Традиционно-бытовая культура абхазов и совре м енная действительность диссертация в виде доклада на соискание ученой степени доктора исторических наук



страница4/5
Дата24.04.2016
Размер1.06 Mb.
1   2   3   4   5

2). Ритуальная практика абхазских супремотеистических праздников. На основе моего полевого этнологического исследования, а также литературных данных, в соответствующих моих работах описывается обрядность моления божеству кузни и кузнечного ремесла, Шьашәы, и верховному богу в день абхазской Пасхи – Амша8ы, отличающихся от всех других традиционных праздников наибольшей торжественностью и пышностью. День божества Шьашәы – Ажьырныҳәа отмечают исключительно те семьи, предки которых занимались исключительно кузнечным делом93. Сила культовой кузни распространяется на весь круг патрифилиации, поэтому и праздник строго «рассортировывает» членов семьи, справляющей моление. Невестки – полноценные члены данной семьи расходятся по отцовским домам для принятия участия в подобных предприятиях. Исключение может быть только для престарелых, не транспортабельных женщин, которые уже «открепились» от родовой кузни посредством специального моления с жертвоприношением. Патрилинейный принцип объясняется родовым характером занятия в прошлом, когда приемы кузнечного мастерства держались в строжайшей секретности. Это подтверждается еще складчиной, делаемой мужской половиной подданных кузне людей при приобретении жертвенного животного, холощенного козла – ашьтәа. То же самое можно сказать и о том обстоятельстве, что обязанность жреца – наследственная. А о том, что праздник носит патрифилиационный характер, говорит и момент моления – появление луны, символа мужского начала. Очень символична, естественно, и сама календарная дата праздника – канун Нового года по старому стилю, воспринимающегося как «День сотворения мира и обновления». Однако, «дата Нового года и формы праздничной обрядности не оставались неизменными в ходе исторического развития абхазов» 94. В далеком прошлом у абхазов, как и у многих других народов, начало года приходилось на весеннее равноденствие. Перенесение празднования нового года на январь произошло со времен проникновения порядков римской империи, периферией которой была абхазская земля. Приурочивания Ажьырныҳәа к Новому году, отмечавшемуся весной, не случайно: железные орудия - неотъемлемая часть земледельческого производства.

Хронологически моление божеству кузни и кузнечного дела возникло в период возникновения в быту древних абхазов железа – в начале I тысячелетия до н.э., когда оно воспринималось ими как «небесное происхождение» 95, а сама «кузница – как осколок Афы» - афцырҟьа96. И это отнюдь не случайно. Изобретателями железа считаются хаты - далекие предки абхазо-адыгского этнического массива. Свидетельством о чрезвычайно высоком культе железа у них служит царский ритуал хеттов, сменщиков хаттов, но носители их культуры, непременным условием которого было наличие «железного топора, т.е. наконечника копья, на котором изображался образ бога грозы»97. Поэтому, возможно, что формирование образа Шьашәы уходит в более ранние времена.

Именно благодаря исторической памяти абхазов, культовая кузня служит не только местом моления божеству кузни и кузнечного ремесла – аныҳәарҭа,
но и принятия присяги – ақәырҭа/абҕарҭа и искупления – ахҿыхырҭа, и пускания проклятия – ашәирҭа, и взаимного моления друг за друга – аибаныҳәарҭа. Именно поэтому культовая кузня, Ажьыра, является основой могущественного религиозного института абхазов, Аныха (anəxa). Свидетельство тому и атрибуты Аныха – железо и огонь.

Отдельные культовые кузни, некогда прогремевшие по тому или иному случаю, стали общенардными. Так возникли знаменитые святыни, т.е. аныха, имеющие общеабхазское значение: Дыдрыҧшьныха, Елырныха, :ьачныха и др. Установить количество Аныха – и малых, и больших, теперь нелегко.

Некоторые религиоведы, ссылаясь на сообщения современных жрецов, пишут, что в Абхазии «святилищ семь, поэтому их совокупность называется «абжьныха (семь святилищ)»98. У абхазов, как и у многих других древних народов, «семь» – число сакральное, «абыжьныха» – то же самое, не более того. Не повезло Аныхе и с толкованием ее названия. Одни, под влиянием народной этимологии, называют иконой (Джанашиа), другие путают ее с местом, внушающим чувство почитания (Крылов). Термины, созвучные с аныха, встречаются в словарном фонде ряда языков на Кавказе: адыг. хасэ – совет, совещание, осет. нихас – речь, собрание мужчин аула, груз. нахшьоба – разговор, беседа. По мнению языковеда Б. Г. Джонуа, все они, в том числе и абх. «аныха», имеют индоарийское происхождение99.

Аныха связана с древним абхазским названием неба ан, точно так же как у шумеров, и железа (аи)ха. Свидетельство тому – термин афырхы, которым абхазы называют железо метеоритного происхождения. Он переводится не иначе, как «камни Афы (afə)». А если еще точнее, то метеоритное железо абхазами воспринимается как «черный, небесный камень»100. Действительно, у двух, совершенно различных, слов: ахаҳә (axahº) камень и аиха – железо один корень - «x».

Это как раз тот случай, когда форма и содержание находятся в строгом соответствии: теоним шьашәы этимологизируется как «горячее железо» (ш – горячий/огонь – шә – черное, т.е железо. Формула проклятия «шьашәы уҭарблааит!» – «чтоб тебя сожгли в шьашәы» – лишнее свидетельство тому. Прав В. Г. Ардзинба: первоначально Шьашәы «возник как бог-кузнец», олицетворяющий не железо вообще, а именно метеоритное.

В системе абхазских религиозных праздников особое место занимает Амшаҧы, больше воспринимающийся ныне как светлый день, связанный с верой в искупительную силу страданий и в святое воскресение Христа Спасителя.

В старину празднование Амшапы представляло собой целый цикл взаимосвязанных обрядовых действий и представлений, способствовавших необычному подъему жизненного настроя людей. Подробности всего этого излагаются в моей работе, посвященной данному празднеству101.

Наиболее ревностные последователи христианства в субботу вечером посещают церковь для совершения обедни. Но дома и они встречают Амшаҧы «по-своему» – аҧсыуала.

В современном абхазском обществе мало кто придерживается правил предпраздничного поста, хотя традиция его в религиозном быту абхазов уходит в далекое прошлое, когда недостаток продуктов питания требовал от людей самоограничения в еде, получившего со временем форму запретов. Свидетельство тому – отраслевая лексика абхазского языка: аҿбаара, ачгара, ачгахьа, что означают «пост», «поститься», «постная пища», соответственно. И, что интересно, буквальный перевод первого термина звучит как «гниение уст», последних двух – «отодвигать хлеб от себя» и «постная доля».

По отдельным источникам, менее чем одного столетия тому назад некоторые семьи приносили в жертву и по два и по три пасхальных козленка, «смотря по тому, сколько они были должны»102. Но и здесь требуется уточнение. Согласно сообщению современных старожилов, козлят можно было заколоть сколько угодно, если их не жалко было, но в качестве жертвы – только одного.

Относительно исторического экскурса можно заметить: по своей функциональной значимости Мшапы – это ни совсем «Пасха. В то же время, влияние православной традиции значительно. В частности, дата его проведения устанавливается в соответствии с юлианским календарем.

Судя по характеру и степени традиционности до проникновения христианской пасхалии в быт абхазов позднеантичного периода, абхазская Пасха праздновалась на неделю раньше, подобно семитскому pasah, в полнолуние, которому придается большое значение в хозяйственном быту абхазов. То есть возникновение Мшапы как праздника уходит в глубокую древность, возможно даже в эпоху большого разделения труда, в неолит. И, по всем данным, оно связано с весенним отелом скота, игравшего в жизнеобеспечивающей системе древних абхазов первостепенное значение, особенно среди горцев: «скот – источник самосохранения» – хааӡагас иҟоу рахәуп. Следовательно, первоначально новорожденный козленок приносился в жертву именно божеству домашнего скота, Аитару. С усилением роли земледелия Мшапы распространился и в среде жителей равнинно-холмистой зоны страны. Иллюстрацией тому служит Чычхадыл – праздник, посвященный богине земледелия и первому посеву зерновых семян, который отмечают в четверг пасхальной недели.

В отношении хронологических рамок возникновения абхазской Пасхи этнографический интерес представляет также обряд нанесения креста на сырое яйцо, которое прокатывают по полу жилого помещения за семь дней до праздника. Этот обряд восходит к далеким временам, когда крест воспринимался как фетиш. Своеобразным отголоском далекой матриархальной традиции является, видимо, и порядок соревнования детей с родителями по постукиванию пасхальными яйцами: «сначала с матерью, затем – с отцом». С формированием у абхазов образа верховного божества праздник стал носить общий характер и для тех, и для других. И ныне абхазы, и стар и млад, с нетерпением ждут «пасхальный рассвет» – мшаҧшара, после которого жизнь на земле будет лучше и краше. Свидетельством тому, что Мшапы считается праздником праздников, служат не только пышность и увеселительные мероприятия, но и связанные с ним устойчивые пословицы, словосочетания и фразеологизмы: мшаҧгәырҕьара – пасхальная радость; ула хыуҩар, амшаҧы цоит – если закроешь глаза, то и Пасха незаметно пройдет и др. Разумеется, к ним относятся и названия пасхального утра, пасхального дня, жертвенного козленка, жертвенного пирога, жертвенного кувшина, праздничного яйца: амшаҧшара, амшаҧымш, мшаҧыӡыс, амшаҧыҳаҧшьа, амшаҧчашә, амшаҧыкәтаҕь. К тому же термин «мшаҧы» синонимичен с праздничным днем вообще.

Отсюда и вывод: Мшапы – это праздник весеннего пробуждения природы, радостной поры года. Лишнее свидетельство тому – его название, переводящееся как «день весны» (амш + ааҧын). И, несмотря на известное наслоение христианского культа, он и сегодня один из самых светлых праздников религиозной традиции абхазов, связанных с верховным божеством – Анцәа ancºa.



Выводы. В силу ограниченности рамки доклада, здесь я не рассматриваю все те вопросы традиционно-бытовой культуры абхазов, о которых идет речь в моих вышеуказанных работах. Мною поднимаются лишь отдельные ее стороны, нуждающиеся в дополнении, уточнении, во многих случаях и в новых разысканиях. На мой взгляд, они дают необходимое представление о современном состоянии и перспективах развития традиционно-бытовой культуры абхазов в целом.

1. Ключевой вопрос традиционно-бытовой культуры абхазов – это ее сердцевина (ядро), система Аҧсуара, от функционирования которой зависит судьба абхазского народа как этнической индивидуальности. Первый шаг к ее сохранению – создание специальной монографии, в которой речь пойдет как о прошлом, так и о современных реалиях, перспективах, роли и значимости этого феномена в строительстве национального абхазского государства демократического типа. А демократичность и подвижность – характерная черта системы Аҧсуара, концентрированное выражение которой передается в форме трудно переводимой пословицы: аҧсуара егьакуп, егьыҩбоуп (прибл. «Апсуара и такой, и сякой). И именно благодаря демократичности и подвижности своей она может иметь большое будущее – «анарха амоуп»103, конечно, если придать ей соответствующий государственный статус.

2. Жизнеобеспечивающая система, представленная в докладе жилищем и пищей, довольно устойчивая сторона бытовой культуры народа. Исключение – национальная одежда, ставшая в основном сценической. Я не касаюсь ее проблем, но приятно отметить, что за последние годы, по мере улучшения материальных возможностей в стране, отношение к ней изменилось. Растет число людей, которые в праздничные дни с неприкрытой гордостью одеваются в национальную форму, правда, в известном модернизированном стиле.

3. Абхазия сегодня – признанное суверенное государство, строящееся под началом демократии. Но в условиях необустроенности села, абхазский крестьянин еще не успел вкусить современную демократию и прочно встать на ее платформы. Идет усиленный процесс урбанизации. В современном семейном быту абхазов проблема номер один - детность.

Что делать? Однозначно ответить на этот вопрос не под силу никому, какого бы социального ранга он ни был. Ясно одно: современная абхазская семья стоит у опасной черты. Ей необходимо оглянуться назад, к своим традиционным истокам, полным структурных благополучий и богатых внутренних организаций. Для этого необходимо поднять статус института старейшин, способного использовать ум народа в деле реанимации народных сходов, где можно довести до каждого абхаза правду о том, что сегодня имеет народ в области этнодемографии. Народ сегодня имеет очень серьезную этнодемографическую проблему, стремительно приближающуюся к опасной черте.

Этнодемографическая политика должна быть приоритетом приоритетных направлений в строительстве Абхазского национального государства, т.к. вне всякого сомнения, от нее зависит и его будущее как таковое.

4. Анализ всего полевого этнологического материала по традиционной стратификации абхазов показывает, что в абхазском обществе система возрастных категорий играла большую роль, ибо, с одной стороны, она была инструментом одного из главных институтов нормативной культуры – аиҳабреҵыбра, с другой, как продукт всего этого, – одной из характеристик личности. Необходимость возрождения этого института не нуждается в комментариях.

5. Традиционная религия абхазов, представляющая собой последнюю стадию политеистических верований, супремотеизм, является одной из главных сфер духовного быта абхазов. Для реконструкции пантеона абхазских богов в работе применен метод сравнительного изучения, сопоставляя его с системами родственных культур104.

Свидетельство значительности традиционной религии в бытовой жизни абхазов – ее ритуальная практика. Несмотря на известное наслоение на нее христианского и, отчасти, мусульманского культов, она сегодня в «рабочем» состоянии.

Устойчивость традиционных праздников, равно традиционной религии в целом, в современной религиозной жизни абхазов объясняется не слабостью христианских корней в быту народа. Напротив, абхазы, принявшие, как известно, христианство в качестве официальной религии одними из первых на Кавказе, были проводниками идей Христа и за пределами своей страны. Но в период турецкого владычества, охватившего почти все позднее средневековье, проводилась открытая политика насильственного насаждения ислама. Обстоятельство это толкнуло народ назад к своей традиционной религии. С приходом русских (1810) абхазы в подавляющем большинстве своем вновь вернулись в лоно возрождения своей государственной религии, но историческая память, видать, легко не стирается.



Тогда зачем обращаться к религиозным корням абхазского народа? Нет, не для возврата к ним, или идеализации и пропаганды его сакрального прошлого. В данном случае «корни» – предмет познания одной из частей этнокультурной истории абхазов как этноса. Народ живет, пока жива его культурная память, куда входят все традиционные институты без исключения. Потеря одного из них – невосполнимая утрата не только для него, конкретного этноса, но и для неповторимой краски в палитре мировой культуры.
Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях автора:

Монографии

  1. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Современная сельская семья у абхазов. Тб., Мецниереба, 1983 (112 с.).

  2. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Образ жизни абхазских долгожителей. Тб., Мецниереба, 1988 (96 с.).

  3. Бигуаа Валерий. Апсуара. Структуральный метод исследования. Проект. Сухум, 2009 (43 с. – на абх. и рус.).

  4. Бигуаа Валерий. Абхазская традиционная семья и действительность. Сухум, 2010 (70 с. – на абх. и рус.).

  5. Бигуаа Валерий. Вопросы традиционной религии и бытовой культуры абхазов. Сухум, 2012 (302 с. – на абх. и рус.).


Работы в коллективных монографиях

  1. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Из биографии двух абхазских долгожителей // Феномен долгожительства. М., Наука, 1982 (с. 69-73).

  2. Бигвава (Бигуаа) В.Л. (в соавторстве с Бахия С.). Вопросы внутрисемейных отношений // Этнографические параллели. Тб., Мецниереба, 1987 ( с. 72-77).

  3. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Особенности трудовой деятельности абхазских долгожителей // Среди долгожителей Абхазии. Тб., 1987 (с.45-62).

  4. Бигвава (Бигуаа) В.Л. (с участием). Труд и физическая деятельность абхазских долгожителей // Абхазское долгожительство. М., Наука, 1987 (с. 156-162).

  5. Бигуаа В.Л. Жизнеобеспечивающая систем у абхазов: традиции и современная действительность // Этноэкологические исследования. М., 2004 (с. 253-259).

  6. Бигуаа В.Л. Жилище // Абхазы. М., Наука, 2007; 2012 (с.233-259).

  7. Бигуаа В.Л. Свадьба // Абхазы. М., Наука, 2007; 2012 (281-294).

  8. Бигуаа В.Л. Виноградарство // Абхазы. М., 2007; 2012 (с. 130-140).

  9. Бигуаа В.Л. Садоводство и огородничество // Абхазы. М., 2007; 2012 (140-144).

  10. Бигуаа В.Л. Семья и семейный быт // Абхазы. М., 2007; 2012 (274-294).


Работы в научных сборниках и журналах

  1. Бигәаа В.Л. Аҧсуаа рӡахәааӡашьа аҭоурых аҟынтә // Алашара № 1, Аҟәа, 1975 (с. 190-205).

Бигуаа В.Л. Из истории виноградарства и виноделия у абхазов/абх.

  1. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Жилые и хозяйственные постройки современной семьи у абхазов // Мацнэ №1, Тб., 1976 (с.34-39).

  2. Иахьатәи аҧсуа ҭаацәа аиҿартәышьа // Алашара №3, Аҟәа, 1976 (с.66-68).

Бигуаа В.Л. Структура современной семьи у абхазов/абх.

  1. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Формы заключения брака у абхазов // Исторический сборник. Тб., 1976 (с.126-134).

  2. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Внутренняя организация современной семьи у абхазов // Известия АИЯЛИ, 7, Тб., Мецниереба, 1977 (73-81).

  3. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Изменения в культурной жизни семьи у абхазов // Известия АИЯЛИ, 8, Тб., Мецниереба, 1978 (с.107-118).

  4. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Этнические традиции и внутрисемейные отношения у современных абхазов // Тезисы докладов Всесоюзной научной конференции «Семья у народов СССР в условиях развитого социалистического общества». Махачкала, 1985, (с.180-182).

  5. Бигвава (Бигуаа) В.Л. Изменения брачного возраста у абхазов и грузин //Всесоюзная сессия по итогам этнографических исследований 1986-1987 гг. Сухуми, 1988.

  6. Бигуаа Валерий. Жизнеобеспечивающая система у абхазов: Традиции и инновации // III конгресс этнологов и антропологов России. Тезисы докладов. М., Наука, 1999 (с. 79-80).

  7. Бигуаа Валерий. Жизнеобеспечивающая система у абхазов: этническая специфика и современная действительность // Сборник трудов АГУ, Сухум, 2000 (с. 108-115).

  8. Бигуаа Валерий. Традиционная система возрастных категорий у абхазов // Тезисы докладов научной сессии, посвященной 20-летию АГУ, Сухум, 2000 (с.17-18).

  9. Бигуаа Валерий. Этнологизм в трудах З.В.Анчабадзе // Тезисы докладов начной конференции, посвященной 80-летию со дня рождения З.В.Анчабадзе. Сухум, 2000 (с. 14-15).

  10. Бигуаа В.Л. Традиционная система возрастных категорий у абхазов // Кавказ: история, культура, традиции. Сухум, 2004 (с. 294-304).

  11. Бигуаа В.Л. Этноэкологическая традиция и культура материального жизнеобеспечения абхазской диаспоры в Турции //Конгресс этнографов и антропологов России. Тезисы докладов. С-Пб, 2005 (с. 336-337).

  12. Бигуаа В.Л. Ажьырныҳәа или Новый год по-абхазски // Абхазоведение. Серия истории, археологии и этнологии. Сухум, 2012 (1,0 п.л.).

  13. Бигуаа В.Л. Супремотеизм – традиционная религия абхазов // Абхазоведение. Филологические науки. Сухум, 2012 (1,5 п.л.).

  14. Амшаҧы: атрадициеи иахьатәи аамҭеи // Алашара № 2, Аҟәа, 2013 (1,5 п.л.).

Бигуаа Валерий. Амшапы: традиция и современность/абх.


1 Бромлей В.П. Современные проблемы этнографии. М., 1977, с. 6.


2 Инал-ипа Ш.Д. Очерки об абхазском этикете. Сух., 1984, с. 5.


3 Дамениа О.Н. На рубеже веков. С.Пб, 2011, с. 64- 65.


4 Инал-ипа Ш.Д. К изучению абхазского народного кодекса «апсуара»// Абаза, Сух., 1996, №2, с. 21-22.


5 Инал-ипа Ш.Д. Традици и современность. Сух., 1973; его же: Очерки об абхазском этикете. Сух., 1984; Бгажноков Б.Х. Адыгский этикет. Нальчик, 1978; его же: Очерки этнографии общения адыгов. Нальчик, 1983.


6 Зухба С.Л. Типология абхазской несказочной прозы. Майкоп, 1995, с. 56.


7 Зухба С.Л. Указ. работа. Там же.


8 Дбар Р.Ч. Природно-экологичесие условия этнокультурного развития// Абхазы. М., 2007, с.12.


9 Вильгельм фон Гумбольдт. Избранные труды по языкознанию. М., 1984, с. 80.

10 См. Теория лингвистической относительности Сепира-Уорфа. 5ka. ru. Литература.

11 См. Чирикба В.А. Абхазский язык// Абхазы. М., 2007, с. 23-38.


12 Инал-ипа Ш.Д. Памятники абхазского фольклора. Сух., 1977, с. 75.


13 Арутюнов С.А. , Рыжкова С.И. Культурная антропология. М., 2004, с. 79.


14 Бигуаа В.Л. Апсуара. Стуктуральный метод исследования. Проект. Сух., 2009, с.7.


15 Лабахуа М.А. К вопросу Апсура// Сборник научных трудов АГУ. Сух., 2000, с. 137.

16 Инал-ипа Ш.Д. К изучению абхазского народного кодекса … Там же.


17 Инал-ипа Ш.Д. Там же.


18 Чеснов Я. Нравственные ценности в традиционном абхазском поведении// Полевые исследования ИЭ. М., 1984, с. 107.


19 Куправа А.Е. Вопросы традиционной культуры абхазов. Сух., 2004, с. 150.


20 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1986, с. 306; Словарь русского языка. В четырех томах. М., 1986, т. 2, с. 512.


21 Арутюнов С.А., Мкртумян Ю.И. Проблемы типологического исследования явлений культуры// Типология основных элементов традиционной культуры. М., 1984, с. 19-26.


22 Иванов В.И. Этническая экология: становление дисциплины и история проблемы. М., 1994.


23 См. Малиа Е.М. Одежда// Абхазы. М., 2007, с. 212- 232.


24 Аджинджал И.А. Из этнографии Абхазии. Сух., 1957; Инал-ипа Ш.Д. Абхазы. Сух., 1965; Копешавидзе (Тарджман-ипа) Г.Г. Абхазская кухня. Сух., 1989; ее же: Пища// Абхазы., 2007, с. 178-212.


25 Рыбинский Г.А. Абхазия в сельскохозяйственном и бытовом отношении. Тиф., 1894, с. 15.


26 Липс Юлиус. Происхождение вещей. М.-Л., 1954, с. 17.
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница