Убийство демократии. Операции цру и Пентагона в период холодной войны



Скачать 10.69 Mb.
страница17/48
Дата24.04.2016
Размер10.69 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   48
28. Перу, 1960-1965. «ФОРТ-БРЭГГ» ПЕРЕБИРАЕТСЯ В ДЖУНГЛИ

Сбылась мечта ЦРУ: налет группы коммандос из числа антикастровски настроенных кубинских эмигрантов на кубинское посольство в Лиме обнаружил документальные доказательства того, что в Перу Куба заплатила «сотни тысяч долларов» за пропаганду, направленную на создание общественного мнения, благоприятно настроенного к кубинской революции, и на популяризацию в стране коммунистических взглядов.

Это не было еще одним огульным обвинением в духе холодной войны, поскольку в захваченных документах раскрывались всевозможные подробности и имена: лица, получавшие кубинские деньги, профсоюзные лидеры, университетские преподаватели и политики, люди, посещавшие Кубу на условиях «полного пансиона» [1]. Именно этих людей ЦРУ считало врагами.

Единственной проблемой — а может быть, и не проблемой — было то, что некоторые из документов были поддельными. Налет действительно имел место, и именно 8 ноября 1960 года. Документы действительно были захвачены — под дулом автоматов. Однако самые обличающие документы, представленные месяц спустя наряду с настоящими, были сработаны умельцами из Управления технического обеспечения ЦРУ [2].

С точки зрения пропаганды, «находка» оказалась весьма приятной неожиданностью. Все это дело широко освещалось средствами массовой информации в Латинской Америке и США, которые не скупились на возмущенные антикоммунистические статьи и передовицы. Газета «Уолл-стрит джорнэл» сподобилась на чрезвычайно длинный и слегка истеричный материал (явно основанный на информационном сливе из администрации и лишенный неудобных вопросов), в котором было сделано предупреждение о том, что «горы разведданных из 20 стран, протянувшихся от Мексики до Аргентины, повествуют о ширящемся проникновении коммунистов в наше полушарие» [3].

Конечно, кубинцы настаивали на том, что документы были поддельными, но иного от них никто и не ожидал. Вся эта затея была направлена на то, чтобы бросить тень на международные отношения Кастро.

С точки зрения ЦРУ, наиболее благоприятным результатом стало то, что через несколько дней после обнародования этих документов, перуанское правительство разорвало дипломатические отношения с Кубой. Это было одним из приоритетов резидентуры агентства в Лиме, равно как и резидентур в большинстве других латиноамериканских стран, и в дальнейшем привело к запрету кубинского агентства новостей «Пренса латина» в Перу. Перуанские власти решили, что его репортажи «контролировались Москвой» [4].

Неделю спустя проявились дальнейшие благоприятные для ЦРУ последствия данного инцидента. Перуанское правительство ввело закон, облегчающий арест членов коммунистической партии (год спустя его отменили). В ходе разбирательства перуанский парламент принял заявление под присягой некоего Франсиско Рамоса Монтехо (Francisco Ramos Montejo), сотрудника кубинского посольства, незадолго до того ставшего перебежчиком и присутствовавшего в посольстве при налете, который «подтвердил» то, что все документы были подлинными. Рамос, ныне проживающий в Майами и состоящий на службе ЦРУ, поделился новыми откровениями о существовании подробных планов, касающихся политических убийств перуанских государственных служащих и свержения правительства. Кроме того, он рассказал, что предположительно с этой целью из Боливии и Эквадора в Перу контрабандой ввезли оружие [5]. Вот таким манером ведется «борьба за умы и сердца» в Латинской Америке.

Политическая история Перу является классической для стран Южной Америки: олигархию свергают в ходе военного переворота, воцаряется очередная олигархия, процесс периодически отмечается восстаниями и спорадическим насилием со стороны низов, стремящимся напомнить верхам о том, что они еще живы, хотя и едва-едва. Журналист Джон Джерасси (John Gerassi), проведший немало лет в Латинской Америке, так описывает положение перуанских низов в начале 1960-х:

«В столице Лиме, чьи колониальные особняки, окольцованные богато украшенными деревянными балконами, делают ее одним из прекраснейших городов мира, половина из 1,3 млн жителей обитает в кишащих крысами трущобах. Одна из трущоб, известная как Эль-Монтон, построена на городской свалке. Когда я однажды побывал там, то наблюдал, как голые дети (некоторые совсем еще младенцы) соперничали со свиньями за жалкие объедки, случайно выброшенные мусорщиками… Чтобы притупить голод, крестьяне жуюглистья коки, содержащие кокаин, а их рацион составляет в среднем 500 килокалорий в день. Если где-то обнаруживается трава, то перуанские индейцы ее едят; овец они забивают, когда те настолько оголодают, что начинают выгрызать шерсть из других овец для пропитания. Батраки, обрабатывающие землю белого населения, зарабатывают в среднем 1 сол (4 цента) в день, трудясь от восхода до заката» [6].

Втот период движение под предводительством Уго Бланко (Hugo Blanco) организовывало крестьян в профсоюзы, устраивало забастовки и захватывало землю. Движение начало маломасштабную партизанскую войну, используя свое немногочисленное вооружение для защиты скваттеров, селившихся на небольших клочках земли, и было с легкостью и жестокостью подавлено полицией и армией, вероятно, без существенной американской помощи — за исключением «рутинных» поставок оружия полиции и военным, а также их боевой подготовки.

Однако к 1965 году на восточных склонах Анд было сформировано несколько вооруженных партизанских групп. Их руководители осознали суровую действительность — организовать крестьян само по себе было недостаточно, а по мнению некоторых, и просто самоубийственно. Вдохновленные кубинской революцией и последовавшим за нею социальным прогрессом, эти выходцы из среднего класса встретились в мае для планирования общей стратегии. Некоторые из них прошли подготовку под руководством кубинцев. В следующем месяце они начали партизанскую войну всерьез. Однако к концу года три мятежные группы были разгромлены в ходе совместной перуанско-американской противоповстанческой операции (две из них — менее чем через два месяца). Те из партизан, кому удалось выжить, вели в течение следующего года с небольшим тщетные стычки с правительственными войсками [7].

Роль ЦРУ в этом решающем разгроме повстанцев лаконично описывается бывшим высокопоставленным сотрудником ЦРУ Виктором Маркетги (Victor Marchetti):

«В этой операции, которая была крупнейшим вмешательством ЦРУ в дела Латинской Америки со времен вторжения в заливе Кочинос (Залив Свиней), участвовали «зеленые береты». Это произошло в середине 1960-х годов, когда управление тайно пришло на помощь перуанскому правительству, не справлявшемуся с партизанами в отдаленных восточных районах. Оказавшись неспособной самостоятельно справиться с повстанческим движением, Лима обратилась за помощью к США, которую последние незамедлительно и скрытно предоставили.

ЦРУ профинансировало строительство в неспокойных перуанских джунглях того, что один опытный наблюдатель описывал как «Форт-Брэгг» в миниатюре, включая столовые, учебные классы, казармы, административные здания, парашютные вышки, морские десантно-высадочные средства и все остальные атрибуты полувоенных операций. Под прикрытием официальных программ военной помощи были поставлены вертолеты, а самолеты ЦРУ доставили оружие и иную боевую технику. Боевую подготовку вели инструкторы из Управления специальных операций ЦРУ и «зеленые береты», прикомандированные к сухопутным войскам США» |8].

В феврале 1966 года министр обороны Роберт Макнамара (Robert McNamara) подвел итоги операции на слушаниях в Сенате: «В Перу правительство уже достигло значительных успехов в борьбе с партизанами, а перуанские сухопутные и военно-воздушные силы, подготовленные и оснащенные Соединенными Штатами, сыграли заметную роль в этой противопартизанской кампании» [9].

Как обычно — и как ни парадоксально — такая подготовка привила перуанским офицерам мотивацию к борьбе в первую очередь с повстанцами. Как указывал американский военный исследователь Майкл Клэр (Michael Klare):

«Многие латиноамериканские офицеры предпочли бы командовать каким-нибудь элитным подразделением или частью вроде истребительной авиационной эскадрильи, военно-морской флотилии или танковой бригады, а не воевать против партизан в ходе долгих, не особенно эффектных военных операций в джунглях. Поэтому американские программы боевой подготовки нацелены на то, чтобы подчеркнуть важность противопартизанских операций (и тем самым намекнуть, что США вознаградят тех из них, кто хорошо себя проявит в войне подобного рода)» [10].

Масштаб непосредственного участия американского личного состава в боевых действиях в Перу неизвестен. Однако американцы развернули свой штаб в деревне Мазанари, посреди района, в котором велись ожесточенные боевые действия. В сентябре 1965 года газета «Нью-Йорк тайме» сообщила о том, что когда перуанская армия начала крупное наступление на партизан, «по меньшей мере один американский специалист по противоповстанческой борьбе помогал планировать наступление и руководил им» [11].

Одновременно в населенных пунктах прошли аресты сторонников партизан на основе разведданных, предоставленных ЦРУ — в частности, списка «подрывных элементов», регулярно составлявшегося резидентурами ЦРУ по всему миру как раз для подобных случаев [12]. ЦРУ обычно гораздо удобнее собирать сведения подобного рода, чем правительству той или иной страны, ввиду огромного опыта «фирмы» в данной области, финансовых средств для найма информаторов, наличия оборудования для организации прослушки и более высокой заинтересованности в результате.

Пока в Перу происходили вышеописанные события, заголовки американских газет были заполнены новостями о войне во Вьетнаме и активных антивоенных протестах. В этой связи единственное сообщение о перуанских событиях в «Нью-Йорк тайме» прошло практически незамеченным. Однако американская цель в Перу — сокрушение движения за проведение настоящей земельной реформы и общественно-политические перемены, неизбежно вытекающие из таковой реформы, — была та же самая, что и во Вьетнаме. Применяемые методы тоже были схожими: дома крестьян и целые деревни сжигали в наказание за поддержку партизан, сельскую местность подвергали воздействию дефолиантов для уничтожения мест базирования партизан, бомбардировки велись «ковровым методом» с применением помимо обычных бомб напалма, пленных выбрасывали из вертолетов в воздухе [13].

Ряды перуанских повстанцев не пополнялись хоть сколько-нибудь заметным количеством крестьян-индейцев. И это было существенным отличием их борьбы — отличием, обрекшим их на поражение. Революционное сознание крестьян-индейцев было слабо выраженным, и еще слабее выражалась их смелость. Четыре века обесчеловечивайия практически лишили их какой-либо надежды на улучшение и осознание своего права на восстание. А когда такое осознание (даже слабое) наступало, как, например, в случае с Уго Бланко, то органы государственного насилия обрушивали на него всю свою мощь, чтобы оно не окрепло.

В странах третьего мира большинство личного состава вооруженных сил, чьей задачей было удержание в узде крестьян, состояло из солдат, которые сами были выходцами из крестьян. Со стороны перуанского и американского военного командования было высшей мерой цинизма отправлять солдат служить подальше от дома, чтобы они не отказывались стрелять в народ, когда получали такой приказ [14].

У них все получилось. И получилось настолько эффективно, что до следующего вооруженного восстания отчаявшихся людей в Перу прошло более десятилетия.

29. Доминиканская Республика, 1960-1966. СПАСЕНИЕ ДЕМОКРАТИИ ОТ КОММУНИЗМА ПУТЕМ УСТРАНЕНИЯ ЕЕ САМОЙ

Ночью 30 мая 1961 года генералиссимус Рафаэль Трухильо (Rafael Trujillo), массовый убийца, палач и диктатор с неограниченной властью, был застрелен на дороге в окрестностях столицы Республики Сьюдад-Трухильо.

Это убийство привело к череде событий в последующие пять лет, которые характеризовались таким интенсивным и грубым вмешательством США во внутреннюю политику Доминиканской Республики, какого не было во всей Латинской Америке со времен расцвета американской дипломатии канонерок.

Соединенные Штаты сыграли ключевую роль в убийстве человека, которого они сами продвигали наверх и поддерживали на протяжении более 30 лет. Это был один из тех редких случаев, когда правительство США решило убрать ультраправого деспота, хотя главной мотивацией по-прежнему оставалась борьба против коммунизма.

Какое бы отвращение к вопиющим нарушениям Трухильо прав человека ни испытывал ряд парламентариев Вашингтона, его абсолютная преданность политике США, его репрессии в отношении левых и, как следствие, та поддержка, которой он пользовался в Конгрессе (где деньги Трухильо также сыграли немаловажную роль) и в других влиятельных американских кругах, были достаточными основаниями, чтобы одна за другой администрации США закрывали глаза на его преступления.

Когда в январе 1959 года Фульхенсио Батиста (Fulgencio Batista) потерпел поражение от сил Фиделя Кастро на соседней Кубе, США поняли необходимость пересмотреть поддержку ультраправых режимов. Историческое событие на Кубе показало, что поддержка правых сил не всегда теперь является способом контроля и сдерживания революционного движения в Латинской Америке, а наоборот, только усиливает его. И действительно, в июне силами доминиканских эмигрантов началось военное вторжение в Доминиканскую Республику с Кубы. И хотя само по себе вторжение оказалось полностью провальным, американские власти уже всерьез обеспокоились тем, кто же плавает в «американском озере», каковым они считали Карибское море.

«После Батисты — Кастро, а после Трухильо —…» — таков был скрытый тезис, и Вашингтон хотел во что бы то ни стало заполнить этот пробел выгодным для себя образом», как сформулировало проблему одно из аналитических исследований. Соответственно, США необходимо было избавиться от Трухильо и одновременно подобрать достойную кандидатуру, которая смогла бы заменить его [1]. По иронии судьбы убежищем Батисты была именно Доминиканская Республика Трухильо.

Решение свергнуть Трухильо укрепилось в начале 1960-х, когда власти США задумали организовать оппозицию режиму Кастро в Западном полушарии. Эта политика, однако, вела напрямую к знакомым обвинениям в том, что США выступают только против левых правительств и никогда против правых, какими бы деспотическими они ни были. Тесные ассоциации с Трухильо, широко известным как протеже Вашингтона, становились весьма неудобными. Обстоятельства складывались таким образом, что президент США Эйзенхауэр вынужден был признать: «Очевидно, что американское общество не будет осуждать политику Кастро до тех пор, пока США решительно не выступят против режима Трухильо» [2]. В данном случае вера президента в независимость американского мнения могла быть завышенной, ибо Вашингтон поддерживал правые диктаторские режимы в Гватемале, Никарагуа, Гаити и где бы то ни было как до, так и после убийства Трухильо, но это не мешало американской общественности с энтузиазмом осуждать политику Кастро.

Еще в 1958 году шеф резидентуры ЦРУ в Доминиканской Республике Лиэр Рид (Lear Reed) вместе с несколькими гражданами Доминиканской Республики задумал убийство Трухильо, но этому плану не суждено было воплотиться в жизнь [3]. Доподлинно неизвестно, чем руководствовалось при этом Управление и действовало ли оно по собственной инициативе или по указанию свыше. Тем не менее в феврале 1960 года Специальная группа Совета национальной безопасности (группа высокопоставленных чиновников аппарата безопасности, принимавшая решения по секретным операциям. — Прим. ред.) в Вашингтоне одобрила программу секретной поддержки доминиканцев, настроенных против режима Трухильо [4]. Двумя месяцами позже Эйзенхауэр одобрил план действий, в котором, в частности, говорилось, что если ситуация и дальше будет ухудшаться, то «США незамедлительно предпримут действия по свержению Трухильо и высылке его из страны. Это произойдет в том случае, если будет выбран подходящий преемник, способный установить свой режим при политической, экономической и, если необходимо, военной поддержке США» [5].

Создавая впечатление человека, ничего не подозревающего о заговоре, Трухильо продолжал действовать в соответствии со своей репутацией гангстера. В июне один из его помощников организовал взрыв автомобиля, где находился президент Венесуэлы Ромуло Бетанкурт (Romulo Betancourt), жесткий критик доминиканского диктатора. Таким образом, США столкнулись с нарастающим давлением со стороны более демократических государств Карибского бассейна и с необходимостью устранения Трухильо. Выживший после покушения президент Венесуэлы заявил госсекретарю США Кристиану Гертеру (Christian Herter), что если Трухильо не будет устранен, Венесуэле придется предпринять вооруженное вторжение на территорию Доминиканской Республики [6].

В течение последующего года диссиденты и различные американские чиновники играли в шпионские игры. Так, были организованы различные встречи в Нью-Йорке и Вашингтоне, Сьюдад-Трухильо и Венесуэле. ЦРУ вербовало для специальных операций американцев, проживавших в Доминиканской Республике. Различные схемы свержения Трухильо составлялись и прорабатывались как Вашингтоном и ЦРУ, так и диссидентами. В дальнейшем некоторые из этих схем были одобрены Специальной группой Совета национальной безопасности (СНБ). В Венесуэле был организован специальный лагерь для доминиканских эмигрантов, приезжавших туда из США и Пуэрто-Рико под прикрытием ЦРУ. Диссиденты неоднократно просили поставить им разнообразное оружие, от снайперских винтовок до взрывных устройств с дистанционным управлением, для одной цели: убийства Трухильо и других ключевых фигур его режима. Часть просьб была одобрена и удовлетворена Госдепартаментом и ЦРУ. Поддержка диссидентов постепенно вышла на очень высокий уровень в администрации США. Однако при всем сделанном и сказанном ни один из амбициозных планов так и не был воплощен в жизнь: убийство Трухильо стало импровизацией. За все время удалось передать противникам режима Трухильо только три пистолета и три карабина, и нет уверенности в том, что именно это оружие было использовано при его убийстве.

В итоге самой важной и действенной помощью США в деле организации убийства Трухильо стало заверение со стороны США, что «северный колосс» ни в коей мере не будет препятствовать устранению Трухильо и окажет поддержку в случае, если к власти придет «подходящее» правительство. Это были типичные обязательные условия действий США в Латинской Америке, особенно актуальные для Доминиканской Республики, где за последний век американская морская пехота высаживалась четыре раза. Последнее военное вторжение привело к созданию Доминиканской национальной гвардии, во главе которой США поставили подготовленного ими молодого офицера по имени Рафаэль Трухильо [7].

Огромная пропасть между словом и делом властей США в отношении убийства Трухильо стала причиной растущей неуверенности в Вашингтоне относительно того, что будет после свержения Трухильо. А не возникнет ли из хаоса режим, подобный режиму Кастро на Кубе? Вторым важным фактором, который препятствовал свержению Трухильо, было нежелание США оказаться вовлеченными в политическое убийство. Это нежелание объяснялось как политическими, так и «этическими» соображениями. По меткому выражению одного из чиновников Госдепартамента, Вашингтон не хотел бы и «далее позориться в глазах мировой общественности» [8]. Этот момент беспокоил пришедшего в 1961 году к власти в США президента Джона Кеннеди и его администрацию, хотя вскоре его администрация уже организовывала попытки убийства Кастро.

Катастрофический провал в Заливе Свиней в апреле еще сильнее ослабил энтузиазм Вашингтона по части карибских приключений (за исключением действий против Кубы — властями США руководила месть) и вынудил американцев отложить на некоторое время организацию убийства. Однако заговорщики уже давно прошли точку невозврата.

Грезившие об убийстве Трухильо доминиканцы ни в коей мере не были революционерами. По большей части это были выходцы из консервативных кругов, представлявшие привилегированную часть доминиканского общества. Все, что их объединяло — это жесткая неприязнь к Трухильо и личная месть: каждому из них в свое время, если удалось избежать пыток и убийства, пришлось испытать чувство глубочайшего унижения со стороны дьявольского диктатора.

Их планы в отношении того, что же будет после свержения Трухильо, были не до конца проработаны, но и они разбились вдребезги. А получилось так, что на следующий день после убийства Рафаэль Трухильо-младший — Рамфис — уже спешил домой после очередного кутежа в Париже, чтобы принять бразды правления. С его приходом к власти мало что поменялось как в Доминиканской Республике, так и в Вашингтоне. Администрация Кеннеди осталась с теми же идеологическими противоречиями, которые не были разрешены до убийства и в годы администрации Эйзенхауэра. А именно: что же лучше предпринять, чтобы к власти не пришли левые правительства с их радикальными социальными переменами, — традиционный «стальной кулак» правой диктатуры или создание более демократичного общества, способного понимать и принимать большой объем легитимных требований обычных людей? Каким должен быть объем этой демократии? А что если демократия станет причиной выдвижения еще большего количества требований, удовлетворение которых будет просто невозможным? Что если демократия даст левым легальную платформу, чтобы привести общество на свою сторону («одурачить» в терминологии Вашингтона)? И если единственным путем обеспечить американские интересы будет поддержка диктатуры, как либеральное американское правительство объяснит это мировому сообществу и своим собственным гражданам?

Джон Кеннеди и его соратники из Гарварда были настроены на более вдумчивый подход к политическим вопросам, чем обычно делали это другие американские лидеры. Можно сказать, что время от времени они даже мучились над решением этих вопросов. Но в итоге оказалось, что латиноамериканская политика администрации Кеннеди едва ли отличалась от политики консервативных республиканских руководителей. Лидер, навязывающий «порядок», прикрывающийся фасадом демократии, сдерживающий левых, по возможности не прибегая к особым жестокостям, — короче говоря, либеральный антикоммунист, похоже, все еще оставался самым надежным союзником для США.

Кеннеди говорил: «Существуют три возможности, от более предпочтительной к менее: сдержанный режим демократии, режим Трухильо или режим Кастро. Мы нацелены на претворение в жизнь первого, но мы не можем отказываться от второго, пока грозит опасность третьего» [9].

Рафаэль Трухильо-младший был далеко не идеален. Запятнанный фамилией и одержимый местью, он продолжал «кровавую мясорубку» еще на протяжении шести последующих месяцев [10]. Однако, в отличие от своего отца в последние годы правления, Рамфис оказался более вменяемым, и Вашингтон смог подтолкнуть его к проведению ряда знаковых реформ, что, в принципе, устраивало обе стороны. Но не устраивало жителей Доминиканской Республики, которые чувствовали себя жестоким образом обманутыми в ходе событий. Их моральный подъем, вызванный избавлением от диктатора, был обманут неизменностью положения дел.

Негодование вылилось на улицы. К октябрю уличные протесты стали происходить ежедневно и достигли такого накала, что для их подавления приходилось использовать даже тяжелую военную технику. В результате правительственные войска застрелили несколько студентов. Соединенным Штатам пришлось предпринимать срочные меры, поскольку анархизм не только захватил улицы, но и стал внедряться в верхние эшелоны власти. Хотя левое движение в Доминиканской Республике во времена репрессий не имело большого размаха, Вашингтон опасался претворения в жизнь крылатого и кажущегося магическим выражения того времени — «коммунистический переворот».

В то же время американские дипломаты встретились в столице с членами семьи Трухильо и доминиканскими военными лидерами и заявили им в лоб, что, если потребуется, военная мощь США будет использована во благо создания временного правительства под председательством Хоакина Бала-гера (Joaquin Balaguer) до проведения выборов. На протяжении десятилетий Балагер был очень тесно связан с семьей Трухильо. В период подготовки и организации убийства Трухильо он занимал пост президента и сохранил его при режиме Рамфиса, но он не был угрозой для продолжения тирании. Как сказал Кеннеди: «Балагер — наш единственный инструмент. Либеральные антикоммунисты сейчас слабы. Мы должны использовать наше влияние, чтобы поставить Балагера на путь демократии» [11]. Насколько Кеннеди был предан идеалам демократии в Доминиканской Республике, мы сейчас увидим.

Чтобы довести до доминиканцев свой посыл, Вашингтон направил к берегам Доминиканской Республики оперативное соединение ВМС из восьми кораблей с 1800 морскими пехотинцами на борту. Соединение появилось в трех милях от Сьюдад-Трухильо в зоне прямой видимости 19 ноября. По громкоговорителям, установленным на кораблях, на испанском языке передавались сообщения о том, что морские пехотинцы готовы в любой момент высадиться на берег. Параллельно небо над береговой линией контролировали реактивные истребители ВВС США. Под давлением США доминиканский бригадный генерал Педро Родригес Эчеварриа (Pedro Rodriguez Echevarma), ключевой человек среди военных, был вынужден выбросить из головы все планы по организации военного переворота и оказать поддержку американским действиям. Родригес отдал приказ — неизвестно, по собственной инициативе или нет — нанести удар по авиабазе в окрестностях столицы, где сторонники Трухильо сосредоточивали войска. Через пару дней Рамфис вернулся всвои храмы наслаждений в Европе, адругие известные сторонники Трухильо отправились за красивой жизнью во Флориду [12].

Однако когда Балагер оказался серьезным препятствием на пути демократизации и намекнул, что не рассматривает свое нахождение у власти временным, США были вынуждены обратить против него всю мощь оппозиционного движения. Результатом этого стал уход Балагера в отставку всего через два месяца нахождения у власти. Между тем Вашингтон выставил генералу Родригесу новое требование. Запугав доминиканских лидеров тем, что они потеряют помощь США, если поддержат переворот, Вашингтон еще раз продемонстрировал свою военно-морскую мощь и оказал поддержку другим генералам, чтобы помешать попытке генерала Родригеса взять власть всвои руки [13].

Власть в Доминиканской Республике между тем перешла в руки Государственного совета из семи человек, а США продолжали ставить в республике свои эксперименты, направленные на недопущение коммунистов к власти. Посол США Джон Бартлоу Мартин (John Bartlow Martin) оказывал давление на Совет для сдерживания роста левого движения. По собственному признанию, Мартин избрал для действий «методы полиции, однажды зарекомендовавшие себя в Чикаго», — запугивание подозреваемых путем повторных арестов, ночные обыски их домов, избиения и так далее [14].

После того как по стране прокатилась волна уличных волнений, генеральный прокурор США Роберт Кеннеди распорядился направить в Санто-Доминго (современное название столицы Доминиканской Республики) технические средства противодействия массовым беспорядкам. Вскоре два испаноговорящих детектива из Лос-Анджелеса доставили и передали доминиканским союзникам эти средства, недавно использованные для подавления волнений в мексиканских районах Лос-Анджелеса. Несколькими неделями позже посол Мартин доложил, что «исключительно благодаря поставкам двух детективов Совет отбил улицы у мятежников» [15].

Подразделение по пресечению массовых беспорядков прочно обосновалось в структуре полиции Санто-Доминго. Известные как «белые каски» (Cas-cos Blancos), полицейские этого подразделения стали самыми ненавистными среди населения. Вскоре после этого США запустили масштабную программу по реформированию вооруженных сил государства, нацеленную на создание эффективного инструмента борьбы с партизанскими отрядами — хотя партизаны были таким же редким явлением на этом острове Карибского моря, как и члены семьи Трухильо [16].

Наконец, в декабре 1962 года под контролем посла Мартина были проведены выборы, в которых участвовали два основных кандидата. Целью американского посла было ввести в Доминиканскую Республику некоторые черты, по мнению американцев, необходимые для демократической системы выборов. Однако все указы Мартина неизбежно звучали как чрезвычайно высокомерное вмешательство в дела предположительно суверенного государства. Указания американского посла расценивались как речи неудачника, признающего свое поражение на выборах.

После этого в соответствии с «Законом о чрезвычайном положении» США и Государственный совет организовали депортацию около 125 сторонников Трухильо и «коммунистов Кастро» в США, откуда им было запрещено выезжать до момента окончания выборов в Доминиканской Республике. Все это делалось «для обеспечения стабильности проведения выборов» [17].

Победителем на выборах стал Хуан Бош (Juan Bosch), писатель, который в годы правления Трухильо долгое время был в изгнании. Он стал первым президентом, избранным более или менее демократическим путем с 1924 года. Наконец к власти пришел либерал из мечты Кеннеди: не приемлющий коммунизм, не военный, избранный легально большинством людей. Правительство Боша должно было на долгое время стать «витриной демократии», выставляющей напоказ ложь Фиделя Кастро. В Вашингтоне его приняли со всеми почестями незадолго до того, как он вступил в должность в феврале 1963 года.

Бош был верен своим убеждениям: проведение земельной реформы, включая передачу части частных земель государственному сектору; аренда жилья по низкой цене; частичная национализация бизнеса; снижение импорта предметов роскоши; амбициозный проект общественных работ, полезный в большей степени народным массам, чем интересам монополий. При этом Бош поощрял частное предпринимательство и был открыт для иностранных инвестиций, если только они не были чрезвычайно эксплуататорскими для его страны. В целом, это был стандартный набор реформ либерального правителя страны третьего мира, серьезно нацеленного на социальные перемены. Он столь же серьезно относился к гражданским свободам: коммунисты, те, кого таковыми называли, и представители других оппозиционных движений не подвергались преследованиям, если не нарушали закон.

Ряд американских политиков и конгрессменов начали проявлять свое недовольство политикой Боша, равно как и его независимостью от Соединенных Штатов. Земельные реформы и национализация в Вашингтоне всегда воспринимались с повышенной чувствительностью — они отдавали «ползучим социализмом». В ряде американских изданий о Боше стали появляться неоднозначные статьи, его стали сравнивать с Кастро, а Доминиканскую Республику — с Кубой, в то время как Кастро, со своей стороны, называл Боша «марионеткой янки». Конечно, часть критики в прессе была организована ЦРУ, как и многие другие их кампании [18].

И в США, и в Доминиканской Республике одним из наиболее распространенных обвинений, которыми закидывали Боша, было типичное обвинение в адрес лидеров Латинской Америки (как президенту Гватемалы Арбенсу и президенту Бразилии Гуларту): Бош позволил «коммунистам» «просочиться» в страну и правительство, а сам не боролся с «подрывной деятельностью коммунистов». Последняя, правда, заключалась лишь в том, что люди стали отстаивать свои давно попиравшиеся права. Репортер газеты «Майами ньюс» (Miami News) писал: «Коммунистическое проникновение в Доминиканскую Республику протекает с большой скоростью и эффективностью». Однако в статье не сообщалось ни одного имени коммуниста в рядах администрации Боша. Как и следовало ожидать, репортер Хэл Хендрикс (Hal Hendrix) был в 1960-е годы ценным ресурсом в прессе и тайным агентом ЦРУ [19].

ЦРУ продолжало накалять атмосферу вокруг Боша. Посол Мартин сообщил, «что ЦРУ придает слухам [о коммунистах в Доминиканской Республике] гораздо большее значение, чем я… Докладывая о заговоре Кастро и коммунистов, сколь бы неправдоподобным он ни был, конечно, гораздо безопаснее оценить его «скорее правдивым», нежели полной ахинеей» [20].

Джон Кеннеди также невзлюбил Боша, в частности за его отказ принять крутые меры против радикалов. Однажды он сказал послу Мартину:

«Хочу надеяться, что придет тот день, когда он [Бош] захочет избавиться от некоторых левых. Скажите ему, что мы поддерживаем его убеждения, мы его поддерживаем, но может прийти день, когда он захочет депортировать 30 или 50 человек — лучше их депортировать, нежели отпустить. Полагаю, ему придется поймать их на чем-либо» [21].

Когда США перестали оказывать Доминиканской Республике экономическую помощь и другими способами показали, что Хуан Бош более им не интересен, правые доминиканские офицеры сочли, что их руки развязаны и они могут избавиться от этого президента и его политики. Сэм Хэлпер (Sam Halper), бывший шеф Карибского бюро журнала «Тайм», сообщил позднее, что военный переворот, нацеленный на свержение Боша, был совершен «после того, как военные получили «добро» от Пентагона» [22].

В июле группа офицеров выдвинула Бошу ультиматум: они сохранят верность его режиму лишь при условии, если он будет проводить политику жесткого антикоммунизма. В ответ на это Бош выступил по телевидению с речью, в которой заявил, что в демократичном обществе военные не должны заниматься политикой. Конечно же, такая мысль была похожа на оккультизм для военных оппонентов президента, тем более после 31 года режима Трухильо.

Окруженный врагами президент понимал, что его правительству придется сложить свои полномочия раньше времени. Его речь по телевидению выглядела как прощальная. Отсутствие голоса поддержки из Вашингтона лишь усугубляло его положение. В действительности Бош и некоторые его помощники подозревали, и небезосновательно, что американские военные и ЦРУ уже находятся в сговоре с доминиканскими офицерами. Некоторые американские военные, оставив дипломатический этикет, достаточно открыто, чтобы Бош мог услышать, заявляли о своем отношении к его политике [23].

За неделю до неминуемого военного переворота созданная в Доминиканской Республике с помощью ЦРУ Федерация профсоюзов CONATRAL, целью которой было противодействие деятельности Боша и его сторонников среди рабочего движения, разместила в ведущей газете объявление, призвав народ довериться армии в деле защиты его от коммунизма [24].

Конец наступил в сентябре, всего лишь после семи месяцев у власти. У Боша не было времени выполнить многие из своих планов в этом безнадежно коррумпированном обществе. Вновь, как и всегда в Латинской Америке, на авансцену вышли военные.

Соединенные Штаты, которые могли бы предотвратить военный переворот в Латинской Америке одним только движением бровей, не сделали ничего, чтобы воспрепятствовать доминиканским офицерам. В этот раз уже не было демонстрации американской военной мощи, хотя Бош и просил этого, «поскольку не было угрозы захвата власти коммунистами», — заявил Госдепартамент [25].

Как писал потом журнал «Ньюсвик»: «Демократия была спасена от коммунизма путем устранения ее самой» [26].

А в Вашингтоне, как обычно, звучали сожаления относительно падения демократии и обязательное неодобрение нового режима. Однако двумя месяцами позже, когда оппозиция стала внушительно заявлять о своем неприятии новой репрессивной диктатуры, хунта начала истошно вопить о «коммунистах» и была быстро обласкана Вашингтоном в виде признания и других привилегий, которыми обладают страны — члены добропорядочного клуба под названием «Свободный мир» [27].

Через полтора года в Доминиканской Республике разразилась революция, с которой возродились надежды на возвращение Боша из ссылки во власть вместе с военными и гражданскими силами, верными его политической программе. Однако в пятый раз за столетие на берег высадилась американская морская пехота, положив конец всем надеждам.

Ранним утром 24 апреля 1965 года группа молодых офицеров среднего звена вместе с гражданскими партизанами Боша объявили, что поднимают восстание против правительства. К «конституционалистам», как они себя называли, вскоре примкнули другие офицеры и их части. Воодушевленные призывами радиостанций, тысячи доминиканцев высыпали на улицы с лозунгами «Да здравствует Бош!», вооружившись предоставленным восставшими частями оружием.

Была захвачена телестанция, в эфире которой на протяжении двух дней смогли открыто выступить против сложившегося положения дел «все, кто угодно: политики, солдаты, женщины, дети, авантюристы, бандиты и т. д.» [28].

В рядах оппозиции были замечены не только сторонники Боша или социальных реформ, но и люди с правыми взглядами и своими собственными интересами. Однако движущей силой восстания были конституционалисты, поэтому остальные военные и посольство США с тревогой отнеслись к восстанию как к попытке вернуть Боша к власти.

Журналист издания «Уолл-стрит джорнэл» (а по совместительству и агент ЦРУ) Филип Гейелин (Philip Geyelin), который был вхож в посольство США и имел возможность непосредственно наблюдать за развитием событий, писал:

«Основной задачей, которую Соединенные Штаты ставили перед собой с самого начала восстания, было любой ценой и любыми средствами погасить революционные идеи в обществе.

К 25 апреля… посольство США в Санто-Доминго явно стало на сторону заговорщиков-«лоялистов» и приняло решение бороться с основной целью восстания — возвращением к власти Хуана Боша. «Восстановление режима Боша будет противоречить интересам Вашингтона» — сообщало посольство. Блокирование Боша означало дальнейшее кровопролитие — признавало посольство. Тем не менее по директиве Вашингтона военные атташе посольства США дали лидерам «лоялистов» добро на «все возможное», чтобы не допустить того, что они называли «захват власти коммунистами» [29].

Военные атташе, а также консул США в срочном порядке встретились с некоторыми «свободными от обязательств» доминиканскими военачальниками, пытаясь убедить их, и похоже успешно, поддержать правительство [30].

Улицы Санто-Доминго накрыла кровавая гражданская война. Изо дня в день то здесь, то там происходили ожесточенные бои. К вечеру 28 апреля военные и полиция в Санто-Доминго были разгромлены, и «конституционалисты» начали подготовку к захвату основного оплота военных — базы Сан-Исидро (San Isidro), находившейся в 10 милях от города [31].

«Генералы в Сан-Исидро подавлены, некоторые из них плачут, а один истерично призывает сдаваться», — читали в Вашингтоне сообщение посла Тэпли Беннетта (W. Tapley Bennett) вечером 28 апреля. Беннетт, как мы увидим далее, был большим любителем гиперболы, хотя военные чины в Сан-Исидро действительно были изолированы и деморализованы. В этом же или в другом сообщении Беннетт добавил: если войска США не высадятся на берег незамедлительно, прольется кровь американских граждан, а «приверженцы Кастро» окажутся победителями [32].

В считаные часы первые 500 морских пехотинцев армии США были переброшены вертолетами в страну с кораблей, находившихся в нескольких милях от побережья. Двумя днями позже американский контингент на доминиканской территории уже насчитывал более 4000 солдат. В пик кризиса в Доминиканской Республике насчитывалось более 23 тысяч американских солдат и офицеров. Подразделения морской пехоты и сухопутных войск США заняли прочные позиции в осажденной стране. Помимо этого, на боевом дежурстве близ побережья находилось оперативное соединение из 35 кораблей.

Действия США в тот момент очевидным образом нарушили целый ряд международных соглашений, в том числе Устав Организации американских государств (ОАГ), который запрещал вмешательство, «прямое или косвенное, по какой бы то ни было причине, во внешние или внутренние дела любого государства».

В течение всего периода военной оккупации США Доминиканской Республики «независимое» американское телевидение уверяло мировую общественность, что вооруженные силы США находятся там в «нейтральном» статусе, для защиты жизней американцев и других иностранцев, обеспечения свободных выборов, недопущения открытия огня и т. д. Как мы видели, США с самого начала боевых действий приняли одну из сторон. На следующее утро после высадки первых морских пехотинцев на берег Доминиканской Республики Госдепартамент проинструктировал посла Беннетта, что американские военные нужны для того, чтобы «оказать содействие доминиканским генералам, занимающим Сан-Исидро, в разработке плана по захвату плацдарма повстанцев в центре города» [33].

В течение нескольких дней американские военные заняли позиции в виде вооруженного коридора, проходящего через центр Санто-Доминго. Таким образом они разделили зону конституционалистов и отрезали их от остальной страны, зажав их в тиски на небольшой территории в центре города — в тылу у повстанцев оставался только океан. Остальные американские части дислоцировались за пределами столицы. Таким образом, наступление на Сан-Исидро было остановлено. Это был конец революции.

Подразделения армии США оказали всестороннюю поддержку доминиканским военным: обеспечение их военной техникой, продовольствием, выплата им жалований. Главную роль сыграло, однако, прямое военное вмешательство США. В решающий момент основные силы американской армии разделились надвое, позволив доминиканским военным выдвинуться, и нанесли сокрушающий удар по северной части повстанческой армии, в то время как основная ее часть на юге была блокирована американскими подразделениями и оказать помощь не могла.

«Эта триумфальная победа, — сообщала газета «Нью-Йорк тайме», — была достигнута только при помощи регулярных подразделений армии США». О том, что армия США приняла непосредственное участие в вооруженном конфликте, писали и другие журналисты, однако Вашингтон яростно отрицал все эти сообщения [34].

Все, что удалось предпринять повстанцам, — это локальные атаки по американским солдатам, но за это они заплатили высокую цену. Здание в центре Санто-Доминго, из которого повстанцы вели снайперский огонь, было разрушено снарядами американских орудий. Продвигаясь в зону конституционалистов, американцы снова натолкнулись на снайперский огонь и убили еще 67 повстанцев и прохожих. Морские пехотинцы обстреливали и тех, кто пытался спастись бегством. Министр внутренних дел конституционалистов, «как сообщалось, был застрелен огнем из пулемета в момент, когда он и его подразделение пытались занять пустующий президентский дворец» [35].

Администрация Джонсона даже не пыталась отрицать указанные выше факты, заявив, что в обоих случаях речь идет о «персональной неосторожности» или «локальных происшествиях».

Секретная группа «зеленых беретов» также была привлечена к обеспечению безопасности американских граждан. Но когда они обнаружили, что некоторые американцы поддерживают революционные настроения, «их основной задачей стала не их защита, а слежка за ними» [36].

«Береты» также нашли возможность для подготовки убийства одного из лидеров конституционалистов — полковника Франциско Каманьо (Francisco Caamaco). В самый последний момент убийство было отменено ввиду чрезмерного риска [37].

В то же время в Доминиканской Республике работала еще одна американская группа — делегация Национальной студенческой ассоциации (National Student Association), члены которой были направлены туда якобы для обсуждения вопросов образования с доминиканскими коллегами. В действительности же, будучи агентами ЦРУ, они собирали информацию о членах студенческих мятежных организаций. Но пройдет еще два года, прежде чем раскроется история долгосрочного сотрудничества ЦРУ с этой известной студенческой организацией [38].

На протяжении всего этого периода правительство США через СМИ «обрабатывало» граждан США, Доминиканской Республики и всего остального мира, убеждая их в том, что именно коммунисты были доминирующей силой в рядах конституционалистов, собирались захватить контроль над движением или уже захватили, и в случае их прихода к власти последствия для всех были бы ужасными.

Администрация Джонсона в разное время составляла списки «коммунистов и сторонников Кастро», которые входили в состав мятежных отрядов. По некоторым данным, в списках было от 53 до 58 человек, по другим — до 77 человек. Эти списки получили дурную славу и стали объектом насмешек СМИ. Число «коммунистов» было смехотворно мало — в то время как в восстании участвовали десятки тысяч человек со множеством лидеров, а некоторые из представленных в списках, как оказалось, находились в это время в тюрьмах, других не было в стране.

Посольство США в Санто-Доминго уверяло журналистов, что если они посетят штаб повстанцев, то воочию увидят лидеров-коммунистов. Журналисты отправились в штаб, но им не удалось выявить ни одного коммуниста. Правительство США объяснило впоследствии это так: найти коммунистов не удалось, потому что высадка американских военных до смерти напугала красных и они все вынуждены были попрятаться.

В конце концов американские официальные лица стали сомневаться, что смогут доказать, что среди лидеров конституционалистов были коммунисты.

Однако несмотря на это, президент Джонсон требовал от ЦРУ и ФБР найти-таки доказательства этого факта. 25 апреля ЦРУ сообщило в Вашингтон, что коммунистическая партия (Социалистическая доминиканская партия) «была не осведомлена о готовящемся военном перевороте» [39].

Бывший офицер ЦРУ Филип Эйджи (Philip Agee), который в то время работал в резидентуре ЦРУ в Уругвае, позднее написал, что новый пароль в его резидентуре звучал так: «Пятьдесят восемь обученных коммунистов». Откликом на пароль было: «Десять тысяч морских пехотинцев» [40].

Тем временем посольство во главе с послом Беннеттом продолжало выдавать «нарастающий поток истеричных сплетен, историй об ужасах и алармистские доклады о мятежниках» [41], напоминавшие кампанию против большевиков после Октябрьской революции в России; посольства захвачены; «массовые казни в духе Кастро»; по городу ходят колонны мятежников с отрубленными головами их жертв на шестах…

В одном из своих выступлений президент Джонсон как-то упомянул о «зверствах», но ни одна из этих историй не была доказана, никто нигде не обнаружил ни одного обезглавленного доминиканца. А позже власти США наглым образом подвергли американскую прессу осуждению за публикацию непроверенных данных [42].

Между тем ЦРУ, Разведывательное управление министерства обороны США и Информационное агентство США (ЮСИА) вели собственную активную пропагандистскую кампанию в Доминиканской Республике, целью которой было укрепление позиции США и дискредитация доминиканских оппозиционных групп. Активную деятельность развернули прибывшие специалисты по психологическим операциям. Контроль над прессой, радиопередачами, радиоэлектронная борьба против мятежных радиостанций, распространение листовок с агитационными лозунгами были основными задачами технических специалистов ЦРУ. ЮСИА также тайно финансировало периодические издания, распространявшие информацию проправительственного характера в интересах США [43].

Выражение «кризис доверия» (credibility gap) появилось в американском языке после всех этих диких обвинений и частых противоречивых заявлений американских официальных лиц. «Кризис доверия» преследовал Джонсона в ходе всего его президентского срока [44].

Историк Ричард Барнет (Richard Barnet) подметил еще одну интересную сторону у американской пропаганды того времени:

«Для оправдания вторжения, которое вызвало волну недовольства и неприятия со стороны традиционных друзей США из-за их грубых действий и пелены лжи, которой это вторжение было окутано… [Вашингтон] начал прямые нападки на концепцию невмешательства — краеугольный камень латиноамериканской политики, освященный многочисленными договорами, декларациями и речами в духе панамериканизма… Помощник госсекретаря Томас Манн заявил корреспондентам газет, что Уставы Организации американских государств и ООН были написаны «в терминологии XIX века»… Аверелл Гарриман (Averell Harriman) заметил в Монтевидео, что принцип невмешательства становится «устаревшим». В результате голосования — 315 голосов против 52 — палата представителей США провела резолюцию… оправдывающую одностороннее применение силы в отношении иностранной территории любой страной, которая считает, что ей «прямо или косвенно» угрожает «международный коммунизм»… Президент заявил в своей речи: «Прежде всего хочется отметить, что в условиях современной действительности старые концепции и старые ярлыки абсолютно неуместны. В современном мире, где враги свободы говорят о «войнах за национальное освобождение», старое различие между «гражданской войной» и «всеобщей войной» уже во многом потеряло свое значение… Момент принятия решения должен быть и моментом для начала активных действий».

«В этом и состоит сущность «доктрины Джонсона», — писал Барнет, — по сути, неограниченная заявка на придание законности военному вмешательству в гражданские волнения» [45].

Последние части армии США покинули Доминиканскую Республику в сентябре 1966 года. Это было время, когда прекращение огня сменялось нарушением перемирия, а переговоры с временными правительствами казались бесконечными.

В июне 1966 года состоялись выборы, на которых Хоакин Балагер с большим отрывом победил Хуана Боша. Это было неудивительно. На протяжении пяти лет народ Доминиканской Республики жил в атмосфере хаоса и насилия. Горький опыт привил им сильное стремление к нормальной жизни, к порядку, без иностранного вмешательства, без патрулирующих улицы солдат, без комендантского часа, слезоточивого газа и кровопролития. Торчащая, словно бельмо в глазу, американская солдатня на улицах городов, повсеместная пропагандистская шумиха американцев о «красной угрозе» и связанных с ней конституционалистах, доминиканские военные, сохранившие дух и идеологию Трухильо. Доминиканцы видели в возможной победе Боша на выборах опасность того, что все эти ужасы прольются на их головы снова. А Бош, который незадолго до выборов вернулся домой, был настолько испуган за свою личную безопасность, что всю кампанию просидел в своем доме.

Хоакин Балагер оставался у власти 12 последующих лет, управляя народом в традиционном латиноамериканском стиле, когда богатые богатеют, а бедным с трудом удается прокормить своих голодных детей. Демократия в таком обществе остается чуждой идеей, а полиция и военные регулярно похищают, пытают и убивают противников режима и терроризируют профсоюзных лидеров [46].

Однако новый президент лично не был таким монстром, каким был Трухильо. В стране были относительное спокойствие и мир. Над ней не сгущались «коммунистические угрозы». Экономика была открыта для иностранных инвестиций, и американские корпорации со своими крупными капиталами устремились в страну. В стране были стабильность и порядок. А люди, которые правили Соединенными Штатами, были удовлетворены происходящим. Быть может, кто-то из них пришел к мысли, что антикоммунистическое либеральное правительство было недостижимым идеалом, поскольку любое движение, выступающее за истинную демократию и социальные реформы, неизбежно привлечет в свои ряды лиц, которых США неизменно относят к категории «коммунистов». Вашингтону же затем приходится дискредитировать, вести подрывную деятельность и в конечном итоге уничтожать такое движение.

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   48


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница