Свадебный вечер



страница1/5
Дата27.04.2016
Размер1.24 Mb.
  1   2   3   4   5
Свадебный вечер
У этого рассказа, дорогие читатели, роковая судьба. Автор его, наш старейший корреспондент из поселка Сявы Геннадий Иосифович Туманов, уже не прочтет его в газете. Он ушел из жизни вскоре после того, как отправил рассказ в редакцию.

Потому и не было от него телефонного звонка, как бывало раньше. Он звонил после каждого посланного письма, чтобы узнать, получили ли, что-то пояснить, поправить.

Преклоняясь перед светлой памятью, мы печатаем рассказ нашего внештатного коллеги к сороковому дню после его смерти. Надеемся, что и вы, прочитав его, не можете не заметить, что автор Г.И. Туманов был молод душой, любил жизнь, как четко сохранились в его памяти жизненные истории. Пусть будет емй, как на Руси говорят, земля пухом.
Находясь в рядах Советской Ар­мии, я вел дневник — своего рода хронику моей службы. Перечитывая записи, словно наяву вижу своих однополчан, командиров, граждан­ских лиц, с которыми приходилось встречаться, ясно всплывают в памя­ти образы, характеры, истории. Об одной лирико - драматической исто­рии и хочется рассказать.

Был в нашей роте солдат Семен Жуков, с которым мы сдружились. Среднего роста, русоволосый, крепко сбитый мускулистый парень с приятными чертами лица, упрямым, чуть раздвоенным подбородком. Он выделялся среди солдат своей начи­танностью, независимым взглядом своих убеждений, умел играть на баяне, любил музыку Дунаевского.

Ротный и старшина уважали его за старательность в работе, дисциплинированность. Но замполиту Афа­насьеву, проводившему с солдатами политзанятия, было трудно с ним. Жуков почти на каждом занятии, задавал замполиту каверзные вопро­сы о политике, ставил его в тупик.

Я был в роте санинструктором. Семен часто приходил по вечерам - ко мне в медпункт, и после отбоя мы беседовали с ним на разные те­мы: о литературе, искусстве, поли­тике, жизни. Я всегда поражался его энциклопедическими знаниями.

До демобилизации оставалось не­сколько месяцев, когда мы летом дислоцировались на небольшом по­лустанке Лобанова — это в пятнад­цати километрах от города Ефремо­ва Тульской области. Солдаты про­кладывали дорогу. Их труд скраши­вала некоторая вольность, потому что ротное командование не препят­ствовало солдатам общению с девуш­ками, которые летними вечерами приходили из ближайших окрестных деревень на полустанок. И здесь, на лужайке, недалеко от наших пала­ток, мы устраивали танцы под баян.

Семен познакомил меня с украин­ской девушкой Оксаной, с которой он танцевал и начал дружить. Кра­сивой ее нельзя было назвать, но в ней чувствовалась внутренняя красо­та, доброта ее сердца, души и осо­бенно завораживала загадочная улыбка. Казалось, что она знает что-то такое, о чем мы и не подо­зреваем.

Когда Семен сменял нашего баяниста Бедина, я приглашал Оксану на танго, фокстрот, вальс. Танцева­ла она неплохо, мы разговаривали, как добрые знакомые, и мне она начинала нравиться все больше. Когда спросил Семена, какого мнения об этой девушке, он, подумав, ответил:

- Вообще, если сказать по-украински, то гарна дивчина. Умная, доб­рая. Боюсь влюбиться.

Я знал, что у Семена есть девушка в родном Челябинске, которая его ждет. Он показал мне фотокарточку своей симпатичной Вали, на которой по окончании службы меч­тал жениться.

Прошел месяц, в роте все чаще шли разговоры о демобилизации. Задание командования было почти выполнено, и скоро нам предстояло возвращаться в нашу войсковую часть в Кубинку под Москвой. И вот однажды ко мне в палатку вошел Семен и с ходу огорошил.

- Товарищ сержант, я женюсь!

Я округлил глаза.

-Как? А твоя Валя? Она же ждет тебя ты же говорил, что любишь её!

- Любишь – не любишь. плюнешь – поцелуешь, к сердцу прижмешь – к черту пошлешь! Валя другого найдет. А Оксана – девушка что надо! Думаю, добрая жена будет.

- Она согласна?

-Конечно! И родители нас благословляют. На следующей неделе, в субботу, у нас свадебный вечер. А настоящую свадьбу устроим у меня дома., как вернусь со службы.

Что вы торопитесь? Подожда­ли бы до демобилизации.

Семен, улыбаясь, развел руками:

- Уж замуж невтерпеж.

А потом вполне серьезно:

- Скоро ведь уедем отсюда, бо­юсь потерять Оксану. Ротный обе­щал мне увольнительную на два дня. Оксана просила пригласить на вечер моего друга, так что попроси капитана отпустить тебя.

- Ну, брат, огорошил ты меня. А кто вас распишет, ведь ни у тебя ни у нее нет паспорта?

- Родители Оксаны были у председателя, обещал дать отпуск­ную справку после свадебного вече­ра. Да и я разговаривал с ним, ска­зал, что сразу отправлю мою неве­сту к моей матери в Челябинск, а после дембеля в городе зарегистри­руемся и устроим свадьбу. Надеюсь, ты придешь в субботу?

- Постараюсь.

На мою просьбу об увольнении на два дня капитан Гришин усмехнул­ся.

- Ну, и артисты же вы! Ладно, на один вечер отпускаю, больше не­льзя, в роте больные, освобожденные от работы, их лечить надо. И еще: как старший по званию и ком­сорг отвечаешь за комсомольца Жу­кова, чтоб было все в порядке. Яс­но?



  • Так точно, товарищ капитан!

В деревню Лобанове, что была в километре от полустанка, на свадеб­ный вечер я опоздал. Гости, ожив­ленно разговаривая, сидели за дву­мя рядами столов, покрытых белы­ми скатертями, с небогатой, но обильной закуской: салаты, тушеное мясо, сыр, колбаса. Приятно пора­жало обилие живых цветов в банках, кувшинах.

Семен в офицерской темнозеленой гимнастерке (выпросил на вечер у комвзвода), с начищенными до бле­ска пуговицами, белоснежным подворотничком чинно-важно посматри­вал на гостей, на невесту. А она в белом платье, со спадавшими на плечи светлыми волосами, румяная, улыбающаяся показалась мне анге­лом, спустившимся с небес.

Увидев меня, Семен встал, при­гласил сесть рядом с Оксаной, объя­вив во всеуслышание, что я его луч­ший друг. Мне налили водки. Моло­дежь захлопала, когда я, обращаясь, к молодым, произнес небольшую поздравительную речь, закончив ее словами:

- Любовью дорожить умейте, с годами – дорожить вдвойне…

Потом, поддавшись общему веселью, восклицал: «Горько!» Вместе со всеми пел «Ой цветет калина», «Распрягайте, хлопцы, коней» и другие песни.

В доме стало жарко, все вышли на улицу. Расстегнув ворот гимнастерки, я жадно вдыхал августовский прохладный вечерний воздух. В чистом небосводе ярко блестел нарождающийся месяц, слабо мерцали звезды. От выпитой водки кружилась голова, мысли путались. Я был рад за Семена, завидовал ему, но в голове мелькала мысль: «А как же Валя? Ведь все эти годы она ждала его и ждет сейчас, не подо­зревая измены».

В какое-то мгновение я с непри­язнью взглянул на друга, но скоро, забыв обо всем, смотрел на пляшу­щую молодежь. Озорные, искромет­ные частушки сменяли одна другую.

Я хотел было жениться,

А теперя не женюсь:

Девки в озере купались —

Посмотрел — теперь боюсь!

Потом гости снова выпивали, уго­щались, танцевали. Семен вальсиро­вал с невестой. Оксана, не отрыва­ясь, смотрела на него: словно стараясь запомнить лицо жениха в этот вечер. От меня не ускользнула ее грустная улыбка. «Что ж,-подумал я, - с молодостью, с холостяцкой жизнью грустно прощаться».

Свадебный вечер продолжался долго. Только к утру я пришел в расположение роты и часа два вздремнул до подъема.

Наступил сентябрь. Как сказал поэт, уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало, короче становился день. Однажды больному солдату в роте требовалось стацио­нарное лечение, и я отвез его в го­родскую больницу. Возвращаясь на вокзал, решил пройтись по городу, заглянуть в магазины. Идя по ули­це мимо завода синтетического кау­чука, мне повстречались две девуш­ки. Когда они уже прошли мимо, я обернулся и воскликнул:

- Оксана!

Одна из девушек обернулась. Да, это была она. Подошла ко мне, про­тянула руку.

- Здравствуйте, товарищ сер­жант

- Оксана?! — удивленно произ­нес я, пожимая руку, — почему ты здесь?

- А где же мне быть?

- Ты же должна уехать в Челя­бинск.

Девушка усмехнулась.

- Как видите, я здесь. Работаю на заводе, живу в общежитии, учусь в восьмом классе вечерней школы. Будут еще вопросы?

- А Семен? — выдохнул я. Оксана внимательно посмотрела

на меня.


- Разве он вам ничего не гово­рил? Мы же сразу разошлись.

- Ничего не понимаю!

- Вы его спросите,— вздохнула девушка. — До свидания, товарищ сержант.

И Оксана, повернувшись, побежала к подруге, поджидавшей ее на дороге.

В полном недоумении я ехал в Лобаново, возмущению моему не было предела. Вечером ко мне зашел Семен. Увидев меня злого, рассерженного спросил:

- Что случилось?

Меня прорвало.

- Скотина ты, Жуков! Я считал тебя честным хорошим парнем. а ты оказался подлецом.

- В чем дело?

- Спектакль со свадебным вечером ты сыграл отлично, даже меня втянул в эту комедию. Захотелось тебе погулять, вина попить, побаловаться напоследок! Обмануть такую девушку может только мерзавец!

Семен насупился.

- Ах, вот в чём дело! Погоди, не горячись. Извини, конечно, меня, но это была тайна, и я дал слово — никому о ней не говорить, даже те­бе. Но сейчас дело прошлое...

Семен вынул из кармана папиро­сы, закурил. Я молча смотрел на него.

- Ты прекрасно знаешь, что у меня есть невеста, — начал он, — а Оксана... это так... Девушка она,конечно, хорошая, но не судьба моя. Понял?

- Понял. Дальше что?

- Дальше вот что. Как-то я про­вожал ее, вижу - она загрустила, на мой вопрос ответила:

- Завидую я вам, парням.

- Что у тебя за зависть?

- Уехала бы я отсюда, да куда без паспорта сунешься1 Никак не могу понять: почему я должна жить только в деревне? Мне учиться хо­чется, в институт поступить, а здесь всего шкода-семилетка. Целые дни в своем свинарнике слышу одно хрю­канье, наверно, сама скоро захрю­каю. Вы же, парни, как вольные птицы. У нас в деревне некоторые после армии уехали в город, а мы, девчонки, словно с подрезанными крыльями: машем, а взлететь не мо­жем. А еще в песне поется: «Моло­дым везде у нас дорога...» Враки!

Машинально, не думавши, я ска­зал ей:

- Выходи замуж за городского и уедешь.

Оксана помолчала, потом как-то особенно ласково взглянула на меня, обвила шею руками.

- Сема, милый, возьми меня за­муж, буду тебе верной женой, буду любить тебя всю жизнь! Честное сло­во! А?

Я оторопел от такой ее просьбы и молчал.

- Вот видишь. Сема, — вздох­нула она, — ты молчишь, значит, у тебя есть невеста, а может, и жена, значит, не нужна я тебе. А ведь ты мне люб! Ой, как люб! Но, видно, не судьба ты моя!

Я обнял девушку.

- Не надо, Оксана, об этом!

Повернулся и ушел. Что я ей мог сказать. Весь следующий день думал о ней, а вечером, когда встретились, ей обо всем рассказал и предложил:

- Хочу помочь тебе, Оксана, уехать. И высказал мою идею фик­тивной свадьбы, чтобы получить ей отпускную справку из колхоза. Сна­чала она не соглашалась, но, посо­ветовавшись с родителями, решились она такую авантюру. Остальное ты знаешь.

Семен замолчал. Я сидел потря­сенный услышанным. После минут­ной паузы он продолжал:

- Хочу добавить, что я перед ней не виноват,ее мать постелила мне на сеновале, и я спал один.

Получив справку. Оксана уехала в город, выправила паспорт,. устроилась на работу. А я лично получил удовлетворение тем, что бросил вызов этой системе колхозного рабства.

Это поэт Маяковский восклицал на весь мир, как достает из широких штанин молоткастый, серпастый советский паспорт. А десятки миллионов крестьян, принудительно загнанных в колхозы, не имеют этого паспорта. «Читайте, завидуйте! Я- гражданин Советского Союза!» - эти слова для крестьян звучат, как насмешка! Рабы, поденщики – вот кто они! И я рад, что хоть одному человеку помог обрести свободу.

После демобилизации мы расстались с Семеном Жуковым. Из Сявы я писал ему два письма, он ответил мне, что как и до службы, работает на заводе токарем, собирается жениться . Потом писем не было месяца три. И вдруг неожиданно Семен напомнил о себе:

«…Извини, дружище, за мое молчание. Не было настроения и был занят устройством личной жизни. Теперь расскажу все по порядку.

После демобилизации встретился с Вале, ходил с ней на танцы, в кино в наш ДК, дело шло к свадьбе. Но странное дело: неожиданно для себя начал испытывать гнетущее меня противоречие.

Танцуя со своей невестой в роскошном танцевальном зале Дома культуры, невольно вспоминал другие танцы на траве, возле палаток, под открытым небом в Лобанове. Вспоминал деревенскую девушку, мою Оксанку, мне казалось, что танцую с ней. Ее милое открытое лицо с ямочками на щеках, обаятельная улыбка и грустный со слезами взгляд при нашем расставании начинал преследовать меня повсюду.

Вспоминая наш свадебный вечер, жаркие поцелуи, когда кричали: «Горько!»

Вспоминал Оксанины слова, которые шептала она во время танца: «Неужели все это неправда? Неужели этот хороший сон скоро кончится?»

Здесь, родном городе, я пытался пересилить себя, подчеркнуто заботливо относился к Валентине, говорил с ней о нашей будущей жизни, а сам думал об Оксане. Пытался перехитрить свою судьбу, но она мне мстила за это. Стал злым, раздражительным, вел себя дерзко, грубил матери. Она говорила, что я сам не знаю, чего хочу. А я знал.

И однажды сел в поезд и помчался в Ефремов, разыскал в общежитии Оксану, и ,когда обнял поцеловал, она сказала: «Чувствовала сердцем что приедешь за мной». Родители ее тоже были рады.

Словом, позднее была настоящая свадьба в моем доме. Оксану устроил работать к нам на завод, будет учиться, чтобы потом поступить в институт.

Живем в любви и согласии. Она хорошо тебя помнит, передает огромный привет. Пиши, Геннадий, как твои дела.

С дружеским рукопожатием к тебе Семен и моя супруга Оксана Жуковы.


Г.Туманов.

пос.Сява


Феномен «Би»

рассказы о делах клубных

В СВОЕ свободное время можно вечерами сидеть у телевизора, слушать радио, увлечься чтением книг, инте­ресным делом, идеей, коллекционированием, заниматься са­мообразованием, заочно учить­ся в техникуме, институте — да мало ли найдется дел, что­бы использовать свое свободное время!

Но человек — существо кол­лективное. Ему не дает покоя жажда общения, в своем лич­ном интересном увлечении ему нужны единомышленники, одиночество и даже узкий семейный круг временами тяго­тят, появляется духовный голод. Хочется общения.

Клуб — центр общения людей, призванный обогащать духовную жизнь человека, здесь концентрируется обще­ственная инициатива, активная деятельность ее посетителей, здесь проблема свободного времени решается культурно, занимательно, интересно при условии, если это общение ор­ганизовано, тогда люди охотно идут в клуб, их тянет жажда нового.

Высокие требования предъ­являет сегодняшний день к клубному работнику, особенно к руководителю культучреждения. Общество ждет от него гармоничного сочетания ка­честв высокого класса специ­алиста, доброжелательного и чуткого товарища, энергичного хозяйственника, творческой личности, и главное — уваже­ния к людям, заинтересован­ности в своем нелегком деле.

Настоящих творческих клубных работников, отвечающих, этим требованиям — легион. Они повсюду. В больших и малых клубах. Проявляя чуде­са изобретательности, изворот­ливости, они пропагандируют культуру, стараются создать в клубе обстановку, располагающую к отдыху. Но есть и дру­гие категории работников клубов, не отвечающие требованиям сегодняшнего дня, ко­торым противопоказана работа в очаге культуры. Их немного, но они были, есть и сейчас и, вероятно, ещё будут, потому что десятки лет культура в нашей стране из-за «остаточного принципа» была и до сих пор остается на низком уровне. Не хватает специалистов, бедна и убога материальная база.

В своих рассказах, связанных единым сюжетом, я попытаюсь рассказать о тех негативных тенденциях, которые пришлось наблюдать в клубах в «застойный период», когда творческая работа подменялась имитацией деятельности, процентоманией , когда из-за отсутствия специалистов клубом руководят безынициативные люди. Повествование мое не документально, персонажи вымышлены, ситуации не обязательны, но возможны.

Председатель обкома профсоюза Крылов, прочитав лежавшее перед ним на столе письмо, позвонил секретарше.

- Позовите ко мне Жерехова.

В ожидании инструктора по культработе он посмотрел в окно, за которым нескончаемым потоком двигались по улице автобусы, троллейбусы, пешеходы – жизнь областного города в этот ясный осенний день текла своим чередом.

Письмо, написанное на двух тетрадных листах, пришло в область из далекого лесного поселка. Председатель хорошо знал поселок, знал в лицо многих лесозаготовителей, ра­бочих цехов, управленцев лес­промхоза, бывал на лесопунктах, в лесных делянках и, при­езжая в поселок, интересовался работой клуба лесозагото­вителей.

Три года назад этот клуб в поселке Северном за большую разностороннюю культурно-просветительную рабо­ту был переименован в Дом культуры, но вскоре директор ДК цо семейным обстоятельст­вам рассчитался и уехал из по­селка. Подходящего работника сразу не нашли, и обязанности директора стал исполнять ки­номеханик, который вот уже более двух лет возглавляет ДК в поселке Северном.

И вот группа молодежи по­селка написала в обком серди­тое письмо о своем Доме куль­туры, о том, что работа запущена, клубом руководит человек, далекий от сегодняшних задач культпросветработы. Председатель знал, что у ди­ректора ДК в Северной всего семилетнее образование, но, по отзывам инструктора обкома Жерехова да и по отчётам ди­ректора ДК Овсюгнна, считал, что работа, этого культучреждения была на должной высо­те.

В кабинет председателя во­шел мужчина лет тридцати пя­ти в сером костюме, с пышной шевелюрой, бакенбардами, спускающимися до половины щек на его румяном круглом ли­це. Улыбнувшись, он подошел к Крылову.



  • Слушаю вас, Аркадий Алексеевич.

Председатель с усмешкой взглянул на него.

  • Вы, кажется, Петр Нико­лаевич, по итогам соцсоревнования между клубами нашего обкома решили выдвинуть в число лучших Дом культуры Северного леспромхоза?

— Так точно, Аркадий Алексеевич, — кивнул Жерехов, — готовлю соответствую­щие документы.

- Не рано ли?

-Думаю, нет. Дом культуры перевыполняет план по кино, в нем ведется большая массово-политическая работа, разносторонняя по форме и содержанию, ДК организует много мероприятий по культурному отдыху лесозаготовителей.

-Это по отчетам,- перебил Жерехова председатель, - план по кино у Овсюгина действиельно перевыполняется, меня же интересует действительное состояние культмассовой работы. Вы давно были в Северном?

- Летом на открытии пионерского лагеря. Интересовался работой ДК.

- И как?


- Дом культуры неплохо оформлен. документы в порядке, нарушений финансовой дисциплины нет, мероприятия проводятся, вообще работа организована хорошо.

- Вот, прочтите о работе этого ДК, который вы думаете выдвинуть на премию,- протянул Крылов письмо.

Жерехов недоверчиво взял бумаги, взглянул на шефа стараясь угадать его мысли, настроение, но лицо председателя было непроницаемо, только глаза пристально следили за ним, и он чувствуя взгляд, начал читать и по ме­ре чтения, словно пораженный неожиданной новостью, хмык­нул покачал головой, прогово­рил вполголоса: «Надо же!»— продолжал читать.

Крылов, не отрываясь, сле­дил за ним, стараясь вникнуть в мысли подчиненного. Что-то ему в последнее время стало не нравиться в его красноще­ком холеном лице, а вот что именно, председатель не мог понять. Три года назад ушла на пенсию Тамара Ивановна, работавшая инструктором не один десяток лет. Крылов не сразу подыскал на ее место подходящую кандидатуру, на­конец один из работников об­кома порекомендовал ему Жерехова, директора одного ДК города. Председателю понра­вился новый инструктор, вежливый, исполнительный, хоро­шо знающий культработу.

Тамара Ивановна перед уходом на пенсию часто болела, выезжать в клубы отда­ленных леспромхозов ей было нелегко, к тому же часто жа­ловалась на хозяйственников леспромхозов, что они матери­ально мало помогают клубам, не хватает специалистов, и что клубы ослабили работу. Же­рехов приступил к работе за­сучив рукава, он почти не бы­вал в обкоме — разъезжал, по леспромхозам, сплавным участкам, налаживал работу клубов, библиотек, красных уголков. Председатель дивился оперативности инструктора, особенно когда в обком стали поступать отчеты завклубами о проведенных мероприятиях. Однако временами председателя настораживала деятель­ность двух крупных Домов культуры. В ДК поселка Северного, несмотря на то, что воз­главлял его человек без образования, работа была на высоте, в соседнем же ДК, в поселке Южном, культмассо­вая работа желала быть лучше, хотя ДК возглавлял товарищ, имеющий высшее Педаго­гическое образование. Какая- то тут была неувязка.

— Что скажете, Петр Нико­лаевич? — спросил председа­тель, когда Жерехов кончил читать письмо.

- Клевета! – не задумываясь, ответил Петр Николаевич.

-Значит, с содержанием письма вы не согласны?

-Конечно, нет! Разумеется, в работе Дом культуры есть отдельные недостатки, но чтоб такое… по-моему, клевета.

-Возьмите, Петр Николаевич. письмо, поезжайте в Северный, разберитесь на месте, о результатах поездки составьте мне отчет. А с документами на выдвижение ДК в число лучших пока подождите. Ясно?

-Я вас понял, Аркадий Алексеевич!

Директор Дома культуры Овсюгин, всокого ротса, сухощавый жилистый мужчина средних лет, положил телефонную трубку и задумался. Только что звонил из обкома Жерехов и сообщил, что получено критическое письмо от группы молодежи и послезавтра он будет в Северном, возможно не один, чтобы документы у директора были полном порядке. Дверь кабинета открылась, на пороге появился баянист- прилично оде­тый франтоватый мужчина.



Он прошел в кабинет, за­крыл за собой дверь, сел на диван, стоявший рядом с пись­менным столом.

  • Привет! — кивнул он и, заметив удручённое выражение лица директора, усмехнулся. — Чего не в форме?

  • А-а! — с досадой махнул рукой директор и матюкнулся.

  • В спортлото проиграл что ли? — пошутил баянист, зная, что Овсюгин самозаб­венно играет в «Пять из тридцати шести».

  • Кляузу на нас, Игорь Андреевич, Записали. Только что звонил шеф, предупредил, что послезавтра будет здесь с проверкой.

  • Этого нам еще не хвата­ло, — поморщился Игорь Анд­реевич. — О чем кляуза?

  • Леший знает, вероятно о работе. Я, конечно, шефа не опасаюсь, мы с ним нашли общий язык. А вдруг он приедет не один?

— Тогда подумай, как встретить.

  • Посоветуй.

  • Мероприятия нужны. Повесь завтра же рекламу, ну, скажем... о диспуте с таким названием... «Что значит быть современным?» Броско и ак­туально. Дату диспута — че­рез две недели.

  • Кто будет готовить диспут?

  • Никто. Шеф рекламу увидит, зафиксирует. А как уедет, снимешь, кто будет по­том интересоваться, скажешь; из-за болезни участников, организаторов диспут переносит­ся на неопределенное время.

  • Так и сделаю.

  • Даю еще совет. Надо, Яков Анатольевич, в день при­езда шефа прочитать какую- нибудь лекцию.

  • Это точно! Позавчера из больницы звонила врач,- лек­ция у нее готова, я записал. Вот: «Профилактика желудоч­но-кишечных заболеваний», я сначала было отговорился из- за кино, теперь позвоню ей. Чтобы публтка была, попрошу директора ПТУ, пусть пригонит учеников, кино пообещаю.

  • Обновить бы надо наглядную агитацию.

  • Это тоже сделаю. У художника видел, что-то написано для цехов и лесопунктов, заберем временно, развесим.

Весь остаток дня работники ДК развешивали в вестибюле, фойе наглядную агитацию, уборщицы мыли полы, завхоз расстилала в зрительном зале и вестибюле ковровые дорожки. Наутро Овсюгин пришел в ДК рано и засел за бумаги. Когда он начал исполнять обязанности директора, то первое время мучился, составляя эти отчеты, и за первый же статотчет за год был вызван Жереховым в обком. Он помнит, как вошел в кабинет инструктора обкома, подал Жерехову папку, сел на предложенный стул. Тот внимательно просмотрел статотчет , поморщился и с полминуты с интересом рассматривал Овсюгина, о чем-то раздумывая, наконец, вздохнул поманил его пальцем и указал на его бумаги,.

  • Яков Анатольевич, ис­правь-ка вот - здесь кое-какие цифры.

  • Зачем?

  • Я вижу, что ты ошибся в количестве проведенных у вас в Доме культуры лекций, концертов, тематических вече­ров, устных журналов.

Видя недоуменный взгляд Овсюгина. инструктор обкома достал из стола папку, рас­крыл ее, полистал подшитые бумаги.

  • Вот, Яков Анатольевич, посмотри статистический отчет твоего предшественника, видишь: прочитано в ДК за год лекций пятьдесят четыре, в твоем отчете всего семь лекций. Или вот концертов преж­де за год поставлено тридцать два, а у тебя только шесть.

  • Но ведь шесть и было, Петр Николаевич! Даже пять, один прибавил, концерты бы­ли только по праздникам.

Инструктор посуровел, сер­дито взглянул на Овсюгина.

  • Почему же вы, товарищ директор, не можете по-насто­ящему организовать культур­но-массовую работу? Провести за год всего семь лекций—эта может культорганизатор любо­го цеха А у вас Дом культу­ры! С такими данными вас на­до гнать из ДК, вы работаете на уровне захудалого сельско­го клуба!

  • Ну и гоните! — вспылил Овсюгин.—Я могу уйти из ди­ректоров хоть с завтрашнего дня. Чего вы от меня хотите?

Жерехов, усмехнувшись» смягчил тон,

— Ладно, не ерепенься, заменить тебя пока некем, культработники — дефицит, найдем кандидатуру — заменим. Но я ведь тоже отчитываюсь перед вышестоящими, с меня тоже спрашивают. Понял, Яков Анатольевич?



  • Понял. Давайте, чего там исправлять.

Разговор с шефом кончился рестораном. Жерехов Пил ко­ньяк не спеша, вытянув губы, а выпив, шумно выдыхал изо рта воздух, и после очередной опрокинутой рюмки. щеки его еще больше алели. Скоро он дружески похлопывал по плечу своего подчиненного.

  • А ты, Яков Анатольевич, вижу — мужик нежадный, ра­ботай, старайся, а мы тебя за­мечать будем.

— Да я бы старался, да сами понимаете, какое у меня образование.

  • Вообще-то, между нами говоря, ты прав, ты, братец, кролик, не в своей тарелка, стихия твоя — крутить кино, а в культмассовой работе ты сорняк. Кстати, и фамилия твоя Ов-сю-гин! Овсюг — это сорное растение, похожее на овес. Похожее. Но не овес. Но ты мужик вроде ничего. Пока я в обкоме, работай, не возникай. А главное, научись отчитываться. Ты знаешь, что такое, феномен «би»?

- Ума не приложу.

- Феномен – это необычное. «Би» - это благополучная информация. Значит: необычная благополучная информация. Понял? Какую ты должен давать информацию в обком о своей работе7

-Благополучную

-Правильно!

Вспоминая, сейчас этот разговор, Овсюгин корпел; над бумагами, писал липовые прото­колы заседаний совета Дома культуры, якобы проведенные тематические вечера, выезды с концертами в колхозы рай­она, лекции и другие мероприятия. Только к концу дня, устав от писанины, отложил бумаги и с удовлетворением вслух произнес:

— «Би» готова, дорогой шеф!

Отдохнув и плотно позав­тракав в столовой поселка, Жерехов направился в Дом культуры. У здания ДК он обратил внимание на броскую рекламу. «Что значит быть со­временным?»— прочитал он на одном из щитов объявления о диспуте. С крыльца к нему спускался директор ДК. Же­рехов, указывая пальцем на рекламу, сказал подошедшему Овсюгину:


  • Хорошую тему для дис­пута подобрали, Яков Анато­льевич. Молодежи нужны такие диспуты о современном человеке, ибо это связано со становлением нашей социалистической морали и нравственности. Было бы неплохо побывать на вашем диспуте

— Оставайтесь, Петр Ни­колаевич!

— Да ты что! Диспут через две недели, а мне завтра надо быть в обкоме. Вот сегодня вижу -у вас лекция, обязательно побываю.

— У нас был диспут в прошлом месяце на тему «О люби и дружбе», — соврал директор, вспомнив свои записи,

— Тоже хорошая тема, много народу пришло?

- Полный зал.

- Ну и как? Спорили?

- Еще бы! Вовсю.

- Молодцы. Спорить надо,особенно о любви. Диспутов устраивайте побольше. Это столкновение мнений, взглядов, спорные положения, нахождение правильного решения. Это активная форма идеологической; работы приобретает сейчас большое значение, способствует формированию научного мировоззрения, развивает логическое мышление, расширяет кругозор. Я помню, когда был директором сам проводил эти диспуты на различные темы. Пойдем, показывай свое хозяйство.

Солидно и неторопливо расхаживал инструктор обкома в вестибюле фойе, зительном зале. Овсюгин, идя позади шефа, комментировал:

- Вот. Петр Николаевич, так сказать, наглядная агитация. Агитируем вовсю. Это – показатели побед Березовского лесопункта, а это агитация для автогаража.

- А почему она не там?

-А эти шоферы сюда часто ходят. В кино, на танцы и мероприятия. И вот здесь отражаем их победы по вывозке леса.

-ГМ…ну что ж, отражать надо. Идем в кабинет, показывай документацию. Петр Николаевич прошел с директором в кабинет, где Овсюгин подал ему объемистые папки с бумагами. Листая, просматривая документы, Жерехов выписывал себе в блокнот вчерашнюю писанину директора и про себя думал, что завтра в обкоме он доложит председателю о том. что факты, изложенные в письме о плохой работе ДК, не подтвердились или лучше сказать, что факты частично имеют место, в доклад­ной записке отметит, что ДК проводит большую культурно- массовую работу. Просмотрев бумаги, Жерехов, солидно сказал:

— Вообще-то Дела в вашем ДК, вижу, идут неплохо, на днях будем представлять ваш ДК на президиум по итогам смотра культучреждений за лучшие показатели.

— Спасибо, Петр Николае­вич. Стараемся. Омероприячиваем публику.

— Но учти, Яков Анатольевич, между нами говоря, мы здесь одни, сам понимаешь, что я даю тебе, индульгенцию. Подтянись, много у тебя в ра­боте слабых мест: в твоих бу­магах нет по трудовому воспитанию нашей молодежи, сейчас этому придается большое значение, в информа­циях твоих, отчетах ничего не сказано о клубах по интере­сам, о проведении новых обрядов, о производственно-технической пропаганде, о работе с детьми, нет перспективного плана. Вдруг кто приедет из облсорпрофа с проверкой...

В общем, ты, надеюсь, понял меня. Сейчас иду в ваш проф­ком, вечером посмотрю заня­тия кружков, побываю на лекции Народного университета. Кстати, скоро пришлю тебе вы­пускницу из культпросветучи- лища, девушку из вашего по­селка. Оформишь ее худру­ком.


  • Худруком я баяниста поставил.

  • Переведешь его снова баянистом.

  • Все ясно, Петр Николае­вич! Я вот тут еще, — открывая ключом шкаф, засуетился Овсюгин — коньячок тут... по стопочке...

  • Ни-ни, сейчас не буду!— махнул рукой Жерехов, - Иду к вашему начальству, а тут запах спиртного. Ни-ни!

— Ну когда же, Петр Николаевич?

  • В общем, вечером, после твоего университета приходи в гостиницу. Но! —- предостерегающе погрозил пальцем Жерехов.- Чтоб ни одна душа не знала. Тет-а-тет, с глазу на глаз, понял?

Проводив шефа, директор ДК вернулся в свой кабинет и утсало опустился на стул.

-Кажись, пронесло,- с облегчением вздохнул он. Открыв шкаф, достал коньяк, откупорил бутылку и ,налив в стограммовый стаканчик бледно-коричневой жидкости, опрокинул ее в рот.

-Все же шеф – мужик неплохой,- подумал Овсюгин,- с ним можно жить.

Вечером в зрительном зале Дома культуры начал свою работу Народный университет. Зал был полон. На сцене за широкой трибуной стояла женщина-лектор, заглядывая в конспект, негромким голосом читала лекцию. Недалеко от трибуны, за столом, покрытым зеленой скатертью, сидели директор ДК и библиотекарь Таисия Владимировна. Пэтэушники слушали плохо, ерзали нас сиденьях, вполголоса переговаривались, в зале стол непрерывный гул. Напрасно Таисия Владимировна легонько ударяла по графину на столе авторучкой, поднима­лась со стула, делая замеча­ния отдельным шумевшим ре­бятам — ничего не помогало. Тогда встал со своего места директор.

— Тихо! Кончай балаган — громко воскликнул он, — Эй, ты, пацан! Я сейчас встану и выброшу тебя, если не закроешь рот! Ну-ка, сними шапку! Молчать! Прекратить разгово­ры!

Зал немного притих.



  • Слушайте, вы! — повы­сил голос директор. — Неуже­ли вам неинтересно узнать про эти самые заболевания? В об­щем, кто будет шуметь — выведу! И Овсюгин для убедите­льности показал в зал кулак.

Раздался голос:

  • Кончай лекцию, кино давай!

  • Кино! — зашумел зал.

Директор снова встал.

  • Если не будет тишины, никакого кино вам не будет! Между прочим, по окончании лекции, если будет тихо, пока­жу кино про индейцев, где в главной роли Гойко Митич.

Но если будете шуметь, ходить по залу, вместо фильма «Смертельная ошибка», покажу вам всего лишь киножурнал о разведении тонкорунных овец. Поняли?

Такая угроза оказала действие на сидевших, с четверто­го ряда поднялся рослый пэтэушник и обернулся в зал.

— Тихо! — крикнул он. — Охота кино про индейцев по­смотреть! Кто будет шуметь — в морду получит!

Инструктор обкома Жерехов' не слышал этих дебатов, пока ужинал в столовой, и когда, придя в ДК, зашел в зритель­ный зал, он поразился иеобык. новенной тишине. Сев на сво­бодное место у двери, решил немного поприсутствовать на лекции.

- Надо же! — подумал он. — Лекция скучноватая, а как тихо сидят! Молодец директор, неплохо организовал. Правда, для такой лекции аудитория неподходящая но ничего – ребятам будет полезно узнать о своем желудке и кишечнике.

Немного посидев, Жерехов вышел в фойе и направился в кружковые комнаты. В одном зале группа девочек разучивала танец, в другой звучал эстрадный оркестр. Худрук, увидев Жерехова, хотел прекратить репетицию, но понять, чтобы репетиция не прерывалась.

- Неплохо, неплохо,- Прикрывая дверь, подумал Жерехов. В третьей комнате шла репетиция агитбригады, руководитель Никольский остановил участников.

- Здравствуйте, товарищи! – Жерехов вытянул вперед руку и персонально поздоровался с каждым участником. – Извините, что прервал ваши занятия. Я инструктор обкома профсоюза, интересуюсь, как у вас идут дела. Что готовите?

- Готовим очередное выступление на антиалкогольную тему, - ответил Никольский. – Ребята, на сегодня репетиция окончена, можете идти домой.

- Я бы хотел посмотреть ваши занятия.



  • Нет, Петр Николаевич, занимаемся уже более двух часов, ребята устали. Когда они остались вдвоем, Жерехов улыбнулся.

  • Слышал, Александр Ива­нович, о вашей агитбригаде много хорошего. Вы делаете очень нужное дело, материал, так сказать, на злобу дня. Скоро в области смотр агит­бригад, готовьтесь к нему.

- Вряд ли мы поедем, Петр Николаевич, — ответил Никольский.

  • Это почему?

  • Нет хороших костюмов для участников, плохо в на­шем клубе с техникой, пластинки шумов есть, а крутить их — ребята приносят из дома свой проигрыватель, даже маг­нитофона хорошего нет. Нет грима, нужных париков. Для оформления агитбригады даже нужных красок нет. Дожили. Вообще, Петр Николаевич, клуб наш болен, никому до него нет дела, какое-то равно­душие.

  • Ну это вы, Александр Иванович, преувеличиваете, у вас есть начальство, директор, профсоюзный комитет, адми­нистрация леспромхоза.

  • Начальство! — ирониче­ски усмехнулся Никольский.— Весной мы подготовили агит­бригаду на тему о жизни и деятельности нашего предприятия. Заранее разослали при­гласительные билеты на наше выступление по цехам и лесо­пунктам и, конечно, начальст­ву. На премьеру, пришли не­сколько рабочих, а из начальства ни директор, ни парторг, ни председатель профкома не соизволили.

  • Но ваш председатель профкома на совещании в об­ласти хвалил вашу агитбрига­ду.

  • Как он мог хвалить, если ни разу не был на репетиции и на премьере? И еще скажу; не кажется ли вам пара­доксом, что культуру в нашем поселке возглавляет человек, который по культурному уровню, образованию стоит много ниже окружающих его людей. Что он может дать людям со своим примитивным мышлением?..

Жерехов внимательно слушал монолог Никольского и молчал, хотя ему хотелось сказать:

- Знаю, все знаю! А где взять грамотного, эрудированного специалиста? Есть в области, в районах и такие завклубами, которые и отчет грамотно не могут написать! А ведь мне тоже достается, если нет улучшения показателей работы в клубах. Правда, говорят, хорошо, а счастье лучше. Мой престиж, а заодно престиж обкома дороже твоей правды о бедности клуба, товарищ Никольский! Не я выдумал цепную реакцию улучшения показателей, которая существует сейчас не только в клубной работе. Ваш Дом культуры мною выдвинут в число лучших клубов нашего обкома, и он будет отмечен, а директор Дома культуры Овсюгин – значком «Отличник соцсоревнования»

ЖИЗНЬ Дома культуры в поселке Северном после отьезда инструктора обкома шла своим чередом. Через день директор ДК снял афишу об объявленном диспуте, объяснив дотошным посетителям клуба, что это мероприятие переносится на неопределен­ное время ввиду болезни организаторов, сняли и отправили на лесопункт наглядную агитацию, которую художник оформлял для лесопункта. По прежнему главной заботой Овсюгина было выполнение плана по кино. Каждый месяц ез­дил в кинопрокат, старался выписывать боевики, несмотря на протесты родителей, учите­лей. Разрешал кассиру продавать школьникам младших классов билеты на вечерние сеансы, а контролеру пояснял:

-Премия нам светит в этом месяце за перевыполнение плана, понимаешь?

- Да ведь критикуют нас даже на исполкоме поссовета.

- Ничего, покритикуют и перестанут.

Кассиру давал дополнитель­ное указание:

- Клавдия Петровна, ты на танцы иногда, особенно моло­дым девчонкам, продавай дет­ские кинобилеты, им все равно по какому билету танцевать — у нас по детским киносеансам недовыполнение.

Днем Дом культуры пусто­вал, к вечеру начинались за­нятия кружков, худрук в ожи­дании участников эстрадного оркестра расписывал партиту­ру. Вошедшая уборщица сооб­щила ему, что его вызывает ди­ректор.

- Бумага пришла из отдела культуры — нужно обслужить концертом подшефный совхоз,— сказал директор Игорю Андрее­вичу,— я хотя послал в обком информацию, что мы обслужи­ли, но, видно, нам не отбрыкать­ся, Надо на днях съездить.

- Ладно, съездим. Слушай, Яков Анатольевич, после кон­церта в подшефном команди­руй меня в область на пару дней.

- Зачем?


Игорь Андреевич испытующе взглянул на Овсюгина и поду­мал: если сказать правду, что ему нужно съездить по личным делам, то командировку не даст, за свой же счет ехать на­кладно. Надо найти причину. Но какую? Овсюгина худрук в душе презирал, про себя на­зывал его «дубиной», «ослом».

— Так зачем тебе командировка?

- Да, понимаешь... — худ­рук почувствовал какой-то про­вал в памяти, но вдруг, зная полную неосведомленность ди­ректора в музыке, его осенило, — понимаешь, для эстрадного оркестра нужен... диез и бе­моль.

- Что это такое?

-Ну, вроде сурдинок к трубе, с нимм звук то выше на полтона, то ниже.

- И сумеешь достать?


- Чего?

-Этих самых штук – диезов и бемолей?

Худрук большим усилием воли подавил в себе желание засмеяться и на полном серьезе ответил:

- Они бывают в фирменном магазине «Мелодия», но не всегда. Попробую достать.

- Ну, раз надо, значит, на­до, — солидно проговорил ди­ректор, — как обслужим сов­хоз концертом, езжай за сво­ими бемолями. Денег много на­до?

- Да нет, червонца хватит, в магазине чеки возьму, только оформлю дисками. Команди­ровку отмечу в обкоме.

- Договорились.

Едва худрук вернулся в свою кружковую комнату, как к нему вошли две девушки.

- Игорь Андреевич — обратилась одна из них.— Мы к вам.

- Слушаю вас.

Девушки вплотную подошли к столу.

- Раньше в ДК, года два назад, проводились интересныек комсомольско - молодежные ве­чера. Почему-то теперь их не стало. В чем дело?

- Это вас надо спросить, де­вушки. Вы комсомолки?

- Да.


- Как вы думаете, кто дол­жен проводить комсомольско-молодежные вечера?

- Как кто? Конечно, Дом культуры.

— В Доме культуры всего три творческих работника. В вашей Комсомольской органи­зации, насколько знаю, сто шестьдесят человек. Значит, придете вы однажды сюда, ста шестьдесят комсомольцев, а мы,. три работника клуба, будем вас развлекать, петь для вас, плясать, проводить с вами игры, аттракционы. Так что ли?

- Ну, энаете! — вспыхнув, повысила голос девушка си­ней куртке.- Кто-то должен быть организатором, застрельщиком! Вы как художественный руководитель придите комитет комсомола, предложьте свой сценарий проведения вечера , комитет будет заинтересован!

-— С чего это я должен идти в комитет со всякими предложениями! — в тон девушке по­высил голос Игорь Андреевич, -- Ваш уважаемый секретарь комитета Голубев, освобожденный , секретарь,. каждый день идет в свой кабинет мима Дома культуры и каждый день старательно обходит ДК, как гоголевский Иван Никифорович обходил знаменитую миргородскую лужу, и сюда не соизволит заглянуть, поинтересоваться, чем мы тут занимаемся.

- Все ясно, - смягчила тон девушка. – Поговорим об этом на ближайшем комсомольском собрании.

-Вам, как говорится, карты в руки. а помочь - поможем, приходите.

Наступили ненастные осенние дни с мелкими нудными холодными дождями. одиноко висели к Дома культуры неизменные афиши о кино и танцах по субботам и воскресеньям. Днем ничто не нарушало торжественную тишину зрительного зала, у горячих батарей парового отпления сидели на дежурстве уборщицы, а так как с утра до вечера в ДК никто не заглядывал, то они, пригретые батареями, позевывая, клевали носами: на них гипнотически, усыпляющее дествовали и погода, и тепло в клубе, и эта сонная одурь, уже давно невидимо витавшая в стенах ДК, она была словно одушевленной и, точно гипнотизер тихо, но твердо шептала:

- Спа-а-ть..спа-а—а-ть! Всем в Доме культуры спать…

ЛЮБА ПАВЛОВА с отличичием окончила культпросветучилнще, и при распределении на работу удовлетворили ее просьбу — направить в родной поселок Северный. Таежный лесоучасток Березовский, расположенный в девяти километ­рах от Северного, с высоты птичьего полета казался ма­ленький островком среди зеле­ного океана леса. Он возник вместе с леспромхозом и был уже обжитым участком, когда сюда из деревни приехал трак­торист Александр Павлов вме­сте с женой Машей и дочкой- подростком Любой, сероглазой, подвижной девочкой. Лесопункт был похож на уютную деревушку, здесь так же по утрам голосисто пели петухи, кудахтали куры, скрипе­ли колодезные журавли, мыча­ли коровы, лаяли собаки, ды­мили трубы щитковых домов, где жили лесорубы. Зимой, еще только брезжил рассвет, над лесом раздавался тонкий паровозный гудок, из домов к не­большой площадке-перрону шли вальщики леса, трактори­сты, . лебедчики, чекеровщики, обрубщику сучьев.

Через десять—пятнадцать ми­нут из-за поворота показывался узкоколейный паровоз, пыхтя, он подкатывал к перрону уют­ные пассажирские вагоны, ждал несколько минут, пока со­берутся все рабочие, и, пронзи­тельно свистнув, катил дольше, увозя в лесную делянку лесоза­готовителей.

Примерно через час паровоз с вагонами возвращался. На перроне его поджидали школь­ники, на лесопункте была лишь школа- четырехлетка , с пятого класса ребята ездили в среднюю школу центрального поселка. Вместе с другими ученика­ми в вагон садилась семиклассница Люба Павлова. Училась она хорошо, охотно выполняла общественные поручения, выступала в школьной самодеятельности. Отец Любы трелевал лес, мать работала почтальоном и уборщицей в небольшом клубе лесоучастка.

Завклубом не было, и фактически хозяйкой была она: отпирала и запирала клуб, топила в зимнее время печи. По вечерам сюда собиралась молодежь, устраивала од радиолу и гармонь танцы, два раза в неделю привозили кино. Народу в кино всегда было полно. кино смотреть любили. Но ещё больше любили концерты, с которыми пиезжали артисты Дома культуры.

В этот вечер задолго до приезда участников концерта клуб уже был полон. Ребятишки толпились на перроне, с нетерпением ожидая, когда из-зи поворота покажется паровоз, увидя его, с криками: «Едут! Едут!» - бежали в клуб сообщить эту новость. Солидно и неторопливо выходили из вагона артисты , выгружали свой реквизит. музыкальные инструменты и , сопровождаемые толпой ребятни, неторопливо ли в клуб. Молодежь, столпившаяся у входа, почтительно рас­ступалась, руководитель кон­цертной бригады Иван Семенович, рослый грузный мужчина, войдя в клуб, громко здоровался со зрителями, через небольшой зрительный зал шел на сцену с участниками мимо сидевшей на первом ряду Любы Павловой.

С восхищением она смотрела на певцов, танцоров, чтецов, заразительно смеялась, хлопа­ла в ладоши, когда на сцене показывали смешную комедию или сценку. По окончании кон­церта зрители дружно награждали аплодисментами вышед­ших на сцену артистов, проси­ли приезжать чаще. В зале мо­лодежь расставляла вдоль стен скамейки, эстрадный оркестр играл танцевальную музыку до тех пор, пока за артистами , не приезжал транспорт. Участ­ники концерта уезжали, зрители расходились, клуб пустел.

Люба с матерью оставалась подметать пол, ставить на место скамейки. Она была еще во власти искусства, оно продолжало волновать ее воображе­ние. Поднималась на сцену, начинаала разыгрывать только что виденную сценку из шутки Че­хова «Медведь», причем игра­ла за обоих персонажей. Вста­вала в позу помещика Смирно­ва и грубо восклицала стояв­шей рядом воображаемой вдо­ве Поповой: «Я люблю вас! Очень мне нужно было влюб­ляться в вас! Завтра проценты платить, сенокос начался, а тут вы,..». Затем Люба поворачива­лась к воображаемому Смирно­ву и отвечала словами Попо­вой: «Отойдите прочь! Прочь руки! Я вас... ненавижу! К барьеру!»

Мать присаживалась на ска­мью, смотрела на дочь, смеясь, говорила:

- Ну и артистка же ты, Любанька, у меня! Тебе только и выступать!


а следующим летом в семью Павловых пришла беда6 отца Любы, ехавшего на мотоцикле, сбил пьяный шофер, и тот не приходя в сознание умер. После похорон сестра Маши, жившая в центральном поселке, предложила переехать к ней. Устроилась Мария на почту, и скоро ей дали небольшую квартирку в двухэтажном деревянном доме, стоявшем недалеко от клуба. Любе стало легче с учебой, да и в поселке было веселее, интереснее. она записалась в театральный и танцевальный кружки, выступала в концертах, спектаклях.

По окончании средней школы решила поступить в областное культпросветучилище. Мать любила смотреть концерты с участием дочери, но узнав, что Люба решила стать клубным работником, покачала головой:

- Напрасно, Любушка. Поступай-ка лучше в техникум на мастера леса или на экономиста. Ведь в клубе больно заработки малы.

-Нет, мама, - обняла Люба мать,- понимаешь, мне очень нравится эта специальность - приобщать людей к культуре, искусству, поднимать у них настроение.



  • Смотри, не покайся.

  • Нет, мама, не покаюсь.

В училище ей нравилось. К. счастью, таких преподавателей, как Галина Захаровна (персо­наж повести Виля Липатова «Лида Вараксина») не было, педагоги много сил, энергии отдавали, чтобы привить студен­там любовь к клубной профессии. На практику Любу, как и других однокурсниц, послали в точки прорыва, в сельские клу­бы, где работа была запущена. И вот она по направлений рай­онного отдела культуры рано утром, сойдя с электрички, на­правилась в деревню, распо­ложенную в двенадцати километрах от полустанка.

ДЕРЕВНЯ Иваниха стоит на высокой горе, внизу речка, лес. Дома добротные, школа, десятилетка, детсад, магазин, с виду приличное одноэтажное , каменное здание клуба. Посе­лилась Люба на краю деревни у пожилой женщины. Заведу­ющего 'клубом не было уже больше полгода, и председа­тель сельсовета особой беды в этом, не видел.

В клубе с довольно объеми­стым зрительным залом, в не­большой комнатушке за сценой она увидела небольшой теле­визор, - вполне приличный аккордеон, старую радиолу, шкаф с кучей эстрадных сбор­ников, стопку пыльных газет и журналов, небольшой рулон ватмана, краски гуашь, в зале на стенах висело несколько полинялых плакатов на сельскохозяйственную тему.

Для начала вымыла вместе с уборщицей пол, окна, про­терла стены. Словоохотливая тетя Лиза рассказала ей все деревенские новости, обрисовала многих жителей «кто чем дышит», покритиковала нача­льство.

Из ее разговоров Люба поняла, что практика будет нелегкой. Но с некоторых пор ее девизом в жизни стали слова Сани Григорьева из любимого романа Каверина «Два капитана»: «бороться и искать, найти и не сдаваться».

Днем Люба побывала в правлении колхоза, познакомилась с секретарем партийной организации, который сказал:

- Да, завклубом пока нет, отдел культуры обещал прислать, с музыкой тоже – нет баяниста, работал тут один, но заработок мал, и рассчитался. Гармонисты в колхозе есть, но молодежь сейчас даже под радиолу не танцует приносят магнитофон с записями иностранных певцов. Кино, конечно, есть, киномеханик свой. Комсомольцев немало, но пассивные, даже на собрание их трудно собрать. Познакомься с секретарем Леонидом Груздевым, хоший парень, он тебе в чем-то поможет.

После разговора с парторгом Люба подумала: надо в жизнь клуба вдохнуть что-то новое, броское, заметное. И решила обойти в Иванихе и ближних деревнях все дома, познакомиться с колхозниками, выявить их желания, настроения людей. жаждущих общения, а также любителей музыки, театра, поговорить с ними, пригласить в клуб на конкурс гармонистов, органи­зовать этот вечер, чтобы он был хотя небольшим, но заметным явлением в жизни сель­ского клуба.

Три дня и, три вечера она потратила на осуществление этой идеи, избегала много километров, познакомилась с жителями, узнала, «кто чем дышит» и решила в воскресенье организовать этот вечер с названием «Гармонь певучая». Помогли, ей парторг, киномеха­ник и комсорг. Киномеханик написал несколько красочных реклам, Леонид на мотоцикле ездил с Любой в ближние де­ревни, вывешивал объявления и вместе с ней заходил в до­ма, приглашая жителей на ве­чер. Конкурс удался, народу было много, гармонисты сме­няли друг друга, женщины под музыку гармони пели ча­стушки, песни, а одна семей­ная пара на сцене пустилась в. пляс, заразив весельем и зри­телей, многие из которых под­нялись на сцену и лихо отплясывали. По окончании победителям были вручены неболь­шие подарки.. Люба видела много улыбок, смеха, хороше­го настроения, ощутила огром­ную радость и не усомнилась в том, что теперь дела Клубные пойдут хорошо.

Но не тут-то было. Один удачно проведенный вечер по­годы не делал. В следующие дни на танцах под магнитофон парни в зале истошно визжали, прыгали, пели не переводимые на литературный язык частушки, молодежь лузгала семечки, сплевывая кожуру на пол, потолок затеяли игру в бу­тылку. Девчонки, хихикая, да­вали себя целовать, если бу­тылка, покрутившись на полу указывала горлышком на одну из них. Заводилой этой игры был тракторист Степа Ермошин. И надо же было случить­ся, когда он, крутанув бутыл­ку, в образовавшемся круге молодежи увидел, что бутыл­ка указала на Любу, стоявшую в группе девушек. Нетвердой походкой Степа, подошел к, ней и протянул руки,



  • Что ж, симпатяга, давай полижемся.

  • Убери руки! — строго сказала Люба.

  • Тогда силком обмуслякаю. Имею право и желание.

  • А я не имею!

Из толпы вышел высокого роста парень, раздался его твердый голос

  • Оставь, Ермошин, девуш­ку в покое! Тоже нашел развлечение!

  • Развлекаемся, как можем! Эй, бритва, подержите этого типа, он мешает мне удоволь­ствие справить!

Внезапно парень спокойно подошел к Степе и встал между ним и Любой. Степа презрительно сузил глаза.

- Отойди, нето разозлюсь!


Видя, что тот спокойно стоит, рванулся вперед и занес руку для удара, но в то же мгновение парень чуть шагнул левой ногой вперед, захватил правой рукой запястье руки Степы, рванул её на себя и нажал на излом локтевого сустава отчего Ермошин вскрикнул:

-Ну тя к черту! Отпусти!

- Это самбо, Степа,- произнес парень, отпуская руку Ермошина, - не связывайся со мной.
Игра закончилась. Включи­ли музыку. Люба танцевала со своим защитником, молодым учителем физики, год как при­ехавшим в деревню. Она попросила потом его помочь ор­ганизовать силами школьников старших классов агитбригаду. Не остался в стороне и ком­сорг. По ее просьбе собрал комсомольцев, где Люба вы­ступила с предложением: со­здать при клубе совет по организации отдыха.

Скоро к очагу культуры потянулись люди, руководство колхоза и сельсовета помогло в приобретении нового телеви­зора, магнитофона, наглядной агитации, нашли средства доплачивать музыкальному ра­ботнику, который снова пришел в клуб работать.

Не все шло без сучка и задоринки. Были в клубе инциденты с отдельными пьяными парнями, много Люба положи­ла сил, энергии, организовывая «клубные посиделки», выступ­ления агитбригады. Были конфликты с бухгалтером, и, бывало, тратила из свое, го кошелька деньги на покуп­ку небольших призов для проведения игр на молодежном вечере. Клуб посвежел, заиск­рился, в нем повеяло свежим дыханием.

Уезжая, Люба думала: что бы она сделала без помощи комсомольцев, сельской ин­теллигенции? Наверное, была бы беспомощна, как героиня повести — Лида Вараксина.

В КУЛЬТПРОСВЕТУЧИЛИЩЕ Люба Павлова прошла курс режиссуры, и, когда оформилась в ДК худруком, Овсюгин предложил ей руко­водить драмкружком.

Директор ДК для Любы был загадкой. Видела она его ред­ко. Он появлялся рано утром, шел на почту, чтобы узнать, какой фильм прислали в ДК, давал указание художнику на­писать рекламу о фильме и уходил до вечера, вечером заходил в кассу ДК узнать у кассира, как идет продажа ки­нобилетов, и спешил в кино­будку демонстрировать фильм. Однако о предстоящем празд­нике он не забыл.

— Скоро праздник Октябрь, ской революция, товарищ худ­рук, будет торжественное собрание, потом дадим концерт, повеселим публику.

- Яков Анатольевич, по-моему, к такому празднику нужен тематический концерт. Мы подготовим на тему революции литературно-музыкальную композицию, - сказала Люба, - есть еще у меня небольшой драматический этюд, называется «Луч Авроры» - об одном эпизоде взятия Зимнего Дворца. Я думаю…

- Не надо думать, фантазировать, Любовь Александровна, - поморщившись, перебил Овсюгин, - композиция… драма.. не нужно. Сделаем проще: дадим публике веселенький концерт, и все будут довольны. Несколько песенок, два-три танца, пару смешных сценок, три-четыре чтеца можно частушки. А с тематикой…людям надоела эта политика. Ясно?

- Нет, не ясно, Яков Анатольевич! я отвечаю за подготоку концерта и позвольте мне подготовить концерт, который я считаю нужным. когда у нас будет заседание правления или совета клуба?



- А зачем нам оно?

  • Как зачем? Все же под­готовку к празднику надо ду­мать, решать коллективно.

  • Я здесь правление, Любовь Александровна! Ясно? А насчет концерта, ладно, согласен, действуй, как желаешь, — примирительно законил разговор директор.

Секретарь комитета комсомола леспромхоза, молодой черноволосый с приятными чертами лица сидел за столом, писал конспект. В кабинет во­шла Павлова, поздоровавшись, села на стул.

  • Я, Николай, вот по како­му делу...—Люба вкратце изло­жила план подготовки и проведения дня рождения комсо­мола. Секретарь слушал её внимательно, и она подумала, что он сейчас же загорится ее идеей.




  • Мысль у тебя хорошая, — сказал Николай, — но, понимаешь, я уезжаю на сессию в лесотехникум до ноября. В пятницу у меня заседание комитета, поговорим об этом на комитете, приходи сюда к шестнадцати часам. Но пого­ворить не пришлось, когда Павлова пришла, комитет был закрыт, секретарша директора леспромхоза сообщила, что Голубева вызвали в райком. Ко­митет был закрыт и в следующие дни — секретарь, уехал на сессию. И Люба занялась под­готовкой праздничного концер­та.

После каждой репетиции приходила домой усталая, но довольная, за ужином и на следующий день за домашни­ми делами мысленно прокручивала киноленту будущего спектакля, вспоминала участ­никових актерские способности: Виктор Васильевич, не­смотря на свой пятидесятилет­ний возраст, полон энергии, роль ведет на полном творче­ском накале, у Альберта, ис­полнявшего роль Бурана, все данные для этого, Женя Юряч, подвижен, Ви­ка в роли Лизы ведет себя, как настоящая гимназистка, голос у неё звучный, приятный, а вот Вадиму, в роли художника не хватает интеллигентности.

«Скоро конец года. пора готовить статистический и текстовой отчет о работе Дома культуры за год», - подумал Яков Анатольевич доставая из стола объмистые папки с документами. Запершись в кабинете, чтобы никто не мешал, он разложил на столе бумаги и углубился в их чтение. Это и были старые отчеты бывшего директора, старые информации.

- Работа Дома культуры каждый год должна прогрессировать, имеет тенденцию к росту, к улучшению, - вспомнил Овсюгин слова своего шефа.

- Так и быть, Петр Николаевич, сделаем эту тенденцию, эту «би». Взяв четыре экземпляра бланков статотчета, присланного ему на днях из обкома профсоюза, он положил перед собой отчет прошлого года и начал писать цифры в графах отчета новых бланков, вполголоса разговаривая сам с собой.

— Начнем, товарищ дирек­тор! Так! В прошлом году в графе о лекциях у меня по­ставлено восемьдесят четыре лекции за год. Улучшим эти цифры, поставим восемьдесят девять лекций, обслужено вме­сто семнадцати тысяч прошло­го года поставим восемнад­цать тысяч. Нет, не то: круг­лые цифры вызывают подо­зрение, напишем восемнадцать тысяч двести тридцать чело­век. Теперь: тематических ве­черов и устных журналов в прошлом у меня девяносто один, напишем — девяносто шесть. Прогресс налицо! Мо­лодежных вечеров было... по­ставим семьдесят четыре про­тив семидесяти. Спектаклей и концертов будет тридцать три: скажу, с концертами объезди­ли весь район, пусть проверя­ют, где какой концерт был. Народный университет остав­лю без изменения — один, уве­личу только число слушате­лей.

В кружках тоже должен быть рост, вместо десяти поставлю двенадцать, скажу, ор­ганизовали еще два кружка — кружок кройки и шитья и кружок художественного сви­ста... тьфу! — слова. Участни­ков в кружках пишу двести сорок. Вот так!

Яков Анатольевич откинул­ся на стуле и с удовольстви­ем, потянувшись, подумал:

— Да! Все же большое удобство в клубной работе имеет этот отчет «би». Тут не кубометры, не детали из металла, а эти самые ме-ро- при-ятия! Провел какое-нибудь ме-ро-при-ятие, на другой день оно исчезло, испарилось, оста­лось только в уме. Может, оно было, может, и не было. Но все довольны, когда напишешь, что оно было! И тебе приятно и начальству, потому что оно дальше рапортует. Ай да шеф!

Цифры в отчете ставить бы­ло не трудно, сложнее было писать текстовой отчет, здесь нельзя без фантазии, творческого усилия. Но некоторый опыт у диретора уже был. И он начал писать.

Внезапно зазвонил телефон. Овсюгин снял трубку, звонил председатель рабочего комитета:

- Яков Анатольевич! Только что у меня был корреспондент областной молодежной газеты «Ленинец» Селезнев, он приехал по поводу работы Дома культуры. Сейчас он ушел в цеха, хочет познакомиться с авторами письма в молодежную газету. Сказал, завтра утром будет у тебя в ДК.

- какого письма, Серафим Максимович?

- Жалобу опять написали про работу Дома Культуры. Будь готов принять его завтра.


В трубке послышались короткие гудки, Яков Анатольевич почувствовал, как на душе становится муторно.
- Может, обойдется, - мелькнула вялая мысль, которая вдруг встрепенулась и забилась, точно рыба в сети, - ну, если даже что напишут по недостатки клуба, мало ли сейчас критикуют в газетах. Вызовут на ковер в рабочком или в партком, дадут по мозгам, покаюсь, дам слово, заверю... шеф, думаю, поддержит...

Он встал, открыл шкаф, достал бутылку с водкой, выпил сто граммов и почувствовал, что начинает успокаиваться.



  • Чёрт с ним, будь что будет! А по правде, надоело мне все! Эта писанина! Эта черто­ва благополучная информация. Все надоело!

С ОБЛАСТНОЙ молодежной газетой в руке Игорь Анд­реевич открыл дверь кабинета директора. Овсюгин просмат­ривал журнал «Новые филь­мы». Саркастически улыбаясь, баянист развернул перед ди­ректором газету.

  • Пресса пишет, Яков Ана­тольевич,— ткнул он пальцем в газетную статью.

  • «Холодный очаг», — прочитал Овсюгин заголовок ста­тьи.

  • Корреспондента из обла­сти помнишь? Я теперь так понимаю, что тебя отсюда вме­сте с креслом вынесут. Чтобы воздух был чище.

  • Смеешься?

  • Разве не смешно?! С не­полным средним образованием ты вот уже несколько лет ру­ководишь культурой! Это в на­ше-то время сплошной грамот­ности! Анекдот! Ну, ладно, я пошел. Читай!

Овсюгин взял газету в руки и зашевелил губами. Вот что он прочитал:

«Дом культуры лесного по­селка Северного заметен изда­лека. Большой белокаменный, он горделиво возвышается над домами. В девять часов утра дверь ДК была заперта. Я подождал, на мое счастье, вышла с ведром уборщица, и я вошел в вестибюль. Здесь уви­дел мужчину, который, подозрительно взглянув на меня, поздоровался. Мы познакоми­лись. Назвавшись Овсюгиным, узнав, что я из редакции, он, пригласил меня в зрительный зал, показал новые кресла, бархатные портьеры, блестевший в фойе паркетный пол.

- Видите, берегу. Насчет этого у меня полный порядок.

- простите, вы сторож? – осведомился я.

Овсюгин взглянул на меня с видом оскорбленного человека.

- Я директор этого учреждения! – с достоинством ответил он.

- Извините.

Он пригласил меня в кабинет. На мой вопрос о деятельности ДК директор достал из шкафа объемистые папки и поочередно раскрывал передо мной. Здесь были планы, информации о проделанной работе. Потом он с гордостью показывал инструменты для эстрадного оркестра, которые находились тут же в кабинете.

- Вот на днях привезли, новенькие, вот сакс – четыреста пятьдесят рубчиков, ударник – три сотни, гитары – полтыщи, - и директор с энтузиазмом рассказывал, с каким трудом он выбивал деньги на инструмент.

Когда же я спросил, какая лекция читалась в последние дни или какое проводилось мероприятие, красноречие его иссякло. Без шпаргалки не мог вспомнить ни одного меро­приятия.

Письмо, полное обиды на работу Дома культуры, пришло в редакцию нашей газеты. Одиннадцать подписей. И когда я побывал в цехах леспромхоза, поинтересовался, ка­кое место занимает ДК в жизни тружеников леса — полно­стью согласился с авторами письма. Руководителем ДК в Северном поставлен человек равнодушный к культуре, к работе с людьми. Председатель рабочего комитета Мед­ников решил: раз Овсюгин киномеханик — то культмассовую работу потянет. Нет, не потянул. Ничто так не объеди­няет людей, не разжигает их энергию, как идея большого интересного дела. Овсюгин ни­каких идей не выдвигает, пред­ложениями своих работников не загорается, он лишь создает видимость деятельности, а сам внутренне холоден, как собачий нос. В ДК нет ни правле­ния, ни художественного сове­та, ни актива, на которые мож­но было бы опираться в своей работе, а отсюда начинается червоточина формализма, за­мена живого дела гигантома­нией, а попросту говоря — липой.

Не очень охотно идут на тусклый огонек своего куль­турного очага жители посел­ка. Проводятся в ДК календарные мероприятия, к слову сказать, неплохо работают кружки художественной самодеятельности. Только все это не прибавляет ощутимого огня в «очаге». Молодежь поселка не чувствует себя хозяином собственного клуба — и в этом ее беда. И Дом культуры за­нимает в духовной жизни жи­телей поселка, особенно моло­дежи, скромное место. Комсо­мольцы поселка Северного должны чувствовать себя хо­зяевами ДК, без вас, без ва­шей помощи, поддержки один директор, пусть даже с обра­зованием — ничего не сделает. Труд Лесозаготовителей не­легок, и важно, чтобы клуб встречал их всегда празднично, с доброй выдумкой, он должен работать интересно, и в этом деле инициативу должна проявить прежде всего комсомольская организация. И мо­жет быть, следует начать разговор о культурном очаге на собрании всей молодежи по­селка или на ближайшей клубной конференции с привлече­нием интеллигенции, которой немало в поселке. Бесспорно одно — работу Дома культуры надо оживить.

А. Селезнев, наш корреспондент».


  • Алло! Это вы, Петр Николаевич?

  • Слушаю. Кто говорит?

  • Петр Николаевич! Это я, Овсюгин из Северного.

  • А, это ты? Ну что ты хотел?

- Да вот решил позвонить вам. Снимают меня из дирек­торов.

- Снимают, говоришь7 правильно делают, давно надо было. Вводил, понимаешь, меня в заблуждение своими отчетами. Мне за тебя попало.

- Так ведь вы…

- Ну что я ? Что я? Впрочем, Яков Анатольевич, наш разговор теперь ни к чему. Я перехожу в другой обком.

- Куда?

-Этажом ниже. Ну бывай здоров!



(Из разговора по телефону между Овсюгиным и Жереховым).
Г .Туманов.

  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница