Специфика репрезентации мифологемы острова в образе Беловодья



Скачать 37.29 Kb.
Дата16.11.2016
Размер37.29 Kb.
Специфика репрезентации мифологемы острова в образе Беловодья

Горницкая Любава Игоревна

аспирантка Южного федерального университета, Ростов-на-Дону, Россия
Онтология острова как мифологемы в русской долитературной фольклорной традиции функционировала как совокупность трех элементов: условности экзистенции, номинации и топики. Литература Древней Руси во многом опирается на фольклорные модели, еще, фактически, не рефлексируемые как нетождественное литературе явление. Ю.М. Лотман отмечает, что для литературы периода после принятия Русью христианства характерно создание новых текстов при сохранении архаического культурного каркаса [Лотман: 5]. Таким образом, древнерусская литература наследует ключевые фольклорные универсалии, в том числе и мифологему острова. Представление об острове как особом типе пространства в древнерусской литературе не только сохраняется, но и акцентируется посредством разделения понятий «остров» и «суша». Так, в «Послании-похвале Ивану Грозному» говорится, что «…верное православие всюду разширяемо цветет яко же и по суху, и по морю, и по островом» [Демин: 601], что явно указывает на выделение острова как особого пространственно-временного континуума.

Фольклорно-литературная семантика острова переходит в древнерусскую иконопись в контексте сюжета странствия. Как отмечает Н.А. Дмитриева, «в образах древнерусской иконописи очевиден сплав христианской мифологии с бытовыми и фольклорными традициями» [Дмитриева: 185. Так, на иконе XVI века «Зосима и Савватий Соловецкие в житии» святые изображены на плывущем корабле, на малом судне плывут к Соловецким островам святые на иконе «Св. Зосима и Герман на пути к Соловкам» (XVI век), а на иконе XVI века «Зосима, Савватий и иноки Соловецкого монастыря» и религиозной миниатюре XVII века – иллюстрации рукописи к «Жизнеописанию Антония Сийского» – непосредственно изображено прибытие судна со святыми к острову-монастырю. На иконе «Богоматерь Толгская» XVII века корабль прибывает к острову-монастырю, где в это время идет крестный ход. Мифологема острова-рая, таким образом, оказывается представленной в древнерусской культуре не только в словесности, но и в изобразительном искусстве.

Наиболее последовательным воплощением островного рая в древнерусской культуре, по нашему мнению, стало Беловодье. Этот фольклорный образ проник в многочисленные варианты «Путешественника». Беловодье – страна, состоящая из множества мелких островов, что соответствует модели, обозначенной нами как интегративная. Мир предстает в текстах как островная система, каждый элемент которой – отдельный микрокосм, и познание всего макрокосма посредством постижения его отдельных частей мыслится как путешествие от острова к острову. Таково Беловодье: «…в пределах Окияна-моря есть острова, называемые Беловодие» [цит. по: Криничная: 854], «Место называется Беловодье и озеро … на нем 70 островов… между их горы» [Путешественник: 211]. Беловодье – место обитания святых: «..на Беловодье, на море, на островах, живут святые люди; если попасть туда, то можно живым сделаться святым» [цит. по: Криничная: 877], «Там антихрист не может быть и не будет» [Путешественник: 211]. Это край редкого изобилия: «А земныя плоды весьма изобильны бывают» [цит. по: Криничная: 884]), зона спасения участников Соловецкого бунта, край, координаты которого максимально соотнесены с реальной географией (существует детально описанный путь в Беловодье, в некоторых вариантах «Путешественника» указана принадлежность его к Японским островам) и в то же время предельно условны. Такое сочетание условного и реального восходит к представлениям о географии Древней Руси, где утопическое и географическое не являлись взаимоисключающими категориями. Как отмечает Ю.М. Лотман, «география выступает как разновидность этического знания <…> география и географическая литература были утопическими, а всякое путешествие приобретало характер паломничества» [Лотман: 113].

Фольклорное Беловодье как островная мифологема образовало контекстуальное поле зародившегося в древнерусской поэтике сюжетного хода включения острова с реальной номинацией в ирреальный «иной» мир. Согласно одной из легенд, в островную страну Беловодья переносятся реальные Соловецкие острова: «… в Беловодье ушли и сами Соловки. Теперь, по легенде, это Новые Соловки» [Криничная: 869]. Следует отметить и мифологическую амбивалентность Беловодья. Благословенная страна островов характеризуется не только безмятежным благополучием и красотой: «Во время свое бывают мразы необыкновенные с разселинами земными. Гром и молния бывают с страшными ударами и бывают землетрясения» [цит. по: Криничная: 886]. Н. Криничной это трактуется как элемент реализма в мифопоэтическом повествовании, рационализация повествования. Но, как нам кажется, в данном случае следует говорить не о реализме, а о мифологизации – а именно восприятии Беловодья как не только райского, но и инфернального локуса. Разверзающаяся неустойчивая земля, грохот, сверкание молний, противоестественный сильный холод – типичные признаки картины ада из народных суеверий (аналогично описанию наказания грешников в аду в духовных стихах: «Мразы им будут лютые»). Таким образом, Беловодье обретает более сложную семантику, в которой инфернальная иномирность значима не менее, нежели райская, и локус сочетает черты рая и ада одновременно.


Литература
Демин А.С. Древнерусская литература: опыт типологии с XI по середину XVIII вв. от Иллариона до Ломоносова. М., 2003

Дмитриева Н.А. Краткая история искусств. Вып. 1: От древнейших времен по XVI в. Очерки. М., 1985.

Криничная Н.А. Русская мифология: Мир образов фольклора. М., 2004.

[Путешественник] Лобинов В.Ф. Новый список «Путешественника» инока Михаила // Сибирское источниковедение и археография. Новосибирск., 1980. С. 208–211.



Лотман Ю.М. О понятии географического пространства в русских средневековых текстах // О русской литературе. СПб. 1997. С. 107–112.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница