Текст: Андрей Рымарь



Скачать 129.97 Kb.
Дата06.11.2016
Размер129.97 Kb.
Текст: Андрей Рымарь

Опубликовано: «Город», октябрь 2007.


Наш хохламур
вруб1. Что это за неуловимый зверь такой – гламур, с чем его едят и почему едят так часто? Это такое универсальное слово, которым можно заменить все слова вообще? Перед вами наше гламурное исследование гламурного предмета.
вруб2. Английский словарь Вебстера определяет современное значение слова glamour очень просто - «возбуждающая и часто иллюзорная и романтическая привлекательность». Судя по частоте употребления этого слова, объектов, обладающих этой самой «романтически иллюзорной привлекательностью» в нашей жизни просто море. Однако, при попытке назвать их, мы окажемся в тупике – что такого привлекательного в кукле Барби? А в Дэвиде Боуи? И наконец, что между ними общего? Это, в общем, не удивительно – определение «иллюзорная привлекательность» ведь и подразумевает, что никакой привлекательности на самом деле нет, а есть лишь ее иллюзия. Удивительнее другое – количество желающих приобрести этот сомнительный титул «мнимо привлекательного». И наконец, самое удивительное, видимо то, что один объект, стабильно и бесспорно обладающий этой привлекательностью, на нашей планете все же есть. Это само слово «гламур». Действительно, его простое значение совершенно не объясняет те восторженные придыхания, которыми сопровождается его произнесение в последние десятилетия.
Врезка: Единственным эталоном гламурности является само слово «гламур». Попробуйте стать таким же, как слово. Это ли не магия.
Некая аура иррациональности вокруг гламура, видимо, объясняется происхождением этого слова. Как утверждают Оксфордский словарь и словарь Вебстера (а вслед за ними и писатель Виктор Пелевин, на которого, как на первоисточник, почему-то ссылается русскоязычная википедия), слово glamour происходит от шотландского варианта произношения английского grammar, которое, в свою очередь, вышло из латинского варианта греческого слова Grammatica. Слово «грамматика» изначально означало «знание». В том числе знание мистическое. Но знаем мы только то, о чем можем сказать - поэтому грамматика стала обозначать «знание, как складывать слова». Древние хорошо понимали, что ничего мистичнее этого искусства быть не может – ведь словесное описание мира, вкладываемое ребенку в голову, остается ним всю жизнь. Именно слова могут заставить ненавидеть абсолютно похожих на тебя людей и любить вещи, которых никогда в жизни не видел.

Не удивительно, что от слова grammatica произошли французское «гримуар» - «книга заклинаний» и шотландское «гламур», означавшее «чары, наваждение». В литературный английский язык это слово ввел Вальтер Скотт. Употребляться же как обозначение чего-то волшебно-привлекательного оно начало в 30-е годы 20 века, в эпоху Голливуда.



Таким образом, у слова «гламур» есть довольно точный русский аналог – слово «очарование». Оно также означает привлекательность и также восходит к слову, означающему колдовство, наведение иллюзии - «чары». Зная это, можно многое прояснить. Например, можно «перевести» современную ситуацию на русский язык.
Зачарованный мир.
Тяжко живется очаровательным девушкам в нашем абсолютно не очаровательном (и с этим все согласны) городе. Целыми днями ездят они на своих очаровательных машинах по неочаровательным улицам в поисках очаровательных мест, где можно спокойно посидеть в очаровательной обстановке, поминутно не натыкаясь взглядом на неочаровательно одетых типов, дегустирующих неочаровательные напитки или, того хуже, поющих караоке неочаровательные песни. Зато, если уж такое место найдено, как приятно назначить там встречу очаровательному юноше или посидеть с подругой, обсуждая свежий журнал «Очарование». Только с ней, настоящим экспертом по очарованию, можно предаться решению задач, по сравнению с которыми геометрия Лобачевского – детский лепет. Например: каждый знает, что новый телефон с дизайном от D&G очарователен, так же как и сумка от …., но кто может сказать, насколько очаровательным будет их сочетание? А насколько изменится общий градус очаровательности, если добавить к этому пояс от… со стразами голубого оттенка, в тон к контактным линзам? Или лучше ограничиться брошью … Как, вы спрашиваете, что такое стразы? Какой ужас! Вы совершенно не очаровательны, как только вас пустили в это место! Придется теперь искать другое, раз и сюда пробрались такие типы, как вы.
Но шутки в сторону. Тем более, что гламур и шутки вообще не совместимы. Вот, например, историк моды Александр Васильев недавно всерьез назвал нашу страну самой гламурной в мире. А мы сейчас попробуем всерьез поговорить о гламурном мышлении. Что это, определить пока еще трудно, но видимо, это мышление обладает особой логикой, способной соединить куклу Барби, Анастасию Волочкову и Оксану Робски. Еще немного истории. Точнее историй. Так будет гламурнее, ведь в нашу эпоху громоздкая и, чего уж там, уродливая История непременно должна распасться на множество веселых и изящных историй. Одна из них, например, может быть о том, что первым гламурным историком была скотница Хавронья из комедии Фонвизина «Недоросль» (1781 г.) «Да он, батюшка, еще сызмала к историям охотник» – отвечает Простакова на вопрос Стародума о том, насколько продвинулся ее сын в изучении истории. И кивает на Хавронью. Но это к слову, для гламурной пестроты, а вообще речь сейчас не о том.
История про историю рекламы.
Когда-то, не так уж давно, когда в нашей стране только начинали сеять кукурузу, а в Америке и подавно все было плохо, реклама была удивительно скучной. «Купите у нас новые шляпки, они красивые и на 20 процентов дешевле». Не удивительно, что никто ничего не покупал. По крайней мере, в отсталой Америке. У людей уже были шляпки, машины и холодильники, и они никак не могли понять, зачем им покупать новые. Собрались тогда лучшие умы Америки – психологи, психоаналитики, консультанты по продажам, маркетологи и теологи, - и стали думу думать: как спасти им американскую промышленность от неизбежного захирения, а страну от безработицы, анархии и коммунистической заразы. Думали день, думали другой, а на третий один самый старый психолог и говорит: «Yes! Он нас спасет!» «Кто, кто?», - закричали все.

- Как кто? Ковбой. Он всегда всех спасает.

- Ты старик, наверное, совсем из ума выжил, – загрустили психологи, психоаналитики, консультанты по продажам, маркетологи и теологи. – Это в кино Дикий Запад. А нас цивилизация. Причем, погибающая от чрезмерной развитости. Как он нас спасет?

- А вы вставьте ему в зубы «Мальборо».

Тут-то они все и поняли.

И действительно, он всех спас. Он стоял на фоне гор и лесов своей необъятной родины, и держал чуть-чуть ухмыляющемся мужественном рту сигарету. И, слегка прищурясь, смотрел на нас - так как может смотреть только ОН. И всем стало понятно, что «мальборо» – это вам не на 20% дешевле. И не на 4% больше или меньше какой-то ерунды, которая во всех сигаретах одинакова. Мальборо – это КРУТО. И точка. И пошла вода огонь гасить, пошел огонь дубье жечь, побежали американские покупатели по магазинам, покупать ненужные вещи, потому что покупали они теперь не кофеварки и диваны, а силу, сексуальную привлекательность, спокойствие и другие свойства человеческой души, необходимые для того, чтобы все в жизни было шоколадно.

Отдавая последнюю дань негламурной истории, скажем, что ковбой с сигаретой был не первый. Просто это очень хороший пример того, как название товара вдруг соединилось с чем-то, чего в самом товаре, разумеется, и в помине нет – с неким орелом крутизны, и всего прочего, чем в избытке обладал иронически глядящий на нас с вершины своих побед ковбой. Сейчас, с опозданием на тридцать лет, одни психологи продают другим секреты эффективной рекламы – мол, она заставляет нас связать обладание определенным товаром с обладанием определенными человеческими качествами. Мыло делается залогом непреодолимой женской привлекательности, новый Бентли, припаркованный возле кучи дерьма на заднем дворе, возносит своего владельца в заоблачно-элитарный мир, бульонный кубик - лучшее доказательство любви матери к детям. Увы, психологи, как всегда, отстали от жизни. Сейчас все гораздо изящнее.
Эволюция души.
Посмотрим еще раз на спасшего Америку ковбоя. Как бывший персонаж вестерна, он конечно, обладал кое-какой историей. Можно был вспомнить, где и с кем он дрался, что любил, а что не любил, каким тоном разговаривал, даже перечислить какие-то его забавные слабости. Но на плакате всего этого, разумеется, нет. Вся киноистория персонажа здесь сводится к одному слову: круто! И лучшим доказательством этой крутости является уже не набор кинопоступков, а то, что этот человек смотрит на нас с миллионов плакатов и экранов телевизоров. И вправду, кому еще такое не слабо? Попробуйте хоть в стенгазету попадите, а потом уж рассуждайте.

Что же касается дивно привлекательных женщин и жутко добрых мам из телерекламы, то у них и вовсе нет никакой истории, которая доказывала бы, что они и вправду привлекательны, добры, мужественны и т.д. Все, что они делают - это моются определенным мылом, едят определенные продукты, покупают определенную одежду. По сути, человеческие качества этих персонажей не так уж важны на фоне главного и единственного их свойства – у них все супер. А уж это очевидно – ведь это их нам показывают по телевизору, а не наоборот. Так все человеческие качества получают новые определения. Добрая мама – это та, у которой все супер, как в телевизоре. Привлекательная женщина – это та, у которой все супер, как в телевизоре. Сильный мужчина – это тот, у которого все супер, как в телевизоре. (Получается, что добрый, сильный и привлекательный вообще не страдает, но об этом позже) Иными словами, все качества сливаются в одно – способность быть «супер, как в телевизоре». Причем качество это состоит исключительно из внешних атрибутов – одежда, парфюм, телефон, чипсы, машина… - ведь ничего другого у персонажей с экрана или плаката быть не может. Это качество – целиком и полностью способность ВЫГЛЯДЕТЬ. А уже к этой основе, при желании, как медали свадебного депутата, могут присоединиться взаимозаменяемые любовь к детям, патриотизм, сексуальность и т.д. – так сказать, вторичные признаки успешности. Вот это, видимо и есть гламурность, в современном понимании. В отсталые времена любили говорить о телегеничности – способности хорошо выглядеть на экране. Теперь, когда стало понятно, что на экране хорошо выглядит все, говорят о гламурности – способности существовать совершенно особым образом - так, как будто находишься на экране телевизора. Это вам не просто «очаровательность». Для полноты картины остается добавить только одно – рекламные персонажи в принципе не страдают. Стало быть, страдают все остальные. Стало быть, все возможные виды человеческих страданий тоже можно свести к одному – страдания того, кого не показывают по телевизору. И даже более того – жизнь, не такая как в телевизоре, – и есть чистое страдание. Теперь понятно, почему так важно быть гламурным и так страшно им не быть. «Очаровательность» - это не одно из свойств современной девушки. Это ее основная суть. Если же этого нет, то сутью становятся страдания, интоксикация, ожирение, венерические заболевания, изнасилования, разводы и брошенные дети, отмороженные конечности и смерть от голода на грязной и неочаровательной улице очень отдаленной и совершенно неочаровательной страны.

Врезка: Телегеничность – способность выглядеть живым на экране. Гламурность - способность жить так, как будто находишься в телевизоре.
Плюс гламуризация всей страны!

Вернемся к тезису о том, что Россия самая гламурная страна в мире. Увы, Александр Васильев прав. Да, да, несмотря на дороги и т.д. Посмотрим, как работает мышление истинно гламурного существа – такого, как сам Александр Васильев. Естественно, оно может оперировать только тем, что можно показать на экране или на подиуме – формой. Гламурная логика знает только одну операцию – постановку оценки. Одной из двух: либо положительной (гламурно), либо отрицательной (не гламурно). Полутонов, оттенков и двузначностей не существует в принципе. В качестве обоснования оценки может быть взят абсолютно любой факт или абстрактное утверждение - ведь логика здесь такая же, как в видеоклипе: раз одно идет за другим, значит, между ними есть связь. Петров – хороший депутат, потому что у него два сына. Петров – вор, потому что депутат. Петров –настоящий пацан, потому что может выпить два литра водки. Героини Оксаны Робски уникальны, потому что живут на Рублевке. Путин – хороший президент, потому что за порядком следит. Путин – плохой президент, потому что кгкбэшник. Единая Россия – хорошая партия, потому что за президента. СР – хорошая партия, потому что против Единой России. Жить стало лучше, потому что товаров больше. Жить стало хуже, потому что раньше было лучше. В нашей стране все плохо, потому что все начальники – воры и идиоты. Мы слушаем только блатные песни, потому что только воры у нас и поют связные песни про реальную жизнь.

Как видим, все абстрактные понятия (настоящий мужчина, хороший президент) в нашей стране можно без потерь заменить словами гламурный/не гламурный, ведь они все означают нечто абсолютно абстрактно-положительное или отрицательное, и не поддающееся исследованию с помощью логики. Гламур везде.

Гламурное мышление об все судит бескомпромиссно и окончательно – и, в основном, по внешним признакам. Это в каком-нибудь недогламуренном Париже крупный бизнесмен или член правительства может ездить на метро. В стране победившего гламура член правительства не может им быть без внешних признаков члена правительства, одним из которых является его непрерывное нахождение в правительственной машине. Это в загнивающей Европе партия – это программа, набор убеждений и т.д. У нас все проще: партия – это Партия. Предназначение Патрии – быть Партией. Ни для чего. Для самой себя, для красоты, для гламура. Гламурное мышление проникает абсолютно во все, даже самые низшие слои общества. Точнее, гламур это и есть идеология для бедных. Для тех, кто должен покупать все, что рекламируют. Истинная идеология пролетариата – т.е. массового покупателя. Гламурное мышление с успехом вбирает в себя такие понятия как антигламур и контр-культура. Где, например, в книге Сергея Минаева «Духless» тот самый в дух, в отсутствии которого автор обвиняет гламурный мир? Только рассуждения об его отсутствии. Среднестатистическое антигламурное произведение воспроизводит абсолютно тот же самый телесериал, только добавляя ко всему знак минус. Да, наше общество – это и есть Матрица, но в чем измеряется прорыв Нео за ее пределы? В миллиардах долларов кассовых сборов.

Но оставим разоблачение гламура Настоящим Андеграундным Деятелям. Куда интереснее понять, что же так крепко держит нас внутри гламурного мира. Как утверждает гламурная логика, раз всем это нравится, значит что-то в этом есть. Что? Попробуем отмотать пленку назад и поискать ответ на этот вопрос в истории гламура.
Глэм-рок

В начале 70-х несколько музыкантов – таких, как Марк Болан, Дэвид Боуи, Элтон Джон, Фредди Меркьюри - независимо друг от друга обнаруживают, что, кроме традиционного «она любит-не любит-бросила-помнит-забыла тебя» можно петь песни еще о тысяче вещей. О существах в пруду с лилиями и подносчиках пороха, молящихся в ночи, о страшной красоте Черной королевы, о человеке, который упал со звезд, и о человеке, который потерялся среди звезд, о смерти, которая смотрит на каждого из ветвей деревьев и глаз любимой…. И т.д. Красота глэм-рока – красота перехода границы. Между мужским и женским, добром и злом, жизнью и смертью. Не все из накрашенных длинноволосых музыкантов бисексуальны, но, кажется, каждый стремится соединить в себе очарование обоих полов. Быть дерзким, как мужчина, и гибким и непредсказуемым, как женщина. Поэзия этих времен - поэзия красоты ночной жизни и жути заглядывания за край. Это, пожалуй, самое главное. Каждое открытие на пути в запредельный мир, сделанное при помощи специальных веществ, на шаг приближает тело к смерти, но никто и не собирается жить долго. Чувствуя свою смерть за левым плечом, легче любить и ненавидеть, легче говорить правду, легче видеть красоту множества вещей, не существенных для тех, кто думает лишь о счастливом будущем, не глядя под ноги. Живи так, как будто тебе осталось несколько минут – не они придумали этот лозунг, но они образцово ему следовали. Глэм-культура – это культура апокалипсиса, не важно, личного или всеобщего. «Нам осталось 5 лет до конца» – пел Дэвид Боуи в 1972. В некотором роде он оказался прав – на волне популярности глэм-рок не продержался и до конца 1970-х. На территории контр-культуры смерть пришла в виде панк-рока, в массовой культуре же началось и вовсе что-то загробное – эпоха диско. От «людей, упавших со звезд» на большой сцене осталось убеждение, что непроясненность сексуальной ориентации – это элитарно, да кучка бижутерии.

Глэм-рок, несомненно, открыл двери современному гламуру, но как же они не похожи друг на друга! Как быстро перешла любовь к телу, трепетно ощущаемая на фоне близости смерти – в преклонение перед мертвенно-розовой бессмертностью Барби, эстетизация порока – в убеждение, что рай – это и есть то место, где целыми днями пьют дорогое вино и жрут икру, сексуальность в музыке – в сексуальность вместо музыки. Видимо, дело в том, что гламурное мышление намного древнее, чем глэм-рок. Все поразившие его явления оно воспринимает лишь как форму, а как можно было воспринять форму глэм- рока? Как набор бижутерии. Отмотаем пленку дальше.

Врезка: Красота глэма – красота на волосок от смерти. Красота гламура – сублимация страха перед смертью.


Отцы-теоретики.

До глэм-рока, был например, Жан Поль Сартр. «Ад – это другие» - разве это не формула гламурного рая? Ведь гламурным быть невозможно в отсутствие зрителя, также как телевизор и сцена бессмысленны без скрытых в темноте тысяч глаз. Поэтому радость от сознания собственной гламурности всегда омрачена беспокойством – а вдруг критерии оценки у зрителей уже изменились, и то, что вчера было модным, сегодня уже смешно?

А кто такой Николай Васильевич Гоголь? Один из первых российских исследователей гламурного мышления. В знаменитом монологе «Ревизора» принятый за важную шишку Хлестаков впаривает провинциальным чиновникам рассказы о гламурной столичной жизни – и тертые калачи хавают все: и суп в кастрюльке из Парижа, и «с Пушкиным на дружеской ноге», и 10000 курьеров, посланных на третий этаж за бедным чиновником… И, как и в наше время, гламур и деньги оказываются взаимозаменяемыми вещами. Нищий Хлестаков уезжает с полными карманами. Но самое интересное, что писателю удается и намекнуть на причину, позволившую мелкому чиновнику навести чары на обманувших четырех губернаторов взяточников. Дело в том, что чиновники давно привыкли жить в мире иллюзий – жить, изображая честного судью, хозяйственного городничьего… Они не могут отличить иллюзию от реальности, потому что давно забыли, что такое реальность и, более того, ужасно боятся в ней оказаться – ведь по законам реальности их ждет тюрьма. Все остальные произведения Гоголя, в общем-то, о том же. Например, «Портрет» - история художника, который заработал себе славу и деньги, рисуя портреты, на которых его клиенты выглядели лучше, чем в действительности, а в конце жизни обнаружил, что уже не в состоянии изобразить ничего, кроме облагороженных рож соотечественников. А до этого был Бальзак. А до этого был – ну хотя бы Петроний. А до этого были народные сказки про лиса, который обманул всех вокруг, а потом и сам себя. Как видим, гламур – умение создавать иллюзию и верить в нее – вообще основная тема искусства всех времен и народов.
Beyond the glamour.

И все же первым теоретиком гламура был Будда Шакьямуни. «Форма есть пустота, пустота есть форма, а больше ничего нет» - что не охвачено этой формулой? Вся наша жизнь – и есть гламур, иллюзия, потому что все, что мы видим перед собой и полагаем вечным, очень скоро перестанет существовать. Реальность каждую секунду меняется, и наши слова за ней никогда не поспеют - поэтому мы обречены лгать. Искусство складывать слова – действительно искусство наводить иллюзии. Пелевинские гламур и дискурс - и впрямь две стороны одной медали. Да и мы сами – кто мы, если не плод нашего собственного воображения? Наши тела постоянно меняются, наши мысли появляются и бесследно исчезают, а мы полагаем себя чем-то стабильно существующим. И это прекрасно. Прекрасны все вещи, как икры, появляющиеся из пустоты, прекрасны люди, примеряющие на несуществующие лица раскрашенные маски доброй мамы, злого дяди, хитрого политика…



Но самое интересное, что заметил Будда – это то, что живя в 100% гламурном мире, человек не хочет этого замечать. Он не может принять тот факт, что все постоянно меняется и исчезает в пустоте. И чтобы было чем закрыться от этого процесса, он поверх гламурного мира он создает еще один гламурный мир, в котором непостоянство вынесено далеко за скобки. В этом мире человеческие тела более вечны, чем тело Барби, все вещи постоянны и имеют фиксированную цену, а люди купаются в непрерывном блаженстве. Так из глэм-рока получается диско – за скобки выносится смерть и все вопросы, на которые невозможно дать однозначный ответ, остаются только песни радости и счастья. Конечно, этот мир не существует нигде, кроме плаката и экрана телевизора. Но люди утешают себя тем, что просто нужно очень много работать над собой и потратить очень много денег, чтобы в него попасть. А там, глядишь, и эта непонятная жизнь незаметно закончится. Уф, наконец.

Вот так. Жизнь прекрасна и неуловима - все это чувствуют, но неуловимость этой красоты создает у людей ощущение, что красота просто очень дорого стоит. На самом же вокруг просто нет ничего, кроме этой неуловимой красоты. Чтобы это увидеть, достаточно отвлечься от телевизора на столе и посмотреть на тот, который вмонтирован в нашу собственную голову. Мы уже абсолютно гламурны и никто не может у нас это отнять.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница