а все иракские и кувейтские активы в США были заморожены. Сенату США удалось «решительным образом нейтрализовать попытки прекратить либо заморозить производство бомбардировщиков В-2, выполненных с использованием технологий «стеле», после того как сторонники этой программы ухватились за иракское вторжение в Кувейт как за предлог, позволяющий Соединенным Штатам активизировать работы по снижению заметности боевой техники в радиолокационном спектре обнаружения». Сторонники программы утверждали, что нападение Ирака на Кувейт «служит подтверждением того, что постоянно существует риск начала войны, и это, в свою очередь, требует создания современных вооружений». Сенатор Доул (Dole) заявил: «Мы можем поблагодарить Саддама Хусейна, по крайней мере, зато, что он «разбудил» нас» [38].

Спустя день после того, как сенаторы использовали ирако-кувейтский кризис для спасения производства высокотехнологичного бомбардировщика В-2, они снова, сославшись на войну, предотвратили консервацию двух кораблей ВМС времен Второй мировой войны [39].

Через несколько дней тысячи американских солдат и бронетанковая бригада были дислоцированы в Саудовской Аравии. Этой масштабной операции было дано название «Щит пустыни». Возникла необходимость увеличения затрат на военные нужды США.

Менее чем через год после политических изменений в Восточной Европе, когда предприятия оборонно-промышленного комплекса Советского Союза были вынуждены работать на фоне масштабного сокращения вооруженных сил и недостаточного дофинансирования, представители исполнительной власти и аналитики США заявили, что кризис в Персидском заливе стал лучом надежды для американских военных компаний.

«Если Ирак не выведет свои войска из Кувейта и ситуация усложнится, то это положительно отразится на отрасли ВПК. В Вашингтоне станут меньше говорить о «дивидендах от мира», — сказал Майкл Лауэр (Michael Lauer), аналитик Kidder, Peabody & Со. в Нью-Йорке.

Как написала американская газета «Вашингтон пост», «возможными бенефициарами» кризиса являются «различные предприятия военной промышленности» [40].

К сентябрю Джеймс Вебб (James Webb), бывший помощник министра обороны и министр ВМС в администрации Рейгана, посчитал необходимым высказаться следующим образом:

«Президент должен знать, что в то время как большинство американцев работают не покладая рук, чтобы поддержать его, за их внешним уважением кроется цинизм. Многие утверждают, что наращивание военной мощи — это не более чем очередная «игра Пентагона с бюджетом», направленная на предотвращение сокращений вооруженных сил, командование которых ищет способ их применения на фоне сокращения военных баз НАТО» [41].

Примечательно, что был услышан еще один скептически настроенный помощник министра обороны США. Лоуренс Корб (Lawrence Korb) написал, что развертывание войск в Саудовской Аравии «в большей степени объясняется предстоящими боями за бюджет на Капитолийском холме, чем возможной военной операцией против Саддама Хусейна» [42].

Но разве существуют пределы цинизма для конгрессмена, преследующего переизбрание? К началу октября можно было прочитать следующее:

«Политическая подоплека развертывания американских частей в Саудовской Аравии сыграла важную роль в деле ограничения сокращения расходов на оборону в контексте воскресного соглашения по бюджету и прекращения «свободного падения» военных расходов, которое некоторые аналитики предсказывали ранее. Специалисты по стратегическим вопросам с Капитолийского холма подчеркивали, что операция «Щит пустыни» внесла существенные изменения в политический климат переговорного процесса и заставила некоторых представителей законодательной власти, выступавших за сокращение военного бюджета, изменить свою позицию по этому вопросу.

Благодаря достигнутому компромиссу по оборонному бюджету… не сократилось не только финансирование операции «Щит пустыни», но и сохранилась большая часть ежегодного финансирования в ответ на бешеный натиск Советского Союза на Восточную Европу [43].

Между тем президента Джорджа Буша стало поддерживать большее количество американцев. Его рейтинг был восстановлен. Первый опрос, проведенный в августе после вступления США в конфликт в Персидском заливе, показал повышение рейтинга до 74 процентов, по сравнению с 60 процентами в конце июля. Американской общественности, однако, похоже, требуются регулярные поводы для вспышек патриотизма, чтобы поддерживать любовь к человеку, занимающему кабинет в Белом доме. Однако Буш оказался не в состоянии четко определить цели и задачи, преследуемые США в Персидском заливе, и к середине октября его рейтинг едва достигал 56 процентов — самый низкий уровень с момента вступления в должность. Рейтинг Буша оставался примерно на этом уровне до следующей вспышки воинственного патриотизма в январе, как мы увидим [44].

Прелюдия к войне

По мере того как Ирак продолжал грабить Кувейт и превращать его в свою 19-ю провинцию, Соединенные Штаты усиливали свое военное присутствие в Саудовской Аравии и водах Персидского залива. США также использовали тактику принуждения и самых щедрых за всю историю своего существования подкупов, чтобы создать «коалицию» для поддержки подготовленных Вашингтоном резолюций и участия в предстоящей военной кампании. Одним из таких примеров может служить попытка придать респектабельность «многонациональным» силам в предстоящей кампании, чтобы затем прикрываться этим «фиговым листком». Эта тактика уже была опробована в войнах в Корее, Гренаде и Афганистане, где американцы вели самостоятельные боевые действия при формальном существовании «коалиции». В целях привлечения в «коалицию» Египту были прощены многомиллиардные долги; Сирия, Китай, Турция, Советский Союз и другие страны получили военную или экономическую помощь, кредиты Всемирного банка и Международного валютного фонда, отмену санкции и другие привилегии, причем не только от США, но (под давлением Вашингтона) и от Германии, Японии и Саудовской Аравии. В дополнение к этому, администрация Буша перестала критиковать государства, участвовавшие в коалиции, за нарушения прав человека [45].

Однако Вашингтон и мировые средства массовой информации были недовольны сдержанной позицией Германии, которая не торопилась встать на сторону стран, выбравших путь войны. Немцы, о которых еще вчера говорили как о фашистах, прошедших маршем через Польшу, теперь обвинялись в «трусости» из-за массовых мирных демонстраций, прокатившихся по Германии.

Вашингтон протолкнул через Совет Безопасности ООН десяток резолюций, осуждавших Ирак, вводивших против него жесткие экономические санкции и дающих «разрешение» на ведение против него войны. Только Куба и Йемен проголосовали против всех этих резолюций. Когда 29 ноября в адрес представителя Йемена, высказавшего свой голос против ключевой резолюции по применению силы, раздались аплодисменты, председательствовавший на заседании госсекретарь США Бейкер сказал членам своей делегации: «Я надеюсь, что он наслаждался этими аплодисментами, потому что это может оказаться самым дорогим голосованием в его жизни». Весточка долетела до адресата, и буквально через несколько дней это небольшое государство на Ближнем Востоке пострадало от резкого сокращения американской помощи [46].

Генеральный секретарь ООН Хавьер Перес де Куэльяр (Javier Perez de Cuellar) признал, что «это не была война Организации Объединенных Наций, и генерал Шварцкопф (Schwarzkopf) [командующий силами коалиции] голубую каску не носил» [47]. Ситуация, когда ООН попала под контроль США, побудила британского политического обозревателя Эдварда Пирса (Edward Pearce) написать, что Организация Объединенных Наций «функционирует, как английский средневековый парламент, в котором ведутся консультации, соблюдается церемониал, но который помнит об исключительном праве короля, поэтому пробормочет что-то, да и примет нужное решение» [48].

Скоро Соединенные Штаты столкнулись с вопросом — сколько им следует ждать с момента введения санкций в отношении Ирака до прямого военного вмешательства? Администрация и ее сторонники утверждали, что они давали Хусейну все шансы, чтобы найти мирный способ сохранить лицо и выбраться из той сложной ситуации, в которую он сам себя поставил. Но факт остается фактом — каждый раз, когда президент Буш делал иракскому лидеру какие-либо предложения, всегда они были пронизаны оскорблениями и никогда не предполагали хотя бы малейшего признания законности заявленных Ираком претензий [49]. В самом деле, Буш охарактеризовал вторжение со стороны Ирака как «неспровоцированный акт» [50]. В речах президента чувствовалось все больше сарказма, а обвинения из его уст становились слишком преувеличенными. Буш переносил обвинения на личностный уровень, демонизируя тем самым Саддама Хусейна и действуя по схеме, которую он использовал в отношении Норьеги, а Рейган — в отношении Каддафи, словно эти иностранцы не имели гордости или интеллектуальных способностей, какими располагают американцы. Вот как писала об этом газета «Лос-Анджелес тайме»:

«Вскоре после иракского вторжения… Буш осторожно сравнил агрессию Ирака с немецкой агрессией против Польши, которая стала причиной начала Второй мировой войны. Однако он не дошел до сравнения президента Саддама Хусейна с Адольфом Гитлером. Но в прошлом месяце осторожность была пушена побоку, когда Буш не только сравнил Хусейна с Гитлером, но и пригрозил инициировать судебные разбирательства в отношении военных преступлений в стиле Нюрнбергского процесса. Затем, на прошлой неделе Буш пошел еще дальше, утверждая, что иракский лидер хуже, чем Гитлер, потому что немцы никогда не использовали американских граждан в качестве «живого шита» на военных объектах».

После такого опошления событий Второй мировой войны Буш продолжал предостерегать, что любое одобрение неконтролируемой агрессии «завтра может вылиться в мировую войну». Как сказал один из его собственных чиновников, Бушу «надо научиться выбирать слова» [51].

Вскоре Саддам Хусейн осознал, что, оккупировав весь Кувейт и разграбив его, он откусил гораздо больше, чем может прожевать. В начале августа, а затем еще раз в октябре Хусейн давал ясно понять, что готов вывести иракские войска из Кувейта в обмен на единоличный контроль над нефтяным месторождением Румайла, гарантированный доступ к Персидскому заливу, снятие санкций, а также урегулирование споров по вопросам добычи нефти и ценообразования [52].

Он также начал выпускать из заключения некоторых иностранцев, имевших несчастье оказаться в Ираке или Кувейте во время войны. В середине декабря последний из них был освобожден. В начале декабря Ирак приступил к обустройству новой границы с Кувейтом, что должно было демонстрировать, что Багдад отказался от намерений сделать Кувейт частью Ирака. Правда, истинное намерение иракской стороны в вопросах демаркации границы до конца не было ясным [53]. А в начале января Хусейн сделал еще одно более существенное предложение по мирному урегулированию вопроса.

Администрация Буша решила проигнорировать все предложения иракской стороны. В ответ на августовское предложение Саддама Хусейна Госдепартамент «категорически» отрицал, что оно когда-либо делалось. Это же подтвердил затем и Белый дом [54]. Позднее в стенограммах Конгресса было записано:

«Иракцы, по-видимому, считают, что вторжение в Кувейт позволит привлечь к ним внимание мировой общественности, выторговать для себя в ходе переговоров преференции в экономике и затем вывести свои войска из Кувейта… Дипломатическое решение вопроса, отвечающее интересам Соединенных Штатов, вероятно, могло быть достигнуто в течение первых дней после вторжения».

Администрация Буша, говорится в документе Конгресса, хотела любым способом избежать того, что могло бы выглядеть как поощрение вторжения. Однако отставной офицер сухопутных войск США, действовавший в качестве посредника в августовских переговорах, заявил впоследствии, что мирное предложение «уже шло вразрез с проводимой политической линией» [55].

Но после прохождения определенной точки в процессе наращивания своей военной мощи могли ли Соединенные Штаты допустить мирное разрешение конфликта, даже если бы они этого хотели? Бывший помощник министра обороны Лоуренс Корб (Lawrence Korb) в конце ноября поделился своими наблюдениями. Он сказал, что все структурные подразделения министерства обороны старались принять участие в военной операции, чтобы доказать свою значимость и необходимость их сохранения в структуре МО, чтобы гарантировать их длительное финансирование:

«К середине января… Соединенные Штаты будут иметь в Персидском заливе более 400 тысяч военнослужащих [оказалось, более 500 тысяч] всех пяти видов вооруженных сил (даже включая береговую охрану). Это примерно на 100 тысяч больше, чем было в Европе в любое время в ходе холодной войны. По окончании развертывания группировки сухопутные войска будут насчитывать восемь дивизий, дислоцированных на территории Саудовской Аравии (в два раза больше, чем было в Европе), две трети всех подразделений и частей морской пехоты будут развернуты в зоне конфликта… Командование военно-морских сил направит в зону конфликта шесть из имеющихся четырнадцати авианосных ударных групп, два из четырех линейных кораблей и одну из двух групп десантных транспортов… В зоне конфликта командование ВВС уже разместило девять из двадцати четырех действующих тактических авиакрыльев, а также бомбардировщики. Планируются к отправке в зону конфликта части и подразделения резервистов. Лоббисты командований резерва ВС США (в США каждый вид вооруженных сил имеет командование резерва. — Прим. ред.) признали, что их финансирование может оказаться в будущем под угрозой, если резервисты не примут участия в военной операции».

Корб с удивлением спрашивает, могло ли высшее командование ВС США не поддаться давлению, оказывавшемуся со стороны командований видов вооруженных сил? Например, не поддаться давлению со стороны командования ВМС, отдавшего приказ направить несколько авианосцев в узкие и опасные воды Персидского залива только для того, чтобы быть поближе к театру военных действий? Не поддаться давлению со стороны командования Корпуса морской пехоты, которое, возможно, хотело доказать, что десантные операции все еще необходимы в ходе военных действий, и продемонстрировать высадку на неприятельский берег? И могли ли сухопутные войска оставаться в стороне, когда предпочтение отдается военно-воздушным силам [56]? Высшее военное командование сопротивляться давлению не смогло, и это продлило войну.

Американские военные и президент Буш должны были показать всю свою мощь, показать, что они могут вести самые современные, с использованием новейших разработок, войны, и никакие сигналы из Ирака о переговорах и миротворцы не должны были все испортить. Журнал «Форчун», в простой форме описывая стойкость Буша, так описал довоенный период:

«Президент и его люди работали сверхурочно, чтобы устранить некоторых политиков в арабском мире, Франции и Советском Союзе, выступавших за мирное урегулирование конфликта. Ведь такие политики могли позволить Саддаму Хусейну сохранить лицо и выпутаться из устроенной Бушем ловушки. Снова и снова Буш повторял свою мантру: никаких переговоров, никаких сделок, никаких попыток сохранить лицо, никаких компенсаций и в особенности никакой увязки с палестинской мирной конференцией [пункт, на который Ирак обращал внимание несколько раз]» [57].

29 ноября Совет Безопасности ООН санкционировал применение «всех необходимых средств» с целью заставить Ирак покинуть Кувейт, если иракская сторона добровольно не выведет свои войска до 15 января. Стало известно, что в период рождественских праздников Джордж Буш корпел над каждой из 82 страниц исключительно детального доклада «Международной амнистии» (Amnesty International) об арестах, насилии и пытках в Кувейте со стороны иракских властей. После праздников он сказал своим сотрудникам, что его совесть чиста: «Это ситуация, где черное противостоит белому, зло противостоит добру. Этот человек должен быть остановлен» [58].

К сожалению, нет сведений относительно того, читал ли когда-нибудь Буш хоть что-то из большого количества докладов этой неправительственной организации об аналогичных омерзительных случаях нарушений прав человека и вероисповедания, совершенных союзниками Вашингтона в Гватемале, Сальвадоре, Афганистане, Анголе и Никарагуа. Если он читал, то отчеты, очевидно, не произвели на него должного эффекта, поскольку он продолжал поддерживать этих союзников. В течение более 10 лет «Международная амнистия» также сообщала о жестокостях в Ираке, но только за несколько месяцев до августовских событий представители организации выступили с докладом о ситуации с правами человека в Ираке перед Сенатом. Но и тогда ничто не могло вызвать справедливого негодования у Джорджа Буша.

Приближалось 15 января — крайний срок для выполнения условий резолюции ООН, — и весь мир затаил дыхание. Возможно ли такое, чтобы в течение пяти с половиной месяцев никак нельзя было найти решение для предотвращения очередной ужасной войны на этой планете? 11 января арабские дипломаты в ООН сообщили, что они получили сообщения из Алжира, Иордании и Йемена — стран, находящихся с Ираком в тесных отношениях, — что после 15 января Саддам планирует выступить с инициативой, в которой намерен выразить свою принципиальную готовность вывести свои войска из Кувейта в обмен на международные гарантии, что Ирак не будет атакован. Также, согласно иракской инициативе, в обмен на вывод войск из Кувейта должна состояться международная конференция, на которой будут рассмотрены жалобы палестинской стороны и проведены переговоры, на которых должен быть урегулирован спор между Ираком и Кувейтом. Дипломаты отметили, что иракский лидер намерен выждать день или два после того, как закончится отведенный резолюцией ООН срок на добровольный вывод войск, и тем самым продемонстрировать, что он действует не под нажимом.

Для Соединенных Штатов, разместивших в Саудовской Аравии полумиллионную группировку войск, готовую к началу военной операции, такая инициатива иракской стороны была неприемлема. Как заявил госсекретарь США Бейкер (Baker), Саддам Хусейн «пересечет черту в полночь 15 января», и он может не надеяться, что спасет себя, предлагая вывести свои войска из Кувейта после этого числа [59].



Многочисленные оправдания Джорджа Буша

«Наши рабочие места, наша жизнь, наша собственная свобода и свобода дружественных стран по всему миру пострадают, если контроль над самыми большими в мире запасами нефти попадет в руки такого человека, как Саддам Хусейн» [60].

С такой речью обратился Джордж Герберт Уокер Буш к народу Америки.

Как заметил Теодор Дрейпер (Theodore Draper):

«Причины начала войны были одновременно и обыденными, и невероятными. Буш упомянул о «рабочих местах» прежде всего для того, чтобы в рамках своей внутренней политики обратиться к избирателям через их кошельки. Однако в качестве одной из причин развязывания войны это выглядело полнейшей глупостью, тем более если речь идет о войне на другом конце земного шара» [61].

В ходе продолжительной подготовки к войне, во время самой войны и после нее никто по-настоящему не понял, почему Буш вторгся в Персидский залив и вверг Соединенные Штаты в эту войну. Конгрессмены, журналисты, редакторы, простые граждане продолжали просить, время от времени почти умоляя, чтобы президент ясно и однозначно объяснил свои мотивы. От него ждали объяснений, которые бы не противоречили тому, что он сказал ранее. Экономисты и ведущие специалисты различных научно-исследовательских центров сочли, что с их стороны было бы не совсем профессионально соглашаться с неопределенными заявлениями президента. В этой связи ими было написано большое количество авторитетно звучащих, но абсолютно туманных работ.

В результате полной неразберихи в обществе газета «Уолл-стрит джорнэл» решила пригласить несколько человек, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. По сообщению газеты, «эти люди не понимают, что происходит в данный момент, и настойчиво просят предоставить им дополнительную информацию… Кроме того, они огорчены тем обстоятельством, что господин Буш изо дня вдень приводит разные аргументы». Как сказал один из участников: «До сих пор происходящее вокруг выглядело как шоу Дэвида Леттермана «Десять основных причин, чтобы побывать здесь» (David Letterman; юмористическое телешоу Леттермана отличалось своей остротой и непредсказуемостью. — Прим. ред.) Практически каждую неделю мы слышим совершенно новую историю» [62].

Происходящее в Персидском заливе, как, впрочем, и всегда, подталкивало к мысли, что причиной возникновения конфликта являлось «черное золото». Однако это утверждение не подтверждалось реальным положением дел. С поставкой проблем не было. Министерство энергетики подтвердило, что нехватки нефти не наблюдалось. Саудовская Аравия и другие страны увеличили свою добычу в объеме более чем достаточном для компенсации недопоставленной нефти из Ирака и Кувейта. Стоит отметить, что доля поставок нефти из этих двух государств составляла л ишь около пяти процентов от всего американского потребления. Существовал целый мир, от Мексики до России, готовый поставлять больше нефти. Не стоит также забывать и об американских залежах нефти, которые были законсервированы. Такое положение дел наглядно демонстрирует, что любой поставщик нефти, будь то Хусейн или кто-нибудь другой, который старается взять под контроль или доминировать на нефтяном рынке, сталкивается с трудностями — что делать с нефтью, ну не пить же ее? К декабрю стало известно, что «уровень добычи нефти стран — членов ОПЕК достиг максимума по сравнению с уровнем, зафиксированным в начале лета. До тех пор пока война на Ближнем Востоке не начнется и не будут сорваны поставки нефти, существовала вероятность того, что на рынке будут наблюдаться излишки нефти, а цена на «черное золото» резко упадет» [63].

Что же касается цен на нефть, то разве нефтяники Джордж Буш и Джеймс Бейкер, а также экономически ослабленные американские нефтяные штаты хотят, чтобы цены шли вверх или вниз? Можно привести доводы в поддержку той или иной версии. (В январе 1990 года США тайно вели с Саддамом Хусейном переговоры, входе которых пытались убедить его в необходимости поднять цену за один баррель нефти, добываемой странами — членами ОП ЕК, до 25 долларов) [64]. Могли Вашингтон в ситуации хаоса легко манипулировать ценами, играя то на понижение, то на повышение? И без того цены на нефть регулярно колеблются, и зачастую очень резко. Так, между 1984 и 1986 годами, например, цена барреля нефти упала приблизительно с 30 долларов до менее 10 долларов. И это, несмотря на продолжавшуюся тогда ираноиракскую войну, из-за которой в обеих странах объемы нефтедобычи упали.

Однако анализ непосредственных обстоятельств не учитывает огромного и непрерывного влияния «нефтяной загадки» на мышление американских политиков. Если учесть, что Буш искал «кризиса», чтобы внушить Конгрессу США мысль о непрекращающейся опасности в мире, то в этом случае участие в конфликте между двумя крупнейшими нефтедобывающими странами, конечно, произвело бы гораздо более желаемый эффект, чем война Боливии с Парагваем или Ганы с Кот-д’Ивуар.

Ссылки президента на «американский образ жизни» и «общую свободу» отражают жизненно важное значение, которое он и другие политики открыто придают нефти. Ранее в том же году директор ЦРУ Уильям Уэбстер (William Webster) заявил Конгрессу, что нефть «будет продолжать оказывать значительное влияние на интересы США», поскольку «зависимость Запада от нефти из Персидского залива резко возрастет» в следующем десятилетии. В то же время генерал Шварцкопф (Schwarzkopf), который имел давние связи с Ближним Востоком, подчеркнул:

«Ближневосточная нефть — жизненная основа Запада. Она питает нас сегодня и, составляя 77 процентов разведанных запасов нефти свободного мира, будет питать нас, когда остальной мир высохнет… Считается, что в течение 20–40 лет США фактически исчерпают свои экономически доступные запасы нефти, в то время как регион Персидского залива по-прежнему будет располагать доказанными запасами нефти, по крайней мере, еще 100 лет» [65].

В действительности к тому времени разведано было лишь 69 процентов запасов нефти, а после того как к «свободному миру» присоединился Советский Союз, то даже меньше [66]. Следует также отметить, что хороший общий прогноз для США является весьма спекулятивным, а термин «экономически доступные запасы» означает тот факт, что на внутреннем рынке США разработка запасов нефти более затратна, чем в Персидском заливе. Но это только сводит вопрос к проблеме прибыли, а не к проблеме нефтяных ресурсов. Кроме того, в это экономическое уравнение должен быть включен огромный потенциал альтернативных источников энергии.

В это время Соединенные Штаты, опасаясь, по-видимому, сбоев в поставках нефти из Персидского залива, получали из региона приблизительно 11 процентов всей импортируемой нефти. В то время как Япония, получавшая 62 процента нефти из Залива, и Европа, получавшая 27 процентов, вовсе не испытывали никаких панических настроений. Исключением была Великобритания с премьер-министром Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher), которая всегда приходила в ярость, если речь заходила о Саддаме Хусейне или о бывшей британской колонии — Ираке [67]. Германия получала около 35 процентов нефти из Залива, но Вашингтон выкручивал руки Бонну и Токио, чтобы они поддержали милитаристскую политику. По сути, и Германия, и Япония довольно скептически относились к планам Соединенных Штатов Америки, направленным на установление контроля над нефтью в регионе.

Принятие на веру официальным Вашингтоном так называемой «нефтяной загадки» дало начало долгосрочной политике, описанной политологом Ноамом Хомски (Noam Chomsky) следующим образом:

«Это была ведущая, движущая доктрина американской внешней политики с 1940-х годов, заключавшаяся в том, что Соединенные Штаты и их сателлиты будут эффективнее распоряжаться огромными запасами энергетических ресурсов в регионе Персидского залива. И самое главное, что никакой независимой местной национальной силе не будет разрешено иметь существенное влияние на управление нефтедобычей и ценами» [68].

Это не всегда означало обязательное применение силы. В 1973 году, когда ОПЕК во главе с Саудовской Аравией, используя значительное повышение цен на нефть и нефтяной бойкот, пытались заставить Вашингтон повлиять на уход Израиля с недавно оккупированных территорий, Соединенные Штаты вторжения не предприняли и даже не угрожали им. Этот вопрос был решен с помощью обширной дипломатии без единого выстрела. Спасли государства ОПЕК от жестокой гибели комбинация нескольких факторов — война во Вьетнаме, все еще тяжело довлевшая в Вашингтоне, и администрация Никсона, которую вот-вот должен был накрыть «Уотергейт».

В дополнение к сделанным на раннем этапе зловещим предупреждениям о серьезных экономических последствиях для Соединенных Штатов в случае вторжения Буш предупредил об еще худшей судьбе, если Ирак захватит Саудовскую Аравию. Объяснение, что Саудовской Аравии грозит опасность, было неудачным. У Ирака никогда не было никаких планов относительно Саудовской Аравии, как ясно дает понять простой взгляд на карту. Иракцы имеют протяженную границу с этой страной. Чтобы вторгнуться в Саудовскую Аравию, им не нужно идти через Кувейт, и даже если бы иракцы это сделали, они могли бы войти в Саудовскую Аравию, практически не встретив сопротивления, через три недели после их захвата Кувейта, как позже признал генерал Колин Пауэлл (Colin Powell) [69]. Представители администрации Буша фактически признались, что ни ЦРУ, ни Разведывательное управление министерства обороны (РУМО) не допускали возможности, что Ирак вторгнется в Саудовскую Аравию [70]. Саудовская Аравия тоже об этом не задумывалась, пока 5 августа министр обороны Чейни (Cheney) не полетел в Эр-Рияд и лично не заявил королю Фахду (Fahd), что его страна находится в серьезной потенциальной опасности и отчаянно нуждается в очень большом американском военном контингенте для защиты [71].

Буш отказался от нефтяного обоснования, когда критики обвинили его в попытке защитить интересы нефтяной промышленности. В октябре он был прерван во время своего выступления некоторыми людьми, которые кричали: «Господин президент, приведите домой наши войска из Саудовской Аравии! Не надо крови в обмен на нефть!». На что Джордж Буш заявил враждебно настроенным оппонентам: «Вы знаете, некоторым людям никогда не дадут слова. Схватка ведется не за нефть, схватка ведется из-за неприкрытой агрессии, которую [мы] не собираемся терпеть». Через месяц, если не раньше, президент снова начал разыгрывать нефтяную карту, привязав экономическую безопасность Америки к нефти из Саудовской Аравии. Вскоре после этого он вернулся к «огромному ущербу, наносимому каждый день» США и международной экономике разрушением рынка нефти [72].

Что касается неприкрытой агрессии Ирака, то такое замечание требует навыка избирательной памяти высокого уровня от правительства, на счету которого лежат все случаи международной агрессии — открытой и скрытой — в новейшей истории, и от человека, который меньше чем за год до того откровенно вторгся в Панаму. Тот факт, что Сирия и Израиль вторглись в Ливан и продолжают оккупировать большую часть страны, а Израиль подвергает Бейрут нещадным бомбардировкам, не вызывает со стороны США ни упреков, ни тем более угрозы войны. Саддам Хусейн, вероятно, удивился, когда Вашингтон изменил правила игры, и заявил американцам: «Вы говорите об агрессивности Ирака… Если Ирак вел себя агрессивно во время ирано-иракской войны, тогда почему вы вели [с нами] переговоры?» [73].

Во время эпической борьбы Ирака с аятоллой Хомейни Соединенные Штаты, конечно, не просто участвовали в переговорах с Багдадом. Вашингтон, избрав Ирак как меньшее из зол для борьбы с «шиитским экстремизмом», поставлял Багдаду огромные объемы оружия современных технологий, обеспечивал военную подготовку подразделений иракской армии, делился данными спутниковой фоторазведки и миллиардами долларов. Щедрую поддержку Саддаму Хусейну оказывали также Кувейт и Саудовская Аравия, которые беспокоились, что антимонархические настроения Ирана могли распространиться на их собственные страны. Более того, есть доказательства, что Вашингтон подстрекал Ирак напасть на Иран и начать войну первым [74]. Во время того периода американской поддержки Хусейна последний был, конечно, тем же самым мерзким и ужасным бандитом, как и позднее, когда он попал под пресс поучающей и высокопарной риторики со стороны США. Точно так же, без тычков и напоминаний со стороны Вашингтона, ООН не только не осудила иракское вторжение, но и не наложила никаких санкций и не обозначила никаких требований.

Даже когда было официально запрещено продавать оружие любой из воюющих сторон, США тайно поставляли вооружение и тем, и другим. Другое «пугало» региона, аятолла Хомейни, получал американские вооружения и данные военной разведки по Ираку во время войны. Все это делалось для того, чтобы повысить возможности обеих стран нанести максимальный урон друг другу и задержать их развитие как сильных ближневосточных стран.

Теперь у Ирака во врагах было двое бывших «союзников» — Саудовская Аравия и Кувейт. Вашингтон закрывал глаза на «особенности» той и другой страны, и официальная политика всегда была такова, что Соединенные Штаты имели принципиальные обязательства по защите первой и освобождению второй. А они вовсе не были симпатичной парой. Саудовская Аравия постоянно заявляла о своей чрезвычайной религиозной нетерпимости. В стране применялись внесудебные аресты, пытки и телесные наказания [75]. Там также практиковалась гендерная сегрегация, систематические репрессии в отношении женщин, фактическое рабство наемных рабочих из других стран, забивание камнями за прелюбодеяние и ампутации рук ворам. Местные власти требовали, чтобы военные священники ВС США, находившиеся в стране, убирали с военной формы кресты и звезды Давида и назывались «офицерами по вопросам морально-политического состояния личного состава» [76].

Кувейт, как ни странно, был яростным противником США в своей внешней политике [77]. Будучи социально более просвещенным, чем Саудовская Аравия (но менее, чем Ирак), он находился под управлением одной семьи и представлял собой элитарную олигархию, которая в 1986 году свернула деятельность парламента, не позволяла иметь никаких политических партий и запретила критику правящего эмира. Не более 20 процентов ее населения обладали хоть какими-либо политическими правами вообще. После того как страна была возвращена ее законным диктаторам, в ней проводилась очень жестокая политика по отношению к населяющим ее многочисленным иностранным работникам, которых могли держать в заключении без суда и следствия на протяжении нескольких месяцев. «Эскадроны смерти» уничтожили множество людей. «Пытки политических заключенных были делом обычным и широко распространенным», — считают в «Международной амнистии». По крайней мере, 80 человек в то время «бесследно исчезли» в заключении. Целями кампании, развернувшейся во время пребывания там многотысячного военного контингента США, стали в основном те, кого обвиняли в сотрудничестве с иракцами, и те, кто был вовлечен в зарождающееся демократическое движение. Кроме того, около 400 иракцев были вынуждены вернуться в Ирак, несмотря на опасность преследований и казни [78].

Однако элита региона не проявляла особой благодарности за все, что, по словам Джорджа Буша, Америка для них сделала. Один государственный деятель из стран Персидского залива сказал: «Вы думаете, что я хочу отправлять сына-подростка умирать за Кувейт?». Затем он усмехнулся и добавил: «Для этого у нас есть белые рабы из Америки». Саудовский учитель видел это так: «Американские солдаты — это новый тип иностранного работника. У нас есть таксисты-пакистанцы, а теперь есть еще и американцы, нас защищающие». Объясняя отсутствие благодарности со стороны лидеров стран Залива, йеменский дипломат сказал: «Многие правители стран Персидского залива просто не чувствуют, что они должны быть благодарны людям, которых они наняли вести борьбу за их интересы» [79]. Помимо всего прочего, люди в арабском мире очень чувствительны к убийству мусульман и арабов иностранцами, как и к иностранному военному присутствию на арабской земле, напоминающему им о столетиях белого колониализма Запада.

Буш также предостерег, что Ирак представляет собой ядерную угрозу. Возможно, но такую же ядерную угрозу представляют собой Соединенные Штаты, Франция, Израиль и любая другая страна, у которой оно есть. С другой стороны, Ираку, по мнению американских, британских и израильских экспертов, требовалось 5—10 лет на то, чтобы приблизиться к возможности создать и применить ядерное оружйе [80]. Маловероятно, что сам президент считал, будто такая опасность существует. Его заявление появилось лишь после проведенного опроса общественного мнения, который показал, что многие американцы считают препятствование Ираку в приобретении ядер-ного оружия самым убедительным аргументом для начала войны [81].

Одним фактором, не упомянутым Бушем в качестве причины вмешательства, но в действительности сыгравшим важную роль, стало желание Пентагона создать или укрепить соглашения со странами Персидского залива о постоянном американском военном присутствии. И значительные успехи по этой части, похоже, были сделаны [82]. Генерал Шварцкопф ранее сообщил Конгрессу США, что «американское присутствие» в Персидском заливе является одним из трех основных направлений общей военной стратегии, наряду с обеспечением безопасности местных союзников и проведением совместных учений. Все это обеспечивает существенный «доступ» в регион — это слово можно взять в качестве эвфемизма вместо «влияния и контроля» [83]. После войны было выявлено наличие в Саудовской Аравии сети военно-коммуникационных систем — «супербаз», которые на протяжении десяти лет в обстановке строжайшей секретности возводились американцами. Их строительство — стоимость составила почти 200 миллиардов долларов — было оплачено Саудовской Аравией. Они использовались во время войны в Заливе, и это объясняет, почему Буш так быстро бросился защищать Саудовскую Аравию, хотя бы и от несуществующей угрозы [84].

1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   48


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница