Теории и гипотезы Новая редакция



страница3/6
Дата09.11.2016
Размер0.57 Mb.
1   2   3   4   5   6

4.3.4. О возможностях случайного посева


Для понимания первых этапов жизни на Земле и её дальнейшего развития важно знать не только, имела ли место панспермия, но если она произошла, то в каком варианте? Был ли это случайный перенос мельчайших клеток через космос, либо перенос их метеоритами, как представляли себе многие сторонники идеи панспермии, или же это была целенаправленная доставка на космическом корабле специально подобранных микроорганизмов в соответствии со сценарием Ф. Крика и Л. Оргела?

Прошлые работы ряда авторов позволяют уточнить ситуацию. Одно из направлений исследований было связано с изучением возможности случайного переноса жизнеспособных клеток через космос.

* * *

После того, как П.Н. Лебедев экспериментально доказал, что свет оказывает давление, С. Аррениус рассчитал, что под давлением солнечных лучей споры с поперечником 1,5–2 мкм могут за 14 месяцев покинуть пределы нашей планеты. Позже американский учёный К. Саган указывал, что частицы размером 0,2–0,6 мкм могут быть вынесены с Земли световым давлением и за несколько недель могут достигнуть орбиты Марса. Орбиты Нептуна они могут достигнуть через несколько лет, а до ближайших звёзд долететь за несколько десятков лет. При этом он исходил из предположения, что споры движутся прямолинейно с достаточно высокой скоростью.



Однако подобные предположения отпадают, если вспомнить, что на орбите Земли ультрафиолетовая радиация Солнца имеет плотность 1,4•106 эрг на 1 см2/с. Даже если допустить нереально высокую скорость перемещения спор в космическом пространстве, равную четверти скорости света, то полёт к Марсу займёт около 1000 секунд. Тогда доза облучения составит 1,4•109 эрг/см2, что во много раз выше смертельной дозы 102–106 эрг/см2 [Рубенчик, 1983].

* * *


Поскольку выяснилось, что ультрафиолетовая радиация Космоса гарантированно убивает незащищённые клетки (большинство видов клеток не может переносить и воздействие вакуума [Нусинов, Лысенко, 1980]), особое внимание привлекли метеориты, способные стать для микроорганизмов как бы транспортными контейнерами.

Каждые сутки Земля принимает значительную массу этого космического вещества. За год выпадает от 10 тыс. до 1 млн. метеоритов и много метеоритной пыли. Вес метеоритов – от миллиграммов до десятков тонн. Главное, что отличает метеориты от земных горных пород, это содержание в метеоритном веществе железа с примесью никеля. По количеству Fe метеориты подразделяются на железные, железокаменные и каменные. Больше всего на Землю попадает каменных метеоритов (около 90%), тогда как железных – около 5–6%.

В железных метеоритах металл подвергался воздействию температур выше 1500С, а затем, как полагают некоторые исследователи, в течение десятков миллионов лет расплавленная масса охлаждалась и кристаллизовалась.

Чтобы объяснить уникальные особенности структуры метеоритов, приходится думать, что лишь некоторая часть их вещества прошла глубокое плавление. Можно заключить, что плавлению при высокой температуре подвергалась лишь малая доля вещества, находившаяся при соударении исходных частиц непосредственно в зоне контакта. Главным формирующим процессом для них являлось медленное, длившееся миллионы лет, спекание мелких частиц в вакууме под действием сил адгезии и космических излучений.

В этом смысле микроструктура метеоритов близка не к монолиту чугунной отливки, а к микроструктуре твёрдосплавных инструментов из „победита”, изготавливаемых путём прессования мельчайших гранул при температуре, намного ниже их точки плавления. И твёрдосплавные пластинки, и метеориты, на микроуровне представляют собой губчатую структуру, пронизанную густой сетью капилляров. Это очень важно с точки зрения возможного переноса Жизни через Космос.

Особенно интересны углеродистые хондриты, относящиеся к каменным метеоритам. Кроме железа, они содержат серу, связанную воду и до 5% углерода в виде органических соединений. Это битумообразные вещества, содержащие углеводороды, ароматические и жирные кислоты, серо- и хлорсодержащие органические соединения, углеводы и др.

В хондритах найдены аминокислоты, присутствующие в земных организмах (глицин, аланин, глутаминовая кислота и др.), а также аминокислоты, не свойственные им. Например, в метеорите Мурчисон выявлены не используемые земными организмами аминокислоты 2-метилаланин и саркозин. (Интересно, что 2-метилаланин и саркозин также оказались синтезированными в опытах, при которых моделировались условия первобытной Земли [Рубенчик, 1983]).
Микроорганизмы искали в метеоритах ещё в прошлом столетии. В 1864 г. вблизи французского селения Оргейль упал крупный метеорит. Луи Пастер сконструировал специальный зонд для стерильного извлечения проб из внутренних частей метеорита. Однако посевы на питательные среды дали отрицательный результат – жизнеспособные микроорганизмы не были обнаружены. В 1921 г. В Галипп и Ж. Суфлянд обследовали 21 метеорит различных типов и обнаружили в них как подвижные, так и неподвижные микроорганизмы.

В 1932 г. Ц. Липман провёл исследования внутренних зон метеоритов, тщательно стерилизовав перед этим их поверхности, и выявил в глубине значительное количество бактерий. Были обнаружены бактерии и в железистом хондрите Оргейль, в котором их безуспешно искал Пастер.

В 1961 г. Ф. Сислер выделил из метеорита Муррей несколько бактерий, которые росли на питательных средах, но не развивались при введении их в организмы крыс, мышей и кур. Однако при проверке в 1962 г. М.Н. Бриггсом эти данные не подтвердились.

В 1962 г. Ч. Байриев и С. Мамедов исследовали один из кусков Сихоте-Алинского железного метеорита через 15 лет после его падения и обнаружили бактериальную палочку, сохраняющую жизнеспособность при повышенной температуре [Рубенчик, 1983].


Таким образом, в метеоритах были найдены жизнеспособные микроорганизмы. Но действительно ли эти микроорганизмы принесены из далёкого космоса? Например, Дж. Бернал предположил, что при вулканических извержениях земная пыль, вместе с содержащимися на ней микробными клетками, может уноситься в межпланетное пространство, встречаться там с метеоритами, прилипать к ним и с ними возвращаться на Землю.

Наконец, не исключено, что микроорганизмы могут проникать внутрь метеоритов уже после их падения. Чтобы проверить эту возможность, в 1970 г. А.А. Имшенецкий и С.С. Абызов провели эксперименты над образцами горных пород – туфа, пемзы, талька, магнезита, гранита, каменного угля – размером 1010 см.

Образцы стерилизовались 8–12 часов в муфельной печи при 400–500С, а затем в автоклаве при избыточном давлении 1 атм. Часть стерильных образцов помещалась в ящик с влажной почвой, а часть (для контроля) хранилась в лабораторных условиях. Через разные сроки (от 8 дней до 6 месяцев) поверхность каждого образца тщательно стерилизовалась и специальным сверлом отбиралась проба из его центральной части. Посевы проб на питательные среды обнаружили рост микроорганизмов даже тогда, когда образцами являлись такие плотные породы, как туф, гранит и др. В контрольных образцах микробы ни разу не обнаружились.

Таким образом, почвенные микроорганизмы находили способ проникать внутрь исследуемых пород.


Другая серия экспериментов проводилась с образцами метеоритов – Сихотэ-Алинского (железный октаэдрит), Чинге (железный атаксит), Кунашак и Саратов (каменные хондриты). В образцах были просверлены вертикальные каналы диаметром до 10 мм, затем образцы подверглись стерилизации и в каналы была внесена почва с чистой культурой бактерий Serratia marcescens. В таком виде образцы были частично погружены в питательную среду. Через 2–15 суток во всех питательных средах, кроме омывающей метеорит Чинге, было зарегистрировано массовое размножение микроорганизмов [Рубенчик, 1983].
Это показало, что для микроорганизмов проницаемы не только различные горные породы, но и большинство исследованных метеоритов. Следовательно, метеориты, приземляющиеся на влажную почву, способны загрязняться почвенной микрофлорой, из-за чего обнаруженные в них жизнеспособные клетки не могут служить доводом в пользу метеоритного переноса Жизни.

* * *


Если нельзя получить данные о переносе метеоритами жизнеспособных клеток, то не помогут ли они, по крайней мере, узнать, существует ли жизнь в мире, из которого они прилетают? Иначе говоря, не содержат ли метеориты следов мёртвых, ископаемых (фоссилизированных) организмов? Такие исследования были проведены.

В 1961 г. Ж. Клаус и Б. Надь обнаружили в метеорите Оргейль так называемые „организованные элементы”, которые, по мнению исследователей, могли являться ископаемыми (фоссилизированными) остатками каких-то биологических образований. Эти элементы люминесцировали в ультрафиолетовом свете, окрашивались, как и бактерии, оснóвными анилиновыми красителями, давали положительную реакцию по Фёльгену, характерную для ДНК. Исследователи предполагали, что это остатки микроорганизмов внеземного происхождения.

Впоследствии такие исследования были продолжены. В метеоритах, найденных в Советском Союзе (Мигеи, Старое Борискино, Саратов) и за рубежом (Ивуна, Але, Беккевельд, Топк) были обнаружены сходные образования размером от 4 до 30 мкм. В метеоритах Оргейль и Ивуна количество таких включений достигало 1700 мг. По поводу происхождения этих образований высказывались серьёзные сомнения. В 1970 г. Г.П. Вдовыкин показал, что некоторые „организованные элементы” представляют собой минеральные образования [Рубенчик, 1983].

Таким образом, результаты исследований метеоритов не подтвердили и не опровергли возможности существования Жизни вне Земли. Они также не противоречат и не дают весомого подтверждения предположению о переносе метеоритами Жизни из иных миров на Землю.

* * *

Другая группа фактов связана с единством биохимии земных организмов.



Предположим, что какая-то частичка космической пыли или метеорит принесли в земной Океан клетку прокариотической водоросли. Могло бы это дать старт устойчивой биологической эволюции? Возможно. Но сомнительно. Вероятнее, что за первым этапом быстрого размножения последовало бы исчерпание питательных веществ, отравление среды продуктами собственной жизнедеятельности – что мы часто наблюдаем при „цветении воды” в изолированных водоёмах – и гибель клеток.

Дело даже не в том, что обязательно погибли бы все до одной клетки. На периферии очага жизни, вероятно, сохранились бы немногочисленные клетки, позволяющие жизни „теплиться” далее. Но не смогло бы образоваться такое количество продуктов фотосинтеза, чтобы их можно было найти почти через четыре миллиарда лет, как они найдены, например, в виде вкраплений графитизированного углерода в древнейших известных осадочных породах разреза Исуа (Западная Гренландия) [Schidlowski, 1988].

Чтобы на Земле возникли обнаруживаемые количества продуктов фотосинтеза, должна была сформироваться устойчивая экосистема с замкнутым круговоротом наиболее критичных веществ (фосфора, азота, серы и др.). Судя по результатам, к этому времени (3,69–3,83 млрд. лет назад, по данным Шидловского) в Океане, вероятно, должны были существовать, как минимум 3-4-х вида клеток, по характеру биохимических процессов напоминающих фотосинтезирующие водоросли, хемотрофов и животных.

Если бы в Океан был занесен только один тип клеток, от которого все остальные виды (родоначальники будущих крупных таксонов) развились и размножились значительно позже, то, соответственно, и расцвет фотосинтеза, и обнаруженное графитизированное вещество датировались бы более поздней отметкой. Они не обнаружились бы сразу за возникновением на Земле необходимых для жизни условий.

Можно напомнить (см. гл. 4.3.1.), что цианобактериальные маты раннего докембрия, оставившие следы в виде строматолитов и онколитов, в почти неизменном виде существуют и сегодня, что позволило хорошо изучить их. И самым впечатляющим результатом этого изучения стал вывод о поразительной сбалансированности химических и биохимических процессов внутри этого сложного сообщества многих видов прокариотических клеток. Даже производимый в результате фотосинтеза кислород мат, практически, не выделяет во внешнюю среду, а потребляет другими видами бактерий. Один вид прокариот подобной сбалансированности достигнуть не может.

Но этого мало! Если предположить, что на Землю могли быть случайно занесены метеоритом из другого мира (где прошла предбиологическая эволюция) несколько разных таксонов клеток, создавших устойчивый замкнутый круговорот веществ, то, судя по современной земной жизни, все они имели одинаковую биохимию, у них совпадали и хиральности молекул, и наборы аминокислот. Почему? При случайном занесении таких клеток это выглядит странно. Если клетки попали к нам из мира, где существовали разные ветви жизни (разные варианты биохимии), то невозможно, чтобы все принесенные метеоритами клетки случайно имел одинаковую биохимию. В случайной выборке обязательно должны были бы оказаться представители иных ветвей Жизни, с иной биохимией.

Да, клетки с иной хиральностью, иными аминокислотами и нуклеотидами не могли идеально включиться в круговорот веществ. Но это не значит, что иные ветви Жизни не оставили бы никаких следов. Например, клетки с теми же аминокислотами и нуклеотидами, но с другим генетическим кодом, с другой „энергетической валютой” не имели никаких дополнительных причин для гибели. Их потомки вполне могли продолжить существование. И, вероятно, они были бы обнаружены, как в метеорите Мурчисон выявлены не свойственные земным организмам аминокислоты 2-метилаланин, саркозин и несколько десятков других.

То, что клетки с иной биохимией до сих пор не найдены, говорит против случайного занесения Жизни на Землю с помощью метеоритов. Во всяком случае, против занесения с планеты, где есть формы Жизни с разной биохимией.


Пытаясь разобраться в филогении прокариот, палеоботаники отмечают, что у них „свободно сочетаются многие ... признаки. Поэтому система прокариот, по выражению Г.А. Заварзина, приобретает характер многомерной решётки. Узлы решётки отвечают таксонам, каждый из которых характеризуется определённым сочетанием признаков. Из-за того, что некоторые сочетания запрещены, в решётке образуются пробелы. Но остающиеся участки решётки не образуют структуру, которую можно было бы интерпретировать как филогенетическое дерево. Построение системы прокариот на филогенетической основе Г.А. Заварзин считает принципиально невозможным.” [Мейен, 1987]

Такая ситуация заставляет задуматься – а не потому ли невозможно построение филогенетического древа прокариот, что на Земле в начале биологической эволюции появился не один вид, а одновременно несколько видов прокариотических клеток с одинаковыми биохимическими принципами?! Не потому ли мы не видим их филогенетического родства, что эволюционные пути прокариот разошлись задолго до их прибытия на Землю? Если такое предположение справедливо, то разговоры о случайном занесении Жизни на Землю можно полностью прекратить – слишком уж невероятно случайное падение на Землю с метеоритами многих видов клеток с одинаковыми биохимическими принципами!


При переносе Жизни в наиболее примитивных формах эволюция получает максимальный простор. Появляется возможность наиболее разнообразного, оригинального и безудержного развития. Единственное сохраняющееся ограничение для всей эволюции – единый, общий вариант биохимии. Если инопланетяне, действительно, занесли клетки с одним типом биохимии, то они тем самым избавили Землю от хорошо знакомых им, надо думать, проблем, связанных с несовместимостью разных ветвей жизни.
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница