Трудности перевода ситуативных реалий и приемы их преодоления



страница1/4
Дата02.11.2016
Размер0.9 Mb.
  1   2   3   4



МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН

УЗБЕКСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МИРОВЫХ ЯЗЫКОВ

На правах рукописи

МУРОДОВА ДИЛАФРУЗ ШОКИРОВНА
ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА СИТУАТИВНЫХ РЕАЛИЙ И ПРИЕМЫ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ
Специальность: 5A 120201 - Теория и практика перевода

(Английский язык)




ДИССЕРТАЦИЯ
на соискание академической степени магистра теории и практики перевода

Работа рассмотрена и Научный руководитель:

допускается к защите. доктор педагогических наук,

Зав. кафедрой профессор Махкамова Г. Т.

Қамбаров Н.М.

2013г.




Ташкент – 2013

Содержание

Введение…………………………………………………………………………3
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СИТУАТИВНЫХ РЕАЛИЙ…………………………………………………..6

1.1. Понятие «ситуативные реалии»…………………………………………....6

1.2. Особенности межкультурной асимметрии ситуативных реалий в ракурсе фреймов………………………………………………………………………….23

1.3. Функционально-прагматический аспект ситуативных реалий..…….......29



Выводы по первой главе………………………………………………………34
ГЛАВА 2. ТРУДНОСТИ И ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА СИТУАТИВНЫХ РЕАЛИЙ…………………………………………………..36

2.1. Фреймовая модель анализа и передачи ситуативных реалий в переводе…………………………………………………………………..………36

2.2. Трудности и приемы перевода ситуативных реалий……………………..57
Выводы по второй главе………………………………………………………72

Заключение…………………………………………………………………….. 74

Список использованной литературы …………………………………….....78

ВВЕДЕНИЕ

Наука является одним из основных факторов, от которого зависит как успешное овладение языком, так и развитие и совершенствование системы подготовки кадров. «...Задачей науки является формирование нашего будущего, направлений завтрашнего дня, природной закономерности, показа такой, какой она будет. Наука должна стать средством, силой, движущей вперед развитие общества». [1, c.2] Данная диссертационная работа посвящена изучению тех аспектов перевода, которые связаны с передачей на языке перевода не названий отдельных объектов или явлений, а целых ситуаций. Основным направлением исследования является выделение и изучение ситуативных факторов, оказывающих влияние на процесс перевода.

В языковедческих работах разных периодов ученые неоднократно обращались к вопросу расхождений в способах описания ситуации различными языками. В основе многих теоретических работ в области перевода явно или имплицитно лежит «ситуативная» интерпретация переводческой деятельности, которая нашла свое отражение в ситуативной теории перевода. Теория уровней эквивалентности подходит к проблеме ситуативной эквивалентности при переводе в более широком аспекте, она также рассматривает тождество ситуативных реалий как основу достижения эквивалентности на определенных уровнях.  Однако, несмотря на то, что частные аспекты данной  проблемы неоднократно становились предметом анализа и изучения в рамках общей и частной теории перевода, целостного исследования ситуативных реалий в лингвокультурологическом аспекте не проводилось, что позволяет говорить об актуальности настоящей работы.

Актуальность данного диссертационного исследования  обусловлена необходимостью более полного выявления и всестороннего изучения ситуативных аспектов перевода с учетом когнитивных процессов, связанных с репрезентацией ситуации в сознании человека. Данный подход включает анализ когнитивно-семантической организации высказывания как единицы речи, обозначаемым которого выступает ситуация действительности.

Вышесказанное во многом определяет основную цель предлагаемой работы, состоящую в изучении роли социокультурных и прагматических факторов в процессе перевода ситуативных реалий.

Цель исследования определяет задачи, которые можно сформулировать следующим образом:

1) анализ различных подходов к трактовке понятия «ситуативная реалия» в языкознании и теории перевода;

2) исследование ситуативных реалий в лингвокультурологическом аспекте перевода;

3) изучение роли ситуативных факторов в процессе перевода;

4) выявление и анализ расхождений  в способах описания ситуативных реалий, а также случаев замены описываемой ситуации при переводе.

Объектом исследования является переводческая деятельность, а в качестве предмета исследования выступает многообразие факторов, связанных с передачей ситуативных реалий в разных языках, влияющих на процесс перевода.

Научная новизна реферируемой диссертации состоит в том, что:

- впервые осуществляется комплексный анализ аспектов перевода, связанных с передачей лингвокультурологических особенностей ситуативных реалий;

- впервые применяется фреймовая методика для оценки характера передачи ситуативных реалий в переводе на различных уровнях эквивалентности.

Теоретическая значимость диссертации заключается в попытке комплексного анализа ситуативных аспектов перевода. Немаловажной является попытка анализа влияния когнитивных факторов, связанных с описанием предметной ситуации, на выработку переводческой стратегии.

Практическая ценность  диссертации определяется возможностью использования ее результатов в курсах теории и практики перевода, при выработке рекомендаций переводчикам для их практической работы.

Материалом  для исследования послужили прозаические произведения английских и американских писателей и их переводы на русский язык. В их числе романы У. Коллинза “The Moonstone”, “The Woman in White”, Э. Бронте “Wuthering Heights”, У.С. Моэма “Cakes and Ale: or the Skeleton in the Cupboard”, “Theatre”, “The Moon and Sixpence”, Дж. К. Джерома “Three Men In a Boat”, О. Генри “Cabbages and Kings”. В ходе исследования достаточно широко использовались самые различные словари, справочники и энциклопедии.

Методы исследования: в процессе работы широко применяется метод сопоставительно-переводческого анализа, метод контекстуального анализа, использовалась фреймовая методика и трансформационный метод.

Достоверность результатов диссертации обеспечивается достаточным для получения объективных выводов объемом проанализированного фактического материала и тщательной проработкой научной литературы. Библиография включает 74 источника.

Основная цель, задачи и методы исследования обусловили структуру работы, включающую введение, две главы, выводы по главам, заключение и список использованной литературы.



ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СИТУАТИВНЫХ РЕАЛИЙ

1.1. Понятие «ситуативные реалии»

Межкультурное взаимодействие как общественный феномен было вызвано к жизни практическими потребностями послевоенного мира, которые были поддержаны изменениями в общественном сознании, в признании абсолютной ценности разнообразия мировых культур в отказе от колонизаторской культурной политики, в осознании хрупкости существования и угрозы уничтожения огромного большинства традиционных культур и языков. Необходимость межкультурных коммуникаций в современном обществе, их специфика и функции были рассмотрены российскими учеными С.Г. Тер-Минасовой [53] и зарубежными исследователями Р. Льюисом, Т. Тэном, Г.Хофстедом [34] и др.. Особый интерес представляют исследования, направленные на изучение включения личности в систему культуры и функций контроля за поведением личности, которые осуществляет культура. К подобным исследованиям относятся работы представителей американской культурной антропологии, например, Э. Сепир [46] и другие. Большой основополагающий вклад в теорию влияния языка на образ мышления и поведения человека внесли Э.Сепир и его последователь Б. Уорф [56].

Известно, что контакты и взаимоотношения между культурами возникают в результате различных причин. В современных условиях бурное развитие межкультурного взаимодействия происходит в самых разных сферах человеческой жизни: туризме, спорте, военном сотрудничестве, личных контактах и т.д. Социальные, политические и экономические изменения в мировом масштабе привели к небывалой миграции народов, их переселению, смешению и столкновению. В результате этих процессов все больше людей переступают раньше разделявшие их культурные барьеры. Формируются новые явления культуры, границы между своим и чужим стираются. Возникающие при этом перемены охватывают практически все формы жизни и получают в разных культурах неоднозначную оценку. Эти оценки чаще всего определяются особенностями взаимодействующих культур. В контексте диалога культур информация существует не изолированно, а в неразрывной взаимосвязи с культурной картиной мира, имеющейся у каждой стороны. В совокупности культурная картина мира и коммуникативная информация образуют контекст процесса коммуникации.

В межкультурной коммуникации принято выделять внутренний и внешний контексты. В качестве внутреннего контекста выступает совокупность фоновых знаний, ценностные установки, культурная идентичность и характерные особенности индивида. [33, с.85] Сюда же может быть отнесен настрой, с которым коммуникант вступает в общение и который составляет психологическую атмосферу коммуникации. Внешний контекст коммуникации составляют условия и сфера общения. Для межкультурной коммуникации важным обстоятельством является место проведения коммуникации, которое определяет фон коммуникативного процесса. Коммуникант, находящийся на своей территории, чувствует себя более комфортно, чем иностранец, и лучше ориентируется в пространстве собственной культуры. Характер коммуникации на рабочем месте и дома будет различаться по степени углубления в бытовую культуру и влияния личностных факторов. Здесь чаще всего возникает довольно много недоразумений. [47, с.32] Межкультурные различия важно изучать по нескольким причинам: знание их позволяет четче осознать особенности своей культуры, позволяет более эффективно взаимодействовать с представителями другой культуры, избегать межэтнической напряженности и может служить руководством в случае этнических конфликтов, исследование культур других народов учит людей терпимости, уважению, и пониманию других культур. Потому как каждая культура неповторима, её взаимодействие с другими привносит сочность, эмоциональность, экспрессивность, колоритность культуре того или иного народа. [49, с.42] Роль перевода в этом межкультурном обмене очень велика. Любое произведение ведет свой диалог с читателем: восприятие художественного текста есть общение с ним. Как и при взаимодействии двух языков, в случае с культурой в сознании читателя возможны три варианта:



  • полная эквивалентность (культурные универсалии);

  • неполная (частичная) эквивалентность;

  • отсутствие эквивалентности.

Национальное своеобразие произведения проявляется в целом ряде факторов, таких как: сюжет, характеры и ситуации, специфика языка. Однако исполнительский характер переводческого труда вносит свои коррективы. Например, сюжетно-тематическая сторона произведения не входит в компетенцию переводчика. [45, с.21] А вот язык произведения в его национальной специфике входит в сферу переводческих проблем, образуя то, что Влахов и Флорин метко охарактеризовали как «муки переводческие». Отсюда дилемма – или показать специфику национальной окраски и увлечься «экзотикой» или сохранить привычность и утратить специфику». [13, с. 279] Точка зрения об оптимальном соотношении оригинального замысла и импровизации в тексте, является сегодня доминирующей в теории перевода. И. Левый так сформулировал эту концепцию: «В переводе имеет смысл сохранять лишь те элементы специфики, которые читатель перевода может ощутить как характерные для чужеземной среды. Все остальное представляет собой бессодержательную форму, поскольку не может быть конкретизировано» [32, с. 130].

К числу аутентичных элементов текста, проблема передачи которых относится именно к компетенции переводчика, принадлежат реалии, ситуативные реалии и имена собственные в той их части, которая допускает и перевод, и транскрипцию, т.е. в первую очередь так называемые «значащие имена». Под реалиями современная теория перевода понимает «слова (и словосочетания) именующие объекты, характерные для жизни и быта одного народа и чуждые другому» [14, с. 55].

С.Влахову и С.Флорину принадлежит и общепризнанная предметная классификация реалий, состоящая из 3 больших групп:


  • географические реалии;

  • этнографические реалии;

  • административно-политические реалии.

Тесно соприкасаются с реалиями, так называемые ситуативные реалии. «Будучи наименованием отдельных предметов, понятий, явлений быта, культуры, истории данного народа или данной страны, реалия как отдельное слово не может отразить данный отрезок действительности в целом. Многое из того, что нужно «читать между строк», не вмещается в узкие рамки отдельных слов-реалий. Таковы характерные иносказания, намеки, аллюзии, все «сказанное» языком жестов и весь внеязыковой фон» [36, с. 25]. С другой стороны, словесное искусство – не плакат, и авторская идея, сверхзадача обычно в той или иной степени заключены в подтексте. Раскрытие сокровенного смысла отдельных элементов складывается в общую картину понимания, причем не только логической, но и эмоциональной глубины текста. Теоретики перевода правы, утверждая, что: «Вопрос об отражении внеязыковой действительности реалиями (и иными средствами) – один из самых сложных в теории перевода и вместе с тем исключительно важный для любого переводчика художественной литературы. [34, с.32] В нем сплетается целый ряд разнородных элементов, таких, как переводческий аспект страноведения, культура переводчика, учет фоновых знаний (знакомство с соответствующей средой, культурой, эпохой) читателя перевода по сравнению с привычными восприятиями и психологией читателя подлинника и, наконец, немало литературоведческих и лингвистических моментов» [40, с. 26].

Следующий важный вопрос – как реализуется на практике тот особый подход при передаче реалий, о котором говорят классики вопроса, в том числе С. Влахов и С. Флорин. Он заключается в следующем: 1. Транскрипция или транслитерация. 2. Аналогия.

Данные взаимно противопоставленные способы достаточно употребительны: если транскрипция или транслитерация сохраняет национальный облик реалии, выделяющий ее в тексте, колорит иноязычного текста, то необходимость обращаться к сноске, нередко отвлекает читателя от эстетического сопереживания, что идет во вред главной задаче текста. «В зависимости от того, сосредоточено ли на ней внимание читателя, стоит ли она на виду или же является незаметной деталью в тексте подлинника, по-разному будет решаться вопрос о выборе» [41, с. 106]. Ситуативная реалия в важном месте может быть и опущена, дабы не отвлекать внимание читателя от главного. [64, с. 43]. Очевиден тот факт, что перевод ситуативных реалий на другой язык являются трудной, многогранной, емкой работой, требующей внимания, терпения, знания культурной самобытности, культурных различий данных народов, которые должны учитывать переводчики.

Вопрос о том, может ли язык быть отражением культуры, занимает одно из центральных мест в лингвистике. Ответ на него зависит от того, как решается проблема способности языка отражать действительность, частью которой является культура. [65, с.32] Ценности одной национальной общности, отсутствующие у другой вовсе или существенно отличающиеся от них, составляют национальный социокультурный фонд, который, так или иначе, находит свое отражение в языке. Изучение социокультурного фона и лексики, отражающей его, представляется необходимым в целях более полного и глубокого понимания оригинала и воспроизведения сведений об этих ценностях в переводе с помощью языка другой национальной культуры. [62, с.51]

Социокультурные сведения, характерные лишь для определенной нации или национальности и отраженные в языке данной национальной общности, В. С. Виноградов называет фоновой информацией. [12, с.25] Последняя включает в себя специфические факты истории, особенности государственного устройства и географической среды национальной общности, характерные предметы материальной культуры, фольклорные понятия – все то, что в теории перевода обычно называют реалиями.

Под реалиями в переводоведении понимают не только сами факты, явления и предметы, но и их названия. Понятия, отражающие реалии, носят национальный характер и относятся к категории безэквивалентной лексики, которую Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров определяют как слова, служащие для выражения понятий, отсутствующих в иной культуре и в ином языке, слова, относящиеся к частным культурным элементам, а также слова, не имеющие эквивалентов за пределами языка, к которому они принадлежат.[11, с.63]

Лексика любого языка образует систему в силу того, что каждое слово и соответственно каждое понятие занимают в ней определенное место, очерченное отношениями к другим словам и понятиям. Сам характер вычленения конкретных звеньев реального мира, их группировки, а также передачи в другом языке зависит от наличия в языке соответствующих наименований. И в этом плане в процессе перевода с одного языка на другой вполне естественно и закономерно возникает так называемая проблема лакуны. Лакуна (от лат. lacuna – углубление, впадина) – отсутствие в одном из языков наименования того или иного понятия. Условия социально-политической, общественно-экономической, культурной жизни и быта народа, его мировоззрения, психологии, традиций и т. д. обусловливают возникновение понятий, принципиально отсутствующих у носителей других языков. Соответственно, в других языках не будет и однословных словарных эквивалентов для их передачи.

Проблемой лакуны интересовались Л. С. Бархударов [5], И. И. Ревзин[42] и ряд других исследователей. Лакуны условно подразделяются на мотивированные и немотивированные. Мотивированные лакуны связаны с отсутствием самой реалии у того или иного народа. Мотивированные лакуны выявляются в сфере так называемой безэквивалентной лексики. Они обычно даются при переводе с пояснениями. Немотивированные лакуны не поддаются объяснению через отсутствие реалии: соответствующие реалии есть, но народ в силу культурно-исторических причин их как бы на заметил, не сформулировал понятий об этих реалиях, оставил их неназванными. Например: в русском языке: мать мужа – свекровь, мать жены – тёща, в английском языке нет дифференциации: mother-in-law; соответственно: тесть, свекор, father-in-law. В процессе перевода значение таких слов обычно становится ясным из контекста. Поэтому нет необходимости переводчику давать соответствующие пояснения или сноски. 

Проблема «элиминирования лакун различных типов» тесно связана с проблемой перевода лексических единиц с национальной маркированностью – языковых реалий. С позиций лингвострановедения и переводоведения реалии подверглись наиболее детальному изучению. В терминологическом плане различают «реалию-предмет» и «реалию-слово», его обозначающее. В лингвистической литературе термин «реалия» употребляется как в значении слова-реалии, так и в качестве предмета-реалии, а также для обозначения элемента лексики того или иного языка. В сопоставительном лингвострановедении реалиями считают слова, обозначающие предметы или явления, связанные с историей или культурой, экономикой или бытом страны изучаемого языка, которые отличаются полностью или частично от лексических понятий и слов сопоставляемого языка. К числу реалий в лингвострановедении относят, во-первых, ономастические реалии, включающие в себя: а) географические названия (топонимы), особенно имеющие культурно-исторические ассоциации; б) антропонимы – имена исторических личностей, общественных деятелей, писателей, учёных, деятелей искусства, популярных спортсменов, персонажей художественной литературы и фольклора; в) названия произведений литературы и искусства, исторические факты и события в жизни страны, названия государственных общественных учреждений и многие другие. Во-вторых, реалии, обозначаемые апеллятивной лексикой: 1) географические термины, обозначающие особенности природной географической среды, флоры и фауны; 2) некоторые слова (в том числе общие термины), относящиеся к государственному устройству, общественно-политической жизни страны, юриспруденции, военному делу, искусству, системе образования, производству и производственным отношениям, быту, обычаям и традициям.

К реалиям в своих исследованиях обращались Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров [10, с.13], оперировавшие терминами «фоновые» и «коннотативные слова», «безэквивалентная лексика», или «слова с культурным компонентом», понимая под ними лексические единицы, своеобразная семантика которых отражает особенности культуры. У исследователя страноведчески-ориентированной лексики Г. Д. Томахина, сопоставлявшего американский вариант английского языка и русский язык и стоящие за ними культуры, встречаются термины «денотативные реалии» и «коннотативные реалии». Денотативные реалии, по определению Г. Д. Томахина, – это такие факты языка, которые обозначают предметы и явления, характерные для данной культуры, не имеющие соответствий в сопоставляемой культуре. [54, c.35] Коннотативные реалии, в противоположность денотативным, обозначают предметы, ничем не отличающиеся от аналогичных предметов сопоставляемых культур, но получившие в данной культуре и обслуживающем её языке дополнительные значения, основанные на культурно-исторических ассоциациях, присущих только данной культуре.

Для обозначения слов-реалий в переводоведении исследователями были введены следующие основополагающие понятия, как: 

- безэквивалентная лексика – слова, не имеющие эквивалентов за пределами языка, к которому они принадлежат (Г. В. Чернов [61], А. В. Федоров [57]); 

- экзотическая лексика – лексические единицы, обозначающие географические и исторические реалии; ◘ пробелы (лакуны) – ситуации, обычные для культуры одного народа, но не наблюдаемые в другой культуре (И. И. Ревзин, В. Ю. Розенцвейг [42]); 

- варваризмы – слова, с помощью которых становится возможным описание чужеземных обычаев, особенностей жизни и быта, создание местного колорита (А. А. Реформатский [43]); 

- этнокультурная лексика (этнолексемы) – лексические единицы, характеризующие систему знаний о специфической культуре определенного народа как историко-этнической общности людей [60, с. 26]; 

- алиенизмы – слова из малоизвестных языков, подчеркивающие стилистическую функцию экзотизмов [2,c.36]. 

В. С. Виноградов называет реалиями все специфические факты истории и государственного устройства национальной общности, особенности ее географической среды, характерные предметы быта прошлого и настоящего, этнографические и фольклорные понятия, относя их к классу безэквивалентной лексики. [12, с.28]

Помимо обычных реалий, исследователь выделяет ассоциативные реалии, которые находят свое материализованное выражение в компонентах значений слов, в оттенках слов, в эмоционально-экспрессивных обертонах, во внутренней словесной форме и т. п., обнаруживая информационные несовпадения понятийно-сходных слов в сравниваемых языках.

С. Влахов и С. Флорин определяют реалии как особую категорию средств выражения, включающую в себя слова и словосочетания, называющие объекты, характерные для жизни, быта, культуры и истории одного народа и чуждые другому. Исследователи отмечают, что при переводе реалии требуют особого подхода, поскольку не имеют точных соответствий в других языках, будучи носителями национального и/или исторического колорита.

В целом, приведенные выше дефиниции характеризуют рассматриваемое нами понятие «слова-реалии» как языковые единицы, обозначающие элементы «чужой» культуры, имеющие национальную, историческую, местную или бытовую окраску, не имеющие эквивалентов в других языках и культурах.

Сопоставив существующие в лингвистике и переводоведении определения термина «реалия», рассмотрим его как языковую единицу. На вопрос, к какой категории языковых единиц относятся реалии, не существует единого мнения. Однако, большинство авторов (А. В. Федоров, С. Влахов, С. Флорин и др.) считают, что реалии могут быть выражены отдельными словами и словосочетаниями, семантически равными словам.

Грамматическая форма реалии как слова зависит от ее принадлежности к определенной части речи и от особенностей грамматического строя языка. По наблюдениям С. Влахова и С. Флорина, в большинстве своем реалии – имена существительные, что закономерно, поскольку, исходя из рассмотренных выше определений, реалии чаще всего называют предметы и явления. [13, c.12] Реалиями также следует считать отыменные прилагательные, значение которых непосредственно связано со значением реалий. Непроизводные реалии среди других частей речи встречаются крайне редко.

В целях выяснения содержания реалии как переводоведческого термина следует рассмотреть его на фоне других классов лексики. Наибольшее количество общих черт реалии имеют с терминами. Как реалии, так и термины представляют собой чаще всего однозначные, лишенные синонимов слова и словосочетания, называющие предметы, понятия, явления. Среди обоих классов есть единицы иноязычного происхождения, а также единицы с исторически ограниченным значением.

Отличительными признаками реалий при сопоставлении с терминами можно считать национальную и историческую окрашенность и связь преимущественно с художественной литературой. Рассматриваемые лексические категории отличаются и по способу проникновения в другие языки: термин получает распространение вместе с предметом, названием которого является, реалия проникает в другой язык чаще из литературы и по каналам средств массовой информации. По своему происхождению реалии возникают путем естественного словотворчества, в то время как термины создаются искусственно, чаще всего на основе слов латинского и греческого происхождения, либо путем переосмысления уже существующих слов.

Следует отметить, что в определенных случаях наблюдается переход реалий в термины и наоборот; существует также категория единиц, которых можно считать одновременно и терминами, и реалиями, поэтому при разграничении понятий следует опираться на контекст.

Реалия и имя собственное между собой связаны настолько тесно, что в ряде случаев отнести лексическую единицу к тому или другому классу лексики возможно лишь с опорой на орфографию. Ряд авторов, в том числе В. С. Виноградов, включают имена собственные в категорию реалий, другие же (С.Влахов, С. Флорин) рассматривают реалии как класс безэквивалентной лексики. Некоторые авторы утверждают, что названия праздников, сказочных существ могут быть в разных условиях, как реалиями, так и именами собственными.

Обращения образуют особую группу реалий. Следует отметить, что истинными реалиями можно считать только те из них, которые являются носителями национального колорита в рамках языка оригинала. Ряд реалий могут представлять собой отклонения от литературной нормы. Прежде всего, их следует искать среди диалектизмов. Реалии такого типа С. Влахов и С. Флорин называют локальными в противовес национальным. Относительно немного реалий среди элементов сниженного стиля и практически не встречаются они среди отклонений, возникших как стилистический прием автора.

Более стройному определению понятия «реалия», наряду с не очень четкими границами самого предметного значения, препятствуют и заметные расхождения в терминологии. Известный поэт-переводчик Пеньковский упоминает, что Гейне заполнял свои стихи огромным количеством собственных имен, географических названий и многих других реалий, то есть того, что ничем заменено быть не может, что при всех условиях должно сохраниться в переводе. Таким образом, он приравнивал реалии к «безэквивалентной лексике» в трактовке Е.М. Верещагина и В. Г. Костомарова и даже расширяя его границы.

Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров указали лишь то, что слова, план содержания которых невозможно сопоставить с какими-либо иноязычными лексическими понятиями, называются безэквивалентными. Такие слова в строгом смысле непереводимы. [11, c. 79]

Г.В. Чернов толкует реалии как экзотическую лексику [61,с.59], а А.Д. Швейцер определяет реалии как безэквивалентную лексику. [63, c.41] Чаще всего в литературе встречаются термины «безэквивалентная лексика» и «экзотическая лексика» или «экзотизмы» и наряду с ними, нередко в том же или близком значении – «варваризмы», «локализмы», «этнографизмы», «этнолексемы», «этнокультурная лексика» или «этнокультуроведческая лексика», «слова с нулевым эквивалентом» и другие. Эти понятия роднит национальная, историческая, местная, бытовая окраска, отсутствие соответствий (эквивалентов) в переводящем языке, а в отношении некоторых – и иноязычное происхождение.

Термин «безэквивалентная лексика» встречается у многих авторов, которые, однако, трактуют его по-разному: как синоним «реалии», несколько шире – как слова, отсутствующие «в иной культуре и в ином языке», несколько уже – как слова, характерные для советской действительности, и, наконец, просто как непереводимые на другой язык слова. Говорить о безэквивалентной лексике, рассматривая ее в плоскости одного языка, в принципе, вообще не следовало бы поскольку этот термин можно считать обоснованным лишь для науки, для которой сравнение категорий одного языка с категориями другого или других языков является ведущим методом исследования; таковы переводоведение, сопоставительное языкознание, контрастивная, конфронтативная лингвистика, отчасти методика преподавания иностранных языков, отчасти лингвострановедение.

Подтверждает это и высказывание Е.В. Бреус о том, что в каждом конкретном языке выделение лингвистических единиц и установление лингвистических понятий осуществляется не путем сопоставления с другими языками, а путем сравнения с другими единицами того же языка, путем установления их внутренней природы.  [8, c.20]

Согласно этой логике, определять безэквивалентность нужно, опираясь на принятое в теории перевода представление об эквиваленте, в частности на дефиницию, которую дает понятию «эквивалент» Я.И. Рецкер: это постоянное равнозначное соответствие, как правило не зависящее от контекста. [44, c.87]

При этом положении безэквивалентной лексикой будут лексические (и фразеологические) единицы, не имеющие, как правило, постоянных, не зависящих от контекста, эквивалентов в переводящем языке.

Конечно, можно было бы употреблять применительно ко всей безэквивалентной лексике термины реалии и лакуны. Действительно, в большинстве этих случаев (но далеко не во всех!) мы имеем дело с понятиями, обозначающими предметы и явления, характерные для исходного языка и отсутствующие в переводящем языке. Но тогда пришлось бы говорить о реалиях-междометиях, реалиях-терминах, или лакунах-междометиях, лакунах-терминах, и т.п.

Г.В. Денисова выдвигает еще один аргумент против такого обобщающего употребления терминов реалии и лакуны. [16, c.25] Дело в том, что они не являются терминами собственно переводоведения и были заимствованы из лексикографии, страноведения и контрастивной лингвистики, где они вполне уместны и служат своей цели.

  В переводоведении же при употреблении в качестве определения такого большого класса слов, как безэквивалентная лексика, они лишены корректной целеполагающей установки, поскольку не говорят о задачах, возникающих перед переводчиком в связи с трудностями их передачи на переводящий язык. Совершенно другое дело употребление термина реалии применительно к явлениям или понятиям, имеющимся в языке или культуре языкового коллектива исходного языка, но отсутствующим в языке или культуре языкового коллектива переводящего языка.

Все в тех же границах безэквивалентной лексики значительное место занимают слова, которые можно назвать собственно безэквивалентной лексикой или безэквивалентной лексикой в узком смысле слова – единицы, не имеющие по тем или иным причинам лексических соответствий в переводящем языке; обычно они, подобно терминам, лишены коннотации.

Для обозначения специфических элементов внутренних и внешних культур – «языковых реалий» и «безэквивалентной лексики» – некоторые исследования предлагают термины «идионим» и «ксеноним». Однако при такой классификации используются скорее внелингвистические критерии. 

Следует отметить, что каждый из них смещает значение, заложенное в термине реалия, в сторону какого-либо одного компонента, например, термин локализм приближает значение к диалектизмам, областной лексике, а экзотизм акцентирует внимание на предметах национального колорита. Таким образом, каждый из этих терминов сужает значение определения реалия до отдельного преобладающего, но не исчерпывающего признака. Наиболее соответствующим термину реалия можно признать словосочетание этнокультуроведческая лексика, которое содержит в себе наибольшее число компонентов, характеризующих данную «историко-этническую общность людей».

       Я.И. Рецкер пишет о безэквивалентной лексике, представляющей собой прежде всего обозначение реалий, характерных для страны исходного языка и чуждых другому языку и иной действительности. Если и приравнивать в данном случае безэквивалентную лексику к реалиям, то речь у авторов идет почти исключительно о своих реалиях, то есть с направленностью перевода с русского на иностранные языки. [44, c. 67]

        Своё определения сформулировал А.Л. Семенов. Под безэквивалентной лексикой он понимает лексические единицы исходного языка, которые не имеют в словарном составе переводящего языка эквивалентов, то есть единиц, при помощи которых можно передать на аналогичном уровне плана выражения все релевантные в пределах данного контекста компоненты значения, или одного из вариантов значения исходной лексической единицы. [48, c. 39] Это предполагает, что в словарном составе переводящего языка отсутствует единица аналогичного уровня, а не просто словарная статья в двуязычном словаре, правая часть которой может быть представлена и в виде описательного перевода, который, однако, не всегда может быть использован в тексте перевода без дополнительных трансформаций. 

       Употребляя далее термин английская безэквивалентная лексика, нужно иметь в виду, что в реальности он означает «английская лексика, безэквивалентная при переводе на русский язык». Это важно помнить, поскольку понятие безэквивалентность имеет смысл только в рамках определенной пары языков и применительно к переводу только в определенном направлении, в данном случае, при переводе с английского на русский язык. Иначе говоря, то, что безэквивалентно при переводе на один язык, совсем не обязательно не имеет эквивалента при переводе на какой-либо другой язык.

     При этом, Т.А. Фесенко подчеркивает, что нельзя отождествлять безэквивалентную лексику с непереводимым: непереводимое в безэквивалентной лексической единице – это только отдельные непередаваемые на аналогичном уровне элементы значения, но не сама лексическая единица. [58, c. 45]

      С. Влахов и с. Флорин приводят главный признак различия между статусом реалии и безэквивалентня лексика: если данное слово – реалия, то оно будет реалией безотносительно к тому или иному языку, а безэквивалентность устанавливается в рамках данной пары языков, иными словами, список реалий данного языка в синхроническом плане более или менее устойчив, независимо от ПЯ, в то время как разные пары языков будут иметь для каждого из них разные словари безэквивалентной лексики. [13, C.65]
       Как уже мы отметили, термин лакуна обозначает пробел или пропуск. Говоря о семантических лакунах, имеется в виду отсутствие в переводящем языке определенного, конкретного понятия обозначаемого в исходном языке данной лексической единицей (словом или словосочетанием).

        Но речь не идет о невозможности выражения этого понятия средствами переводящего языка, а только лишь об отсутствие в переводящем языке единицы аналогичного уровня для обозначения этого понятия. 

        Другое дело, что при этом уровень плана выражения может не совпадать в исходном и переводящем языках. Само существование таких семантических лакун в конкретных парах языков, наглядно демонстрирует тезис о несовпадение картин мира в различных языках. 

     Примерами подобных слов в английском, обозначающих понятия, полностью необъяснимо отсутствующие в русском языке и требующие многословного описания для передачи их значения при переводе, могут быть: bouncer – человек или речь крупных размеров, barber – пар над водой в морозный день. В русском  языке примерами таких лакун могут служить по отношению к английскому языку слова  "ровесник", "именины", "сутки"  и т.д.

  Будучи элементами традиционного поведения опреде­ленного народа, отражающими его национальные черты, такие ситуативные реалии должны найти свое отражение и в переводе: если опустить и/или исказить и/или не разъяснить их, то читатель не сможет получить верного представления о произведении или истолкует его для себя, в своем национальном ключе.

Несмотря на яркий национальный, а иногда и времен­ной колорит, ситуативные реалии, в отличие от лексиче­ских, сравнительно легче поддаются переводу, так как их передача не связана с необходимостью сохранять ка­кую-нибудь форму. Трудность заключается, во-первых, в их распознавании (нередко переводчик приписывает данному народу привычки и обычаи, которых у него нет) и, во-вторых, в умении подыскать наиболее лаконичную форму, в которую и заключить объяснение или намек на сущность дела. Если сравнительно просто дать читателю понять, что хочет сказать персонаж, глядя с сожалением на собеседника и крутя ладонь с растопыренными паль­цами у виска или посвистывая и уперев опять-таки в ви­сок указательный палец, то весьма нелегко несколькими словами рассказать легенду, передать суть приметы, рас­толковать традиционное поведение, направить мысль читателя к известной каждому носителю языка сказке или произведению литературы.

Реалии, будучи наименованиями предметов, понятий, культурных, бытовых и исторических явлений определенного народа и страны, отражают тот или иной отрезок действительности, следовательно, тесно связаны с внеязыковой действительностью. Внеязыковой фон, созданный так называемыми «ситуативными реалиями» – иносказаниями, словами-реалиями, аллюзиями, намеками – должно отражать в тексте перевода.

Суммируя вышеизложенное, можно сделать следующие выводы, что реалии представляют собой слова и словосочетания, называющие предметы, явления, объекты, характерные для жизни, быта, культуры, социального и исторического развития одного народа и малознакомые либо чуждые другому народу, выражающие национальный и (или) временной колорит, не имеющие, как правило, точных соответствий в другом языке и требующие особого подхода при переводе, а также являются одним из классов безэквивалентной лексики и характеризуются гибкостью, не теряя своего статуса, они могут одновременно относиться к нескольким лексическим категориям.

Таким образом, многие реалии являются выразителями коннотативных значений и основным критерием отличия реалии от других классов лексических единиц является её национальная и (или) временная окраска.

1.2. Особенности межкультурной асимметрии ситуативных реалий в ракурсе фреймов
Проблема межкультурной асимметрии, являющейся одним из главных факторов, затрудняющих коммуникацию между представителями различных культур и составляющей извечную проблему теории перевода и переводческой практики. В то же время, исследования реалий, как правило, касались отдельных, взятых изолировано, предметов и явлений и их имен в сравниваемых языках. Поэтому в поле зрения исследователей реалий нередко попадали разрозненные факты культуры, характеризуемые, прежде всего, с точки зрения их экзотичности, экспрессивности, то есть национального колорита, а также степенью сложности выбора для них соответствующих имен в языке перевода (напр.: "баба-яга", "изба", "щи" и т. п.). При этом интерес к той или иной реалии оказывался тем выше, чем экзотичней она представлялась носителям иной культуры, чем сложнее оказывался выбор эквивалента.

Однако культурная асимметрия часто проявляется в самых обычных ситуациях повседневной жизни, в которых, на первый взгляд, привычным образом взаимодействуют привычные объекты. Такая асимметрия может быть определена как "межкультурная ситуативная асимметрия". На самом деле, за внешней похожестью предметов, их состояний и взаимосвязей скрываются глубинные культурные расхождения. Эти "малозаметные

препятствия" нередко служат причиной неудач межъязыковой и межкультурной коммуникации, в частности, переводческих ошибок, не только затрудняющих коммуникацию, но и способных создать искаженную картину того или иного фрагмента чужой культуры. В основе этих искажений лежит неверная пресуппозиция о подобии, аналогии, описываемых фактов культуры. Такие явления скрытой, неявной, межкультурной асимметрии на уровне описываемой ситуации изучены еще не достаточно полно, ни теорией перевода, ни контрастивной лингвистикой, ни сравнительной культурологией. В то же время, практика межкультурной коммуникации, в частности, практика художественного перевода, не перестает давать в руки исследователя все новые и новые факты неточностей и искажений, обусловленных ситуативной межкультурной асимметрией. [35, с.24] Недостаточная изученность явления, лежащего в основе коммуникативных неудач, с одной стороны, и достаточно частая повторяемость этих неудач в практике межкультурного общения, в частности, в практике художественного перевода, обусловливают актуальность настоящего исследования. Более того, выделение "межкультурной коммуникации" в особую специальность, требует более пристального изучения фактов межкультурной асимметрии в самых разнообразных сферах человеческого бытия и привлечения к сравнению различных пар языков, обслуживающих разные культуры. [16, с.35]

Категория "реалии" как явления, свойственное какой-либо культуре и проявляющееся с наибольшей очевидностью при контакте культур в переводе, не может ограничиваться только статическими элементами. Она может быть дополнена категорией "ситуативной реалии".[18, с.75]

Ситуативные реалии составляют предметные ситуации высказываний. Они оказываются в большей степени обусловленными культурными традициями, чем отдельные предметы культуры, обозначенные отдельными словами и словосочетаниями.

При обозначении "ситуативных реалий" в переводе используются комплексно разнообразные переводческие приемы, в частности, такие как адаптация, конкретизация, генерализация и калькирование.

Наиболее распространенным способом преобразования текста в переводе при описании "ситуативных реалий" оказывается адаптация, которая нередко приводит к искажениям информации об иной культуре. Адаптация культурологически значимого факта происходит либо сознательно, когда переводчик в силу асимметрии языковых картин мира вынужден заменять обозначение на сходное, но не идентичное, либо бессознательно, когда переводчик не ощущает национально-культурной специфики того или иного явления. [15, с.63]

Генерализация понятий - наиболее распространенный прием передачи элементов чужой действительности, не находящих точных эквивалентов в языке перевода - нередко используется при описании "ситуативных реалий".

Замена конкретного обозначения более общим приводит иногда к нарушению авторского замысла.

Конкретизация понятий - противоположный переводческий прием - также нередко применяется в описании ситуативных реалий. Это в некоторой степени уточняет общую типологическую картину соотношения английского и русского языков, в которой английский язык всегда представляется более абстрактным, обобщающим, чем русский.

Текстовые фрагменты, вызывающие в сознании тот или иной фрейм, и составляют ту единицу перевода, которая обладает двумя необходимыми свойствами: контекстуальной обусловленностью и пространственной обозримостью. [20, с.46]

Перевод представляет собой источник информации об иной культуре лишь при сопоставлении текста оригинала и перевода. Переводная литература без сопоставления с оригиналом способна давать искаженное, в той или иной степени, представление об иной культуре. [21, с.65]

Анализ оригинальных текстов и текстов перевода позволил убедиться в том, что переводчики довольно часть подменяют явления иной культуры явлениями собственной культуры, так сказать "культуры переводящей". [17, с.28] Однако данный общий вывод о степени эквивалентности, точнее, неэквивалентности, мало в чем продвинул бы нас на пути к поиску наиболее адекватных способов описания в переводе ситуативных реалий. Потребовалось провести детальный структурный анализ интересующих нас высказываний. Для этого оказалось необходимым, прежде всего, попытаться представить явления культуры в виде некой системы, то есть объекта, обладающего системными свойствами. Представление культуры в виде системы предполагает наличие у нее таких взаимосвязанных свойств, как целостность, структурность, связанность элементов, отношений и иерархичности. [19, с.81]

Культура, безусловно, обладает определенной целостностью, так как ее свойства не могут быть сведены к сумме свойств ее элементов. Свойства культуры не могут быть выведены из свойств одного из составляющих его элементов. Составляющие культуры как системы - это функциональные единицы, имеющие форму, значение и дистрибуцию.

Эти функциональные единицы во взаимосвязи могут быть представлены в виде моделей, позволяющих сравнивать между собой и оценивать конкретные факты культуры (культурно-обусловленные предметные ситуации - ситуативные реалии). [22, с.69]

Национальная культура как система получает свое отражение в системе национального языка, являясь частью отраженной им языковой картины мира. Языковые картины, созданные разными реальными языками, накладываясь друг на друга, представляют асимметричное явление, совпадающее в одних частях и различающееся в других, что создает определенные сложности для поиска эквивалентов в переводе.

В художественном тексте проявляются свойства конкретной языковой картины мира, получившей своеобразное, индивидуальное преломление в сознании художника: картина мира, представленная национальным языком, соотносится с индивидуальной картиной мира и языком художника. [23, с.42]

В переводе на первый план выступает оппозиция двух языковых картин мира: картины мира, заключенной в языке оригинала, и картины мира, заключенной в языке перевода. Асимметричные зоны этих систем традиционно определялись как реалии и составляли особую область исследования теории перевода. [27, с.17] Однако даже та часть картин мира, представленных разными языками, которая демонстрирует внешнее подобие, на самом деле, является неэквивалентной, так как описывает неэквивалентные предметные ситуации - "ситуативные реалии". Перевод, традиционно использовавшийся и трактующийся, в основном, как источник сопоставительного лингвистического анализа, может быть также и важным источником данных для сравнительных культурологических изысканий. Принятие перевода как одного из основных источников сведений о чужой культуре само по себе не исключает возможности искажений в восприятии чужой культуры. Надежность информации обеспечивается использованием категорий, позволяющих установить степень и характер межкультурных сходств и расхождений.

Взаимодействие культурных и языковых фактов в речевых произведениях может быть представлено в категориях когнитивной лингвистической теории - теории фреймов.

Фрейм - это структура данных для представления стереотипной ситуации. Он является теоретической моделью этой ситуации, предполагающей использование соответствующих языковых средств для ее описания. Фреймы как единицы познания соотносятся с высказываниями, которые, в отличие от слов, связаны не с отдельным предметом действительности (статический денотат), а с предметной ситуацией (динамический денотат). Предметные ситуации в большей степени, чем отдельные предметы, оказываются обусловленными культурными традициями. Они представляют собой ситуативные реалии, составляющие определенные трудности для перевода. Виртуальность предметных ситуаций, заключенных в высказываниях, позволяет представить их в виде объемных моделей, где активные элементы - актанты, взаимодействуют между собой во времени и в пространстве. [24, с.96] Категория "реалии" как явления, свойственного какой-либо культуре и проявляющегося с наибольшей очевидностью при контакте культур, не может ограничиваться только статическими элементами. Она должна быть дополнена категорией ситуативной реалии. Способы перевода реалий, достаточно полно изученные теорией перевода, распространяются главным образом на единицы, не превышающие величины словосочетаний. Ситуативные реалии, описываемые высказываниями различной протяженности, предполагают только комплексные межъязыковые преобразования и не могут ограничиваться каким-либо одним способом.

Ситуативные реалии в переводе передаются комплексным использованием самых разнообразных переводческих приемов, среди которых наиболее часто используются такие, как адаптация, конкретизация и генерализация понятий. При обозначении предметных ситуаций, имеющих национально-культурную специфику, переводчик нередко использует более конкретные обозначения, чем в языке оригинала, что уточняет общую типологическую картину соотношения двух языков, в которой иностранный язык всегда представляется более абстрактным, обобщающим, чем русский. [29, с.52] Конкретизация, таким образом, является распространенным переводческим приемом, достаточно широко используемым в случаях описаний ситуативных реалий, относящихся к данному фрейму, независимо от общих типологических расхождений, сравниваемых языков.

Одним из распространенных приемов передачи элементов ситуативных реалий оказывается генерализация. Генерализация не только представляет ситуативную реалию в более обобщенном, но иногда и в искаженном виде. Искажения информации об иной культуре нередко происходят в результате того, что в переводном произведении в большинстве случаев явление, обладающее культурной спецификой, адаптируется переводчиком под собственную культуру. Адаптация культурологически значимого факта происходит либо сознательно, когда переводчик в силу асимметрии языковых картин мира вынужден заменять обозначение на сходное, но не идентичное, либо бессознательно, когда переводчик не ощущает национально-культурной специфики того или иного явления, в силу того, что архифрейм трапезы имеет общечеловеческую структуру и представляется поэтому свободно перемещающимся из культуры в культуру. [31, с.73] Перевод является источником информации об иной культуре лишь при сопоставлении текста оригинала и перевода. Переводная литература сама по себе может давать не совсем точное, а иногда и искаженное представление об иной культуре. [39, с.123]

Проведенное исследование в этом плане не только позволяет уточнить положения общей теории перевода о межъязыковой эквивалентности, но и продемонстрировать продуктивность использованных в работе методов и приемов исследований. Принятая методика дает возможность рассматривать аналогичным образом самые разнообразные архифреймы человеческой культуры (портрет, костюм, жилище и т.д.). [28, с.82]

Можно также сделать вывод, что текстовые фрагменты, заключающие в себе тот или иной фрейм, составляют ту единицу перевода, которая обладает двумя необходимыми свойствами: контекстуальной обусловленностью и пространственной обозримостью.


1.3. Функционально-прагматические аспекты ситуативных реалий
Одна из главных задач переводчика заключается в максимально полной передаче содержания оригинала, и, как правило, фактическая общность содержания оригинала и перевода весьма значительна. Следует различать потенциально достижимую эквивалентность перевода ситуативных реалий, под которой понимается максимальная общность содержания двух разноязычных текстов, допускаемая различиями языков, на которых созданы эти тексты, и переводческую эквивалентность - реальную смысловую близость текстов оригинала и перевода, достигаемую переводчиком в процессе перевода. Пределом переводческой эквивалентности является максимально возможная (лингвистическая) степень сохранения содержания оригинала при переводе, но в каждом отдельном переводе смысловая близость к оригиналу в разной степени и разными способами приближается к максимальной.

Различия в системах исходного языка (далее - ИЯ) и переводного языка (ПЯ) и особенностях создания текстов на каждом из этих языков в разной степени могут ограничивать возможность полного сохранения в переводе содержания оригинала. Поэтому переводческая эквивалентность может основываться на сохранении (и соответственно утрате) разных элементов смысла ситуативных реалий, содержащихся в оригинале. [4, с.33] В зависимости от того, какая часть содержания передается в переводе для обеспечения его эквивалентности, различаются разные уровни (типы) эквивалентности. На любом уровне эквивалентности перевод может обеспечивать межъязыковую коммуникацию.

В описанных выше трех типах эквивалентности общность содержания оригинала и перевода ситуативных реалий заключалась в сохранении основных элементов содержания текста. Как единица речевой коммуникации текст всегда характеризуется коммуникативной функциональностью, ситуативной ориентированностью и избирательностью способа описания ситуации. [7, с.47] Эти признаки сохраняются и у минимальной единицы текста - высказывания. Иными словами, в содержании любого высказывания выражается какая-то цель коммуникации через описание какой-то ситуации, осуществляемое определенным способом (путем отбора некоторых признаков данной ситуации). В первом типе эквивалентности в переводе сохраняется только первая из указанных частей содержания оригинала (цель коммуникации), во втором типе - первая и вторая (цель коммуникации и описание ситуации), в третьем - все три части (цель коммуникации, описание ситуации и способ ее описания).

Выражение «часть содержания» не означает «часть высказывания» или «содержание части высказывания». Указанные части содержания не расположены в высказывании линейно, друг за другом, так чтобы в одной части высказывания содержалась бы цель коммуникации, а в другой - описание ситуации. Они выражаются всем составом высказывания, одна через другую, образуя как бы семантическую пирамиду: информация об отличительных признаках некоторой совокупности связанных между собою объектов дает описание ситуации, а описание ситуации выполняет определенную функцию.

Наличие в содержании ситуативных реалий информации о цели коммуникации, ситуации и способе ее описания отражает специфику речевой коммуникации, ее неразрывную связь с целенаправленной деятельностью людей, формой отражения этой действительности в человеческом мышлении. Эта связь универсальна для речевого общения на всех языках, и ее универсальность во многом определяет возможность коммуникативного приравнивания разноязычных текстов. Хотя языковая избирательность препятствует сохранению в переводе способа описания ситуации или требует замены ситуации для передачи цели оригинала, существует принципиальная возможность в любом переводе обеспечить тождественность одной, двух или всех трех важнейших частей содержания оригинала. [9, с.35]

Функционально-ситуативные аспекты содержания ситуативных реалий не составляют всей содержащейся в нем информации. Содержание двух высказываний может быть различным, даже если они передают одну и ту же цель коммуникации, описывают одинаковую ситуацию с помощью одних и тех же общих понятий. Для полного тождества их содержания необходимо еще, чтобы полностью совпали составляющие их лексические единицы (слова) и синтаксические отношения между этими единицами. [6, с.25] Любое сообщение строится из языковых единиц, каждая из которых репрезентирует определенную информацию, имеет собственное значение. Содержание высказывания не существует помимо значений языковых единиц, из которых оно состоит, хотя оно часто полностью не сводится к простой сумме таких значений. Кроме того что языковые единицы в высказывании совместно выражают функционально-ситуативные аспекты его содержания, они вносят в это содержание и дополнительный смысл, который также входит в передаваемое сообщение. В различных условиях коммуникации на первый план могут выступать отдельные смысловые элементы высказываний, и тогда выбор того или иного слова или синтаксической структуры приобретает важную роль в содержании всего сообщения. [3, с.40] Поскольку значения единиц разных языков полностью не совпадают, замещающие друг друга элементы оригинала и перевода, как правило, не тождественны по смыслу. Тем не менее, во многих случаях в переводе удается воспроизвести значительную часть информации, содержащуюся в языковых средствах оригинала. В следующих двух типах эквивалентности смысловая общность оригинала и перевода включает не только сохранение цели коммуникации, указания на ситуацию и способа ее описания, но и максимально возможную близость значений соотнесенных синтаксических и лексических единиц. Здесь уже сохраняются сведения не только «для чего», «о чем» и «что» говорится в тексте оригинала, но отчасти и «как это говорится».

Различия между синонимичными структурами неоднородны. Это могут быть различия между значениями противопоставленных друг другу форм в пределах одной синтаксической категории или одного типа предложения: «Мальчик бросил камень» - «Камень был брошен мальчиком». That he went there was a mistake. - It was a mistake that he went there. Это могут быть и разнотипные структуры, объединенные общим смыслом, например, предложный оборот («При описании данной теории...»), деепричастный оборот («Описывая данную теорию...»), придаточное предложение («Когда описывается данная теория...») и пр.

Во всех подобных случаях содержание высказывания имеет значительную общность, отличаясь лишь дополнительной информацией, содержащейся в каждой отдельной структуре. Иногда эта информация может оказаться немаловажной для содержания высказывания, особенно когда она указывает на преимущественное использование данной структуры в определенной сфере общения, т.е. определяет ее стилистическую маркированность. Так, в русском языке использование страдательной конструкции с кратким причастием обычно характерно для книжной и деловой речи: «Он был рожден под знойным солнцем юга», «Она была представлена к награде» и пр. Аналогичным образом, в английском языке к официально-деловому стилю относится бессоюзное придаточное предложение условия, например: Had a positive decision been taken at the General Assembly. Напротив, аналогичное бессоюзное предложение в русском языке употребляется, в основном, в разговорной речи: «Приди ты на часок раньше, все было бы в порядке».

В большинстве случаев замена одного члена синонимического ряда структур другим не влечет за собой существенного изменения общего содержания высказывания. Поэтому применение в переводе синонимичной структуры в рамках четвертого типа эквивалентности с достаточной полнотой сохраняет значение синтаксической структуры оригинала: 1) I told him what I thought of her. - Я сказал ему свое мнение о ней. 2) Не was never tired of old songs. - Старые песни ему никогда не надоедали

Анализ описаний ситуаций оригинальных русских текстах и во английских переводах позволяет сделать следующие общие выводы об эквивалентности текстов и культурологической значимости переводов.



Выводы по первой главе:

Исследование теоретических основ существования и функционирования языковых и ситуативных реалий позволяет сделать следующие выводы:

1. К числу аутентичных элементов текста принадлежат реалии, ситуативные реалии и имена собственные в той их части. Существует следующая предметная классификация реалий, состоящая из 3 больших групп: географические реалии; этнографические реалии; административно-политические реалии.

2. Под межкультурной асимметрией понимают явление, когда за внешней похожестью предметов, их состояний и взаимосвязей скрываются глубинные культурные расхождения. Именно они нередко служат причиной неудач межъязыковой и межкультурной коммуникации и могут создать искаженную картину того или иного фрагмента чужой культуры. В основе этих искажений лежит неверная пресуппозиция о подобии, аналогии, описываемых фактов культуры. Такие явления скрытой, неявной, межкультурной асимметрии на уровне описываемой ситуации называют ситуативными реалиями.

3. Фрейм  является теоретической моделью ситуации, предполагающей использование соответствующих языковых средств для ее описания. Фреймы относят к единицам познания, которые соотносятся с высказываниями, связанные с предметной ситуацией и культурными традициями.

4. Ситуативные реалии в переводе передаются комплексным использованием самых разнообразных переводческих приемов, среди которых наиболее часто используются такие, как конкретизация и генерализация понятий, калькировние и адаптация.

5. При обозначении предметных ситуаций, имеющих национально-культурную специфику, переводчик нередко использует более конкретные обозначения, чем в языке оригинала. Это в некоторой степени уточняет общую типологическую картину соотношения английского и русского языков, в которой английский язык всегда представляется более абстрактным, обобщающим, чем русский.

6. Конкретизация является распространенным переводческим приемом, достаточно широко используемым в случаях описаний ситуативных реалий, относящихся к данному фрейму, независимо от общих типологических расхождений, сравниваемых языков. Также одним из распространенных приемов передачи элементов ситуативных реалий оказывается генерализация. Генерализация не только представляет ситуативную реалию в более обобщенном виде, но иногда и в искаженном виде.

7. Искажения информации об иной культуре происходят в результате того, что в переводном произведении в большинстве случаев явление, обладающее культурной спецификой, адаптируется переводчиком под собственную культуру. Адаптация культурологически значимого факта происходит либо сознательно, когда переводчик в силу асимметрии языковых картин мира вынужден заменять обозначение на сходное, но не идентичное, либо бессознательно, когда переводчик не ощущает национально-культурной специфики того или иного явления, в силу того, что данная языковая единица имеет общечеловеческую структуру и представляется поэтому свободно перемещающимся из культуры в культуру.



  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница