Убийство демократии. Операции цру и Пентагона в период холодной войны



Скачать 10.69 Mb.
страница21/48
Дата24.04.2016
Размер10.69 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   48
35. Греция, 1964-1974. «В ЗАДНИЦУ ВАШ ПАРЛАМЕНТ И ВАШУ КОНСТИТУЦИЮ!» — СКАЗАЛ ПРЕЗИДЕНТ США

«Черт! Да это лучшее правительство со времен Перикла», — заявил американский двухзвездный генерал [1] (газетное сообщение не упомянуло, жевал ли он при этом большую толстую сигару).

Правительство, о котором доблестный генерал высказывался так экспрессивно, было хунтой полковников, которая пришла к власти путем военного переворота в апреле 1967 года. За ним тут же последовали традиционное военное положение, цензура, аресты, избиения, пытки и убийства, жертвами которых стали примерно 8000 человек в первый же месяц, и такое же традиционное заявление, что это все делалось ради спасения страны от «коммунистической угрозы». Такие проявления тлетворного влияния, как мини-юбки и длинные волосы, а также иностранные газеты, подрывающие устои греческой жизни, должны были быть устранены. Посещение церкви для молодежи должно было стать обязательным [2].

Репрессии были настолько зверскими и стремительными, что к сентябрю Дания, Норвегия, Швеция и Нидерланды уже выступали перед Европейской комиссией по правам человека, обвиняя Грецию в нарушении большинства положений этой Комиссии. Еще до окончания 1967 года организация «Международная амнистия» (Amnesty International) направила своих представителей в Грецию для проведения расследования. В последовавшем отчете утверждалось, что «пытки используются тайной полицией и военной полицией как намеренная практика» [3].

Переворот произошел за два дня до начала предвыборной кампании в федеральные органы — казалось, что эти выборы помогут вернуть в кресло премьер-министра старого либерального лидера Георгиоса Папандреу. Он был избран в феврале 1964 года абсолютным большинством, что впервые произошло в истории современных греческих выборов. И тут же начались успешные махинации по его немедленному смещению: совместная работа королевского двора, греческих вооруженных сил, американских вооруженных сил и сил ЦРУ, находящихся в Греции.

Филип Дин (Philip Deane) под псевдонимом Герассимос Гигантес — грек, бывший сотрудник ООН, — работал в тот период и на короля Константина, и в качестве представителя правительства Папандреу в Вашингтоне. Он в деталях описал этот заговор, направленный на подрыв доверия к правительству и упрочение положения военных заговорщиков, о грубой силе, примененной ЦРУ в его стране [4].

Ранее (см. главу 3) мы видели, что Вашингтон смотрел на Грецию, как на свою собственность, которая должна быть отстроена для удовлетворения вашингтонских потребностей. История, рассказанная Д и ном, иллюстрирует, как незначительно изменилось подобное отношение и насколько непрочным было положение Папандреу: во время одного из вечных споров между Грецией и Турцией в отношении Кипра. Теперь спор перетекал в сферу НАТО: президент Джонсон вызвал посла Греции, чтобы сообщить ему о «решении проблемы», избранном Вашингтоном. Посол возразил, что это недопустимо для греческого парламента и будет противоречить греческой конституции. «Тогда слушайте меня, господин посол, — сказал Президент Соединенных Штатов, — в задницу ваш парламент и вашу конституцию. Америка — слон. Кипр — блоха. Если две блохи продолжат раздражать слона, они могут просто-напросто быть раздавлены его тушей, и хорошо раздавлены… Греки получают от нас много добротных американских долларов, господин посол. Если ваш премьер-министр разглагольствует о демократии, парламенте и конституциях, то он, его парламент и его конституция долго не продержатся» [5].

В июле 1965 года Георгиос Папандреу решением короля был наконец выведен из состава правительства. Короля поддерживала коалиция отколовшихся представителей Союза центра (партия Папандреу) и реакционеров, ждущих лишь возможности сформировать новое правительство. Позднее от представителя Госдепартамента США появилась информация о том, что руководитель резидентуры ЦРУ в Афинах Джон Мори (John Maury) «работал в интересах дворца в 1965 году. Он помог королю Константину подкупить представителей Союза центра, чтобы свергнуть правительство Георгиоса Папандреу» [6].

Далее в течение почти двух лет страной управляли различные правительства, не удерживающиеся у власти на длительный срок. Это происходило до тех пор, пока не стало невозможным избегать проведения выборов, предусмотренных конституцией.

Больше всего противников Георгиоса Папандреу заботил его сын — Андреас Папандреу, который являлся деканом экономического факультета в Калифорнийском университете в Беркли (Berkeley) и министром в кабинете отца и должен был играть ведущую роль в новом правительстве. Но он отнюдь не был наивным радикалом. В Соединенных Штатах Андреас был активным сторонником таких умеренных либералов, как Эдлай Стивенсон (Adlai Stevenson) и Хьюберт Хемфри (Hubert Humphrey) [7]. «Его экономические взгляды, — пишет обозреватель «Вашингтон пост» Маркие Чайлдс (Marquis Childs), — относятся к американскому новому курсу» [8].

Андреас Папандреу не скрывал своего желания вытащить Грецию из холодной войны. Он публично подверг сомнению здравость смысла страны, остающейся в НАТО, причем остающейся в нем как сателлит Соединенных Штатов. Он склонялся к установлению отношений с Советским Союзом и другими коммунистическими странами, граничащими с Грецией. Он утверждал, что разбухшие американские вооруженные силы и разведывательные группы, находящиеся в Греции, ставят под угрозу свободу действий страны. Он видел в греческой армии угрозу демократии и стремился очистить ее от старших офицеров — сторонников диктатуры и тех, кто поддерживал монархию [9].

Но «лай» Андреаса Папандреу был сильнее, чем его «укус», что в полной мере продемонстрировало его последующее президентство: он не вывел Грецию из НАТО, а американские базы — из Греции. Но в Вашингтоне времен Линдона Джонсона: если вы не были полностью и беспрекословно с нами, вы были против нас. Джонсон считал, что Андреас, натурализованный американский гражданин, «предал Америку». Президент Джонсон сформулировал свои мысли так:

«Мы дали этому сукиному сыну американское гражданство, не так ли? Он был американцем со всеми правами и привилегиями. И он поклялся в верности нашему флагу. А затем он предал свое американское гражданство. Он вернулся к тому, чтобы просто быть греком. Невозможно доверять человеку, который нарушает присягу верности флагу Соединенных Штатов» [10].

Как же тогда понимать тот факт, что Андреас Папандреу, как позже сообщалось, сотрудничал с ЦРУ в начале 1960-х? (Он раскритиковал публикацию отчета, но не отрицал обвинение) [11]. Если это правда, то эта функция была вполне совместима с либеральными взглядами, особенно в то время. Это былр несовместимо только с его видением Греции как независимой от американской внешней политики, но об этом он узнал позднее.

Что касается старшего Папандреу, то его антикоммунистический послужной список времен его работы премьер-министром — на этот пост он был назначен британцами — в годы гражданской войны против левых в 1944–1945 годах был безупречен. Ноон также демонстрировал беспокойство по поводу независимости Греции от западных сверхдержав. Он не поддался давлению Джонсона и не пошел на компромисс с Турцией в отношении Кипра. Он принял приглашение посетить Москву, и, когда его правительство сообщило, что примет советскую помощь в подготовке к возможной войне с Турцией, американское посольство потребовало объяснений. Кроме того, в попытке залечить старые раны гражданской войны Папандреу начал повторно вводить определенные гражданские свободы и допускать в Грецию некоторых из тех, кто боролся против правительства в период гражданской войны [12].

Когда Андреас Папандреу приступил к своим министерским обязанностям в 1964 году, он был потрясен, обнаружив суровую реальность техноиндустри-ального государства — проникнувшая повсюду спецслужба, ставшая теневым правительством и неподвластная контролю национального, номинального, лидера. Это, как думал Папандреу, было причиной многих препятствий, с которыми правительство сталкивалось в попытке реализовать свою политику [13].

Греческая Центральная служба информации (KYP), с сотнями сотрудников, обученных в Соединенных Штатах, как мы видели, была создана УСС/ЦРУ в ходе гражданской войны. Один из этих людей, Георгиос Папа-допулос (George Papadopoulos), и стал лидером хунты, захватившей власть в 1967 году. Андреас Папандреу обнаружил, что KYP регулярно прослушивала министерские переговоры и передавала данные ЦРУ. Многие западные спецслужбы в течение длительного времени предоставляли ЦРУ информацию об их собственных правительствах и гражданах, а ЦРУ время от времени платило за эти услуги. Причем характер большей части этой информации был таков, что если бы частное лицо передало ее иностранной державе, оно могло быть обвинено в измене.

В результате своего открытия младший Папандреу уволил двух начальников KYP и заменил их надежными сотрудниками. Новому директору приказали защитить кабинет министров от наблюдения. «Он возвратился сконфуженный, — вспоминал Папандреу, — и сообщил, что не смог этого сделать. Все оборудование было американским, управлялось ЦРУ и греками под руководством ЦРУ. Между этими двумя службами не было никакой разницы. Они дублировали функции друг друга. В действительности они являлись единым ведомством» [14].

Приказ Андреаса Папандреу прекратить прослушивание кабинета вдохновил заместителя начальника миссии американского посольства Норберта Аншутца (Norbert Anshutz, или Anschuetz) нанести ему визит.

Связанный с ЦРУ Аншутц потребовал от Папандреу отмены приказа. Андреас, в свою очередь, сказал, чтобы американец покинул его кабинет, что тот и сделал, но прежде чем уйти, предупредил Андреаса о «последствиях» [15].

Тогда Папандреу поручил новому заместителю директора KYP провести тщательный обыск в его доме и офисе на предмет обнаружения электронных устройств. «Намного позже, — говорит Андреас, — мы обнаружили, что он просто установил множество новых жучков. Подумать только, мы поставили номером два платного американского агента» [16].

Попытка Андреаса положить конец финансированию KYP напрямую из ЦРУ, минуя греческое министерство, также потерпела неудачу, но ему удалось перевести на другую должность человека, который был связующим звеном между этими двумя спецслужбами в течение нескольких лет. Это был Георгиос Пападопулос. Однако смена должности оказалась не более чем формальностью — КУР по-прежнему получала от него приказы. Даже впоследствии заместитель главы ЦРУ в Афинах Джеймс Поттс (James Potts) часто говорил греческим оппозиционным политикам: «Взгляните на Георгиоса — это мой мальчик» [17].

В середине февраля 1967 года состоялась встреча в Белом доме, как сообщал Маркие Чайлдс, для обсуждения отчетов ЦРУ, которые «не оставляли сомнений в том, что идет подготовка военного переворота… Навряд ли это было секретом. С 1947 года греческая армия и американская военная группа содействия в Афинах, численностью несколько сотен человек, работали как члены одной команды… Важный вопрос состоял в том, можно ли с помощью некоторого неявного политического вмешательства предотвратить переворот» и таким образом сохранить парламентаризм. Однако в итоге встречи пришлось констатировать:

«…ни один из планов действий не годился. Как вспоминал один из высокопоставленных гражданских участников совещания, Уолт Ростов (Walt Rostow), советник президента по вопросам национальной безопасности, закрыл встречу такими словами: «Я надеюсь, вы понимаете, господа, что вывод, к которому мы здесь пришли — или, скорее, не пришли, — делает развитие событий в Греции неизбежным» [18].

Отчет ЦРУ, датированный 23 января 1967 года, определял группу Папа-допулоса как организаторов переворота и, очевидно, был одним из отчетов, обсуждавшихся на февральской встрече [19].

Из пяти заговорщиков, пришедших к власти в апреле, четыре, по сообщениям, были тесно связаны либо с американскими военными, либо с ЦРУ в Греции. Пятый был введен в состав хунты, потому что командовал танковыми частями [20]. Георгиос Пападопулос стал фактическим лидером военного правительства и позже в том же году взял себе титул премьер-министра.

Среди старослужащих американской военной миссии в Греции ходило модное выражение: Пападопулос стал «первым агентом ЦРУ, который занял пост премьер-министра европейской страны». «Многие греки считают, что это чистая правда», — сообщил Чарлз Фоли (Charles Foley) в лондонском «Обозревателе» (The Observer) [21].

На момент переворота срок службы Пападопулоса на ЦРУ насчитывал приблизительно 15 лет [22]. Одной из причин успеха его сотрудничества с ЦРУ, возможно, была верная служба полковника Пападопулуса в годы Второй мировой войны. Когда немцы вторглись в Грецию, Пападопулос служил капитаном в нацистских батальонах безопасности, главная задача которых состояла в уничтожении греческих борцов Сопротивления [23]. Он был, как говорят, большим сторонником «нового порядка Гитлера», и дальнейший результат его деятельности во власти не заставил усомниться в этом утверждении. Фоли пишет: когда на одной из вечеринок в Афинах в разговоре с американским военным советником он упомянул немецкий опыт лидера хунты, американец намекнул, что высокая исполнительность Пападопулоса в отношении американских желаний была связана и с этим тоже. «Георгиос очень эффективно работает, — сказал он с улыбкой, — потому что в Вашингтоне есть документы, ход которым он не хотел бы дать» [24].

Фоли писал:

«…активная официальная пропаганда изображала коммунизм как единственного врага, когда-либо имевшегося у Греции, а ужасы немецкой оккупации настолько преуменьшала, что даже нацистские злодеяния были показаны как спровоцированные коммунистами. Это переписывание истории ясно отражало обеспокоенность диктатора тем, что опасный пробел в его официальной биографии может быть однажды заполнен» [25].

Согласно переписанной истории, члены батальонов безопасности были «героями Сопротивления» [26].

Наиболее глубокий и несмываемый след в семилетием греческом кошмаре оставили воспоминания о широком применении пыток. Джеймс Бекет (James Becket), американский юрист, посланный в Грецию от организации «Международная амнистия» (Amnesty International), написал в декабре 1969 года, что, «по самым скромным подсчетам, количество замученных людей составляет не менее двух тысяч» [27]. Бекет провел несколько тяжелых разговоров с жертвами пыток:

«Людей беспощадно пытали просто за листовку, критикующую режим. Зверства и жестокость — с одной стороны, бессилие и беспомощность — с другой. Над людьми издевались, и с этим ничего нельзя было поделать. Это было как выслушивать друга, у которого обнаружили рак. Какую поддержку, какое мудрое решение может дать тот, у кого все в порядке? Пытка может длиться недолго, но человек никогда уже не будет прежним» [28].

Как сообщил Бекет, некоторые палачи говорили заключенным, что частью их оборудования стала американская военная помощь: специальный «толстый белый двойной кабель», использовавшийся как кнут, был одним из средств, как и головные тиски, известные под названием «железный венок», которые сильно сжимали вокруг головы или ушей [29].

Делегация «Международной амнистии» описала много других методов пыток, обычно используемых во время правления «черных полковников». Среди них были:

а) избиение ступней ног палкой или трубой. После четырех месяцев подобного истязания ступни одного заключенного были покрыты толстым слоем шрамов. Другому сломали кости;

b) многочисленные случаи сексуально-направленных пыток: засовывали пальцы или предметы во влагалище, скручивали и жестко разрывали; также делали и с задним проходом; или вставляли трубу в задний проход, а затем пускали воду под очень высоким давлением;

c) метод завязывания рта: горло сжималось так, что перерезалась трахея, или в горло впихивали грязную тряпку, пропитанную мочой, иногда экскременты;

d) отрывание волос с головы и лобка;

e) прыжки на животе;

f) отрывание ногтей на пальцах рук и ног [30].

И это еще не самые худшие из них. Худшее — это то, что можно прочесть в отдельных свидетельствах. Но они слишком длинные, чтобы приводить их здесь [31].

В ответе хунты на первый отчет «Международной амнистии» говорилось, что отчет состоял из обвинений, происходящих «от международного коммунизма», и военное правительство Греции намерено нанимать фирмы, специализирующиеся на связях с общественностью в Нью-Йорке и Лондоне, чтобы улучшить его образ [32].

Тем не менее в 1969 году Европейская комиссия по правам человека признала Грецию виновной в пытках, убийствах и других нарушениях. По этим причинам, и особенно из-за отмены хунтой парламентской демократии, Совет Европы — совещательный орган, на тот момент 18 европейских государств, которые подпадали под деятельность Комиссии, — готовился к исключению Греции. Совет категорически отклонил заявление Греции о том, что она была подвержена риску коммунистической угрозы. «Международная амнистия» позже сообщила, что Соединенные Штаты, хотя и не являлись членом Совета, оказывали активное дипломатическое давление на государства, чтобы они не голосовали за исключение Греции. Тем не менее в то время как Совет размышлял, «Нью-Йорктайме» передавала: «По сообщению Государственного департамента, Соединенные Штаты сознательно избегали любой позиции по вопросу о продолжении членства Греции в Совете Европы». Европейские участники, заявила «Международная амнистия», полагали, что только Соединенные Штаты обладали силой провести перемены в Греции. Но США приняли решение защищать хунту [33].

По вопросу пыток в докладе «Международной амнистии» был сделан следующий вывод:

«Американская политика в вопросе пыток, как выражено в официальных заявлениях и свидетельствах, состояла в том, чтобы отрицать их существование, где это было возможно, и минимизировать там, где опровержение было невозможно. Эта политика проистекала, естественно, от общей поддержки греческого военного режима» [34].

Греция вышла из Совета Европы, прежде чем Совет официально оформил исключение.

В мире, становящимся все более и более враждебным, поддержка наиболее могущественной страны на планете была непременным условием существования греческой хунты. Правительства этих двух стран процветали за счет друг друга. Американский посол в Греции Генри Тэска (Henry Tasca) сказал: «Это самая антикоммунистическая группа, которую только можно найти. Ни одно другое место на земле, кроме Греции, не может предложить такие возможности, при поддержке такого правительства, которое есть у вас здесь». («У вас», как сказал докладчик, а не «у нас» — было в этой фразе единственным притворством.) [35]

Возможности, о которых упомянул посол, — это десятки американских военных установок, от ядерных ракетных баз до крупнейших коммуникационных объектов, и десятки тысяч американских военнослужащих. Соединенные Штаты, в свою очередь, предоставили хунте большое количество военных технических средств, несмотря на официальное эмбарго Конгресса США, а также полицейское оборудование, затребованное греческими властями для обеспечения в стране жесткого контроля.

В попытке формально снять эмбарго правительство Никсона попросило Пападопулоса предпринять шаги в направлении конституционного правительства, на которое мог бы указать Белый дом. Греческого премьер-министра требовалось заверить, гласит секретный документ Белого дома, что правительство примет любые из этих шагов «по номиналу и безоговорочно» [36].

Американский вице-президент Спиро Агнью (Spiro Agnew) во время посещения земли своих предков должен был восхвалять «достижения» греческого правительства и его «постоянное сотрудничество с США, в согласовании с американскими потребностями и пожеланиями» [37]. Одной из удовлетворенных потребностей, которые, возможно, имел в виду Агнью, был вклад 549 тысяч долларов, внесенный хунтой в избирательную кампанию Никсона — Агнью 1968 года. Помимо прочих предполржений, подозревалось, что эти деньги были переданы ЦРУ хунте с тем, чтобы найти способ их возврата в Вашингтон. Расследование этого вопроса Сенатом было резко прекращено прямым указанием Генри Киссинджера [38].

Возможно, ничто так хорошо не отражает мистической связи, которую ощущали греки по отношению к своим американским опекунам, чем история о старшем инспекторе Бэзиле Лэмброу (Basil Lambrou), одном из известных палачей Афин:

«Сотни заключенных слушали короткую речь, произнесенную инспектором Бэзилом Лэмброу, который сидел за столом с изображением рук, сошедшихся в рукопожатии, раскрашенных в цвета американского флага и символизирующих американскую помощь. Он пытался показать заключенным абсолютную тщетность сопротивления: «Вы нелепы, если думаете, что вы что-то можете сделать. Мир разделен на две части: коммунисты — на той стороне и свободный мир — на этой. Русские и американцы, и никто больше. Кто мы? Американцы. За мной — правительство, за правительством — НАТО, за НАТО — США. Вы не можете бороться с нами, мы — американцы» [39].

«Международная амнистия» добавляет, что некоторые палачи говорили своим жертвам, например, такие вещи: «Комиссия по правам человека не поможет вам… Красный Крест ничего не может сделать для вас… Передайте им всем, это бесполезно, вы беспомощны». «В первую очередь палачи сказали, — заявляет «Международная амнистия», — что Штаты поддерживали их, и именно это имело значение» [40].

В ноябре 1973 года размолвка среди греческих правящих кругов достигла высшей точки. Пападопулос был изгнан и заменен полковником Димитри-осом Иоаннидисом (Dimitrios Ioannidis), начальником военной полиции, мучителем, выпускником американских курсов по антиподрывной борьбе, доверенным лицом ЦРУ [41]. Иоаннидис назначил премьер-министром американца греческого происхождения А. Андруцопулоса (A. Androutsopoulos), прибывшего в Грецию после Второй мировой войны в качестве кадрового сотрудника ЦРУ, чем он частенько хвастал.

Восемь месяцев спустя режим Иоаннидиса сверг правительство Кипра. Это был фатальный просчет. Турция вторглась на Кипр, что вызвало неминуемый отклик в Афинах. Всё это привело к тому, что хунта потеряла контроль и уступила место гражданскому правительству. Греческий кошмар закончился.

Мы никогда не узнаем большей части истории американского соучастия в перевороте 1967 года и его последствиях. В 1975 году на слушании дел членов хунты и палачей многие свидетели ссылались на роль США в этих событиях. Возможно, это и стало причиной отдельного расследования данного аспекта, которое, как предполагалось, будет предпринято Апелляционным судом Греции [43]. Но, судя по всему, результаты этого запроса, если он действительно был произведен, никогда не оглашались. По возвращении в Грецию спустя несколько месяцев после того, как гражданское правительство вступило в свои права, ведущие политики заявили Филипу Дину, что «ради сохранения хороших отношений с США доказательства американского соучастия не должны стать достоянием общественности» [44].

Андреас Папандреу был арестован во время переворота и провел в тюрьме восемь месяцев. Вскоре после того как его выпустили, он и его жена Maprapef посетили в Афинах американского посла Филлипса Тэлбота (Phillips Talbot). Папандреу по этому поводу сообщил следующее:

«Я спросил Тэлбота, могла ли Америка вмешаться в ночь переворота, чтобы предотвратить гибель демократии в Греции. Он отрицал, что американцы могли что-либо сделать для этого. Тогда Маргарет задала критический вопрос: «Что если бы переворот был коммунистическим или левым переворотом?». Тэлбот ответил без колебания: в таком случае они, несомненно, вмешались бы и подавили переворот» [45].

36. Боливия, 1964-1975.ОХОТА ЗА ЧЕ ГЕВАРОЙ В СТРАНЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПЕРЕВОРОТОВ

Когда Виктор Пас Эстенссоро (Victor Paz Estenssoro) был свергнут в ходе очередного боливийского переворота, ему был дан выбор. Он мог быть доставлен, как сказал ему один из офицеров, «или на кладбище, или в аэропорт». Президент решил отправиться в Лиму, в изгнание [1].

Человек, который руководил переворотом в ноябре 1964 года и заменил Паса, был не кто иной, как его вице-президент — генерал Рене Барьентос Ортуньо (Rene Barrientos Ortuiio). Это была, кажется, 185 смена правительства (никто не назовет точное число) в 139-ю годовщину независимости Боливии от испанского правления. Лишь малая доля смены режима проходила через выборы.

Пас был смещен, несмотря на поддержку американского посла Дугласа Хендерсона (Douglas Henderson), поскольку и ЦРУ, и Пентагон хотели его свергнуть. Барьентос, бывший командующий военно-воздушными силами, установил тесную связь с обоими учреждениями, прежде всего через полковника Эдварда Фокса (Edward Fox), своего «инструктора полетной подготовке и компаньона по выпивке» во времена военной подготовки боливийца в Соединенных Штатах.

В 1964 году в боливийской столице Ла-Пас Фокс работал на ЦРУ под прикрытием должности военного атташе [2].

Пас проводил политику, прямо противоположную американской, голосуя против исключения Кубы из Организации американских государств (Organization of American States, OAS) в 1962 году, отказываясь присоединяться к санкциям ОАГ против правительства Кастро двумя годами позже и прекращать дипломатические отношения с Гаваной. Только в августе 1964 года, когда боливийско-американские отношения были «на грани открытого конфликта» [3], Пас наконец порвал отношения с «главным врагом» Соединенных Штатов — Кубой. «Это был момент выбора: подчиняешься или помощь Соединенных Штатов значительно сокращается», — заявляла передовица «Нью-Йорк тайме» [4].

Попытки боливийского правительства привлечь экономическую помощь и инвестиции не из Соединенных Штатов, а из Советского Союза, Чехословакии и Югославии стали источником дальнейших разногласий с Вашингтоном. В этом вопросе боливийцы в конечном счете также уступили [5].

Хотя Фокс и посол Хендерсон по-разному относились — глубоко по-разному, надо сказать, — к тому, чтобы Пас оставался на своем посту [6]; они оба были обеспокоены политической властью и экономической мощью шахтеров на оловянных рудниках и их лидера Хуана Лечина (Juan Lechin), прежнего вице-президента, кандидата на должность Паса. Шахтеры управляли частью страны; у них были собственная радиостанция и собственное вооруженное ополчение; они были настроены против вооруженных сил; их считали силой потенциально более радикальной, чем президент. Четырехмесячная забастовка на шахтах в середине 1963 года, достигшая кризисных размеров, усилила звон тревожных колоколов в американском посольстве. Министр рудников при Пасе Рене Савалета Меркадо (Rene Zavaleta Mercado) позже написал: «Более полутора лет американское посольство в лице г-на Хендерсона почти ежедневно убеждало отправить войска в зоны добычи и угрожало, что в противном случае американская программа финансирования рудников будет временно приостановлена» [7].

Пас признал вызов своему правлению со стороны шахтеров, но вероятность политического ущерба в результате вооруженного вмешательства представлялась гораздо большей, чем то, чем он был готов рискнуть.

Сам факт существования армии, которую можно было бы направить на рудники, был следствием усилий Соединенных Штатов по реконструкции пошатнувшихся вооруженных сил Боливии. В 1952 году в Боливии случилось редкое явление — вооруженное народное восстание победило вооруженные силы, сместило олигархию, национализировало оловянные рудники и создало новое правительство под управлением Националистического революционного движения (НРД, Movimiento Nacionalista Revolucionario). НРД сократило военных до маленькой, бессильной и дискредитированной армии, параллельно усилив народное ополчение. Десятилетия переворотов и столкновений воспламенили антивоенные чувства боливийского населения. Несмотря на просьбы части левых, традиционные вооруженные силы не были полностью разоружены. Это, как оказалось, стало фатальной ошибкой для НРД и неоперившихся демократических институтов страны.

Прежде всего, в противовес силам ополченцев, а также из-за давления американцев, Пас и его предшественник неохотно, но все же разрешили медленное, но верное обновление вооруженных сил. Под американским руководством боливийская армия первой в Латинской Америке развернула программу «гражданского действия», строя дороги, школы и т. д., — программу, разработанную с целью улучшить свой имидж в глазах населения. «Никакая другая страна в Западном полушарии не зависит так сильно от помощи Вашингтона, — писала «Нью-Йорк тайме» вскоре после переворота, — и нигде посольство Соединенных Штатов не действовало столь навязчиво в организации подобной «помощи» [8].

Вашингтон использовал мощное экономическое давление, чтобы стимулировать наиболее благоприятную государственную политику по отношению к вооруженным силам — такую, которая позволила бы США «профессионализировать» их. В армию вкладывалось больше денег, росла ее численность, закупалась новая военная техника. Отобранные офицеры отправлялись в Соединенные Штаты на обучение. Преподаваемые сторонниками НДР и профессорами вводные политические курсы были заменены идеологической обработкой в американской «Школе Америк» (School of the Americas) в зоне Панамского канала. К 1964 году приблизительно 1200 боливийских офицеров, включая 20 из 23 старших офицеров, прошли обучение в Соединенных Штатах или в Панаме. Боливийские вооруженные силы вернулись к своим первоначальным размерам, эффективности, престижу и независимости [9].

«Школа Америк», по сообщению «Вашингтон пост» в 1968 году, «в ряду своих выпускников насчитывает такое большое количество высших латинских офицеров… что повсюду в Латинской Америке она известна как «школа переворотов», escuela de golpes» [10].

Нельзя сказать с уверенностью, являлась ли возможность совершения военного переворота тем самым стимулом для американцев к восстановлению вооруженных сил Боливии. Но, как минимум, это свидетельствовало об их недоверии к боливийской революции с ее потенциалом установить подлинную независимость от Соединенных Штатов. Учитывая историю страны, кульминация военного процесса — скорее всего, в виде переворота — представлялась явно неизбежной.

Пентагон долгое время рассматривал вооруженные силы Латинской Америки как своих партнеров, истинных «строителей» страны. Это убеждение было записано полковником американской военной миссии в Боливии Трумэном Куком (Truman F. Cook) в предисловии к брошюре по применению армии в программах гражданских действий. В брошюре, изданной в Боливии в 1964 году боливийским подполковником Хулио Санхинесом (Julio Sanjines), доверенным лицом Пентагона и ЦРУ, Кук пишет:

«Военная организация — возможно, единственный государственный институт, обладающий порядком, дисциплиной и самоотверженным отношением к целям достижения всеобщего блага… В случае если политические и экономические учреждения потерпят неудачу… есть реальная возможность, что вооруженные силы пойдут против взяточничества и коррупции в правительстве… Наивно предполагать, что они не станут стремиться к власти в классическом смысле» [11].

Также неизвестно, почему генерал Барьентос и соучастники его заговора в действительности решили выгнать Паса. Но точно известно, во-первых, что пост вице-президента для генерала был ключевым этапом процесса; во-вторых, роль ЦРУ и Пентагона в приведении к власти Барьентоса была непременной и обязательной.

На съезде НДР в январе 1964 года, объявляя кандидата на пост вице-президента, Пас проигнорировал Барьентоса, который уже заявил о своих амбициях, и выбрал гражданского кандидата Фредерико Фортуна (Frederico Fortun). Барьентос плохо перенес поражение. Он объявил публично, что номинация Фортуна была ошибкой, и продолжал заниматься политикой; в конце концов, президент был вынужден просить о его отставке с поста командующего ВВС. Генералу дали одну неделю, чтобы он подал в отставку [12]. Однако несколько дней спустя события стали развиваться непредвиденным образом и удержали Барьентоса от падения в политическую пропасть.

Вечером 25 февраля была якобы совершена попытка убийства Барьентоса. По некоторым версиям, генерал был при смерти, по другим — «только ранен». Так или иначе, кажется довольно странным, что он был перевезен военным транспортным средством в аэропорт, а затем самолетом ВВС США в американскую больницу в зоне Панамского канала — на расстояние в 2000 миль. Ни один боливийский доктор не осматривал Барьентоса [13].

В последующие дни, в то время как Барьентос все еще находился в больнице после «продолжительной операции», в боливийской прессе его расхваливали как национального героя. Особенно в «Эль-Дьярио» (Е1 Diario) — влиятельном консервативном антипасовском издании. Согласно более позднему свидетельству члена нового кабинета Барьентоса, некоторые сотрудники газеты работали с ЦРУ. Кроме того, одним из членов правления «Эль-Дьярио» был вышеупомянутый подполковник Санхинес. Будучи выпускником американской Военной академии Уэст-Пойнт (West Point), Санхинес являлся сотрудником американского посольства и работал над программами «Альянса во имя прогресса» (Alliance for Progress). После переворота он был назначен министром экономики, позже — послом в Вашингтоне [14].

В прессе история освещалась таким американо-патриотическим образом: Барьентос выжил только потому, что пуля попала в серебряные крылья ВВС США, которые он носил на своей униформе. Это стало решением проблемы и снискало большое сочувствие к храброму генералу, тем более, как отмечает один боливийский историк:

Командующий армией и политической оппозицией «публично намекнул, что полиция Паса была ответственна за предполагаемое нападение. Со стороны других высокопоставленных чиновников также было оказано сильное давление на Паса: чтобы оправдать себя самого, нужно было взять Барьентоса в кандидаты в вице-президенты. Пас понял, что не сможет отказаться» [15].

Спустя десять дней после загадочного инцидента президент заменил Фортуна на Барьентоса. Предвыборная кампания продолжилась.

Сам Барьентос позже признал, что без покушения он никогда не стал бы вице-президентом [16]. Далее, восемь месяцев в качестве кандидата и вице-президента помогли завершению всех дел, необходимых для того, чтобы после 12 лет политического забвения вооруженные силы начали действовать и организовали переворот с минимумом сопротивления — и даже с определенной поддержкой.

Власть Барьентоса узаконила действия вооруженных сил, а генерал регулярно использовал свою политическую платформу, чтобы поддерживать вооруженные силы и защищать их от укоренившегося антимилитаризма. Он осуждал ополченцев, призывал к их роспуску, но при этом сделал сомнительный шаг по подрыву авторитета правительства, вице-президентом которого он являлся, публично критикуя президента и НДР — особенно их отношение к вооруженным силам — и поддерживая антиправительственные группы. Эта тактика должна была доказать слабость президента и помогла сплотить на стороне Барьентоса многих офицеров, которые до того не были уверены в его мудрости, в безопасности возвращения на политическую арену и в собственной политической силе [17].

В дальнейшем о «ранении» Барьентоса почти ничего не было слышно, хотя во время этого периода он «чудесным образом» избежал нескольких других предполагаемых попыток убийства, включая бомбу, которая взорвалась в его автомобиле, когда в нем никого не было, или еще одну бомбу, которая каким-то образом попала под его кровать. Он воспользовался последним случаем, чтобы объявить, что у него «было больше врагов в рядах НДР, чем среди оппозиционеров» [18].

Паса Эстенссоро переизбрали, потому что оппозиция, заявившая среди всего прочего о несправедливости избирательной процедуры, решила воздержаться. Боливийская политика, представлявшая собой мазохистский, непонятный беспорядок, застряла в его горле, не давая возможности сделать вдох. Повсеместное недовольство, являясь результатом давних обид и личных стремлений, вылилось в ряд забастовок, демонстраций и жестких конфронтаций. В этих условиях Барьентос, который поддержал своим авторитетом диссидентские элементы, нападал на осажденного президента и взял на себя роль защитника порядка. Затем, в октябре, вице-президент отбыл в свой родной город и объявил себя мятежником.

Этот период общественного хаоса и правительственного кризиса, возможно, ускорил переворот, убедив некоторых все еще сопротивляющихся офицеров, испытывавших отвращение к непрекращающейся гражданской войне. Выступление вооруженных сил против Паса в начале ноября было встречено с удовлетворением многими слоями населения.

Три года спустя опытный корреспондент «Вашингтон пост» в Латинской Америке Джон Гошко (John Goshko) сообщил: Пас «все еще настаивает, что Фокс стоял за его отстранением. Среди сведущих в политике боливийцев трудно найти того, кто с этим не согласен» [19].

Рене Барьентос вел неумолимо жесткую линию по отношению к рабочим оловянных рудников. Он добился колоссального 50-процентного сокращения их зарплат. Лидеру шахтеров Хуану Ленину, как и лидерам НДР, было приказано покинуть страну, а Федерацию горняков Боливии, которой он руководил, запретили. Всем боливийским объединениям было предписано реорганизоваться в соответствии с рекомендациями, разработанными для создания аполитичного рабочего движения.

Затем в действие вступила армия. Повторное вторжение и оккупация оловянных рудников казались правительству необходимыми для умиротворения ультраактивных шахтеров. Борьба была кровавой: только за один рейд — La Noche de San Juan, как он стал печально известен, — погибли 70 шахтеров [20]. Революция 1952 года закончилась.

В этой ситуации Соединенные Штаты не были безразличными наблюдателями. В феврале 1966 года министр обороны Роберт Макнамара (Robert McNamara), представляя свою очередную «Оценку международной ситуации», сказал комитету Конгресса: «Насилие в добывающих областях и городах Боливии время от времени проявляется, и мы помогаем этой стране улучшить подготовку и обеспечение ее вооруженных сил» [21].

Это было все, что министр обороны имел сообщить о Боливии, — обычный отчет, в рабочем порядке написанный неким безликим сотрудником Пентагона, обыденно представленный Конгрессу, как будто американское вмешательство было самой естественной и безвредной вещью в мире.

Столь же естественной, как и американские финансовые вливания в Барьентоса. Антонио Аргуедас (Antonio Arguedas), министр внутренних дел при Барьентосе, позже сообщил, что ЦРУ вложило 600 тысяч долларов в боливийского лидера в 1966 году, когда он решил проводить выборы. Несколько правых партий получили меньшие суммы.

Аргуедас, агент ЦРУ, который в 1968 году предоставил миру дневник Че Гевары, утверждая, что Управление слишком на него давило, также показал, что корпорация «Галф ойл» (Gulf Oil) пожертвовала 200 тысяч долларов на кампании Барьентоса и его вертолет для совершения полетов по стране. «Галф ойл» впоследствии признала, что боливийским офицерам, главным образом Барьентосу, было заплачено в общей сложности 460 тысяч долларов в виде «политических вкладов» в периоде 1966 по 1969 год — по рекомендации ЦРУ, хотя нефтяную компанию подталкивать особенно и не требовалось. В результате боливийский президент открыл экономику для транснациональных корпораций в большей степени, чем его предшественники, давая «Галф ойл» особенно щедрые привилегии [22].

За два года — с того момента, как Че Гевара перестал появляться на публике в начале 1965 года, — он, по слухам, в разное время находился в Доминиканской Республике, Бразилии, Венесуэле, Колумбии, Перу, Чили, Гватемале, Конго (что было правдой), Китае, Вьетнаме и даже Нью-Йорке — «всегда в процессе подготовки революции вместе с некоей угрожающей и таинственной группой отчаянных десперадос» [23]. Также ходили слухи, будто он сошел с ума и был помещен в психиатрическую лечебницу, или был заключен в тюрьму, или казнен его бывшим товарищем по оружию Фиделем Кастро за то, что подрывал его авторитет. Эти и другие подобные истории, скорее всего, были делом рук ЦРУ. Управление, всегда такое изобретательное, начало распространять в прессе негативные спекуляции об исчезновении Че Гевары уже осенью 1965 года в надежде, что он вновь появится, чтобы положить конец этим историям [24].

Когда в начале 1967 года в штаб ЦРУ начали поступать свидетельства того, что Че вел группу партизан по южным горам Боливии, среди некоторых сотрудников Управления возник вполне объяснимый скептицизм. Однако, так как ЦРУ было одержимо поиском легендарного партизана, Управление запустило многоступенчатую операцию.

В апреле в Боливию пошли американские военные поставки, подобранные для сражения с партизанскими силами: легкое оружие, средства связи, вертолеты и т. д. В конце месяца отряд из 16 «зеленых беретов» был послан из Форт-Гулик (Fort Gulick) в зоне Панамского канала в Боливию, чтобы на месте обучить отобранный батальон боливийских рейнджеров тактике действий против партизан. Рейнджеры обладали минимальным или же вовсе никаким опытом действий в реальных условиях. У «зеленых беретов» в распоряжении была команда экспертов по связи, разведке, а в скором времени — и материалы воздушной фотосъемки площади приблизительно в 23 500 квадратных миль на юге Боливии. При фотосъемке применялась система инфракрасного обнаружения, чувствительного ктепловому излучению, а не к видимому свету, поэтому она могла быть использована ночью и в облачные дни. И нфракрасные камеры могли отличить цели при разнице температур менее чем в один градус по сравнению с общим фоном и, таким образом, отслеживать транспортные средства, костры и даже людей. Ну или, по крайней мере, технократы могли в это верить. Хотя партизаны редко разводили костры или пользовались транспортными средствами [25].

В Лa-Пасе резидентура ЦРУ сообщила министру внутренних дел Аргуедасу о направлении ему нескольких «консультантов», присутствие которых было необходимо по причине неэффективности спецслужб Боливии. Несколько дней спустя, по сообщению Аргуедаса, четверо кубинских эмигрантов прибыли и заняли свои «консультативные» позиции в его министерстве. Один из них приступил к организации двух точек для допросов, куда привозили боливийцев, подозреваемых в оказании помощи партизанам. Когда Аргуедас узнал о том, что в некоторых случаях кубинцы прибегали к пыткам, он был разъярен и потребовал, чтобы ЦРУ положило конец этой операции [26].

Другие кубинские агенты ЦРУ были приставлены к военному верховному командованию и направлены в зону партизанских действий с целью сбора подробной информации от пленных и крестьян. Этот метод больше способствовал установлению местонахождения неуловимого Гевары, чем весь спектр технологических чудес ЦРУ, хотя окончательное значение роли Управления не может быть с точностью определено. Однако ясно то, что Управление перестаралось. Партизанское движение Че никогда не представляло большой угрозы. Едва ли более пятидесяти мужчин и одна женщина участвовали в нем на пике его деятельности — к концу их число сократилось вдвое; мятежники могли спровоцировать лишь редкие перестрелки с армией. Левые в Боливии в основном их игнорировали, и едва ли они «плавали, как рыбы, в море крестьян».

«Жители этого региона, — писал Че в своем дневнике, — непробиваемы, как скалы. Вы говорите с ними, но в глубине их глаз вы видите, что они не верят вам». Так и в Конго человек, сделавший социальную революцию делом своей жизни, не смог расположить к себе крестьянство. «Вы можете разбудить людей, — сказал Александр Герцен столетие назад в России, — только представляя их мечты более ясно, чем они представляют их себе сами».

Че Гевара был схвачен 8 октября 1967 года. На следующий день боливийское правительство хладнокровно приказало казнить его, чтобы он не стал объектом международной кампании милосердия, несмотря на возражения людей из ЦРУ, которые надеялись, что Че Гевара начнет, в конечном счете, открыто говорить о своих разнообразных партизанских приключениях.

После смерти Рене Барьентоса в апреле 1969 года — он разбился на вертолете компании «Галф ойл» — государственные деятели Боливии вскоре вернулись к своим обычным интриганским изворотам. Так, вице-президент, который сменил Барьентоса, успел проработать только пять месяцев до того, как его вытеснил генерал Альфредо Овандо Кандиа (Alfredo Ovando Candia).

Здесь проявились давние националистические настроения Овандо. В первый же месяц он национализировал нефтяную корпорацию «Галф ойл». Решающим в отношении к транснациональной компании стал, по словам боливийского руководства, тот факт, что «Галф ойл» «представляла собой теневое правительство с огромной властью на бедной земле» [27].

Национализация открыла Боливию «гневу Соединенных Штатов», написала в декабре «Нью-Йорк тайме».

«После национализации Соединенные Штаты, оплот экономики Боливии в течение многихлет, указали, что дальнейшей помощи не последует… Вашингтон не был впечатлен предложением Боливии дать компенсацию «Галф ойл» за собственность, которая была оценена в 140 миллионов долларов, что приблизительно на 50 процентов больше, чем годовой бюджет Боливии… Два боливийских члена кабинета министров дали интервью на той неделе и конфиденциально заявили, что Соединенные Штаты и Аргентина, как и наиболее информированные люди в столице Боливии, знали о щедро финансируемых группах, которые разрабатывали план заговора по свержению нового боливийского режима» [28].

Это сопровождалось посланием из Ла-Паса от пресс-службы Inter Press Service (крупнейшее латиноамериканское информационное агентство), сообщающим, что Соединенные Штаты планировали свергнуть правительство Овандо посредством экономического удушения [29]. Два дня спустя правительство оповестило общественность о заговоре, «который организовывало ЦРУ в тесном сотрудничестве с «Галф ойл» и некоторыми боливийскими реакционерами» [30].

На какой огонь указывал весь этот дым, неизвестно. Овандо, ходивший по коридорам структур боливийской власти много лет, — именно он предоставил Пасу выбор между кладбищем и аэропортом — был посвящен в интриги ЦРУ в его стране и, возможно, рассматривал прожектор публичности как единственное средство против своего ниспровержения. Это также могло объяснить, почему в январе 1970 года правительство дежурно высказалось о том, что оно обнаружило офис ЦРУ в Ла-Пасе с системой радиопередачи и оборудованием для прослушивания [31]. В тот же месяц Овандо выступил за восстановление отношений с Кубой — все это выглядело как наличие разногласий с ЦРУ.

Но потом, возможно, Овандо было сделано предложение, от которого он не мог отказаться. Медленно, но верно президент дрейфовал вправо. Так, несколько антиамериканских студенческих демонстраций было жестко подавлено полицией, о Кубе больше ничего не было слышно, командующий вооруженными силами генерал Хуан Хосе Торрес (Juan Jose Torres), которого высоко ценило большинство боливийских левых, был отправлен в отставку [32]. К сентябрю дело дошло до того, что представители Госдепартамента открыто выражали обеспокоенность углубляющимся расколом между правительством Овандо и его бывшими левыми союзниками, который мог дойти до открытого противоборства и привести к «коммунистическому» правительству [33].

Воистину, в Боливии возникал новый политический конфликт. Две недели спустя борьба за власть породила военное восстание. Генерал Овандо остался не у дел, уступив место генералу Торресу. Овандо продержался у власти год.

Десять месяцев у власти Хуана Хосе Торреса Представляли собой крайне типичную латиноамериканскую политическую драму. В первом акте Торрес делал все, что заставляет вашингтонских чиновников видеть в политике «коммунистический красный цвет»: он стал инициатором дружбы с Чили — Альенде и Кубой — Кастро; усилил коммерческие связи с Советским Союзом; национализировал оловянные рудники, находившиеся во владении американцев. (Это привело к угрозам США выбросить большое количество запаса олова на мировой рынок, чтобы снизить его цену.) В дополнение ко всему прочему, Торрес вывел из страны американский «Корпус мира» (Peace Corps) и закрыл Межамериканскую региональную профсоюзную организацию (American Regional Labor Organization), которая являлась важным механизмом операций ЦРУ в профсоюзной среде Латинской Америки. Мало того, время от времени Торрес не отказывал себе в удовольствии применять марксистскую риторику, говоря о власти рабочих и крестьян, и т. п. [34].

Во втором акте на арену выходит некий Уго Бансер (Hugo Banzer), боливийский полковник, долгое время поддерживавший тесную связь с американскими военными. Он также учился в escuela degolpes («школе переворотов») в Панаме. Позже последовала военная подготовка в Форт-Худе в Техасе (Fort Hood), и наконец, пост боливийского военного атташе в Вашингтоне. За свои военные заслуги он получил орден от правительства США. Также Бансер, как сообщалось, был одним из получателей финансовой помощи «Галф ойл» в период службы в кабинете Барьентоса.

В январе 1971 года полковник Бансер совершил попытку переворота, которая не закончилась его изгнанием в Аргентину. ЦРУ в Ла-Пасе знало о плане Бансера по крайней мере за две недели и уведомило об этом Вашингтон [35]. Ввиду того что Бансер и его военные когорты старательно готовили следующую попытку свержения Торреса, в течение последующих шести месяцев Бансер регулярно пересекал аргентинскую границу с Боливией для встреч с американским майором Робертом Ландином (Robert Lundin), советником военного авиационного училища боливийских ВВС в Санта-Крусе [36].

Третьим актом этой борьбы за власть стал государственный переворот. Это произошло в августе, через несколько дней после того, как Торрес объявил о достижении соглашения с Советским Союзом о широкомасштабном сотрудничестве в области развития черной металлургии в Боливии [37]. За несколько дней до того Торрес должен был встретиться с Сальвадором Альенде, чтобы восстановить дипломатические отношения с Чили.

Когда заговорщики находились в пункте управления войсками в Санта-Крус, пропала радиосвязь. Это явилось причиной задержки присоединения к ним других боливийских воинских частей. В этот момент, чтобы заполнить брешь, в игру вступил майор Ландин, предоставив в распоряжение мятежников систему радиосвязи ВВС США [38]. Насколько важной оказалась эта помощь для успешного совершения переворота — как оказалось, очень кровавого — или какую еще роль играл Ландин, осталось неизвестным.

Неделю спустя «Сан-Франциско кроникл» (San Francisco Chronicle) сообщила: «Хотя это официально отрицается, деньги, подготовка и консультирование со стороны ЦРУ были щедро предоставлены стратегам мятежа, стоящим за ниспровержением левого президента Боливии Хуана Хосе Торреса» [39].

В финале обнаруживаем, что военно-политическая коалиция, которая пришла к власти, была правой, а одна из ее партий-членов назвала себя общепринятым фашистским обозначением «Фаланга» (Falange). Кроме того, Бансер немедленно объявил, что его правительство будет поддерживать тесные связи с Соединенными Штатами, откажется от восстановления связей с Кубой и Чили, что национализация в стране будет остановлена, уже национализированные объекты будут возвращены государству. Наконец, он заявил, что правительство будет приветствовать частные иностранные инвестиции, а все школы будут закрыты в течение по крайней мере четырех месяцев, потому что они являются рассадниками «подрывной политической агитации со стороны анархистов, настроенных против нового установленного порядка» [40]. В скором времени правительство приказало советскому посольству покинуть страну, и, в конечном счете, Бансер увеличил иностранный заем, чтобы выплатить значительно выросшую компенсацию.

Населению была представлена «освященная веками» сцена, известная как «господство террора»: в течение первых двух лет нового режима более 2000 человек были арестованы по политическим причинам без привлечения к суду, «все фундаментальные законы, защищающие права человека, регулярно нарушались». К заключенным «обычно применялись пытки во время допроса… избитые, изнасилованные и прошедшие через имитацию расстрела… подвешенные в течение многих часов с руками, связанными за спинами» [41].

К 1975 году католические религиозные группы и духовенство Боливии взяли на себя опасное бремя выступлений в защиту прав человека. Правительство Бансера ответило просчитанной и методичной кампанией, стараясь расколоть церковь, изолировать ее прогрессивных участников, подвергнуть нападкам и цензуре, опорочить их, называя коммунистами. Иностранные священники и монахини, которые составляли большую часть духовенства страны, оказались особенно уязвимы для ареста и депортации. Один из них, американский миссионер из Айовы отец Рэймонд Херман (Raymond Herman), был найден убитым.

ЦРУ, как сообщалось, помогло боливийскому правительству выявить таких неблагонадежных иностранцев «путем предоставления полной информации об определенных священниках — личные данные, исследования, друзья, адреса, письма, их работы, контакты за границей и т. д.». Помощь Управления с его международной сетью передачи данных была, несомненно, «особенно ценной» в этом деле, касающемся иностранного духовенства [42].

«Я буду соблюдать конституцию, — сказал Бансер, — покуда она не противоречит военным декретам» [43].

«Начиная с прихода к власти нынешнего боливийского правительства в августе 1971 года, — сообщалось в заявлении главы Счетной палаты США в 1975 году, — цель американской военной помоши состояла в том, чтобы обеспечить стабильность и безопасность. Чтобы помочь в достижении цели, США обеспечивают материальную базу и боевую подготовку для построения необходимых антипартизанских сил» [44].

В 1978 году Уго Бансер был свергнут во время еще одного боливийского переворота. Новый авторитетный лидер Боливии — бывший генерал военно-воздушных сил Боливии Хуан Переда Асбун (Juan PeredaAsbun) объявил, как в свое время это сделал Бансер, что он спас страну от «международного коммунизма» [45].

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   48


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница