Такой рекомендацией Совет явно превышает свои полномочия



Скачать 350.36 Kb.
Дата11.11.2016
Размер350.36 Kb.
Особое мнение членов научно-консультативного совета при Министерстве юстиции Российской Федерации по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма о книгах Фетхуллаха Гюлена, изданных в г. Москве на русском языке в 2004 – 2009 гг. и представленных ООО «Издательский дом «НАУЧНАЯ КНИГА» в связи с планируемым их переизданием в 2010 г.
Необходимость выражения особого мнения обусловлена несколькими причинами. Во-первых, несогласием с методикой анализа текста, используемой в официальном Заключении; во-вторых, голословностью ряда оценок книг Ф. Гюлена; в-третьих, неполнотой комментариев и важными содержательными пропусками в изучении текстов; в-четвертых, невнятной модальностью сделанных рекомендаций.

Вызывает недоумение и текст обращения Издательского дома «Научная книга». В нем содержится просьба «изучить направляемые книги, дать компетентную оценку и соответствующее заключение об отсутствии в них признаков экстремизма». Просьба, имеющая форму разнарядки, как бы предвосхищает результат исследования книг Ф. Гюлена на предмет выявления в них признаков экстремизма – членам совета поручают дать заключение об их отсутствии. Возможно, этим обстоятельством объясняется общий пропонирующий смысл официального Заключения, которое по жанру неотличимо от внутренней издательской рецензии. В частности в Заключении делается вывод, что их переиздание возможно. Между тем рекомендация книг к печати не входит ни в функции, ни в задачи Совета1. Такой рекомендацией Совет явно превышает свои полномочия.

Структура текста Заключения игнорирует тот факт, что для изучения и оценки в Совет поступило несколько работ, каждая из которых имеет свое частное содержание и особую тематическую направленность. Раздельное изучение и оценка каждого текста позволило бы избежать общих оценок, сводящихся к пропаганде новаторского своеобразия экзегетики и теогностики Ф. Гюлена. В нынешнем виде содержание Заключения нарушает пункт «Положения о научно-консультативном Совете», в котором говорится, что в заключениях Совета не может выражаться общая оценка того или иного религиозного учения. В противоречие этому пункту Заключение содержит именно обобщающие оценки и характеристику мировоззренческих особенностей учения Ф. Гюлена.

В Заключении используется декларативная методика тематического описания содержания текста. Ею пользуются с античных времен, хотя тогда уже были высказаны веские аргументы об обязательности введения процедурных методов контроля получаемого результата, была даже создана специальная наука, называвшаяся на заре цивилизации эристикой. Потом были риторика, логика, экзегетика, герменевтика, лингвистическая аналитика. Всё мимо. Многие гуманитарии по-прежнему убеждены в доказательной силе декларативных описаний. Это утверждение является важным мотивом для составления особого мнения.

Текст Заключения содержит основания и выводы, которые не поддаются логическому взаимоувязыванию. Например, тезис о том, что «Фетхуллах Гюлен негативно и даже резко оценивает неверие» подтверждается цитатами, в которых Гюлен осуждает всех тех, кого он инвективно именует безбожниками, критиками османской традиции гаремов, невеждами, людьми, отвергающими религию; обвиняет этих людей в безнравственности, неспособности к рассуждениям, в «черных намерениях»; предрекает им негативные последствия за их взгляды и пр. Из этого всего в Заключении делается вывод, в котором нет и намека на людей: «под борьбой и даже враждой между религией и неверием автор подразумевает соперничество идей и мировоззрений, а не противостояние с использованием силы или принуждения». Ясно, что слова «автор подразумевает», всего лишь дополняют непредсказуемость и художественную произвольность вывода.

Удручает также количество необоснованных и голословных выводов. Например, утверждение о том, что «резко негативную оценку автором оппонентов ислама» «нельзя относить к возбуждению религиозной розни или пропаганде исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его принадлежности или отношения к религии» с формально-логической точки зрения является безупречным. Действительно, понятие «оценка» нельзя относить к понятию «возбуждение розни» – эти понятия семантически некогерентны. Но эти понятия соотносимы, т.е. референтны. Соотносятся они как причина (оценка) и следствие (возбуждение розни). В разбираемом примере цитатный материал, иллюстрирующий оценочное мнение Ф.Гюлена о ментальных свойствах «других культур» и их представителей2, сопровождается выводом: «очевидно, что такие чисто эмоциональные определения и иносказательные выражения не могут стать основанием возбуждения религиозной розни». В теории аргументации подобная ссылка на личный авторитет («очевидно») в качестве довода рассматривается как риторическая уловка. В научных исследованиях наличие причинно-следственной связи принято доказывать иными способами.

Можно было бы и дальше приводить примеры использования подобных приемов аргументации3, однако дискуссия о логических и содержательных особенностях текста официального Заключения отнюдь не является целью нашего особого мнения. Они послужили его причиной.

Нельзя сказать, что произвольность официальных умопостроений противоречит окончательному выводу Заключения. Нет, они вовсе никак не связаны (даже по противоречию). Рассмотрим содержание этого вывода: издания (прежде всего, «Сомнения, порожденные веком») необходимо снабдить предисловиями или послесловиями, а также необходимыми комментариями, в которых излагалась бы позиции специалистов по проблеме межрелигиозного диалога и общения, роли основных религий в жизни современного общества и его дальнейшем развитии. Одновременно целесообразно уточнить и тщательно отредактировать русский перевод, сопоставив его с оригиналом книг Фетхуллаха Гюлена.

Сделанный вывод вполне можно расценить как вежливый, но категорический запрет на издание книг Ф. Гюлена в том виде и объеме, в каком они были изданы. С другой стороны, его можно понять и как необязательный к исполнению совет издательству. Подобную амбивалентность вряд ли можно рассматривать как смысловое достоинство итоговой части Заключения.

ЭКСПЕРТНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Осмотр и описание объекта

Для изучения и выработки заключения научно-консультативному совету при Министерстве юстиции Российской Федерации по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма Издательским домом «Научная книга» были представлены книги турецкого публициста и богослова Ф. Гюлена:

1. «Пророк Мухаммад - венец рода человеческого» (том 14, том 25). Это двухтомное сочинение, в котором трактуются вопросы теологии и теософии ислама безотносительно к другим мировым религиям, фактически является справочным пособием по жизнеописанию и пророческому дару пророка Мухаммада. Из всех представленных для изучения книг только этот двухтомник был опубликован с Предисловием председателя Совета муфтиев России шейха Равиля Гайнутдина6. Остальные книги были изданы без учета взыскательного мнения авторитетных религиозных деятелей традиционных для России ветвей ислама.

2. Книга «Жизнь и исламская вера»7 также посвящена в основном доказательствам и обоснованию догматов исламской веры. В книге пропагандируется исключительное значение, которое имеет исламская вера для современной жизни. Для этого автором используется прием доказательства через контрастное противопоставление: Тора и Евангелие искажены и содержат «грязные наветы на пророков», а Коран безупречен.

3. Книга «Вера в потустороннюю жизнь»8 состоит из бесед и проповедей, содержащих коранические доказательства и рациональные доводы, призванные укрепить веру мусульман в потустороннюю жизнь.

4. «Критерии или Огни в пути»9 представляет собой собрание тематически упорядоченных высказываний Ф.Гюлена по широкому кругу вопросов. Авторские сентенции трактуют философские, гуманитарные, этические, богословские и другие проблемы. По жанру это издание можно отнести к книгам из разряда в «мире мудрых мыслей».

5. Двухтомник «Сомнения, порожденные веком» (том I10, том II11) состоит из бесед и проповедей, в которых автор предстает перед читателем как богослов, религиозный философ, глубокий знаток и оригинальный интерпретатор ислама. Отдельные высказывания автора можно расценить как интолерантные в отношении рядовых мусульман и иноверцев.

6. Издание «Фетхаллах Гюлен: очерки - перспективы – мнения»12представляет собой сборник избранных статей, обширных отрывков из статей и интервью, в книгу включена также хроника жизни и деятельности Ф.Гюлена. Издание содержит текст соболезнования в связи с гибелью людей в результате террористического акта в Беслане. В тексте соболезнования Ф.Гюлен выражает резкое осуждение терроризма и террористических актов. Автор заявляет, что «террор не может быть ни формой какой-либо освободительной борьбы, ни средством достижения какой-либо религиозной цели» (стр. 144). Книга дополнена фотографиями Ф.Гюлена, иллюстрирующими его деятельность по развитию межконфессионального диалога и толерантности.


Основные понятия, используемые в исследовании

В качестве коммуникативных признаков проявления религиозной экстремистской деятельности рассматриваются:



  • публичное оправдание терроризма, террористических актов;

  • обоснование и пропаганда необходимости осуществления террористической деятельности, террористических актов;

  • возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

  • пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

  • нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

  • обоснование и пропаганда наличия отрицательных качеств и пороков, присущих какой-либо группе лиц, выделяемой по национальному, религиозному признаку или по признаку происхождения;

  • приписывание отрицательных качеств и пороков конкретного человека представителям всей этнической или религиозной группы, к которой он принадлежит;

  • возложение вины конкретного человека и ответственности за его действия на всю этническую, религиозную группу;

  • обоснование и призывы к агрессивным, насильственным действиям против конкретного человека или группы лиц, выделяемых по национальному, религиозному признаку или по признаку происхождения;

Под обоснованием чего-либо понимается подкрепление доказательствами, приведение доводов для доказательства чего-либо, аргументация того, почему надо думать или делать именно так, как утверждает автор, а не иначе. Обоснование является эксплицитным (т.е. ясно выражаемым утверждением), и представлено в тексте в виде аргументов (доводов), имеющих смысловую связь с доказываемым тезисом или положением.



Оправдание чего-либо, в отличие от обоснования, является реакцией (ответом) на обвинение, то есть на высказывание или целый текст, в котором содержится обвинение. Оправдание может оказаться имплицитным (скрытым), поскольку во многих случаях оно является реакцией на обвинения, высказанные в других текстах (других авторов), которые автор данного текста с необходимой и достаточной подробностью не пересказывает. В качестве обоснования или оправдания чего-либо обычно используется указание на факты или ссылка на авторитетное мнение кого-либо.

Пропаганда – целевая интерпретирующая информация, имеющая вид разъяснения, истолкования каких-либо идей, учений, положений, утверждений гуманитарного характера. Цель пропаганды – заставить слушателей поверить в истинность авторских утверждений относительно справедливости излагаемых социально-политических, мировоззренческих, религиозных, морально-этических, нравственных идей и т.п.13 В отличие от аргументации при пропаганде в качестве обоснования используются преимущественно оценочные характеристики объектов своих разъяснений, поэтому целью информации в жанре пропаганды является эмоциональное воздействие на слушателей.

С помощью пропаганды в сознание людей внедряется убеждение, что наличие определенных свойств, качеств какого-либо понятия (о явлении, факте, объекте) объясняется теми причинами, о которых сообщает говорящий. Пропаганда продуцирует знание об устойчивой обусловливающей связи между объектом и его свойствами. Пропагандой внушается правомерность ментальных структур типа: Если (условие), то (отношение).

Информационные свойства агитации являются близкими к пропаганде. Различаются они целью воздействия на слушателя. Цель агитации – внушить адресату мысль о необходимости действовать так, как считает нужным говорящий, побудить адресата к действию (или бездействию) с целью достижения результата, который признается оратором необходимым по морально-нравственным (общественно значимым) причинам.



С помощью агитации в сознание людей внедряется убеждение, что свойства, качества какого-либо объекта или явления таковы, что необходимо действовать определенным образом. Агитация продуцирует знание об устойчивой обусловливающей связи между объектом и необходимыми действиями. Агитацией слушателям внушается обоснованность сценариев типа: Если (условие), то (действие).

Пропаганда и агитация часто сопровождается призывами. Призыв является одним из видов речевого диктата, насилия, цель которого императивно изменить или создать новые приоритеты деятельности и мировоззрения адресата. Призывы можно разделить на призывы-воззвания и призывы-лозунги.



Призыв-воззвание - этот речевой акт имеет целью побудить, обязать адресата выполнить действие, рассматриваемое автором как важная часть общественно-полезной деятельности, способствующей достижению некоторых идеалов, или побудить адресата учитывать в своем повседневном поведении необходимость достижения этих идеалов.

Призыв-лозунг - этот речевой акт, имеет целью убедить адресата в том, что высказанная идея, требование, мысль, являющаяся достоверной и обоснованной, лежит в основе деятельности социально-политических субъектов, от имени которых выступает говорящий. Призыв-лозунг используется для изменения мировоззренческих предпочтений слушателя.

Высказывания экстремистского толка (или экстремистские речевые действия) характеризуются сочетанием специфических коммуникативных задач и ясно выражаемой целевой установкой их автора:

коммуникативные задачи автора экстремистских речевых действий состоят в пропаганде, агитации, обосновании, оправдании необходимости и неизбежности насильственных действий, направленных против отдельной личности или против социальной группы; в призывах к изменению сложившейся ситуации путем насильственных действий, направленных против отдельной личности или против социальной группы. Эти задачи решаются за счет использования тематически определенных типов и разрядов лексических средств, часто реализуемых в побудительных (императивных) конструкциях;

целевой установкой таких высказываний, их умыслом является формирование у слушателей враждебного, нетерпимого отношения к кому-, чему-л. путем агитации и обоснования невозможности изменения сложившейся ситуации иначе, чем с помощью агрессивных, насильственных действий против кого-, чего-либо; побуждение (провокация) слушателей к агрессивным, насильственным действиям против кого-либо с целью быстрого коренного изменения сложившейся безвыходной ситуации; разжигание розни путем обоснования и пропаганды наличия отрицательных качеств и пороков, присущих какой-либо группе лиц, выделяемой по национальному, религиозному признаку или по признаку происхождения.

Признак возбуждения социальной, расовой, национальной или религиозной розни рассматривается как эмоционально-психологическая и поведенческая реакция слушателей на провоцирующие речевые воздействия говорящего. Возбуждение розни отличие от разжигания розни может не являться самостоятельной целью или умыслом высказывания. Возбуждение розни является понятийно-смысловым результатом высказываний говорящего. Понятия возбуждение или разжигание розни, ненависти, вражды, также как и оскорбление или унижение чувств граждан, их чести и достоинства относятся к числу субъективных понятий, и для их правильного применения в исследовании они нуждаются в операциональном истолковании. Для обоснования наличия признака «возбуждение розни» необходимо обосновать речевую реализацию условий формирования (обоснованием, пропагандой) у слушателей оценочного мнения о наличии у какого-либо человека или группы лиц таких внутренних моральных качеств, свойств, пороков, которые делают закономерным негативное (неприязненное, враждебное, пренебрежительное и т.п.) отношение к ним. Если «разжигание розни» обычно является результатом агитационного воздействия на поведение слушателей, то «возбуждение розни» реализуется пропагандистскими методами воздействия на их эмоционально-психологическое состояние.



Информационный экстремизм – форма речевого воздействия, причиняющая морально-психический вред человеку (группе людей) путем нанесения намеренного ущерба личности, являющейся объектом языковой агрессии. Экстремистская речевая деятельность выражается в оправдании и пропаганде враждебного и ненавистнического отношения к личности, насилия против личности, выражающегося в оправдании и публичной угрозе причинения вреда здоровью, в призывах к физическому насилию и уничтожению человека или группы людей, выделяемых по национальному, религиозному признаку или по признаку происхождения.

Информационный радикализм – форма речевого воздействия, оказывающая морально-психическое давление на человека или группу людей путем распространения негативного мнения о действиях людей, облеченных какими-либо властными, морально-нравственными полномочиями, пропаганды уверенности в их неспособности изменить ситуацию. Радикалистская информационная деятельность обычно отражает позицию политического или религиозного субъекта (т.е. политической партии, конфессии, политической или религиозной группы), добивающегося принципиальных, коренных изменений в системе социально-политических отношений (общих или частных) путем быстрых кардинальных реформ, смены политического курса, общественных настроений, нравственного состояния общества.

Радикалистские и экстремистские группировки отвергают возможность компромиссных решений в условиях равноправного существования с другими социально-политическими субъектами. Но для изменения существующих социально-политических отношений радикализм, в отличие от экстремизма, не выдвигает требований применения физического насилия к представителям противоположной стороны или их уничтожения. Радикалистские призывы сводятся в основном к требованию жестких судебных, политических преследований представителей власти или религиозной конфессии, немедленному изменению общественных отношений в обществе, перевыборам представительной ветви власти и т.п.



Основным коммуникативным приемом, используемым приверженцами политического радикализма, является пропаганда неизбежности близкого краха существующей общественной системы и установления подлинной справедливости за счет изменения персонального состава во властных структурах и перераспределения между ними политико-экономических полномочий.

Для обоснования пропагандистских требований в радикализме и экстремизме широко используются демагогические приемы воздействия на сознание (чувства, эмоции, мнение) слушателей с помощью подтасовки фактов, искажения данных, мнимых аргументов, подмены или опровержения фактов мнением, односторонней пристрастной интерпретацией ситуации и т.п.

В зависимости от сферы человеческих отношений, в которой возникла конфликтная ситуация, можно говорить о политическом, экономическом, социальном, межэтническом, религиозном, экологическом экстремизме или радикализме.

Последовательность применения исследовательских процедур

В ходе исследования были выявлены фрагменты текста, которые содержат высказывания, тематически соотносящиеся с социально-политической, религиозной проблематикой.

Затем был проведен анализ выделенных фрагментов на наличие в них смыслоразличительных признаков, присущих текстам экстремистской направленности. Выделенные фрагменты текста исследовались на их способность сформировать у читателей враждебное, нетерпимое, резко негативное отношение к кому-, чему-либо или побудить слушателей к агрессивным действиям против кого-либо. Наличие в речевых действиях такой целевой установки позволяет констатировать вербальное проявление признаков экстремизма и нетерпимости.

Анализ коммуникативной задачи и целевой установки высказываний является необходимым компонентом исследования, поскольку тексты, содержащие лексику с функциональным компонентом значения вражды, нетерпимости, ненависти, не всегда имеют экстремистскую направленность.


Методы исследования текста

Используется метод контекстной экспликации понятийно-семантических и логических связей. Этот метод включает в себя последовательный ряд исследовательских процедур:



  • выявление словосочетания, фразы или высказывания, содержащих семантический компонент положительной или отрицательной оценки, путем семасиологического анализа словосочетаний;

  • экспликация конкретной речевой ситуации путем замены одного (неточного, неясного) понятия другим (формально более четким) или уточнение используемых понятий через уточнение их места в какой-либо понятийной системе. С помощью этой процедуры скрытые (имплицитные) смыслы контекста трансформируются в явное содержание текста, которое становится объектом понятийно-семантичесого анализа;

  • анализ коммуникативно-смыслового (логико-понятийного) содержания высказывания путем соотнесения исследуемого текста с внеязыковой ситуацией. С помощью этой процедуры определяется логико-смысловая структура высказывания, устанавливается коммуникативная задача и целевое содержание высказывания. Тем самым пропущенные основания суждения и выводы из него («самоочевидное» знание, допущения, следствия из «жизненных аксиом» и т.п.) вводятся в качестве объекта предикатного анализа, а цели и задачи высказывания становятся доступными для исследования. Одновременно семантические субъекты и объекты действий исследуются на предмет их внеязыковой (референтной) отнесенности, т.е. возможности соотнести используемые в тексте имена, именные группы или их эквиваленты с определенными объектами внеязыковой действительности.


Содержательный анализ текстов Ф. Гюлена

Изучение и верное толкование текстов невозможно без прояснения значений тех понятий, которые использовались Ф. Гюленом для изложения своих взглядов. Это тем более необходимо сделать, поскольку содержание некоторых из них может устанавливаться читателем по собственному произволу. Например, в предложении «Да будут прокляты враги прошлого!» установить, кто именно понимается автором в качестве «врага прошлого», не представляется возможным. Между тем высказывания такого рода со всей очевидностью выражают агрессивно нетерпимое отношение автора к каким-то вполне конкретным людям.

В представленных для исследования текстах довольно часто используются нечеткие оценочные номинации людей с размытой референтной отнесенностью, прояснять которую читатель может лишь по указанию духовного наставника.

Понятие “мусульманин” в текстах понимается двояко: во-первых, это ‘любой человек, исповедующий ислам’, но, во-вторых, только, ‘тот, кто исповедует тасаввуф’14. Такого мусульманина Ф. Гюлен называет “истинным мусульманином”. Ср.:

«Слово «мусульманин» употреблено с определенным артиклем, который несет в себе особый смысл: идеальный верующий тот, кто будучи в атмосфере миролюбия и покоя, растворяется в ней. Зло, которое может причинить его язык или рука, не коснется таких же, как он сам, истинных верующих. Не о тех, кто только внешне вы­глядит мусульманином или утверждает, что он истинный мусуль­манин, идет речь, а о том идеальном верующем, чей облик сложил­ся в представлении многих по-настоящему верующих» (Пророк Мухаммад – венец рода человеческого, т.1, стр. 230).

«Истинный мусульманин — человек надежный. Так что все ос­тальные мусульмане могут полностью довериться ему. Ибо они знают, что никому от него никакого вреда не будет» (Пророк Мухаммад – венец рода человеческого, т.1, стр. 231).

«Прежде чем идти дальше, обратим внимание на следующие мо­менты: Истинный мусульманин — самый надежный представитель все­общего мира на земле. Мусульманин, где бы он ни был, всегда дышит этим высоким чувством, которое хранит в глубине души. Он не только никому не причиняет вреда, но и везде служит га­рантом мира и безопасности. Он не делает различий между оскорблением в присутствии че­ловека и за его спиной, будь то в форме клеветы или злословия. Вто­рое он посчитает даже более тяжким грехом, чем первое. Верующий, даже если он и совершил некоторые из этих пре­грешений, все равно будет оставаться верующим и считаться мусульманином. По исламскому вероучению не может быть и речи о существовании чего-то промежуточного между верой (иманом) и неверием (куфром). В Исламе надо стремиться быть на высоте, стараться хотя бы приблизиться к совершенству. Необходимо не просто быть мусульманином, но обрести совершенство в вере» (Пророк Мухаммад – венец рода человеческого, т.1, стр. 233).

Истинного мусульманина отличает от остальных мусульман также ‘непорочное сердце’. Ср:

«При взгляде на заданный вопрос с такой точки зрения нам лег­че будет понять, что такое непорочное сердце. Прежде всего, оно должно быть вдали от отрицательного влияния неверия, сомнений, ширка. Как бы милосердно не было сердце, оно не может быть не­порочным, если в нем присутствует ересь. В наше время есть мно­го гуманистов. "Сердце мое чисто, ибо я очень люблю людей и всег­да стараюсь ради них", - говорят они. Но пусты эти слова и дела, ибо никак не может быть здравым и непорочным сердце, пребыва­ющее в неверии (сомнении). Ибо тот человек отрицает Властелина Вселенной, и сердце его находится в ереси. Быть человечным и по­читать других действительно очень важно. Однако истинное пости­жение этих ценностей и непрерывность процесса постижения зави­сит от веры, которая является основой человечности. Без веры все добрые дела, красоты, добродетели либо лживы, либо непостоянны, а потому никакой ценности не представляют» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 147).

Понятие “безбожник” используется Ф. Гюленом не только при указании на атеистов, иудеев, христиан, но и применительно к мусульманам, у которых отсутствуют необходимые, по убеждению Ф. Гюлена, качества истинного мусульманина, приобретаемые ими в борьбе со злом15. Ср.:

«Это подобно зеркалу, у которого одна сторона чистая и блес­тящая, а противоположная - темная. В одном сердце находятся эти два «центра», как верующий и безбожник, находящиеся в одной комнате. Или как дополняющие друг друга «плюс» и «минус» на ба­тарейке» (Жизнь и исламская вера, стр. 161).

Понятие “неверный” используется Ф. Гюленом в традиционном для ислама значении ‘о человеке, исповедующем иную, по сравнению с исламом, религию’.

Составные понятия ”враг истины”, “враг ислама” и понятие “враг” используется Ф. Гюленом как синонимы при обозначении тех людей, которые противостоят свободному распространению ислама (те, кто посягает на ислам), сопротивляются прозелитической и миссионерской деятельности мусульман (те, кто хочет погасить свет ислама), а также по отношению к вероотступникам и людям, нарушающим основные предписания ислама. Эти понятия в зависимости от авторской задачи приложимы к произвольно широкому кругу лиц.

Не давая общих оценок работам Ф. Гюлена, разберем только некоторые методологические особенности миссионерской и прозелитической пропаганды Гюленом своей версии ислама (суфизма), в содержании которой можно выделить признаки обоснования и пропаганды наличия отрицательных качеств и пороков, присущих группам лиц, выделяемых по религиозному признаку.


1. Анализ текстов позволяет выделить содержательные признаки, способные спровоцировать конфессиональную рознь между представителями традиционных ветвей ислама, проживающих, в частности, в России, и сторонниками того направления ислама (суфизма), которое представлено в работах Ф. Гюлена. Эта прозелитическая направленность высказываний Гюлена характеризуется пропагандой исключительности и превосходства суфизма в сравнении с другими ветвями ислама. Ср.:

«Да будут прокляты те, кто играет с верой и историей нации! Да будут прокляты враги прошлого! Да будут прокля­ты разрушители национальной культуры и идеи! Да будут прокляты пессимисты, неспособные верить в счастливое буду­щее и лишающие других людей этой веры!» («Критерии или огни в пути», стр. 106).

В этом высказывании, являющемся призывом к резкому осуждению тех неназываемых лиц, которые своими действиями, своими моральными свойствами угрожают личным правам слушателей (в частности праве свободу вероисповедания: «прокляты те, кто играет с верой», «разрушители национальной культуры и идеи»). Высказывание дает возможность расширительного толкования содержания и указания в случае необходимости конкретных виновников сложившейся ситуации. Этот вывод можно проиллюстрировать другой аналогичной цитатой с тем дополнением, что здесь сторонники истинной веры (суфисты) противопоставлены остальным мусульманам, живущим в светском государстве:

«Когда общество отдаляется от своих корней, оно начинает смот­реть на вещи по-другому, и вся его иерархия ценностей разру­шается. В таком обществе джихад начинают называть разбо­ем, а несправедливость - справедливостью. Люди начинают об­рушивать проклятия на собственное прошлое. Уродство зани­мает место красоты. Стыд становится объектом насмешек, а бес­стыдство срывает аплодисменты. Целомудрие представляется в образе чудовища, а беззастенчивость считается естественным явлением. Верность нации и своей истории подвергается очерне­нию, а забвение корней и те, кто их предал, возносятся до небес!..» (Критерии или огни в пути, стр. 150).

«Из аята ясно, что у мусульман есть два мощных "громоотво­да", два великих "щита". Беды, столкнувшись с ними, теряют свою силу, страдания не одолеют их. Во-первых, в нашей среде живет благословенный дух Пророка, этой великой личности, да пребу­дет он среди нас до Судного дня! Во-вторых, среди мусульман живут люди, которые посвятили себя служению истине и справед­ливости, люди, постоянно обращенные к Аллаху, молящие Его опрощении грехов. Поэтому мы и надеемся на Милость Всевышне­го: Он не накажет всю нашу общину целиком...» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 186-187).

Последнее цитируемое высказывание не содержит признаков экстремистского толка, здесь оно приводится для подтверждения обоснованности интерпретации предыдущих цитат раздела.


2. Миссионерская составляющая представленных работ характеризуется агрессивной пропагандой исключительности и превосходства ислама и сторонников суфизма в сопоставлении с заведомой неполноценностью, по мнению Ф. Гюлена, представителей иудаизма и христианства. Полагаем, что такая ригористичная, бескомпромиссная позиция способна спровоцировать межрелигиозную рознь. Ср.:

«Самые жестокие нашествия и завоевания в истории человече­ства осуществили Александр Македонский и Наполеон, римляне и германцы, монголы, многие европейские государства и америка­нские империалисты, и в результате выработалась целая система эксплуатации. Куда бы эти завоеватели ни приходили, они все разрушали. Развратив народы, они сталкивали людей друг с дру­гом, а затем уходили, оставив после себя разоренные страны, опустошенные очаги, безлюдные пустыни, полные безделья дни, бесконечные ночи. А сегодня, чтобы избежать ответа за наглый грабеж, за мерзкие деяния и позорное поведение, они хотят, обвинив в колониа­лизме и эксплуатации, очернить ислам и его славного Пророка, выдающихся преемников Пророка, славное Османское государство и его правителей. Никогда и нигде в мире мусульмане - будь то какая-либо му­сульманская страна, народ, или отдельный человек - никого не эксплуатировали, никого не угнетали и не позволяли делать это на управляемых ими землях» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 136).

«Что же касается других религий, то они с течением времени, в сущности, подверглись искажению и потеряли свой истинный об­лик. Даже если бы они не были искажены, то все равно оказались бы недействительны, ибо Аллах утвердил ту религию, что угодна Ему, и сказал, что это - ислам» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 77-78).

«Издеваться, нас­мехаться над кем-либо - ниже нашего достоинства, это не наше дело. С давних пор издевательства и насмешки над людьми позволяют себе только безбожники, это их неотъемлемое качество» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 93).

«Как видим, Коран отмечает, что только неверные могут изде­ваться и насмехаться над людьми. Мусульманин никогда никого не высмеивает и ни над кем не издевается» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 94).
3. В сочинениях Ф. Гюлена можно выделить текстовые фрагменты, способные возбудить религиозную рознь. Такие высказывания свидетельствуют о пропагандистской агрессивности Ф. Гюлена, заключающейся в умалении значения Торы и Евангелия для верующих иудеев и христиан, в сознательном подрыве их авторитетности как источника веры в сравнении с теми исключительными характеристиками, которые даются Корану и хадисам. Ср.:

«Степень верности вашего решения всегда прямо пропорци­онально зависит от степени достоверности ваших источников. Од­нако быть уверенным в достоверности всех источников, касаю­щихся древней истории, не приходится. Именно поэтому предох­ранить историю от разного рода искажений невозможно. Обрати­тесь, например, к Торе и Евангелиям в их нынешнем виде и вы столк­нетесь с грязными наветами на пророков, пред чистотой и непо­рочностью которых преклоняются даже ангелы. И если даже свя­тые писания не смогли избежать искажений, что же надо думать о книгах, подавляющее число которых - продукт человеческих не­достатков? И как человек может найти истину, основываясь на со­держании этих книг? Или откуда он может знать о степени досто­верности того, о чем они повествуют? Все это и многое другое по­казывает нам насколько трудно иметь верные суждения о тех или иных событиях прошлого и настоящего. К тому же у нас нет исторических источников, которые по сте­пени своей достоверности могли быть равны таким источникам хадисов, как «Бухари», «Муслим» и др.» (Жизнь и исламская вера, стр. 282).

«На Западе религия никогда не могла охватить все сферы жиз­ни и не могла привнести в нее тот смысл, ради которого эта жизнь была человеку дарована. И вчера, и сегодня стоит только европейцу покинуть стены церкви, как он оказывается в болоте ереси. Пос­ле того как по истечении трех столетий чистоты и праведности хрис­тианство было заключено Константином в цепи церковной иерар­хии, а подвергнувшиеся искажениям Евангелие и Тора получили статус Святого Писания, религия не смогла дать европейцу ниче­го, кроме нескольких нравственных принципов. Вот почему при­нимая из наших рук светоч науки, европеец одновременно отверг ее истинный смысл и содержание и вместе с наступлением Ренес­санса заключил ее в узкие и жесткие рамки материального бытия. Переняв у нас науку - что европеец признает сегодня устами таких ученых и мыслителей, как Морис Бюсей, Алексис Каррел, Карлейль и Гароди, несмотря на свое еще вчерашнее отрицание - ев­ропеец отверг ее истинную суть, ее свет, ведущий человека к его Соз­дателю и Богу, и превратил ее в одно безжизненное, лишенное теп­лоты, средство своего мрачного материального существования. И поэтому совершенно неудивительно появление противоречия меж­ду религией, отлученной от своего смысла и содержания, и нау­кой, обращенной в пленницу и служанку материальных страстей. С другой стороны, в Торе и Евангелии было множество иска­жений. «Святое Писание», немалая часть которого состояла из на­писанных священниками проповеднических текстов, потеряло свой­ственную Слову Божьему способность общения с любым време­нем, местом и уровнем и стало жертвой новых открытий и пости­жения божественных законов, царящих в мироздании. Оно покрылось пылью сомнений и стало гонимо ветрами отрицания… Такая книга не могла особенно помочь челове­ку, исследующему мироздание. К тому же западный человек не особенно был в состоянии стерпеть вмешательство религии в его жизнь даже только с нравственной точки зрения. Подобные при­чины и привели к отчуждению между наукой и религией на За­паде, Перед лицом изменяющихся условий жизни и новых завоеваний «науки» христианство уподобилось листу, обреченному на гниение под каким-нибудь камнем, и не имело возможности зас­тавить людей услышать свой слабый и немощный голос. А когда оно попыталось снова выйти наружу, то было уже слишком поздно. Наука стремительно развивалась, а события чем дальше, тем больше разъедали его. В руках христианства остался лишь один фактор силы - отлучение! В ответ на это европеец, который уже изгнал христианство из всех сфер жизни и сгноил его, как лист под камнем, собственноручно возвел христианство на эшафот, имя ко­торому реформа... Это было ответом на отлучение» (Жизнь и исламская вера, стр. 355-356).

В следующих фрагментах, содержащих косвенное противопоставление высоких качеств Корана и негативных свойств Торы или Библии, приводятся здесь для подтверждения наличия целевой установки Ф. Гюлена на подрыв веры в Тору и Библию как авторитетные источники:

«Коран, которому сегодня подчиняется более миллиарда чело­век, является единственной в своем роде Книгой, которая бла­годаря своим вечным и неизменным божественным принципам указывает людям на лучший, кратчайший и светлейший из всех путей, ведущих ко всеобщему счастью. Коран является самым светозарным источником наиболее добропорядочных людей, повлиявших на судьбы планеты, среди ко­торых были огромное число ученых, тысячи философов и мыс­лителей. И в этом смысле нет второй такой Книги, которая в такой же степени обладала властью над людьми» (Критерии или огни в пути, стр. 38-39).

«Именно Коран является той книгой, которая с максимальной точ­ностью и скрупулезностью раскрывает перед человеком смысл его бытия и сущности, учит его Истине и мудрости, открывает ему тайны и пути постижения Аллаха, Его качеств и имен..., и нет второй такой книги, которая могла бы сравниться с ним в этом. Единственной книгой, которая учит истинной справедливости, настоящей свободе, справедливому равенству, добру, чести, бла­городству и великодушию ко всему вплоть до животных, и кото­рая открыто запрещает несправедливость, идолопоклонство, не­вежество, коррупцию, ростовщичество, ложь и лжесвидетельство, является Коран» (Критерии или огни в пути, стр. 40).


4. В работах Ф. Гюлена последовательно осуществляется актуализация событий прошлого. В приведенном ниже фрагменте Гюлен внушает читателям мысль о том, что непримиримая вражда и ненависть, которую идолопоклонники, христиане и иудеи испытывают к исламу и всем мусульманам, присущая им изначально, сохранилась до сих пор в неизменном виде («Истоки вражды, испытываемой к исламу иноверцами по сей день, уходят в те времена, когда в Медине..»):

«По мере того как эта новая община становилась известной на всем Аравийском полуострове, превращалась в своего рода святи­лище для погруженного во тьму и мрак человечества, племя курейшитов, издавна питавшее непримиримую вражду к исламу, не­истовствовало все больше и больше и не упускало случая напасть на мусульман и ислам, стремилось во что бы то ни стало распра­виться с новой для него религией. Эта их страстная мечта и неп­римиримая враждебность породила вихри, разбушевавшиеся над новой религией, переживавшей тогда свою только-только расцве­тающую весну. Стараниями сасанидов и Византийской империи эти вихри потом усилились и с тех пор все время враждебно ве­ют над исламом и мусульманами. Истоки вражды, испытываемой к исламу иноверцами по сей день, уходят в те времена, когда в Медине закладывались основы исламской государственности. Борьба ислама против всякого ро­да ложных и извращающих истину мнений, его горячее стремле­ние вернуть людям утерянное достоинство, война против сословных предрассудков настроили против него и идолопоклонников, и многих из людей Писания. Именно поэтому при жизни нашего Пророка возникали вой­ны с мощными объединениями и группами идолопоклонников, христиан и иудеев, стремившихся погасить свет ислама» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 144-145).


5. В работах Ф. Гюлена последовательно находит оправдание та религиозная нетерпимость и насилие, которые мусульмане проявляют (и даже обязаны проявлять) в отношении врагов ислама и вероотступников ради удаления всех препятствий для распространения ислама, возвеличивания Аллаха и др. Ср.:

«Шахидам Он дарует блаженство в раю... Например, кто-то погиб на войне за правое дело. В Суд­ный день он возвысится настолько, что ему позавидуют даже са­мые благочестивые мусульмане. Увидев это, многие скажут: "О, если бы и нам Аллах ниспослал такую участь - быть шахидом"! Ведь даже разорванный на куски, этот человек потеряет немно­гое, а то, что он получит взамен, намного превысит его потерю» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 82).

«С тех пор уничтожение тех, кто мешал освещению мира сия­нием истины, ответ тем, кто посягал на ислам, наказание тех, кто хотел погасить его свет, стали необходимыми во имя мира и спо­койствия» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 154).

«Действительно, за не­большим исключением мусульмане были суровы только к тем, кто препятствовал восстановлению равновесия в мире, не давал помогать угнетенным и страдающим, мешал распространению ис­лама. Они наказывали злодеев, тиранов, врагов истины и ни разу не изменили справедливости и правде» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 154).

«Итак, оружие и сила - не главное в исламе, они (т.е. оружие и сила – авторы мнения) подвластны идее, охраняют мудрость Корана и защищают свет ислама. Они применяются против тех, кто видит правду в силе, для кого глав­ное - только практическая сторона жизни, кто получает удоволь­ствие от зла и жестокости, считает себя полубогом, у кого темная душа. С помощью оружия эти люди восстанавливают справедли­вость, даруют свободу мысли, помогают угнетенным и страдаю­щим, дают пристанище и становятся опорой для всех слабых и беспомощных. В результате у каждого появляется возможность выбора и свободы веры, а этого достаточно для того, чтобы каж­дый принял ислам, являющийся воплощением чистой совести, здравого смысла, разума, логики, тонкого вкуса» (Сомнения, порожденные веком, т. 1, стр. 155-156).

«Джихад – это элемент ислама, основанный на особых принципах, нацеленных на удаление всех препятствий ради защиты или возвеличивания Бога» (Фетхулах Гюлен: очерки-перспективы-мнения, стр. 62).

«Ибо джихад ведется с целью пресечь насилие со стороны противника. Так, по неизменному пути придя в ислам, люди принимают его по собственному желанию и воле­изъявлению. И предписанное религией обязательное ведение джи­хада готовит почву для такого понимания, ведь свобода воли уп­рочилась благодаря призыву ислама совершать джихад» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 58).

«Предназначенные лишь для того, чтобы заставить человека отступиться от своего греховного желания, принципы такого рода ни в коем случае не являются и не должны считаться проявлени­ем насилия. Эти предписания касаются тех, кто по своей воле принял ислам. Например, если человек, отрекшийся от исламской веры (муртад), в предоставленный ему промежуток времени не покается и не вернется в лоно ислама, он будет сурово наказан. Это наказание за измену данному слову вызвано лишь стремлением сохранить существующую систему. Любое государство уп­равляется по определенной системе, однако, если руководство­ваться прихотью каждого отдельного человека, то ни о каком уп­равлении государством не может быть и речи… Например, ислам предписывает совершать намаз, соблюдать пост, платить закят, совершать хадж, а также запрещает пить спиртное, играть в азартные игры, прелюбодействовать и воровать. Те, кто нарушают эти запреты, наказываются соответственно их проступкам, в чем нет ничего общего с насилием и принуждением. По сути, подобные предупреждающие меры людям только на пользу. Соблюдая эти обязательства, они охраняют и мирскую жизнь, и ту, что грядет после смерти. Но это принуждение содей­ствует тому, чтобы направить человека в Рай, пусть и вопреки его воле» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 59-60).

«Могут быть и будут заступниками пророки, праведники и шахиды - каждый в соответствии с его местом в иерархии, в той степени, в какой им будет дозволено Аллахом» («Сомнения, порожденные веком», т. 2, стр. 123).

«Так, безбожник с самого начала был исключен из числа тех, за кого можно будет заступиться. Никто не может заступиться за него, а если и заступится, ему это не поможет» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 125).


Выводы из исследования

Проведенные нами исследования текстов книг турецкого теолога и публициста Ф. Гюлена не позволяют сделать общий вывод, касающийся всех представленных произведений, о наличии или отсутствии признаков экстремизма. В сочинениях Гюлена действительно преобладают мысли о необходимости ясного формулирования позитивных предложений, которые ислам может внести в межрелигиозный и межкультурный диалог. Мировоззренческая позиция Гюлена основана на идеях просвещения, обязательности последовательного самосовершенствования, получения мусульманами современного образования. Однако эти мысли дополняются категоричной проповедью (пропагандой) превосходства ислама за счет умаления достоинств иных конфессий и агитацией за принятие всеми законов ислама. В соединении этих двух линий духовного развития человечества Ф. Гюлен видит единственную возможность гармоничного развития мира. Такую точку зрения, учитывая ригористичное неприятие Гюленом равноправного существования всех мировых религий, никак нельзя назвать подлинно толерантной.

В книгах Ф. Гюлена отсутствует большинство признаков экстремизма, перечисленных в первой статье Федерального Закона «О противодействии экстремистской деятельности»16. Объясняется это тем, что содержание большей части книг, присланных для изучения, тематически замкнуты в основном на внутренних, сокровенных сторонах ислама. Высказывания Гюлена, выходящие за рамки толкований Корана, свидетельствуют о его неприятии равноправных отношений между верующими различных конфессий. Ф. Гюлен неоднократно подчеркивает в своих работах, что в исламе нет жестокости, фанатизма и нетерпимости, что эта религия полностью основана на прощении и терпении. Однако эти рассуждения Гюлена касаются лишь отношений между единоверцами. Что касается представителей иных конфессий, верований и культур, то Гюлен декларирует особую терпимость ислама по отношению к иноверцам лишь в том случае, если те согласятся выплачивать мусульманам специальные налоги.17 Такой подход к немусульманам может быть оценен как неприемлемый.

Исследованием установлено, что в книге Ф. Гюлена «Критерии или огни в пути» обнаруживаются высказывания, способные возбудить конфессиональную рознь между представителями традиционных ветвей ислама и сторонниками суфизма, который пропагандируется в работах Гюлена.

Миссионерская составляющая работ Гюлена характеризуется пропагандой исключительности и превосходства ислама и мусульман в сопоставлении с заведомой неполноценностью, по мнению Гюлена, представителей иудаизма и христианства. Полагаем, что такая ригористичная, бескомпромиссная позиция, изложенная в книге «Сомнения, порожденные веком», способна спровоцировать межрелигиозную рознь.

В сочинениях Ф. Гюлена можно выделить текстовые фрагменты, способные возбудить религиозную рознь. Такие высказывания, обнаруженные в книге «Жизнь и исламская вера», свидетельствуют о пропагандистской агрессивности Гюлена, заключающейся в умалении значения Торы и Евангелия для верующих иудеев и христиан, в сознательном подрыве авторитета Торы и Евангелия как источника веры в сравнении с теми исключительными характеристиками, которые даются автором Корану и хадисам.

В работе Ф. Гюлена «Сомнения, порожденные веком» осуществляется актуализация событий прошлого. Гюлен внушает читателям мысль о том, что непримиримая вражда и ненависть, которую идолопоклонники, христиане и иудеи испытывают к исламу и всем мусульманам, присущая им изначально, сохранилась до сих пор в неизменном виде.

В работе Ф. Гюлена «Сомнения, порожденные веком» последовательно находит оправдание та религиозная нетерпимость и насилие, которые мусульмане проявляют (и даже обязаны проявлять) в отношении врагов ислама и вероотступников, ради удаления всех препятствий для распространения ислама и возвеличивания Аллаха.


Резюмирующее заключение

Согласно правовой дефиниции18 экстремистскими должны признаваться материалы, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности. А это значит, что достаточно, чтобы в книге Ф. Гюлена имелось хоть какое-нибудь обоснование или оправдание расового, национального, расового или религиозного превосходства за счет умаления достоинства других этнических, социальных, расовых или религиозных групп, чтобы книга была квалифицирована судом в качестве экстремистского материала.



Оценки книг Ф. Гюлена, данные как в официальном Заключении Совета, так и высказанные в особом мнении, не имеют самодостаточного значения19. Результаты деятельности Совета не могут служить альтернативой установленному законодательством порядку признания наличия в представленных книгах признаков экстремизма. Именно поэтому полагаем своей обязанностью предупредить ООО Издательский дом «Научная книга» о вероятности судебных исков, вызванных наличием в некоторых из этих книг ясно выявляемых признаков религиозного радикализма и нетерпимости, нарушающих законные права верующих, неверующих и атеистов.


Члены научно-консультативного Совета:



Кузнецов Сергей Александрович

заместитель проректора по научной работе, директор Научно – исследовательского экспертного Центра по изучению проблем экстремизма Санкт-Петербургского государственного университета, доктор филологических наук


Анисимова Татьяна Викторовна

доцент кафедры политической психологии факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета, кандидат психологических наук


Дудкина Валентина Вячеславовна

главный редактор портала «Интерфакс-Религия»

Максимов Юрий Валерьевич

преподаватель Московской православной духовной академии, диакон





1 См. пункт 2 Положения о научно-консультативном Совете при Министерстве юстиции Российской Федерации по изучению информационных материалов религиозного содержания на предмет выявления в них признаков экстремизма.

2 См. цитаты, приведенные в Заключении: «Воистину не поддается пониманию то безбожно враждебное упрямство, с каким другие культуры отвергают Коран, хотя сами пребывают в более жалком и унылом состоянии, а сердца, лишенные его света, не знают покоя, и муки их беспредельны…»(«Критерии или огни в пути», с.41). Фетхуллах Гюлен сравнивает отрицающих божественную миссию Пророка Мухаммада с несчастными безумцами, пытающимися отравить молодые умы («Жизнь и исламская вера», с.291). По его мнению, отрицание ислама как религии «находится вне всякого разума и здравомыслия» («Жизнь и исламская вера», с.309). Такое отрицание – «попытка сумасшедшего устроить всемирную тьму» («Жизнь и исламская вера», с.310)».

3 Здесь приведем без комментариев лишь один пример голословного вывода: [тезис:]«Приведенные выше негативные характеристики христианства с одновременным призывом принять ислам ..[вывод:] нельзя рассматривать как утверждения, возбуждающие религиозную рознь или пропагандирующие исключительность, превосходство либо неполноценность человека по признаку его принадлежности или отношения к религии».

4 «Пророк Мухаммад - венец рода человеческого». Том 1. Перевод с турецкого Владимира Гафарова. М.: ООО «Издательство Новый Свет», 2004 – 363 с.;

5 «Пророк Мухаммад - венец рода человеческого». Том 2. Сокращенный перевод с турецкого Анисы Разореновой. М.: ООО «Издательство Новый Свет», 2004 – 304 с.

6 Этот двухтомник сопровожден также и «Представлением к мусульманам и немусульманам», написанным ответственным редактором этого издания доктором исторических наук В.И. Шереметом.

7 «Жизнь и исламская вера». Сокр. перевод с турецкого Фарида Багирова. М.: ООО «Издательство Новый Свет», издание 1-ое, 2006 – 400 с.; издание второе, 2009 – 400 с.

8 «Вера в потустороннюю жизнь». Перевод с турецкого Кутлукхана Шакирова, Ирины Николаевой, Рашида Акказиева. М.: ООО «Издательство Новый Свет», 2006 – 112 с.

9 «Критерии или Огни в пути». Перевод с турецкого Фарида Багирова. Общая редакция и предисловие В.И. Шеремета. М.: ООО «Издательство Новый Свет», 2006 – 231 с.

10 «Сомнения, порожденные веком». Том I. Перевод с турецкого С.С. Байрамовой, В.Гафарова, З. Байрамова. М.: ООО «Издательство Новый Свет», издание третье, 2004 – 200 с.

11 «Сомнения, порожденные веком». Том II. Перевод с турецкого В.Гафарова, З.Байрамова, И.Николаевой. М.: ООО «Издательство Новый Свет», издание третье, 2004 – 180 с.

12 «Фетхаллах Гюлен: очерки - перспективы – мнения». Перевод с английского и турецкого Ольги Жаркевич, Елены Напольновой, Айдера Исмаилова. М.: ООО «Издательство Новый Свет», 2006 – 157 с.

13 См. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1988 года № 17 «О рассмотрении судами дел, связанных с преступлениями, совершенными в условиях стихийного или иного общественного бедствия»: 5. Под пропагандой и агитацией с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни, предусмотренных ст. 11 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления, следует понимать распространение злонамеренных слухов и измышлений, подрывающих доверие и уважение к другой национальности, вызывающих чувство неприязни к ней. Действия, совершенные с этой целью, могут выражаться в публичных выступлениях и призывах, в том числе в печати и иных средствах массовой информации, в изготовлении, распространении листовок, плакатов, лозунгов и т.п., а также в организации собраний, митингов, демонстраций и активном в них участии в вышеуказанных целях.

14 «Тасаввуф (суфизм) - это путь постижения духа ислама человеческой совестью. И его не могут понять ни те, кто ведет несознательный образ жизни, ни те, кто пытается удовлетворить свои потребности чтением чужих житий, вмес­то того чтобы работать над собой» (См. Критерии или огни в пути, стр. 44).

15 «И незачем здесь рассуждать о том, что сатана становится причиной ги­бели многих душ, ибо качество, которое приобретает верующий в борьбе со злом, гораздо важнее количества безбожников, гибну­щих к тому же по причине собственного неверия и глупости. Что важнее - жизнь одного человека или тысячи насекомых?» (Жизнь и исламская вера, стр.160)


16 Федеральный Закон «О противодействии экстремистской деятельности» (в ред. Федеральных законов от 27.07.2006 № 148-ФЗ, от 27.07.2006 № 153-ФЗ, от 10.05.2007 № 71-ФЗ, от 24.07.2007 № 211-ФЗ, от 29.04.2008 № 54-ФЗ).

17 «Как не приемлет религия принуждения в своих делах, так и не приемлет она и насильственного навязывания ислама. Вера предоставляет свободу выбора каждому, к кому она обращается. Например, иноверцам (зиммиям) после того, как они дадут согла­сие выплачивать харадж (поземельный налог) и джизью (подуш­ный налог), ислам гарантирует безопасность. Это подтверждает особую степень терпимости ислама» (Сомнения, порожденные веком, т. 2, стр. 57).

18 См. ст. 1, п. 3) Федерального Закона «О противодействии экстремистской деятельности».

19 См. второй абзац пункта 3 Положения о научно-консультативном Совете.





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница