Трансгуманизм 1 в день сотворения человека «Бог вдунул в лицо его дыхание жизни»



Скачать 125.4 Kb.
Дата27.04.2016
Размер125.4 Kb.


Трансгуманизм 1
В день сотворения человека «Бог вдунул в лицо его дыхание жизни» (Быт. 2:7). «Дыхание» нешама – это было биологическое дыхание, потому что плоть бездыханная – мертвая, и это было «дыхание Духа Божьего»2.

Бог вдунул в лицо его дыхание жизни, и бысть человек душою живою.

Быт. 2:7

Плоть, душа, причастность Духу – стало в человеке единством. Дыхание от Бога оживило плоть человека, человек стал душа живая, дыхание (нешама) сообщало сквозное единство жизни всему человеку в целом. «Дыхание» Божье в человеке скрепило в нем плоть, душу и дух до сквозного единства, где разграничения может провести только смерть, но где и смерть не властна, потому что человек после смерти подлежит восстановлению вместе со плотью, что называется «воскресением».

Св. Писание предуведомляет: переделать человека нельзя. Отречься от образа Божьего в себе человек может, а избавиться от человеческой природы – нет.

Грех может бросить человека в бездну, но мука его будет в том, что и там он будет от Адама, и нигде ему небытия нет. Дыхание Божие не выдыхаемо…

Самые страшные богоборческие движения в человечестве будут связаны с попыткой уйти от самой человеческой природы, отречься от Адама, создать нового человека… Попытки эти обречены, но они как были, так и будут впредь. В этом смысле человек как историческое существо необыкновенно прилежен: «влечется помысел его прилежно на лукавое» (Быт. 8:21). Грехи человека многи суть, а богоборческих движений всего лишь два –

«Каин» и «Вавилон» – это две генеральные линии греха; исходный импульс у них различный, в конечной точке они совпадают: отречься от «Адама».

Замысел Вавилонских столпотворителей состоял в том, чтобы низводить небесное по воле человека к земле, самому возвышаться к небесному. Замысел этот был гордостью сатанинской, но человек Вавилона (он во всем, кроме стройки, глуп) мог не догадываться о том. Первичный энтузиазм: «Придите…Придите» – в человеке не ослабевал, и возможности познания человека – безграничны. Великому всемирному прогрессивному делу Вавилонской стройки ограничением стал сам человек.

На окончательную утрату сыновства от Адама решился Каин и каинитянская цивилизация, а после них – каменщики Вавилона. Как для Каина Восток, куда он отправился, чтобы уйти от Адама и Бога, был не цель, а путь, чтобы найти себя без Бога, так –

для Вавилонских каменщиков башня – это не цель, а путь. И это не путь на небо.

Они строят башню до неба (от неба), но это не значит, что небо для них цель. Небо, другая жизнь? Нет, они любят ту жизнь, которую строят сами. «Небесное» для них лишь средство и путь. Человек – вот цель. Об этом говорит Писание:

И сказали: приидите, построим себе город и башню, и +начало ее в небе+, и сотворим себе имя…

Быт. 11:4

«Сотворим себе имя» ― вот она самая суть всего предприятия с постройкой города и башни. Обычно образ башни притягивает к себе внимание: внешняя картина грандиозной неосуществимой стройки заграждает проход к сердцу строителей. А ведь суть происходящего не в башне, а в сердце строителей. Дух «Каина» и дух «Вавилона» сошлись и срослись в одной точке: я не хочу быть «Адам».

Имя «адам» Бог дал человеку в день его сотворения (Быт. 5:2). О том, что имя «человек» дано человеку Богом, Писание говорит не сразу, но – после истории о грехопадении, после истории о Каине и после истории о каинитянской цивилизации. Когда мы узнали, как Адам согрешил, и узнали, что человек и даже цивилизация может отречься от праотца Адама, нам легче понять мысль о том, что имя человеку «человек» дал Бог. Человек не может познать самого себя, он не владеет своей природой, он не может, слава Богу, изменить свою природу. Человек не самодостаточен, он есть образ Божий – такой, что если не уподобляется Богу, то повреждается как человек.

Как только человек мыслит себя в отношении к себе самому: пытается познать себя, овладеть собой и изменить свою природу, объявляет себя высшей ценностью бытия, говорит, что он кузнец собственного счастья и мастер социальных отношений, что это человек творит историю, что общественные отношения прогрессируют и вместе с ними изменяется к лучшему сам человек, – как только человек начинает так мыслить, он перестает вполне соответствовать имени «человек». Именно тогда он испытывает непреодолимое желание сделать то, что на языке Библии звучит как лозунг Вавилонских строителей: «Сотворим себе имя».

Между «Каином» и «Вавилоном» есть существенное сходство в том, как они понимают творчество. Когда Каин начал строить город, он сам дал ему имя. Это была принципиально новая, еще не бывалая форма творчества. Называние имени предмета есть финальный акт познания его сути. Каин познает то, что сам производит. Когда Вавилонские масоны строят башню, они хотят создать новое бытие («новый человек» мечта всех прогрессистов) и от себя дать новому человеку имя. Мы познаем то, что сами производим, – говорит человек Вавилона, и в этом смысле он совершенный «Каин».

У Каина нет родословия от Адама. Так нет толдот’а и у каменщиков Вавилона. Мы не знаем, от Сима они, от Хама, или от Иафета.

Как потомки Каина не есть никакая нация, так и каменщики Вавилона не имеют отечества и не есть никакая народность. Каиниты и масоны – интернационал.

Два духовных движения – «Каин» и «Вавилон» – становятся идентичными в конечной точке своего пути – в отношении к человеку как образу Божьему… Бороться с образом Божиим в человеке можно двумя способами: как «Каин», тогда это богоборчество, и как строитель «Вавилона», который говорит, что он верит в Бога, и даже это на банкноте пишет, а сам в глубине индифферентен (это у них называется «терпимостью»).



Богоборец – дух Каина, лжехристианин – строитель Вавилона. Богоборец и лжехристианин суть два зверя из Апокалипсиса. Общее у них то, что они человека принуждают принять «образ зверя».

А остальное у этих зверей Апокалипсиса все различается: время появления, среда, их породившая, количество голов и рогов, речи и задачи, один из них подчинен другому… Острие греха у них общее: заставить человека отречься от себя – поклониться «образу зверя».

Замысел Вавилонских каменщиков «сотворим себе имя» означал желание изменить свою человеческую природу, – если не совлечь с себя образ Божий, то отвлечься от него, не обременяться прошлым, попробовать жить иначе и от себя…

«Мировая история по-настоящему только-только началась. Вот же она исходная точка прогресса: когда созрел замысел великой башни. Начинается Просвещение. Позади – темные века», – таково самочувствие столпостроителей всех времен. С образом Божиим в себе здесь нет борьбы. Вся борьба, весь вкус жизни – в познавании и перевоссоздании всего мира, а в конечном счете, себя…


Желание познавать и строить в Вавилонской цивилизации не знает предела. Но в том-то и была суть грехопадения человечества, что желание познавать стало автономным (независимым от нравственности) и безграничным. Название запретного древа в раю, от которого человек искусился, было «древо познания хорошего и лукавого» (Быт. 3:9, 17 LXX). Человек вкусил от «древа познания хорошего и лукавого», и как следствие перестал различать, что «хорошо» (от Бога), что «лукаво» (от дьявола).

Перед изгнанием человека из рая Бог (Элохим) сказал:

И сказал Элохим: вот, Адам [начал] быть как Один из Нас в познавании хорошего и лукавого.

Быт. 3:22

Человек стал «как один из Элохим». Бог знает все, человек познает все. Если человек осознанно хочет быть как «один из Элохим в познавании» (именно таков человек «Вавилона»), то что для него главное, Элохим или познавание? «Будете как боги (элохим)», – обещал змей в раю. Этим Вавилонского каменщика не прельстишь: Бог (боги) – это все вне поля его зрения, которое ограничено стройкой. Бог ему не помеха, Бога он не ощущает, а вот его собственная, человеческая природа его ограничивает, это для него реально, это ограничение и надо переступить. – Прости, Адам, «мы сотворим себе (новое) имя».

Вспомним об «именитых» людях. Первым был Енох, сын Каина: его именем Каин назвал первый город. «Человеки именитые» были допотопные гибборим’ы – изобретатели зол (Быт. 6:4, 5; Рим. 1:30). Все это были каинские опыты переделки человека. Теперь и Вавилонские строители – шли другим путем, а пришли в ту же точку: сотворим себе новое имя. Грех Каина, грех допотопных возродился. В Вавилоне произошел ренессанс Каинского духа: человека надо переделать, человека надо изменить.


Некогда обнаружилось, что цивилизация потомков Каина не могла существовать без «сынов Божиих» и начала вырождаться. Для каинитянской цивилизации захват земли, где жила Церковь, был способом выжить. На ту землю, где жили потомки Сифа и Еноса, «сыны Божии», каиниты и женщины каинского рода пришли «от востока»… Экспансия каинитян была вынужденная – происходящая от недостатка самой жизни.

Строитель Вавилона не ощущает в себе никакого недостатка, он через себя готов переступить радостно… Есть ли на земле граница, чтобы он остановился? Даже и помыслить такую границу негде… А, с другой стороны, что людям делать вместе, когда они достигли такого универсального единомыслия? Они вполне познали друг друга, движение от центра созрело, границ ему нет…



Глобализм – это естество Вавилонской цивилизации. Все стороны света стали равнозначными относительно центра – там стоит башня.

На той стадии научно-технической революции, когда открылась возможность свободно оперировать в двузначной системе «ноль-единица», символическое мышление убито: знание, что такое «Восток», что такое «небо», утрачивается 3. Человек стал готов осуществить свою миссию на земле: распространиться по лицу всей земли.

И сказали: приидите, построим себе город и башню, и +начало ее в небе+ (ее же глава будет до неба), и сотворим себе имя прежде, чем рассеяться [нам] по лицу всей земли.

Быт. 11:4

«Прежде, чем (prХ toа diasparÁnai) рассеяться». ― В ТМ «чтобы не (пен) рассеялись мы по лицу всей земли». Масоретский текст: «сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли» – закрывает самую суть греховного прельщения Вавилонских строителей: желание рассеять себя по всей земле – глобализм. ТМ допускает такую интерпретацию: «прославимся, чтобы нам не рассеяться по лицу всей земли»4. В такой интерпретации «Вавилон» это суетность, желанье славы, гордыня, дела давно минувших дней.
В истории Вавилона – библейского и современного – есть знак, что человек достиг нового самосознания, что он действительно понимает себя как новую 5 тварь. Является понятие общечеловеческого: «общечеловеческие ценности». Раньше их не было, теперь они есть. Ответ из Вавилона примерно таков. «Человечество пришло к ним в результате своего прогрессивного исторического развития. Именно как существо общественное, историческое и развивающееся, человек на определенной стадии развития достигает осознания общечеловеческих ценностей как общеобязательных и универсальных».

Человек стал общечеловеком. Поскольку стадия, на которой человек стал общечеловеком, определяется свободой конструирования в двузначной системе (кирпич–асфальт, ноль–единица), постольку



всякое общественное устройство получает теперь оценку только по двузначной системе.

Как в контактно-релейной схеме, возможностей остается две: либо соответствие, либо несоответствие универсальным ценностям: демократическое–тоталитарное, открытое–закрытое, свободное–несвободное 6

Общечеловеческие ценности по условию своего возникновения таковы, что они общеобязательны и подлежат распространению по лицу всей земли теми, кто их открыл. Строители Вавилона готовы «сеять самих себя по лицу всей земли». Субъект общечеловеческих ценностей таков, что он никого на земле не оставит в покое. Если культура мыслит себя как универсальная, она неизбежно будет с демоническим 7 упорством навязывать себя всему миру.

Носитель общечеловеческих ценностей может вполне искренно считать себя существом иного порядка, чем все остальные люди, еще не достигшие его состояния и не живущие в Вавилоне при башне… Так и видишь этих новых людей, с добром устремляющихся вширь до последнего грязного и дикого уголка экумены. Эти носители общечеловеческих ценностей на деле несут с собой двойную мораль: я с добром иду к тем, кто еще не с добром…У лидеров – это идеология и орудие господства, а у простаков, ибо Вавилонский каменщик прост, это самочувствие: нельзя на одну доску поставить человека свободного мира, который он сам и построил, и несвободного человека, который живет ограниченной жизнью на своем клочке глобуса под правлением какого-нибудь «царя–нимрода»… Не может жизнь этого человека и того человека цениться одинаково.



Сходство у человека Вавилона с каинитянами здесь полное в том, что двойная мораль – необходимая часть мировоззрения.

Различие в том, что каиниты превосходство своей человеческой природы возводят в концепцию и религию, а человеки Вавилона гордятся превосходством своей общественной организации и своей личной политической свободой, а жизнь других людей ценят меньше скорее по самочувствию.


Еще бы немного, и из древнего библейского Вавилона вышел бы сеятель сеять... В извинение Вавилонских строителей древности скажем, что их готовность двинуться на все четыре стороны от центра выглядит не так нелепо, как у человека современной цивилизации, потому что тогда на земле еще не было многообразия народов, культур, языков, религий и цивилизаций… Однако о силе внутреннего убеждения древних каменщиков, что вот пора им скоро будет «рассеяться по лицу всей земли», мы можем судить по той энергии, с которой судит и распространяет себя «Вавилон» современный. Широты, гибкости, терпимости, полноты, историчности в понимании, –

самой процедуры «понимания» других культур у современного Вавилона не больше, чем в контактно-релейной схеме: контакт – «единица», «ноль» – нет контакта. Человеки Вавилона ничего понять не могут…

В жизни человека самая сокровенная и центральная часть – религия. Верующий человек состоит в строгом отношении к невидимому миру: у него есть способность обретать видимый образ для невидимого, слово для невыразимого. Человеку дано ощущать, что он образ Божий и самому творить образы. У человека есть способность говорить об одном через другое, которое должно быть верно найдено – чтобы в нем угадывались взаимоотражения мира видимого и невидимого или избирательное сродство между видимыми вещами…

Человеку дана особая сфера деятельности ума – символическое мышление. Это такая область сердечной и разумной деятельности, в которой – вера осуществляется – как поклонение, как жертвоприношение, как таинство. Иссякает вера, иссякает и символическое мышление. Однако и с другой стороны, со стороны специфической деятельности познавания, символическое мышление может разрушаться. Там, где религиозное движение души удовлетворяется соединением земного и небесного по типу и проекту Вавилонской башни, там нет места символу – иконе и художественному образу. Человек и сам уже не может понимать себя как «образ»…

Где нет Означаемого, Который превышает человеческое разумение, там нет и потребности в символе, образе. Символическое мышление атрофируется…

Протестантское сознание не отрицает иконопочитание: оно изначально не имеет подхода к самой проблеме… «И была вся земля речь (сафа) едина и глас един» – прошло… О каком взаимопонимании может идти речь посреди Вавилона? Язык человеческий (тогда это было речение сафа) терял свое символическое измерение, терял свою образность.



Язык человеческий погибал… Он погибал в «городе», который захотел покрыть собой всю землю.

После грехопадения, когда человек стал «как Один из Элохим в познавании», он был удален из рая – «чтобы возделывать землю» (Быт. 3:23). Трудиться на земле, войти в новый контакт с землей было – благодетельно для согрешившего человечества. Убежденного градостроителя и столпотворителя, человека древнего библейского Вавилона, также стало необходимо вернуть на землю. С возвращением на землю также должен был перестроиться и язык.



1 Статья из серии «Вавилон»:   1) Дух «хамства».   2) Призвание «ловец» – царя и апостола.   3) Эмиграция.   4) Революция «кирпич–асфальт».   5) Революция «башня от неба».   6) Трансгуманизм.   7) Вавилон Апокалипсиса.

2 См. Иов 33:4; 32:8; Ис. 42:5; Притч. 20:27.

3 Поэтому Вавилонский каменщик – не мистик. Мистик (mason) – это каинитянин, Вавилонский каменщик – его глупое орудие.

4 Перевод И.Ш. Шифмана (Учение. Пятикнижие Моисеево. М., 1993, с. 66).

5 «Новое и действительно неслыханное – это идеологизация внешнеполитических интересов и теологизация собственного исторического проекта, отождествление его с некими общечеловеческими идеалами, которые позволяют выставлять даже преемственные интересы как борьбу за некие вселенские моральные принципы, а соперника – врагом света… Новое также и в чаяниях «демоса», слепо уверенного в своей мнимой «кратии», хотя за спиной «охлоса» (толпы) судьбами мира вершит всесильная олигархия… Поскольку в качестве цели внешней политики выставляются «счастье человечества», «вечный мир», «демократия», соперник становится врагом человечества и «козлом отпущения». (Н.А. Нарочницкая. Россия и русские в мировой истории. М., 2004. С. 334, 335; выделено нами – Е.А.)

6 Происходит «навязывание единых мировоззренческих основ, которые должны породить единые критерии добра и зла, единые толкования человека и человечества, единую философию и корпус права, единое определение прав и обязанностей. Очевидно, что это единство зиждилось бы отнюдь не на христианских критериях, а на безрелигиозной и рационалистической, поддающейся формализации основе, что отражает движение к полному всесмешению рас, наций, культур и государств, из хаоса которых по Откровению и рождается Князь тьмы». (Нарочницкая, там же, с. 280; выделено нами – Е.А.)

7 «Культура не может быть монолитно универсальной без своего рода демонического навязывания одной культуры остальным». (Митр. Иоанн (Zizioulas). Бытие как общение. М., 2006, с. 265; выделено нами – Е.А.)



База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница