Тонкий вкус и понимание. Женщины и изучение Торы1



Скачать 274.31 Kb.
Дата30.04.2016
Размер274.31 Kb.

Тонкий вкус и понимание. Женщины и изучение Торы1

Д-р Брайна Йохевед Леви


Тихая революция совершается сегодня в учебных аудиториях, синагогах, еврейских домах в США и в других странах. Она происходит вдали от громких голосов и яростных споров о роли и месте женщин в еврейской общественной жизни. Эта революция выражается в том, что женщины активно участвуют в изучении Торы. И это привело к важным переменам в том, как женщины видят свое место в еврейской жизни в целом и свою связь с еврейской традицией.

Еще в начале этого процесса была разработана базовая учебная программа, в которой акцент делался на знание практической Ѓалахи, основ этики и веры2. Эта учебная программа представляла собой определенный компромисс между прежними и новыми подходами. Опасаясь, что женщины оставят традицию, Хафец-Хаим принял свое известное постановление, в соответствие с которым женщины должны изучать Тору и этику (нравоучительную литературу)3. Это решение было положено в основание религиозного женского образования и дало импульс к его развитию, продолжающееся и сегодня.

В наше время во многих общественных кругах стираются границы изучения Торы женщинами, установленные ранее. Так, в последние годы мы видим, что в круг изучения введен Талмуд и такие темы, которые до этого изучались только мужчинами. Однако главное новшество в том, что сегодня женщины изучают Тору на качественно новом уровне, не только исходя из практических целей в рамках подготовки к исполнению своей миссии наставников и учителей, но и ради самой Торы (ли-шма).

Действительно, требования Ѓалахи к женщинам в том, что касается изучения Торы, – тема сложная4. И дело не столько в том, что возникает бейт-мидраш для женщин, – это новшество отражает, скорее, техническую сторону процесса. Новая тенденция более глубокой включенности женщин в изучение Торы, вероятно, связана с феминистскими лозунгами. Однако постоянное усиление этой важной тенденции проистекает не из чувства противоречия, а из стремления прийти к духовной самореализации на пути изучения Торы.

Это мощное и положительное стремление привело к интересным результатам. В ходе поиска равенства женщины открыли качественные различия в подходах к учебе. Спустя немного времени они поднялись от простого подражания к открытиям нового, к обновлению в следовании традиции.

Сегодня, и это факт, женщины занимаются Торой. Их голоса отчетливо слышатся в современном духовном диалоге – диалоге, исходной точкой которого является приверженность жизненному пути, основанному на Ѓалахе.

Мы видим, что и эмоциональные, и интеллектуальные стороны сказанного в Торе созвучны женским переживаниям, женскому жизненному опыту.

Эта новая реальность нашла свое выражение во всех областях изучения Торы. Путешествуя по миру Агады, женщины способны различить тонкие эмоциональные оттенки рассказа благодаря обостренному внутреннему слуху. Новая реальность проявляется и в понимании женщинами некоторых деталей Ѓалахи, которые могут показаться в мужских глазах совершенно формальными, а женщины увидят, насколько точно и глубоко они соответствуют психологии людей. Тем самым открываются новые смыслы широко известных ѓалахических положений.


Сцены из жизни женского бейт-мидраша


Позвольте мне обрисовать для вас эту кипящую смесь текстов и жизни. Ситуации, которые я опишу, свидетельствуют о заложенной в текстах и традиции способности вызвать у читателей живую непосредственную реакцию. Они свидетельствуют об опыте женского изучения и преподавания Торы, и доказывают, что женщины способны открыть совершенно новые горизонты духовной еврейской жизни.
Все истории, которые я расскажу, подлинные. Они произошли со мной и моими ученицами в женском религиозном колледже «Матан», где изучают Тору женщины самого разного возраста и социального статуса. Приходя в «Матан», женщины оставляют политику за порогом, и, в соответствие с известным благословением, погружаются в мир Торы, дабы сделать свою духовную жизнь глубже, богаче и разнообразнее.
Истории, с которыми вы познакомитесь – своего рода листки из дневника женщины, удостоившейся преподавать Тору в подобном месте.

*

Иерусалим, несколько дней до Рош ѓа-Шана. В учебной аудитории яблоку негде упасть – столько женщин пришло к нам, чтобы подготовиться к Грозным дням. Все вместе мы начинаем изучать первые строку книги Шмуэля. В Рош ѓа-Шана мы, женщины, будем слушать этот отрывок во время Ѓафтары. Сегодня мы читаем его сами.


Мы читаем про бесплодие Ханы, о том, как из ревности насмехалась над ней Пнина, вторая жена Эльканы. Кажется, Хана уже привыкла к нападкам своей соперницы. Однако слова Эльканы, любящего и любимого мужа, причиняют ей острую боль: «Что ты плачешь и почему не ешь, и отчего скорбит сердце твое? не лучше ли я для тебя десяти сыновей?»
Одна из женщин, сидящих в классе, говорит, что забота, проявленная Эльканой в отношении жены, свидетельствует, насколько он не понимает ее боль: «Детям, которых она так и не родила, нет и не может быть компенсации. Ибо она лишена не только детей, но и счастья материнства».
Другая ученица замечает, что этот диалог имеет еще один важный смысл: услышав мужа, Хана понимает, что тот смирился с ее бесплодием.5 Отчаяние, вызванное тем, что в своей надежде она осталась совсем одна, толкает ее на решительный шаг6 – она решает сама пойти в Святилище, и там излить пред

Творцом свою душу. Там она громко скажет то, о чем прежде молчала, и выскажет все, что накопилось на сердце у бедной женщины:


Владыка Мира. Нет ничего в этом мире, что Ты создал бы напрасно. Глаза – чтобы видеть, уши – чтобы слышать, ноздри – чтобы обонять, уста – чтобы говорить, руки – чтобы трудиться, ноги – чтобы ходить, сосцы – чтобы вскармливать младенцев. Сосцы, которые Ты поместил напротив моего сердца – почему они не будут кормить? Дай мне сына, чтобы я могла вскормить его!

Вавилонский Талмуд, Брахот 31-б

Я предлагая классу вдуматься в смысл этого мидраша: материнство означает для Ханы возможность реализации своего духовного потенциала. Лишь через этот телесный опыт ее душа сможет в полной мере раскрыться. Поэтому она молит не только о сыне, но и о самореализации.7
Произнося эту фразу, я тщательно взвешиваю каждое слово. Ведь я стою перед группой женщин, похожих и непохожих на меня, и с помощью библейского текста рассказываю им про материнство и самореализацию. Я сопереживаю страданиям героини книги, и радуюсь ее успеху. Однако в классе есть женщины, которые сопереживают ей гораздо сильнее, чем я.
Я поднимаю взгляд со страниц книги и вижу двух сестер, которых хорошо знаю лично: у старшей из них детей нет, у младшей – пятая беременность. Мне важно, как они воспримут этот сюжет. Разумеется, они много раз читали и перечитывали эту историю. Но мне интересно, как они прочли ее сейчас. Я спрашиваю себя, что они думают друг о друге. Разумеется, им не приходится бороться за любовь одного мужчины, однако самореализация одной и бесплодие другой – явления, говорящие сами за себя. Несомненно, в их отношениях есть проблемы; многие темы они не обсуждают между собой.
Я знакома с ними уже много лет, однако наши отношения не настолько близкие, чтобы касаться таких болевых точек. Мне хотелось бы обратиться к ним со словами поддержки, но я боюсь случайно сказать что-то, что может причинить боль или обидеть. Однако совместное изучение истории Ханы позволяет мне обнадежить и утешить. Я знаю, что в классе есть и другие женщины, которые думают в этот момент о своей бездетной соученице, и безмолвно молятся о ней и о других знакомых женщинах, которым Бог не дал детей. Изучение библейского текста позволяет им выразить то, что обычно остается невысказанным.
Закрывая в конце урока свой томик Танаха, я думаю об огромной ответственности, лежащей на том, кто преподает библейские тексты, касающиеся столь сокровенных душевных струн. Я вспоминаю молитву р. Йехунии бен Каны: «Да будет воля Твоя, чтобы мои действия не причинили вреда» (Брахот, 25-б).8 Закончившийся урок помог мне уяснить смысл этой молитвы не только применительно к вопросам ѓалахического законодательства. Мы закончили изучать один из библейских сюжетов, и я молюсь, чтобы слова, которым научил меня этот библейский отрывок, принесли моим ученицам радость, утешение и надежду. В этот Рош а-Шана мы вместе будем петь про себя песнь Ханы, которая станет посланием всем женщинам, лишенным радости материнства.

*

Еще один урок подходит к концу. Женщины выходят из класса. Я начинаю складывать свои книги, и в этот момент ко мне подходит женщина, которой на вид сильно за пятьдесят. Она тоже собирается уходить, но вместо этого говорит: «Большое спасибо. Ваш урок стал для меня большим утешением».



Я задумываюсь: какое утешение? Мы только что закончили урок, посвященный тяжелой моральной проблеме, обсуждаемой в Талмуде.
Два человека оказались в пустыне. На двоих у них – одна фляжка с водой. Если разделить эту воду поровну, оба умрут. Если один выпьет всю воду, он спасется, а его товарищ погибнет. Как следует поступить? Бен Патура полагает, что следует разделить воду пополам, чтобы ни один не выжил за счет другого. Однако р. Акива, напротив, считает, что хозяин фляжки должен выпить всю воду, согласно тому, что сказано в Торе: «Чтоб жил брат твой с тобою» (Ваикра, 25:36) – с тобой, а не вместо тебя, поэтому твоя жизнь не менее важна, чем жизнь другого.9
Мы обсудили различные точки зрения, высказывая различные доводы за и против. Чья жизнь важнее? Каков закон, если один – ребенок, а второй – глубокий старик? А если один из двоих – прославленный знаток Торы? Если эти двое – мужчина и женщина? Как вообще можно оценить относительную стоимость чьей-либо жизни?10
В результате у нас получилась острая дискуссия, заставляющая задуматься. Однако почему женщина, стоящая рядом со мной, говорит об утешении? Впрочем, прежде, чем я успеваю спросить, она все объяснила сама.
«Понимаете, я работаю в «Яд Сара» - добровольческой организации, предоставляющей во временное пользование медицинское оборудование. Понятно, что этого оборудование никогда не хватает для всех нуждающихся. Соответственно, по должности мне фактически приходится решать, кому жить, а кому умереть. Например, кому дать респиратор: восьмимесячному ребенку или восьмидесятилетней женщине. Я никогда не могу знать, правильным или нет было мое решение. Изучение этих текстов помогло мне понять, что в таких случаях нет «правильных» решений. Для меня это огромное утешение».
Я была потрясена тем, насколько прочувственно прозвучали ее слова. Я приводила самые разные мидраши и талмудические отрывки, так или иначе связанные с процитированным стихом из книги Ваикра, однако для меня все это было чистой теорией. Для женщины, стоявшей рядом со мной, эти проблемы были повседневной реальностью. Она читала эти тексты в свете своего жизненного опыта, и в результате смогла обнаружить совершенно новый «лик Торы».

*

На этом уроке мы обсуждали инцидент, имевший место в Польше в 16 веке.11 Мы обсуждаем следующий случай: один еврей сел в повозку и отправился в путь. На облучке сидит молодой кучер, правящий лошадьми, впряженными в повозку; хозяин сидит у него за спиной, и убивает время, занимаясь чисткой своего пистолета. В какой-то момент он решает выстрелить в белый свет как в копеечку. Однако рука дернулась – и верный кучер падает, сраженный намертво. Естественно, в первом же городе невольный убийца обращается к местному раввину, и спрашивает, как можно искупить эту роковую ошибку. На счастье, этим раввином оказался р. Моше Иссерлис (Рама) из Кракова, который постановил, что в течение года тот должен скитаться, не оставаясь в одном месте две ночи подряд. Кроме того, все это время он должен поститься, оплакивать свой поступок, и помнить день непреднамеренного убийства, как если бы это был йорцайт (годовщина смерти) его собственного отца.


Мы обсуждаем похожие случаи, описанный в респонсах р. Авраама бен Ицхака из Нарбонны12, р. Яакова бен Иегуды Вайля13, р. Яира Хаима Бахраха14, р. Йосефа Хаима из Багдада15, р. Ицхака Яакова Вайса16.
Я принесла в класс все эти источники, дабы ученицы получили определенное представление об идеях, стоящих за библейскими и талмудическими законами о «городах-убежищах», созданных специально для тех, кто совершил непреднамеренное убийство (Бемидбар, 35:6, 11-13). Что такое город-убежище - просто безопасное место, где можно не опасаться кровной мести родственников убитого, или так же наказание, своего рода изгнание? Или, может, пребывание в городе-убежище является еще и своеобразным искуплением?17 Мы переворачиваем страницы, и одновременно совершаем путешествие в пространстве и времени. Женщины, сидящие в классе, с изумлением узнают, что на протяжении всей еврейской истории раввинам едва ли не в каждом поколении приходилось решать: как поступать с человеком, убившим по неосторожности, в ситуации, когда городов-убежищ не существует? Какие общие принципы, относящиеся к подобным делам, можно выучить из библейских и талмудических первоисточников?
В конечном итоге слушетельницы пришли к выводу, что из всех возможных идей, упомянутых в ходе обсуждения, важнейшим является мнение, что пребывание в городе-убежище является своего рода искуплением. Раввины последующих поколений использовали этот принцип применительно к конкретным случаям, давая человеку, совершившему непреднамеренное убийство, возможность искупить свой проступок.
Урок закончен, и ученицы покидают класс, унося с собой немало пищи для размышлений. Одна из них подходит ко мне: «Огромное вам спасибо!» - говорит она мне, обнимает меня, и уходит, не сказав больше ни единого слова, и предоставив мне возможность самой толковать ее слова.
Что же могло взволновать ее так сильно? Я останавливаюсь, задумываюсь – и внезапно ситуация проясняется. Ее муж, строительный подрядчик, занимается ремонтными работами. Случайная ошибка привела к гибели ребенка – классический случай убийства по неосторожности. Поэтому для нее то, о чем говорилось в классе – не абстрактная теория, а трагический случай из жизни. Для этой ученицы наш урок стал своего рода искуплением, решением, окончанием.

****


«Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Элияѓу в вихре на небо. Элиша же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более. И схватил он одежды свои и разодрал их на две части» (Млахим II, 2:11-12). О чем «разговаривали» Элияѓу и Элиша? Не мог Элияѓу оставить Элишу, иначе как со словами Торы - о чтении Шма они говорили18.18
Речь идет о последних часах Элияѓу в этом мире, когда он должен передать «вахту» своему ученику Элише. Они идут рядом, погруженные в беседу. «О чем они говорили? О чтении Шма».
Что побудила мудрецов Талмуда ответить на этот вопрос именно так? Одна из учениц высказывает предположение, что эта мысль возникла в силу того, что речь идет о последних минутах Элияѓу на земле: ведь произнесение Шма – последнее религиозное действие, которое еврей, в идеале, совершает перед смертью. Друга ученица приводит в качестве доказательства традиционное талмудическое толкование библейского стиха: «И внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая» (Дварим, 6:6): «детям твоим» – это ученики. Еще одна женщина пытается найти более глубокое объяснение, и говорит об упомянутых в Шма фундаментальных принципах веры, о которых Элияѓу - учитель счел нужным напомнить своему ученику прежде, чем расстаться с ним навсегда. Однако обсуждение на этом не заканчивается. В классе раздается еще один голос:
- Вы знаете, Брайна, я не вспоминала об этом много лет... Я была маленькой девочкой... Это было летом 1944 года... Мы с матерью бежали из Польши в Чехословакию, оттуда в Венгрию, и, наконец, добрались до Румынии. В Румынии нам удалось приобрести сертификаты, позволяющие эмигрировать в Палестину через Турцию. В порту нас ждали три судна. У нас с матерью были билеты на второй корабль, однако мать уговорила чиновника пустить нас на первый корабль, чтобы не разлучаться с нашей чудом выжившей семьей, с которой мы боялись снова расстаться. Корабли вышли в море, и мы подумали, что наконец-то мы на пути к безопасному берегу. Внезапно наши корабли были атакованы немецкой подлодкой. Два из трех кораблей пошли ко дну, и ни один человек не спасся. Мы понимали, что следующая очередь – наша. Капитан прыгнул за борт. Мы поднялись на палубу, взялись за руки, и начали хором кричать: «Слушай, Израиль, Господь, Бог наш, Господь один». Однако чудесным образом ничего не произошло. Мы плыли и плыли, пока не достигли конечного пункта.
Женщина взглянула на страницу Танаха, который держала в руках, и продолжила: «С тех пор прошло больше пятидесяти лет. Наш урок о последней прогулке Элияѓу и Элиши, чтении Шма и огненной колеснице, разделившей их навсегда, внезапно напомнил мне о событиях, которые я не вспоминала вот уже столько лет».
Как смог этот библейский рассказ пробудить воспоминания, похороненные столько лет назад? Может быть, все дело в страстной мечте девочки, пережившей Катастрофу, о бессмертии пророка Элияѓу? Или, может, идея преемственности, воплощенная в Элише, который смог продолжить дело отца19, не оборачиваясь назад и не пытаясь воскресить прошлое, которое, он знал, ушло безвозвратно? Одно несомненно: библейский рассказ о событиях, произошедших две тысячи восемьсот лет назад, позволил этой женщине пережить душевный катарсис, которого она не могла достичь в течение сорока с лишним лет.
Я внимательно смотрю на аудиторию, и понимаю, что древний мидраш о расставании Элияѓу и Элиши ставит перед нами по крайней мере еще один важный вопрос: как учитель должен расставаться с учеником?
Мудрецы Талмуда наградили меня своей мудростью, которую я, как учитель, передала своей ученице. И разве не прекрасно, что и она, взглянув на текст через призму своего опыта, позволила мне взглянуть на этот текст с иной точки зрения, о которой я прежде не могла и подумать.
*

В начале урока женщины открывают тридцать девятую главу книги Берешит, рассказывающую о попытке жены Потифара соблазнить Йосефа. В то время, как Тора описывает видимое глазом, мудрецы высказывают различные предположения, что в это время творилось в душе Иосифа.


Оставшись наедине с супругой Потифара, Йосеф едва не рухнул в объятья греха, однако в последний момент его остановил образ его отца Яакова: при этом Йосеф не только увидел лицо своего отца, но и услышал его голос20.
В тот самый миг, когда Иосиф увидел образ отца, тот сказал ему: в будущем имена твоих братьев будут высечены на камнях нагрудника первосвященника, и твое имя среди них. Неужели ты хочешь, чтобы твое имя было вычеркнуто оттуда, и тебя назвали «гоняющийся за блудницами»?
Отец Йосефа внезапно показался в окне – небольшом проеме в стене, отделяющей Йосефа от его семьи, и казалось, еще немного – навсегда отделит его от вечного предназначения народа Израиля. Выбор, который предстоит сделать Йосефу, определит, каким будет место его имени среди колен Израиля – станет ли он одним из камней нагрудника, который будет носить на сердце первосвященник.
Женщина, сидящая слева от меня, так комментирует этот мидраш:
«Нас с братом отправили из Бельгии в Аушвиц. В тот момент, как нас разлучили, брат сказал мне: Мы никогда не увидим друг друга, поэтому я хочу рассказать тебе один мидраш про Йосефа и Яакова. Как ты окажешься перед трудным моральным выбором, вспомни мое лицо, и ты поймешь, как поступить. Этот мидраш поддерживал меня в самые трудные и одинокие моменты моей жизни».
Мне нечего добавить, услышав, сколько сил дал этот мидраш этой женщине. Для нее Йосеф был одним из уцелевших, чей мир устоял благодаря его моральной стойкости, которую он приобрел в доме своего отца. Очень соблазнительно увидеть в этом мидраше классический пример фрейдовского супер-эго, однако, на мой взгляд, его смысл гораздо глубже. Для Йосефа Яаков был моральным якорем, который удерживал его вопреки одиночеству, соблазнам и жизненным трудностям.
В звенящей тишине, в которую погрузилась аудитория, услышав эти драматические воспоминания, мы поняли, что наша соученица сумела понять, в чем заключается сила Торы. Мидраш про Яакова и Йосефа не только послужил ей моральным якорем, но и позволил ей сохранить связь с братом, с которым ее разлучила судьба, а так же, возможно, и связь с поколениями предков. Но, в то же время, он послужил ей мостом, ведущим в будущее – будущее, которое там, в Освенциме, казалось несбыточной мечтой. Йосеф - пленник поддерживал ее там, в Европе; Йосеф - сновидец сопровождал ее в новой жизни; имя Йосефа, выбитое на камне в нагруднике первосвященника, присутствовало с нами на нашем уроке.

*


…Все началось с мидраша, в котором приводится молитва двух повитух, которых звали Шифра и Пуа. Повитухи – женщины, помогающие рождению новой жизни – неожиданно узнали о страшном приказе фараона, требующем от них стать посланницами смерти. Женщины оказались между Сциллой и Харибдой: либо убивать невинных младенцев, либо погибнуть самим. И тогда они начинают молиться:
«Взмолились они и обратились к Святому, благословен Он: “Владыка мира: отсрочь их приговор сейчас и даруй им жизнь…”»

(«Шмот раба», 1:15).


В аудитории воцарилась тишина, которую внезапно нарушили чьи-то рыдания. Я удивилась – что я такого сказала? Этот мидраш я преподавала десятки раз. Разумеется, он берет за душу, однако я никогда не думала, что в нем есть что-то, что может причинить боль. Студентка объяснила: у нее есть младенец с врожденным пороком сердца. И тут мы увидели, что, не прекращая говорить, она ищет в тексте какой-то отрывок. Не переставая рыдать, она повторила конец молитвы повитух: «Владыка мира, даруй им жизнь!»
После урока студентка попросила меня посоветовать ей, как справиться с кризисом. Я понимала, что мне нечего добавить, – в нашем бейт-мидраше она сама уже нашла то, что ей было необходимо. Описанная мудрецами духовная сила еврейских повитух помогла ей найти внутренние силы, чтобы не сломаться и продолжать жить.

*


Меня долго преследовал тихий взгляд женщины, оплакивавшей смерть своего первого ребенка. В двенадцатой главе второй книги Шмуэля мы читаем о смерти первенца Бат-Шевы, который был «приговорен к смерти» за грех Давида. Писание описывает слезы и горе Давида21. Однако о боли и страданиях Бат-Шевы, дважды ставшей жертвой трагической слабости Давида, не сказано ни слова. Или, может, она вовсе не скорбела о сыне?
Молчание студентки заполнило для меня лакуну в священном тексте.

*


Когда женщины читают историю об Амноне и Тамар («Шмуэль II», 13), они остро чувствуют страх, боль и отчаяние девушки. Им понятны отчаянные попытки Тамар остановить Амнона. Особенно берут за душу последние слова, с которыми она обращается к брату: «И я, куда пойду я с моим бесчестием? И ты, ты будешь одним из безумных в Израиле. Ты поговори с царем; он не откажет отдать меня тебе» («Шмуэль II», 13:13). Тамар уже испробовала все что можно. Ее последняя надежда – предложить Амнону взять ее в жены, поскольку царь Давид несомненно даст свое согласие.
Мудрецы Талмуда приложили много усилий, пытаясь объяснить логику этой просьбы. Если по отцу Тамар была сестрой Амнона22, как мог царь дать согласие на подобный брак?
Чтобы разрешить это противоречия, мудрецы предположили, что Тамар была дочерью «прекрасной пленницы», а потому с ѓалахической точки зрения они с Амноном не были братом и сестрой23. Это предположение также снимало с Амнона обвинение в кровосмешении, оставляя его виновным в изнасиловании. Свой вывод мудрецы сделали, исходя из слов Тамар: «Ты поговори с царем; он не откажет отдать меня тебе».
Бейт-мидраш, в котором наши женщины читают историю семьи Давида, находится в Иерусалиме, недалеко от района, который называется Город Давида. Мы чувствуем боль и унижение нашей сестры, жившей за много поколений до нас. Мы можем увидеть камни, на которые столетия назад пролились слезы Тамар. Мы понимаем логику мудрецов, но все равно продолжаем работу с первоисточником, пытаясь сквозь столетия услышать мольбу Тамар.
«Совершенно очевидно, – говорит одна из студенток, – что просьба Тамар – последняя отчаянная попытка избежать насилия. Страх стать жертвой насилия – это страх, с которым живут многие женщины. Как известно, многие из нас считают, что если ты, не дай Бог, окажешься в такой ситуации, стоит попробовать «вступить в переговоры» с насильником, предложив ему себя как-либо иначе, чтобы успокоить его агрессию. Поэтому слова Тамар никак не связаны с ее ѓалахическим статусом в отношении Амнона; она просто отчаянно хватается за последнюю возможность избежать насилия»24.
Студентки обмениваются взглядами. Все почувствовали, что в аудитории прозвучал голос Тамар. Мы вновь перечитываем текст, и крик Тамар доносится до нас сквозь столетия. Мудрецы искали ѓалахическое решение проблемы; однако проблема Тамар была не ѓалахической, а жизненной.

*


«И было так: после этих происшествий Бог искушал Авраѓама… («Брейшит», 22:1).
Мне есть много что сказать о жертвоприношении Ицхака, но я не успеваю открыть рот – вниманием класса овладела одна из студенток. Ее вопросы остры, замечания умны и метки. Подобно многим израильским родителям, эта женщина и ее муж прошли долгий путь к собственной горе Мория – и вернулись без сына. Этот текст я преподавала на протяжении многих лет. Но я не могу сказать ничего, что могло бы сравниться с глубиной понимания этой женщины. Ее сын – ее Ицхак, боец Армии обороны Израиля, погиб в Ливане – он больше никогда не засмеется (непереводимая игра слов – на иврите ицхак – «он засмеется»). Ее муж ежегодно читает этот отрывок Торы в Рош ѓа-шана; сегодня же – она учит нас, как понимать этот библейский рассказ.

*


«И показалось это Авраѓаму весьма неприятным из-за сына его. Но Бог сказал Авраѓаму: “Не огорчайся ради отрока и рабыни твоей; во всем, что скажет тебе Сара, слушайся голоса ее”» («Брейшит», 21:11, 12)
Мы учим про еще одно испытание, выпавшее на долю праотца Авраѓама. На этот раз испытание – в собственном доме, где разгорелся спор, что будет лучше для семьи. Сара убеждена, что Ишмаэль должен уйти, поскольку ей совершенно очевидно, что тот плохо влияет на ее сына Ицхака. Авраѓаму, который, наконец-то, стал отцом, становится плохо от одной мысли о том, что он должен изгнать своего сына25. Однако «сверху» приходит вердикт: «Во всем, что скажет тебе Сара, слушайся голоса ее». Ибо только Всевышний достаточно объективен, только у Него есть необходимая перспектива, чтобы принять подобное решение. Но неужели это единственный возможный выход?
В классе вспыхивает оживленная дискуссия. На меня обрушивается град острых, трудных вопросов – не текстологических, но морально-этических. Вопрос задает мать ребенка с серьезным психическим отклонением. Вопрос об изгнании Ишмаэля касается ее лично. Они с мужем никак не могут решить, что делать: поместить ребенка в специальный интернат или оставить его дома. Их очень беспокоит, как поведение больного ребенка отразится на его здоровом брате. В отличие от Авраѓама, они не удостоились откровения, однако история изгнания Ишмаэля для них – нечто, что можно назвать Провидением.

*

Эти истории берут за душу. Однако изучение Торы женщинами состоит не только из подобных моментов. Мы проводим долгие часы, изучая мидраш «Танхума», или респонсы Ридбаза (р. Давид бен Зимры), стараясь понять буквальный смысл текста. Такого рода истории позволяют со всей ясностью понять одну важную вещь: особенности женской когнитивности (субъективность, эмоциональная вовлеченность и т. п.) на протяжении многих лет считались проблемой, не позволяющей женщинам учить Тору так, как должно; между тем, именно эти особенности делают возможным столь глубокий взгляд на сказанное в ней. Мы лишь начинаем осознавать огромную ценность, которую этот подход представляет как для нас самих, так и для всех, кто любит Тору и ищет свой путь к ней.


Все женщины, о которых мы говорили, а также и многие другие, нашли дорогу в бейт-мидраш, где они стали частью нового поколения изучающих Тору. Эти женщины способны проникать в тайны Торы не только благодаря чтению источников, но и благодаря тому, что они приближают к ней тех, кто был от нее далек.
По-прежнему остается много серьезных вопросов о месте еврейской женщины в общественной жизни. Когда мы пытаемся заново определить роль женщины в религиозной общине, безусловно, следует принимать во внимание ѓалахические соображения, традицию и правила скромности26. Однако ясно одно: наше законное место – внутри, а не снаружи Дома Учения. Не должно быть преграды, отделяющей женщин от Торы. В мире изучения Торы женщины не должны оставаться пассивными слушателями. Мы слушали чтение Торы и ѓафтарот в синагоге. До того, как мы стали учиться, мы слушали пассивно – однако после того, как мы стали учиться, этого больше не будет! Напротив, мы хотим продолжить традицию еврейских женщин, «примерявших» на протяжении поколений корону Торы27, которой, как известно, достойный каждый, кто искренне и серьезно ее добивается. Есть много заповедей и областей деятельности, где еврейские женщины могли бы реализовать себя – однако, как сказано, изучение Торы – превыше всего. Поэтому изучению Торы нет и не может быть замены.
Что же можно сказать о тех из нас, кто благодарит Создателя за то, что «Он дал нам удел среди сидящих в Доме Учения» – то есть о женщинах, которые обучают Торе других женщин? На нас возложена обязанность объяснять другим заповеди Творца, толковать смысл священных текстов и разъяснять смысл бессмертных пророчеств, чтобы они были созвучны нашей жизни. Наша ответственность велика; духовная миссия, стоящая перед нами, – колоссальна.
И тем не менее, для меня, как и для любого изучающего Тору, нет в жизни ничего, что приносило бы большее удовлетворение. Как мне описать словами тот душевный подъем, который охватывает меня каждый Рош ѓа-шана, когда в синагогах читают «Песнь Ханы» («Шмуэль I», гл. 2), а я, сидя на женской половине и держа за руку свою дочку, вспоминаю урок, который проводила по этой теме. Или в Йом-Кипур, когда мы восклицаем: «Господь – Он Бог», – а я вспоминаю, сколько учениц стояли рядом со мной на вершине горы Кармель. Как описать мои чувства, когда я сижу за пасхальным столом, вымотанная, как всякая еврейская домохозяйка, однако гордая от осознания того, что мои ученицы, с которыми я учила книгу «Шмот» в течение последних десяти лет, будут сами читать пасхальную Ѓагаду и толковать ее своим домочадцам. В моей нелегкой работе меня постоянно поддерживает мысль о том, что число женщин, преподающих Тору, растет с каждым годом28. Мне трудно представить себе более благородную профессию. Я утверждаю, что женщины, изучающие Тору, вносят неоценимый и неповторимый вклад в то, каким образом Тора открывается нашему поколению. Быть может, именно женщины, благодаря особенностям своей природы, смогут открыть миру неведомые, скрытые доселе тайны Торы, которым наконец пришло время быть раскрытыми29. Как говорится в мидраше…
«В третий месяц по выходе сынов Израиля из страны египетской, в этот самый день, пришли они в пустыню Синай» («Шмот», 19:1). «В этот самый день» должно научить, что слова Торы не должны быть в твоих глазах «преданьем старины глубокой», но должны звучать так, как будто Тора была дана только сегодня. «В этот самый день» – в этом мире дал Я вам Тору, однако немногие смогут ее познать, но в мире грядущем Я буду учить Торе, и никто не забудет то, что он выучит, как сказано: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Йеѓуды новый союз, не такой, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести из страны египетской; тот союз со Мной они нарушили, хотя Я был верен союзу с ними, говорит Господь» («Ирмеяѓу», 31:31, 32). «И преумножу тогда мир между вами, как сказано: “И все сыновья твои будут научены Господом, и великий мир будет у сыновей твоих” («Йешаяѓу», 54:13)30.
Когда Торе будут учить весь народ Израиля – мужчин, женщин и детей – тогда ее слова смогут проникнуть в глубину души каждого, будут запечатлены в каждом еврейском сердце.


1 Статья опубликована на сайте: http://www.brynalevy.com/customfiles/Tuv%20Ta'am-Nashim%20ve-Talmud%20Torah.doc

2 См. Двора Вайсман. «Обучение религиозных девушек в Иерусалиме в период мандата: формирование пяти образовательных идеологий». Ирусалим, 5754. Shoshana Zolty, And All Your Children Shall be Learned: Women and the Study of Torah in Jewish Law and History, NJ 1993.

3 Р. Исраэль-Меир ѓа-Коѓен. Сборник ѓалахических постановлений. «Сота», 20б.

4 См. Moshe Meiselman, «Torah Knowledge for Women,» Jewish Woman in Jewish Law, New York 1978, pp. 34–43; Naomi Cohen, «Women and the Study of Talmud», Tradition 24 (1), Fall 1988, pp. 28–37; «Symposium on Women and Jewish Education», Tradition 28 (3), Spring 1994; see Seeman, ibid., particularly notes 21 and 26; Susan Handelman, «Women and the Study of Torah in the Thought of the Lubavitcher Rebbe: A Halakhic Analysis» (1998, manuscript).

5 אוריאל סימון, "סיפור הולדת שמואל - המבנה, הסוג והמשמעות," בתוך: עיוני מקרא ופרשנות, ב', עורך אוריאל סימון, רמת-גן 1986; אברהם וולפיש, "חנה: תפילת תערומת וענווה," מגדים כ, תמוז תשנ"ג.

6 Шмот Раба, 19:1

Как сказано: «Сердце знает свою горечь» (Мишлей, 14:10). Всевышний отверз ее [Ханы] утробу только ради нее самой. Как сказано: «И в радость его не вмешается чужой» (там же). И сказано: «Возрадовалось сердце мое в Господе <…> ибо я радуюсь помощи Твоей» (Шмуэль, I 2:1) – я радовалась за себя, никто другой не будет радоваться со мной.




7 Утверждение, что «тот, у кого нет сыновей, подобен мертвому», мы находим в трактате Недарим, 64б: «Каждый, у кого нет сыновей – как будто умер, как сказано (Берешит, 30:1): «Дай мне сыновей, а если не так, я умираю». Слова, которые Гемара приводит, доказывая, что бесплодие подобно смерти, принадлежат Рахель, высказавшей эту мысль прямым текстом.


8 Что он говорил входя в дом учения? «Да будет воля твоя, Господи, что чтобы мои действия не причинили вреда, и я не ошибся, толкуя закон, и чтобы товарищи радовались мне, и чтобы я не назвал чистое нечистым, а нечистое чистым, и чтобы мои товарищи не ошиблись, толкуя закон».

Комментируя этот отрывок, Раши писал, что говоря «чтобы товарищи радовались мне», мудрец имел в виду: «Чтобы товарищи не стеснялись указывать на мои ошибки, и из-за этого не согрешили». Я же полагаю, что эта молитва означает, что Тора, которую мы учим, должна доставлять только радость и ученику, и учителю.



9 Бава Меция, 62-б. «Как р. Йоханан объяснял стих: « Чтоб жил брат твой с тобою»? В соответствии со следующим учением: двое идут по пустыне, и есть у них один кувшин воды. Если разделят воду, оба умрут. Если один выпьет всю воду – спасется. Сказал Бен Патура: Лучше оба выпьют и умрут, чем один спасется за счет другого. Однако р. Акива сказал: « Чтоб жил брат твой с тобою» - означает, что твоя жизнь не менее важна, чем его.


10 См. Ѓорайот, 3:7-8; Рамбам, комментарий к Мишне ad loc; Минхат Хинух, заповедь 296; Рамбам, Законы основ Торы 5:5; Шулхан Арух, Йоре Деа 157:1; Тиферет Моше ad loc; Хазон Иш, Йоре Деа 69.


11 ר' משה איסרליש מקראקא, שו"ת הרמ"א, ירושלים תשל"א, סי' לז.



12 אברהם בן יצחק מנרבונה, ספרן של ראשונים, ירושלים תרצ"ה, סי' מא.

13 ר' יעקב בן יהודה וייל, שאלות ותשובות והלכות שחיטה ובדיקה וחידושי דינין, ירושלים תשמ"ח, סי' קכג.

14 יאיר חיים בכרך, שו"ת חות יאיר, רמת גן תשנ"ז, סי' קע.

15 יוסף חיים מבגדד, ספר רב פעלים שאלות ותשובות בענין הלכה, ירושלים תש"ם, או"ח ח"ג, סי' לו.

16 יצחק יעקב וייס, לקוטי תשובות מנחת יצחק, תשנ"ו, סי' קד.

17 См., напр.: Маймонид, «Путеводитель колеблющихся» 3:50; Шадаль комментарий на Бемидбар 35:12; Рамбам, Законы убийства и спасения жизни, 7:3, 8:13; Макот 11б; Тосафот ad loc., «изгнание искупает»; р. Давид Цви Хофман на Дварим 19; Сефер Хинух, заповедь 410.



18 Иерусалимский Талмуд, Брахот, 5:1. «Не расстался Элияѓу с Элишей иначе как со словами Торы на устах. «Когда они шли и дорогою разговаривали» - о чем они разговаривали? Сказал р. Ахва от имени рабби Зейры: разговаривали о чтении Шма, как сказано: «И говори о них» (Дварим 6:7). Сказал р. Иегуда бен Пази: о сотворении мира они говорили, как сказано: (Тегилим, 33:6): «Словом Господним небеса сотворены». Сказал р. Юдан: об утешении Иерусалима они говорили, как сказано (Йешаягу, 40:2): «Говорите к сердцу Иерусалима». Мудрецы же говорили: о Божественной Колеснице (сокровенных тайнах Торы) они говорили, как сказано (Млахим II, 2:11-12): «Явилась колесница огненная и кони огненные».


19 Элиша называет Элияѓу отцом во 2-й книге Млахим, 2:12: «Элиша же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более. И схватил он одежды свои и разодрал их на две части».


20 Сота, 36б.

21 Большинство комментаторов полагало, что стенания Давида были вызваны болью, раскаянием, сожалением о содеянном или даже молитвой. И только р. Ицхак Абраванель не согласился с этим подходом: «Я полагаю, – писал он, – что Давид рыдал, дабы скрыть от женщины и от своих подданных, что смерть ребенка была его наказанием за грех. После же смерти ребенка он отправился в Дом Бога [то есть в Скинию Завета], пал там ниц и признал приговор Небесного суда».


22 «Санѓедрин», 21б: «Сказал р. Йеѓуда от имени Рава: “Тамар была дочерью ‘пленницы, прекрасной видом’, как сказано: ‘Ты поговори с царем; он не откажет отдать меня тебе’ (‘Шмуэль II’, 13:13). Если бы она была дочерью от законной жены – как она могла предложить ему взять себя в жены? Следовательно, она была дочерью ‘пленницы, прекрасной видом’”».

Аналогичного мнения придерживался Рамбам («Мишнэ Тора», разд. «Законы о царях и войнах», 8:8): «Если она забеременела от первой связи, ребенок рождается как гер [прозелит] и не считается сыном того, кто его зачал, ни в каком смысле, так как его мать была нееврейкой. Еврейский суд повелевает окунуть его в миквэ (по достижении совершеннолетия такой ребенок имеет право отказаться от еврейства). Так, Тамар ]см. “Шмуэль II”, 13[ родилась от первой связи с “ефат-тоар” (“прекрасной пленницы”), а Авшалом был зачат после свадьбы. Поэтому Тамар, будучи сестрой Авшалома только по матери, могла стать женой Амнона ]сына царя Давида от другой жены[. И это то, что она говорит: “Поговори, пожалуйста, с царем, ведь он не откажется выдать меня за тебя” (“Шмуэль II”, 13:13)».



23 Комментарий Тосафот (к «Шмуэль II», 13:13): «Отсюда можно сделать вывод, что Тамар не была дочерью Давида, поскольку ее мать уже была беременна, когда началась война. А сказано про нее: “На ней была разноцветная рубашка, ибо такое платье носили царские дочери-девицы” (“Шмуэль II”, 13:18), поскольку она выросла во дворце и Писание называет ее дочерью царя».


24 Этого мнения придерживался Абраванель: «А то, что Тамар сказала: “Ты поговори с царем; он не откажет отдать меня тебе” – она сказала это только для того, чтобы спастись от руки его и его внимания. Как я объясню, это были пустые утешения, она хотела заморочить ему голову. Ведь в своих словах она засвидетельствовала истину, сказав, что “так в Израиле не делается, не делай эту гнусность”, то есть она была ему запрещена (то есть она и не думала, что царь ему разрешит)» (к «Шмуэль II», 13:1).

25 Раши приводит два классических объяснения: «Ибо он услышал, что тот ступил на путь зла [Танхума]. А прямой смысл таков: потому что (Сара) велела ему отослать (Ишмаэля). Однако р. Яаков Цви из Мекленбурга («Ѓа-Ктав ве ѓа-Кабала», «Брейшит», 21:11) предложил другое толкование: праотец Авраѓам считал, что если Ишмаэль останется в его доме, то тогда, возможно, он все-таки вернется на стезю добродетели. Поэтому отчаяние Авраѓама было так велико: кто лучше него мог помочь сыну, который сбился с пути, – и даже он не смог ничего сделать.


26 יואל וולוולסקי, נשים, הלכה יהודית ומודרניות, הבוקן 1997; דוד אויערבאך, ספר הליכות ביתה, ירושלים תשמ»ג, סי' כח, «תלמוד תורה», עמ' שפח ואילך.

27 Рамбам, «Мишнэ Тора», разд. «Законы изучения Торы», 3:1): «Тремя венцами увенчан Израиль – венцом Торы, венцом храмового служения и венцом царствования. Венца храмового служения удостоился Аѓарон, как сказано: “И будет ему и потомкам его союзом вечного служения…” (“Бемидбар”, 25:13). Венца царствования удостоился Давид, как сказано: “Потомки его будут всегда, и трон его – как солнце передо Мной” (“Теѓилим», 89:37). Венец же Торы ожидает каждого, как сказано: “...наследие общины Яакова” (“Дварим”, 33:4); каждый, кто захочет, пусть подходит и берет».

Подробное обсуждение позиции Рамбама касательно изучение Торы женщинами см.:

מרווין פוקס «לימוד תורה לנשים, אסור, מותר, מצווה», שנדפסה על ידי מעיין, בוסטון 1996.


28 Одной из выдающихся преподавательниц Торы, чей пример вдохновил множество женщин, была покойная Нехама Лейбович. Главное, чему научила нас Нехама, – как нужно учиться и как нужно учить. Кроме того, именно она больше других способствовала пробуждению интереса к изучению Танаха в свете классических еврейских комментариев. Как педагог Нехама не знала покоя. В буквальном смысле изъездив всю страну вдоль и поперек, она учила всех, кто хотел учиться: светских и религиозных, сефардов и ашкеназов, подростков и стариков, солдат, раввинов, кибуцников, мошавников, новых репатриантов, жителей переферийных городов развития, университетских профессоров и пролетариев... одним словом, весь народ Израиля. Каждый урок с Нехамой становился событием. Практически каждый урок сопровождался рассказом – не из книг, а из жизни, – который заставлял древние тексты звучать актуально и злободневно. Толкуя бессмертные слова Торы, Нехама рассматривала жизненный опыт каждого из присутствующих как крайне важный для понимания текста, а текст Торы – как имеющий непосредственное отношение к жизни каждого.

С методологией и оригинальными комментариями Нехамы можно ознакомиться, обратившись к десяткам ее книг, переведенных на разные языки (в том числе и на русский). При этом Нехама не только обладала энциклопедическими знаниями и огромным творческим потенциалом – она также могла служить идеалом богобоязненности и искренней веры. Несмотря на критический склад ума (который особенно проявлялся, когда речь шла о буквальном смысле слов Танаха), Нехама была чрезвычайно скрмным и очень духовным человеком.



29 См., напр., комм. Мальбима «Нахаль Эшколь» к книге «Эйха» (3:23). См. так же, Тамар Рос, Йеѓуда Гельман, «Влияние феминизма на еврейскую ортодоксальную теологию». http://machanaim.org/philosof/feminism/t-ros.htm

30 «Псикта де-рав Кахана», 12:21.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница