Составил Мирза Гасан-Эфенди сын Гаджи Абдулла-Эфенди Алкадари Дагестани Перевод и примечания али гасанова махач 1929 кала слово об алкадари



страница8/12
Дата24.04.2016
Размер2.68 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
ГЛАВА 11-ая,

О событиях, случившихся после прихода русских войск в Дагестан в четвертый раз и возникновения Каджарской державы до момента заключения между этими двумя державами Гюлистанского мира

В 1215 году Гиджры (1800) умер правитель Грузии Георгий-хан и князья этого владения нашли полезным ради избавления се­бя от чужеземных вторжений стать под протекторат Российской державы. Поэтому они отправили послов к русскому императору Павлу первому, сыну Петра третьего с таким ходатайством. И вот в 1216 году Гиджры,, 1801 христ. эры, в )8-й день января месяца последовал приказ этого императора о принятии владения Грузии под защиту Русской державы. Правителем туда был назначен генерал-лейтенант по фамилии Кнорринг. Между тем тот император умер, а его сын Александр первый вступил на престол царства Рос­сийского и постарался принять меры к выполнению упомянутого приказа своего отца. Затем, когда упомянутый генерал, прибыв в Грузию, начал благожелательно управлять тем владением, осталь­ные119 дагестанские владетели, сочтя также это дело хорошим, по­желали стать под протекторат Российского государства. Из их числа дербентский хан Гасан-хан, сын Фатали-хана назначил дербентца по имени Гаджи-Таги уполномоченным своим и дербентского общества отправиться к императору Российской державы и хода­тайствовать перед ним о принятии их под протекторат. Также и хан Кубинского уезда Шихали-хан, сын Фатали-хана, назначил для этой цели уполномочнным своим и кубинского населения кубинца по имени Мирза Аскера. Также и хан города Баку Гусейн-Кули-хан за себя и за общество уполномочил на это дело бакинца по имени Мирза-Хади. Хан Талышского уезда Мир-Мустафа-хан за себя и за общество уполномочил на это дело своего секретаря. Точно также шамхал тарковский Мехти-хан, уцмий кайтагский Рустам-хан, табасаранский кадий Рустам-кади и аварский хан Умахан - все они, назначив своих уполномоченных, послали их с вышепоименованными уполномоченными к русскому императору Александру первому сыну Павла первого просить у него протекто­рата для них. И вот император оказал этим уполномоченным ми­лость и внимание и обещал осуществить указанное их желание, а также, написав ответы тем владетелям приказал, чтобы они имели терпение, жили спокойно и, друг с другом ладили.

После вошествия на престол императора Александра первого сына Павла первого, в течение около двух лет Грузия была под управлением упомянутого генерала Кнорринга, а остальной Дагес­тан и владения Кавказа прожили, довольствуясь управлением сво­их вождей. Однако, после этих двух лет упомянутый генерал был отставлен от грузинского владения и туда от Российского государ­ства в качестве правителя был послан грузин по происхождению, проживавший в России, генерал-аншеф князь Цицианов, который получил на Кавказе прозвище Золотая нога. Относительно причи­ны этого прозвища рассказывают, будто одна нога его вследствие укуса собаки была отрезана и ее замена была сделана из золота. Этот князь управлял Грузией очень хорошо; с остальными старей­шинами Кавказа и Дагестана проявлял стремление сдружиться и его влияние в этих краях увеличивалось со дня на день. Даже ку­бинский хан Шихали-хан, действуя по его совету, прибыл на берег реки Самур, чтобы помириться со своим братом дербентским ха­ном Гасан-ханом, причем, с этой стороны Гасан-хан тоже отпра­вился туда, и они встретились и помирились. Потом каждый из них вернулся к себе и зажил спокойно. Но в 1217 (1802) году дербент­ский хан Гасан-хан умер от болезни, и власть в Дербенте снова пе­решла к Шихали-хану120.

В том же году бакинский хан Гусейн-Кули-хан нарушил согла­шение, заключенное им раньше со своим двоюродным братом Мир-за-Магомед-ханом вторым, отнял у него доставшуюся ему по тому соглашению крепость Машката и нефтяные источники и между ни­ми возникла вражда. Поэтому Мирза-Магомед-хан с семьей и до­мочадцами выехал из Бакинского владения, прибыл в город Кубу и поселился здесь. Также аварский хан, хунзахский Умахан в том году, собрав войско из аварцев, отправился в Грузию, разграбил и разорил Гюмишхане, отправился оттуда в Акстафу и в тех кра­ях собрал скота и вещей сколько мог. На возвратном пути с иму­ществом и лошадьми, отнятыми у жителей встреченных по пути се­лений, прибыл в город Гянджу, там также награбил много вещей и отправился к своему зятю карабагскому Ибрагим-хану. Отпра­вившись вместе с ним на город Нахичевань и завладев им, упомя­нутый Умахан потом ушел оттуда в Джарское владение, где и умер.



Удивительная вещь, Хотя Аварские ханы в прежние времена не имели возможности приобрести исключительное могущество и силу, однако в эпоху вы­шеупомянутого Умахана могущество его в Дагестане было вели­ко. Грузии от него досталось много бедствий и стеснений и под ко­нец правители этого владения заключили с ним соглашение, по ко­торому взамен оставления их в покое, они ему обязаны были еже­годно уплачивать пять тысяч рублей денег, а он их не будет огор­чать хищениями и грабежами. В этих соглашениях они правили много лет, а потом, когда Грузия вошла в протекторат России, Умахан также в одно время как бы выразил покорность этой держа­ве и стал ежегодно получать от русского государства эту сумму как жалование за оставление Грузии в покое. Этим, однако, он не ограничивался и под конец, как упомянуто выше, подверг опусто­шению Грузию, Карабаг, Гянджу, и Нахичевань. По поводу такого беспокойного его поведения, один карабагский поэт составил поэ­му, в которой говорит, имея его в виду:
Тверже булата душа лезгина,

Никто не дорожит кровью лезгина,

Восемнадцать тысяч численность лезгина,

Не устоит Багдадская стена.

Смирно сиди, жена!

Не болтай много,

Надейся на Бога121
Однако, когда в его эпоху появился известный проповедник шейх Мансур, а по версии дагестанцев - имам Мансур, начавший распространять шариат в Чечне и склонять местное мусульманское население к покорности Турции, и захотел по примеру чеченского округа также и в Дагестане осуществить свои цели, то Умахан стал против него и не позволил аварскому народу слушаться его. Я даже сам нашел среди старых книг в Дагестане одно написан­ное Умаханом упомянутому шейху Мансуру письмо, коего длинное изложение составляет следующую суть: Уважаемый имам шейх-Мансур... Ты предлагаешь мне и дагестанскому народу, чтобы, по­добно населению подчиняющихся тебе чеченских районов, и отсю­да народы пошли в Крым сражаться с русскими, чтобы послужили мусульманской религии. Но сила русского государства велика. Лю­ди, выступающие войной против них, должны в противовес той си­ле по меньшей мере обладать организацией, необходимой для само­управления. Как гласит высокодостойный коран: «и воюйте с ни­ми, когда это можете по силе» и т. д. Однако, у дагестанского на­селения вовсе нет силы и организации. Не будучи в состоянии да­же себя здесь содержать, они в течение четырех-пяти дней совер­шают походы в Грузию, с незначительными усилиями исторгают оттуда добычу и поспешно возвращаются. Такого рода уловками они живут здесь. Но известно, что подобные действия перед рус­ской державой не достигнут цели и станут причиной гибели для дагестанцев. Поэтому в твоем деле я не могу быть тебе союзни­ком».
Сведения об упомянутом имаме Мансуре.

Этот шейх Мансур в 1199 (1785) году в эпоху султана Абдул Гамид-Хана был послан Турецкой державой в Чеченские и Дагес­танские округа, чтобы отсюда склонить и привлечь мусульман к священному выступлению на войну, возникшую в те времена в Крыму между Турцией и Россией, Будучи и сам человеком весьма выдающимся ученостью и благочестием, он приобрел широкое влияние в Чечене и большое уважение и известность среди народа в Дагестане, как это обнаруживается из призывных писем и стихо­творений, оставшихся в книгах с того времени. Из них я нашел на полях одного старого сборника следующее:


Пришел, мусульмане, к нам свет этим летом.

Не стройте иллюзий о мире вы этом.

Ведь в тысячу сто девяносто девятом

Имамом открыто явился Мансур.

Пришел правоверным здесь всем он на радость,

Его отвергающим будет он в тягость,

Проявит суда он загробного святость.

Имамом открыто явился Мансур.


Но, как выше изложено, Аварский хан Умахан, допуская здесь лишь переписку с ним, препятствовал народу к нему присоединить­ся, также как и шамхал Тарковский, Казикумухский и Кюринский хан Магомед-Хан и его сын Сурхай-Хан. Под конец упомянутый шейх Мансур в Крыму в битве у крепости Анапы попал в плен к русскому войску и был выслан в Петербург. Оттуда он был сослан в заточение в Соловецкий монастырь, где окончил свою жизнь.
Возвращение к предыдущему.

По смерти Умахана остался его брат чанка (т. е. чья мать не бекша) по имени Гебек, который захотел жениться на его жене Китлиля-бике, дочери Нуцал-Хана, и стать ханом в Аварском вла­дении. Но эта бекша, будучи и раньше враждебно настроена к упо­мянутому Гебеку, велела убить его, а потом пригласила в Хунзах Мехтулинского хана Султан-Ахмед-Хана, вышла за него замуж и сделала его там ханом. А в его прежней должности в Мехтулинском владении стал управлять его брат Гасан-Хан по распоряжению упомянутого брата.

В 1218 (1803) году при управлении Грузией князя Цицианова, гянджинский хан Джавад-Хан, сын Шахверди-Хана Зияд-аглы, тайно заявив персидскому государству о своей покорности, начал вредить Грузии и велел ограбить тифлисских купцов. Поэтому князь Цицианов, собрав грузинское войско, двинулся на город Гянджу. Тогда Джавад-Хан сначала дал бой вне крепости, но по­том, не устояв там, бежал в крепость, после чего князь Цицианов окружил крепость своим войском и после жестокой битвы завла­дел ею, причем он казнил там упомянутого Джавад-хана с его деть­ми и большинством его отряда. При этом событии название Гянд­жи было заменено именем тогдашней императрицы и городу при­своено было название Елизаветполь.

Затем князь Цицианов, в виду беспокойного поведения джарцев, послал туда для их наказания генерал-майора Гулякова с не­которым войском. Но, когда этот генерал шел туда, джарские лез­гины в тесной плохой местности сразились с ним, убили там его, при чем с обеих сторон много, людей было убито, а уцелевшие из его отряда вернулись к князю Цицианову.

Далее, оставшийся без прав после смерти грузинского правите­ля Ираклий-хана сын его Александр Мирза, отправившись в Пер­сию, заявил шаху о своей верности, а потом, явившись оттуда в Грузию, начал выводить народ из повиновения России. При этих обстоятельствах сын шаха Абас-Мирза с большим войском вступил в Эривань и в Карабаг и предпринял завоевание Грузии. И вот князь Цицианов с бывшим при нем русским войском и с грузинами двинулся на Эривань, и, сразившись около Учкилиса, в мест­ности Кирхбулах, разбил войска сына шаха. После больших по­терь с обеих сторон, войска сына шаха повернули обратно. Одна­ко, великий визирь шаха Мирза-Шафи, услыхав, что защитник Эриванской крепости Магомед-Хан Каджар стал бояться русских, сви­делся с ним и посредством наставлений и ласкового обращения по­будил его серьезно заняться обороной Эриванской крепости. Так что, когда князь Цицианов предпринял штурм этой крепости, упо­мянутый хан обнаружил способности в обороне крепости, причем, не смотря на выявление старания, какое только возможно было в продолжительной осаде и в нападении, князь не смог ее взять и в 1220 году Гиджры, 1805 г. хрис. эры, вернулся в Грузию. Между тем Александр-Мирза, сын Ираклий Хана, разослав письма и пос­редников ко всем дагестанским вождям, к кабардинскому народу и к прочим соседним племенам с просьбой о помощи и содействии,. ввел их войска в Грузию, чтобы они освободили ее из под власти России и вручили ему. Соединившиеся таким образом союзники напали на границы Грузии, отрезали пути в Россию и повсюду под­няли знамя восстания и смуты. Но князь Цицианов терпением и разумными мероприятиями не дал им осуществить задачу, удер­жал Грузию под властью России и постепенно восстановил сообщение с Россией. В этом году русское войско совершило поход мо­рем на город Решт, но после сражения, будучи не в состоянии его взять, повернуло в Бакинский порт. Бакинский хан Гусейн-Кули-Хан не дал им высадиться в Баку и между сторонами произошел артил­лерийский бой. Под конец русское войско высадилось на морской берег и осадило город. В этот момент сюда явились и оказали по­мощь бакинскому населению и их хану Гусейн-Кули-Хану, часть иранского войска, а также Кубинский хан Шихали-Хан и Нухбек сын Сурхай-Хана Казикумухского со своими войсками. Они начали сражаться с русскими, но русское войско воздержалось принять сражение, село на суда и отправилось в сторону Сары-Талыш122.

В этом году умер Кайтагский уцмий Рустам-Хан и уцмием стал Алихан, сын Устархана. В том же году Ширванский хан Мустафа-хан, вызвав из Карабага к себе бывшего Нухинского хана по име­ни Селим-Хан, вместе с ним повел войско на Нухинский уезд. Быв­ший в то время в Нухинском уезде ханом Магомед-Гасан-Хан, го­товясь к сопротивлению ему, не мог осуществить задачу в желан­ной степени, а потому распустил свое войско н сам со свитой явил­ся к Мустафа Хану. Тогда Мустафа-Хан привез оттуда в Ширван Магомед-Гасан-Хана, а также бывшего с ним брата его Селим-Хана, лишил их обоих власти в Нухинском уезде, а своего двоюрод­ного брата Шихали-бека послал в Нухинский уезд в качестве свое­го наиба. Но Нухинское население, оставшись недовольно этим, сде­лало своим ханом противника упомянутого Магомед-Гасан-хана по имени Фатали-ага. Потом через три месяца Мустафа-Хан отстра­нил Фатали-Хана от местной власти, а на его место назначил неко­го Сулейман-Хана и вместе с тем женился на его дочери. Между тем Магомед-Гасан-Хан прибыл из Ширвана в Кубу и в Дербент, оттуда оптравился в Джары, искал, кто бы ему помог, но не достиг цели и под конец отправился к русским. Русские выслали его в Астрахань, где он и окончил свою жизнь.

В 1220 году Гиджры, 1805 году христ. эры, сын шаха Абас-Мир­за после получения от Фатали-шаха титулов наследника престола и Наиби-Султане123, предпринял поход на Карабагский район с но­вым строевым войском, организованным на европейский манер с артиллерией и с полным снаряжением. Князь Цицианов пригласил к себе Карабагского хана по имени Ибрагим-Хан и заключил с ним договор, по которому Карабагский район уплачивает России десять тысяч червонцев подати, владение это переходит к России, хану этому вручается пятьсот человек русских солдат для его ох­раны в городе Шуше, затем хану дается чин генерал-лейтенанта, сыновьям же его Мамед-Гасан-ага и Мехти-Кули-ага чины генерал-майора, а Ханлар-аге чин полковника.

Наиби-Султане, занявшись покорением Карабага, послал туда двух ханов с десятью тысячами солдат и артиллерией. Сын Карабагского хана Ибрагим-хана Мемед-Гасан-ага выступил против них с собранным местным войском и с русскими солдатами, при чем после сражения в Джебраильских садах Мамед Гасан-ага со своими людьми и с русским войском вернулись оттуда обратно и заперлись в крепости Шуше. Наиби-Султане со своим войском дви­нулся на охрану дороги, по которой из Гянджи шли в город Шушу русские, и не пустил их сюда, так что их полковник, по фамилии Карягин, повел их обратно в крепость Тарнаут, а оттуда присоеди­нил на реке Тертере к войску князя Цицианова, шедшего с двумя тысячами солдат против шаха. Между, тем и сам шах прибыл в Эриванское владение и стал в местности, называемой Таус-Алты. Тогда князь Цицианов, стянув свои войска, прибыл в Шушу, взял себе в помощь тамошнее войско, а также Ибрагим-Хана с его от­рядом и сосредоточил свои силы в одном пункте. Наиби-Султане, ос­тавив их там, двинулся на Гянджу. Так как остававшиеся в Гянд­же русские и часть армян заперлись в тамошней цитадели, то ме­стных мусульман, согласно их желанию. Наиби-Султане отправил с их семьями, чтобы переселить в Тавриз. Оттуда Наибе-Султане отправился в, Акстафу и старался склонить грузинских, казахских и борчалинских жителей на сторону Персии. Но с их стороны не встретив сочувствия, в этом отношении, Наибе Султане вернулся в Эривань, причем, когда его войско проходило через Делиджанское ущелье, некоторых его солдат убили и ограбили казахские жи­тели.



Затем князь Цицианов прибыл оттуда в Ширван и свиделся с Мустафа-Ханом. Сделав там распоряжения по некоторым нужным делам, князь прибыл оттуда в город Баку. Сюда же прибыли быв­шие на Сары Талышинского района русские войска, кои присоеди­нились к князю и стали под его начальство. И вот в 1221 году Гиджры, 1806 году христ. эры, в то время, как князь Цицианов около Бакинской цитадели был занят разговором с местным ханом Гусейн-Кули-Ханом, бывший там дербентец Ибрагим-Бек, сын Алибек-ага, сына Мамед-Гусейн-Хана, сына Имам-Кули-Хана, неожи­данно убил князя. Не выяснено, сделал ли это Гусейн-Кули-хан, дав знак убийце, или другие жители Ирана подбили его на это де­ло, но в общем, когда этот дербентец убивал его, никто убийце не мешал, а отец убийцы отделил голову убитого князя от туловища и повез к Фатали-Шаху. Как только произошло это событие, все местные правители и главари, а также все дагестанские правители, и главари, а также все дагестанские правители, кроме Шамхала, изменили России и перешли в подчинение Персии. Даже Талышинский хан, который был под протекторатом России, восстал про­тив этой державы и вступил в союз с Ираном. Также и Мустафа-Хан Ширванский и Селимхан правитель Нухинский и самовласт­ный его заместитель124 и другие стали врагами России. Карабагский хан Ибрагим-Хан, имея в виду также покориться Персии, за­явил в нескольких письмах и через посланцев Наибе-Султане о сво­ей преданности, а сын его Абуль-Фетхан привел к Шуше один от­ряд персидского войска, при чем и сам Наибе-Султане перешел че­рез Худааферинский мост и направился сюда. Тогда командир рус­ского отряда, находившийся при Ибрагим-Хане в Шуше, майор Лисаневич, видя, что Ибрагим-Хан сговорился с сыном своим Абуль-Фет-Ханом покориться Персии, однажды в полночь, когда Ибрагим-Хан со своим войском и частью своей семьи находился в лагере вне Шушинской крепости, напал с русским войском на него и на бывших с ним людей и убил его, жену его, которая была сест­рой Нухинского правителя Селим-Хана, сына, дочь и часть слуг. Абуль-Фет-хан с персидским отрядом бежал оттуда, а внук убито­го Ибрагим-Хана Джафар-Кули-ага, сын генерал-майора Мамед-Гасан-аги, в порядке верности Российской державе, взял своих лю­дей и преследовал этого своего дядю Абуль-Фет-хана вплоть до Ордубада, причем совершил в его отряде убийства и грабежи и по­том вернулся. Между тем вместо убитого Ибрагим-Хана стал ха­ном его сын генерал-майор Мехти-Кули-ага, а на место убитого на­местника Россией был назначен генерал-аншеф граф Гудович, Убийство упомянутого Ибрагим-Хана произошло в 1221 году Гиджры, 1806 году христ. эры, во второй день июля месяца.

По прошествии значительного времени после этого события, Абуль-Фет-хан прибыл в Карабаг и при содействии шахсеванского хана Атаулла занялся подготовкой выселения из Карабага Джеб-раильской группы и некоторых других с семьями. Тогда упомяну­тый Джафар-Кули-ага со своим отрядом и джебрагельцы срази­лись с Абуль-Фет-ханом и с бывшими с ним иранцами и обратили их в бегство, а остальные из них большинство было убито и ограб­лено, а остальные бегом вернулись на ту сторону. Через некоторое время при отсутствии войны и столкновений между сторонами На­ибе-Султане прошел через Карабаг по Асландузской дороге в Ширван. Отряд ширванского населения, поставленный раньше на бе­регу Куры для воспрепятствования иранцам переправляться, был оттуда рассеян и разошелся по домам. Некоторые бывшие там ро­ды Мурадханские и других племен Наиби-Султане переселил из их жилищ с семьями в числе около шести тысяч в Мугань. Сам он с войском расположился у города Аксу, но Мустафа-Хан переселил жителей этого города на гору Фет и сам с ними там утвердился. Бакинский хан Гусейн-Кули-хан и Дербентско-Кубинский хан Шихали-Хан явились к Наиби-Султане, засвидетельствовали свою пре­данность и вернулись обратно. Шихали-Хан даже привел с собой в Кубинский уезд из состава конницы его высочества Наиби-Султане один эскадрон под командой Пиркули-Хана Каджара. А также Наибе-Султане послал некоего Мирза-Абулькасыма, чтобы пригласить к себе Нухинского правителя Селим-Хана, который побаивал­ся Персии, обласкал и успокоил его. Однако, мероприятия Наиби-Султане в Ширване не совпали полностью с его стремлениями, и он оттуда вернулся обратно в Азербайджан. Прибывшего в Кубин­ский уезд Пиркули-Хана он также вызвал обратно и расположил его с бывшими с ним всадниками стоянкой в Муганской степи. По­том новый наместник, присланный сюда из России с многочислен­ными войсками, граф Гудович, умиротворив осетин и чеченцев, отправил с войском из Кизляра генерала но фамилии Глазенап для завоевания Дагестана, Дербента, Кубы и Баку. Этот генерал по прибытии свиделся в Буйнакске с шамхалом Мехти-Ханом и затем двинулся вместе с ним в Дербент. Между тем Дербентское обще­ство, которое возмущалось беспорядочными действиями Шихали-Хана, вышло из повиновения ему, избрало правителем дербентца Алпана-Бека, сына Ахмед-Бека, сына Мирза-Бека Баятского, изг­нало оттуда Шихали-Хана и выслало своих представителей навст­речу русским войскам для заявления о своей приверженности Рос­сии. И вот в 1221 году Гиджры, 1806 г. хр. эры, в 21 день месяца нюня, упомянутый генерал, шамхал Мехти-Хан, русские войска и прочие их приверженцы вступили в Дербент. Должность дербентс­кого наиба была вручена вместе с чином майора Алпана-Беку. Между тем, шамхалу Мехти-Хану русским государством были по­жалованы селения Улусского магала вместе с титулом Дербентс­кого хана и чином генерал-лейтенанта151. По происшествии около одного месяца, на должность командующего русскими войсками при­был генерал-аншеф Булгаков, который с частью войска двинулся из Дербента в Кубу, а затем в союзе с пребывавшим там Мирза-Магомед-Ханом Вторым, происходившим из рода бакинских ханов, направился в Баку. Между тем бакинский хан Гусейн-Кули-Хан со своей свитой бежал в Персию, а бакинское общество по своей доброй воле заявило генералу о своей покорности и было принято в русское подданство. Когда этот генерал, сделав в Баку необхо­димые распоряжения, вернулся в Кубу, Шихали-Хан заочно заявил ему о своей покорности и генерал удовлетворился получением при­сланных заложников. К этому генералу явились также посланцы от Сурхай-Хана Второго с выражением искренней покорности. Выра­зили покорность России также майсум Кирхляр-Кули, кадий Табасарани Магомед и уцмий Али-Хан. Ширванский хан Мустафа-Хан с помощью отряда, прибывшего к нему из состава Гянджинского русского гарнизона, постепенно восстановил свою власть в Шир­ване, спустился с горы Фет и захотел с помощью того отряда и сво­их людей вернуть обратно семьи, выселенные Наиби-Султане из Ширвана на Мугань и уведенные оттуда Пиркули-Ханом Каджаром в Талышинский край. Отправившись с ними, Мустафа-Хан встретился с отрядом и людьми Пиркули-Хана, сразился, был разбит и вернулся. Однако Мустафа-Хан послал этих русских и свое войско в Сальяны, население коего перед тем, будучи недовольно Али-ханом, поставленным там Персией, призвало к себе Мустафа-Хана. Между тем, не зная об этом призыве, Мир-Багир-Бек, брат Талышинского хана Мир-Мустафа-Хана, отправился с тремя стами талышинцев на помощь населению и Алихану. Когда же между обе­ими сторонами произошло сражение, сальянцы отвернулись от Али-хана, который спасся бегством, а Мир-Багир-Бек со своим отрядом попал в плен. Сальянское владение снова попало под власть Мус-тафа-Хана Ширванского.

В те дни Нухинский хан Селим-Хан, проникшись враждой к России по причине убийства в Карабаге русскими его сестры, быв­шей женою Ибрагим-Хана, собрал отряды из местного населения, из джарских лезгин и из прочих дагестанцев. Решив перебить рус­ских, кои в свое время были присланы ему в помощь из Гянджи и оставались при нем, он часть их убил, а остальные бежали в, город Гянджу. За это для наказания его, согласно распоряжения намест­ника графа Гудовича, русский генерал, стоявший с войском в Гянд­же, двинулся с частью войска на Нухинский уезд, причем Нухинс­кий Селим-Хан, который перед тем, получив от Наиби-Султане большую сумму денег, собрал на эти деньги джарских и аварских лезгин, выступил на бой против этого генерала, но лезгины после гибели части своего состава, были разбиты и бежали на родину. Селим-Хан с семьей бежал оттуда в Персию, и Нухинское владение в означенном 1221 (1806) году попало под власть России, причем на должность хана туда этой державой был поставлен Джафар-Кули-Хан Дунбули.

В 1223 (1808) году Кайтагский уцмий Алихан умер и вместо него уцмием стал его брат Адиль-Гирей-Хан.

В том же году часть ширванского населения угнала баранту жителей Бермекского магала Кубинского уезда. За это хан Кубин­ского уезда Шихали-хан повел отсюда войско, ограбил скот и иму­щество жителей некоторых селений Ширванского владения и вер­нулся. Но Ширванский хан Мустафа-Хан, взяв свое войско, а так­же русское войско, во главе с одним полковником (по фамилии Тихоновский), выступил на завоевание Кубинского владения. Ког­да они подступили к городу, Будукский бек Мелик-бек сын Гаджи-бека и другие влиятельные лица явились к тому полковнику и Мустафа-Хану и заявили им, что они подчинятся России. В это время Шихали-Хан бежал из Кубы в Табасарань к своему зятю Аб-дулла-Беку, сыну Рустам-Кади, пробыл там несколько дней, отпра­вился оттуда в Даргинский округ, нашел там в течение сорока дней до пяти тысяч человек даргинцев себе в помощь и с ними снова за­владел Кубинским уездом, при чем кроме лишь города Кубы в рус­ском подчинении не осталось в Кубинском уезде ни одного общества. Тогда бывший в Баку генерал-майор Гурьев прибыл с боль­шими силами, состоявшими из русского войска и из бакинского на­селения, сразился с Шихали-ханом около крепости Шабран и раз­бил его, причем Шихали-хан вторично бежал, а его войско после значительных потерь рассеялось и ушло на родину в Даргинский округ.

На этот раз Кубинское ханство было Россией передано во власть Мирза-Магомед-Хану Второму, из рода бакинских ханов, в свое время переселившемуся в Кубу, вступив во вражду с Гусейн-Кулп-Ханом. Шихали-Хан, вступив в Табасарани в союз со своим зятем Абдулла-Беком, не переставал время от времени появляться отту­да с небольшой конницей в Дербентском и Кубинском владениях и убегать в Табасарань с похищенной и награбленной добычей. Для наказания его русское войско, много всадников из дербентс­ких жителей и некоторые табасаранские беки двинулись против се­ления Марага в Северной Табасарани, так как Шихали-хан и сы­новья Рустам-Кули-Абдулла-Бек и другие, сговорившись, собрали там народ и укрепились. Но в произошедшем там между двумя сторонами, сражении, группа Шихали-Хана была разбита и бежа­ла, а русское войско разграбило, сожгло и разрушило это селение и потом вернулось в Дербент.

В 1225 (1810) году Шихали-Хан собрал некоторое количество конницы из населения Табасарани, прибыл в Кубинский уезд, во­шел в соглашение с хазринцем Ханбутай-беком, сыном Гаджи-Шериф-бека, склонил на свою сторону жителей селений Кубинско­го владения и с ними осадил город Кубу. И выселив часть жителей тех селений, он поселил их в селении Кярыз и решил поселиться здесь и сделать его для себя убежищем. Затем русское войско из Ширвана под командой полковника Лисаневича выступило совме­стно с конницей, собранной правителями Ширвана и Нухинского, уезда из населения этих владений, и освободило город Кубу из под осады, причем, около селения Чечин произошло сильное сра­жение, в коем отряды Шихали-Хана были разбиты и бежали. Сам Шихали-Хан бежал оттуда в Акушу. Через некоторое время Ших­али-Хан появился в Табасарани с войском до трех тысяч даргин­цев. Кадием там в то время был брат умершего Рустам-Кади: пол­ковник Магомед-Кади. Но Шихали-Хан решил устранить Магомед-Кади от должности кадия и назначить там кадием своего зятя Абдулла-бека, сына Рустам-Кади, дабы и он, как он сам, управлял владением, не повинуясь русским, и мог бы в случае надобности помогать ему оттуда войском. Но Магомед-Кади, расходясь с ними, собрал народ для защиты своей, должности. Между сторонами про­изошла битва, Магомед-Кади был разбит и спасся бегством, а Абдулла-бек поселился в селении Хучни и стал исправлять должность кадия. Но как только Шихали-Хан вернулся оттуда в Даргинский округ, упомянутый Магомед-Кади вновь склонил на свою сторону население Табасарани, удалил Абдулла-бека из селения Хучни и с должности кадия и сел по-прежнему на свое место.

В 1226 году Гиджры (1811) Шихали-Хан в союзе с Акушинским кадием Абубекром собрал при его содействии и с помощью денег, присланных в то время Персией Шихали-Хану, народ из Аку-шинского, Цудахарского, Сюргинского и Табасаранского участков и даже из селений Мехтулинских, причем также выслано было ему с, помощь значительное войско Казикумухским и Кюринским ханом Сурхай-Ханом вторым с сыном своим Нухбеком. Все эти отряды, доходившие в общем до восьми тысяч человек, двинулись в Кубин­ский уезд, захватили в этом владении все селения, кроме Зейхура и город Кубы, и вернули их во власть Шихали-Хану. Только го­род Куба и селение Зейхур остались в повиновении России, так как в них стояли русские войска. Тогда генерал-майор Гурьев, сто­явший с русским войском в Зейхуре, выступил оттуда с частью вой­ска в сел. Джибир, и сразился там с отрядом Шихали-Хана. Но вследствие плохих дорог, русское войско ничего не могло там сде­лать, вернулось в Зейхур и стало здесь, выжидая помощи извне, подобно тому, как и русское войско, находившееся в Кубе, также было заперто и выжидало помощи. Когда в этом положении про­шло около двух месяцев, прибыл генерал-майор Хатунцев с много­численным русским войском и около селения Рустав дал очень сильное сражение войску Шихали-Хана, причем, после больших по­терь с обеих сторон, войска Шихали-Хана были разбиты и рассея­лись. В этом сражении был убит Акушинский кадий Абубекр. Нух-бек со своим отрядом вернулся из Кубинского уезда в Кюринский округ и стал здесь. Шихали-Хан же после бегства из Кубинского уезда прибыл в Дагестан, пробыл некоторое время в селении под названием Сумбат, оттуда отправился в селение под названием Унчугатль126, некоторое время жил здесь, а когда акушинский на­род, всегда помогавший ему, вернувшись из Кубинского уезда на родину, возвел кадием на место убитого Абубекр-кадия его сына по; имени Баханд, Шихали-Хан отправился и поселился там!27), ибо Шихали-Хан и отец его Фатали-Хан постоянно склоняли на свою сторону население этого Акушинского округа и отправляли его, куда хотели, благодаря различного рода проявлениям уважения, а также раздачей имущества и выявлением щедрости.

Генерал Хатунцев, покончив с делами в Кубинском уезде, пере­дал это ханство во власть бакинца Мирза-Магомед-Хана второго, а потом занялся подготовкой движения с войском на Кюринский округ, В виду этого хан Казикумухского и Кюринского округов Сурхай-Хан и сын его Нухбек, стянув свое войско в селение под Названием Шихи-Кент, соорудили здесь окопы и укрепились. Одна­ко в 1226 (1811) году, когда генерал Хатунцев, направив сюда своё войско, открыл сражение, то после незначительных потерь Сурхай-Хан, взяв своих людей, сколько оказалось возможным, бежал от­туда в селение Курах. Генерал завладел теми окопами и прочими селениями и отправился оттуда с войском своим для преследова­ния Сурхай-Хана в селение под название Курах, в котором у Сурхай-Хана был свой дом. Но Сурхай-хан переселил оттуда свою семью в Казикумух и сам бежал туда. На этом основании генерал Хатунцев отделил Кюринское владение от Казикумухского, взял Кюринский округ во владение России и посадил здесь на долж­ность хана, с условием управлять под властью этой державы, Аслан-Гусейн-Ага, сына Шахмардан-бека, племянника упомянутого Сурхай-Хана, враждовавшего с ним, ушедшего от него в Турцию, а затем вернувшись, проживавшего в Кайтаге при уцмие; впослед­ствии он упоминается и известен под именем Аслан-Хана. В 1227 (1812) году он получил от России чин полковника и утверждение в звании хана этого округа и поселился в селении Курах в доме своего дяди Сурхай-Хана, причем, в его распоряжение там был по­ставлен один батальон русских солдат. Этот хан был очень стара­телен, предприимчив и храбр, причем, благодаря его хорошей слу­жбе, внимание к, нему со стороны России увеличивалось со дня на день.

Но Сурхай-Хан в том году посадил на свое место в Казикумухе сына своего Муртузали-Ага, а сам с небольшой конницей пере­брался через Нухинский уезд в Персию, а именно в Тавриз, с целью просить помощи у Фатали-Шаха Каджара. Через год он вер­нулся оттуда в Казикумух. Когда Сурхай-Хан был в этой отлучке, сын его Муртузали-Ага, управлявший в Казикумухе, выразил свою дружбу Кюринскому хану Аслан-Хану, ссылаясь на то, что у них одна и та же мать, но обманул его, утверждая, что он не пустит отца вернуться в Казикумух, а если тот приедет, то он его убьет. Поверив своему брату (т. е. Муртузали-Ага), Аслан-Хан даже не­сколько раз имел с ним свидание и был уверен, что и он подобно ему вступит в русское подданство и не допустит возвращения от­ца. Брат Аслан-Хана Фатали-Ага, проживавший в Казикумухе. ве­ря подобным словам Муртузали-Ага, был посредником между ним и своим братом Аслан-Ханом в совещаниях и соглашениях, и так они проводили время. Но когда пришло известие, что Сурхай-Хан вернулся и достиг пределов Казикумуха, Муртузали-Ага сказал наедине Фатали-Ага, что мол поедем и в пути убьем Сурхай-Хана, а потом будем действовать сообразно соглашению нашему с Ас­лан-Ханом. Когда Фатали-Ага, поверив его словам, отправился с ним навстречу Сурхай-Хану, Муртузали коварно убил его и дока­зал свою верность отцу.

Вернувшись из этого путешествия в Казикумух, Сурхай-Хан об­радовал казикумухцев и прочее население Дагестана разными обещаниями, якобы данными ему со стороны Персии, что мол сын ша­ха вскоре явится сюда с большими силами и произойдет то-то и то-то. В то же время он собрал вокруг себя население Казикумуское и принял ряд мер к укреплению там своей власти, заключил с ни­ми письменные соглашения. В том числе один договор его имеет следующую редакцию128:

«Сим объявляется народу с сего дня, а день этот первое число Рабиульавваля тысяча двести двадцать восьмого года129, что бла­городный эмир Сурхай-хан и кадий Сунгур Кумухский и остальные главари города Кумуха, их вожди, старейшины, ученые, почетные И простые люди заключили договор о том, что будут содействовать друг другу в честном поведении и богобоязненности, что будут все одинаково сражаться с врагом, и сошлись на том, что возмездием за каждое убийство жителя!30 этого владения будет двадцать пять туманов русского серебра 131) или другая равная ценность, безраз­лично, произошло ли убийство до настоящего объявления или пос­ле него, и на том, что бык будет штрафом с того, кто обнажит меч, или кинжал, или нож на мусульманина, или будет сопутствовать подобному упомянутому лицу для содействия, хотя бы этот сопут­ствовавший и не обнажал чего-либо из упомянутых предметов, и что таков же будет штраф с того, кто будет торговать водкой или виноградной бузой и с того, кто даст или возьмет имущество в ка­честве процента, даст ли, например, один другому один куруш132 на год, чтобы взять с него в конце года вместе с курушом в качест­ве процента гарнец зерна или другую вещь133. Это изложенное есть предмет состоявшегося постановления и зафиксировано пером. А кто это изменит, слово того не будет услышано, и дело его не бу­дет одобрено».

После возвращения Сурхай-хана из Тавриза в 1228 (1813) году, сын шаха Наиби-султане Абас-Мирза двинулся в Эривань с много­численным вооружением и безграничной торжественностью. Но русский отряд во главе с генералом Котляревским, назначенный русским генералом, стоявшим в то время во главе местной власти, генерал-лейтенантом маркизом Паулуччи, для защиты левого бере­га реки Аракса, и отряды Талышинского правителя Мустафа-хана, а также русский отряд, состоящий при этом правителе для его ох­раны, воевали и бились в течение около двух месяцев и воспрепят­ствовали переходу войск сына шаха на эту сторону. Мало того, ге­нерал Котляревский два, раза тайком переправлялся ночью через реку на персидскую сторону, нападал на их стоянки и рассеивал их, причем каждый раз учинял хищение и грабеж и перебивал мно­го людей. Он также перебрался в Мугань и вернул оттуда обрат­но народ, переселенный туда раньше из Карабага и разрушил кре­пости Аркаван и Ленкорань, построенные там персами. Этот гене­рал по фамилии Котляревский в тех битвах получил даже три большие раны, но под конец вылечился от них. В общем, перисдские войска не достигли там своей цели и их воинственность сменилась желанием мира. Между тем, вышеупомянутый генерал маркиз Паулуччи был отставлен, и на его место приехал новый наместник из России, а именно генерал-аншеф Ртищев. И вот в 1228 году Гиджры в 12-ый день месяца Тешрина 1 (октябрь 1813) года), упол­номоченный представитель Персии Мирза Абуль-Гасан Ширази прибыл к тому наместнику в Карабаг и здесь в местечке, называ­емом Гюлистан, они заключили мирный договор. По этому догово­ру Грузия, Талыш, Карабаг, Гянджа, Нуха, Ширван, Баку Куба и все дагестанские владения переданы во владение Русской державы, причем условия этого мирного договора осуществляются и до нашей эпохи.

Однако Сурхай-хан, хотя он, не достигши с помощью Персии своей цели, вторично поклялся повиноваться России: и дал соответ­ствующие обещания, тем не менее по секрету дал знать своим под­чиненным, что его обещания этой державе составляют хитрость и обман и не переставал подготовляться к войне с русскими. В виду этих обстоятельств в 1235 (1819) году по приказу наместника ге­нерала Ермолова, генерал князь Мадатов двинулся на Сурхай-хана в Казикумух с русским войском, а также с войсками Кюринс­кого хана Аслан-хана и прочих соседних правителей. В девятнад­цатый день декабря месяца того года Сурхай-хан с приготовленными своими силами встретил эти войска при селении Чирах и дал им сражение, но был разбит и с большими потерями вернулся от­туда в Казикумух.

Также в 1236 (1820) году этот генерал князь Мадатов с таким же большим войском вторгся в Казикумухский округ и Сурхай-хан в начале июля месяца, также выступил с боем навстречу этим вой­скам между селением Чирах и селением Хосрех, но и здесь был разбит, причем хан бежал отсюда в Казикумух, а оттуда, взяв с собою семью, отправился в Аварию в Андаляльский магал. И вот князь Мадатов оттуда без боя вступил в город Казикумух, завла­дел им, конфисковал собранное там Сурхай-ханом снаряжение и все его движимое и недвижимое имущество и объявил, что Казикумухское владение вместе с Кюринским владением передается во власть генералу Аслан-хану с условием подчинения Российскому государству.

Но Сурхай-хан вторично направился оттуда в Нухинский уезд и поехал оттуда в Тегеран к щаху с целью получить там войско и деньги и вернуться в Дагестан для выполнения своего плана. И вот, пробыв в Персии около пяти лет, он в 1242 (1826) году, когда персидское войско шло в сторону Карабага, перебрался через Ше­маху и прибыл в Дагестан в селение Согратль Андаляльского магала. Но так как персидское войско в то время не могло перейти через Карабаг в эти края, влияние Персии по условиям Гюлистанского мира здесь прекратилось, и его план не получил осуществле­ния, то он объявил аварцам и своим приверженцам, что он лично попросит помощи у Турции и постарается достигнуть цели. Однако по решению, определенному всевышним Аллахом, Сурхай-хан в том же селении Согратль переселился из этого мира и там был по­хоронен. Оставшиеся сыновья его выехали оттуда и бежали в Тур­цию. Сурхай-хан вполне усвоил арабские науки и прожил восемь­десят три года, но, говорят, был тираном, лишенным жалости к ближним.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница