Составил Мирза Гасан-Эфенди сын Гаджи Абдулла-Эфенди Алкадари Дагестани Перевод и примечания али гасанова махач 1929 кала слово об алкадари



страница4/12
Дата24.04.2016
Размер2.68 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
ГЛАВА 4-я.

О событиях после первого появления в Дагестане войск Российской империи до первого их ухода отсюда.

Когда хазарская группа, со времени первого появления ислама нападавшая на дагестанцев с севера, нашла себе врагов в лице русского народа и других племен и когда, вследствие многочислен­ных войн и периодических переворотов, хазары стали слабыми и их власть в Приволжских краях постепенно ликвидировалась и ис­чезла, то с той стороны появились другие враги, предпринимавшие завоевательные походы в сторону Дагестана, в том числе и Россий­ская держава. В 1002 году Гиджры, 1593 христ. эры, русский царь Федор Иванович послал в Дагестан свои войска. Это событие, су­дя по обстоятельствам, изложенным в Гюлистани-Ирем, произош­ло таким образом, что означенный царь, послав до тридцати тысяч русского войска, заставил построить на берегу реки Сулака город, получивший название Койсу и поселил там свое войско. Затем эти русские пожелали таким же образом поселиться в другом месте недалеко от Тарки, но тогда сыновья Чопан-Шамхала, собрав вой­ска в Дагестане, в кумыкских и черкесских землях, помешали рус­ским возводить здесь постройки.



Так прошло значительное время, а потом, когда престол русского царства достался Борису Федоровичу Годунову, то по его приказанию в Дагестан пришли его войска, построили в трех местах три крепости: в местности недалеко от Тарки, затем в Эндери и еще в одном месте, и поселились в них. В 1012 году Гиджры, 1603 христ. эры, упомянутый выше сын Чопан-Шамхала Султан-мут, живший в Чир-Юрте, собрал из черкессих и других краев до тринадцати тысяч войска для нападения на живших в тех крепос­тях русских. Точно также бывший в то время в Дагестане-в дол­жности шамхала Гирей-Хан-Шамхал, бывший тоже сыном Чопан-Шамхала, собрал из дагестанцев большое войско для нападения на те крепости. Кроме того от крымских ханов на помощь им прибы­ло сюда войско. Когда все это союзное мусульманское войско оса­дило русские крепости и начало войну, русские выступили из кре­пости, оказали сопротивление и долгое время продолжали давать сражения. Наконец, русские согласились бросить крепости и поки­нуть те земли с тем, чтобы им была дана дорога спокойно выйти из крепости, вернуться в Россию. Мусульмане согласились на эти условия и успокоили русских, но когда русские, выйдя из крепостей, направились в путь, мусульмане нарушили соглашение и ста­ли их забирать в плен. Тогда русские открыли сражение и бились, пока все не были убиты, при чем с обеих сторон много народу бы­ло убито. Между тем, часть русских подожгли город Койсу и спас­лись бегством оттуда, но остальные погибли у крепостей или на дорогах после выхода из них. После этого события Султанмут вы­ехал из Чир-Юрта и поселился со своим отрядом в селении Энде­ри. Там он построил дом и там остались фамилии его сыновей Айдемира и Казаналипа, так что живущая там теперь группа беков составляет их потомство.
ГЛАВА 5-ая.

О событиях после ухода русских из Дагестана в первый раз до по­явления императора Петра Великого. Большинство этих событий составляют сказания о царе Шах-Аббасе.
После 1015 года Гиджры (1696) Персидский шах, его величество Шах-Аббас, приступил к мобилизации войск для похода в Ширван, Дербент и Дагестан и осуществил в этих краях много меро­приятий. Как сообщают Гюлистани-Ирем и другие персидские хро­ники, Шах-Аббас обнаружил благорасположение к правителю Гру­зии Александр-Хану и к его сыну Константин-Мирзе и склонил их на свою сторону. Александр-Хану шах пожаловал почетную коро­ну, золотой пояс и прочие царские знаки отличия, а его cыну дал титул хана и должность бейлярбея75 Ширванской провинции; ко­торую предполагалось завоевать Точно также некоторых правителей и влиятельных лиц в Карабаге и Ширване Шах-Аббас распо­ложил к себе лаской и, таким образом, цриобрел в этих краях большое влияние. Упомянутый выше правитель Грузии Александр-Хан приехал со своим сыном Константин-Ханом к Шах-Аббасу, за­ключил с ним союз и вернулся в Грузию, но оставшийся здесь на­следник Грузинского правителя, другой его сын, Георгий-Мирза, не одобрил условий соглашения, склонил отца на свою сторону и вы­вел его из повиновения шаху. И они двое стали на одну сторону, а Константин-Хан стал на сторону шаха и между ними произошли большие распри до того, что Константин-хан донес шаху о положе­нии дел, привел от него большое войско в Грузию, открыл войну против отца и другого брата и затем казнил их обоих. Сам же Кон­стантин-Хан принял ислам и стал правителем Грузии, причем Шах-Аббас оставил в его распоряжении необходимое количество пер­сидского войска. Затем в 1015 году Гиджры, 1606 христ. эры, Кон­стантин-Хан, взяв с собой грузинское войско и бывший в его распоряжении персидский отряд в две тысячи человек, вторгся в Ширван. В это время Ширванские н Нухинские владения были под властью правителей Турецкой державы. Большинство из Ширванских и Нухинских правителей вошло в союз с Константин-Ханом и они прежде всего убили в Кабалинском магале тамошнего прави­теля, поставленного Турцией, Магомед-Амин-Пашу и осадили в крепости Кабала остатки бывших при нем войск. Когда на помощь им сюда двинулся бывший бейлярбеем Ширвана Махмуд-паша с бывшими при нем войсками, то Константин-Хан встретил его на берегу реки Аксу, и между ними произошло большое сражение. Персы начали было отступать, но Константин-Хан своими рарпоряжениями изменил положение, и войско Махмуд-паши было раз­бито, причем, большинство его было перебито или взято в плен, а с уцелевшим меньшинством Махмуд-Паша вернулся в Шемаху. Константин-Хан, преследуя, его, приблизился к ним, но в него, т. е. Константин-Хана попала стрела, и он, раненый, не мог дальше ид­ти, так что Махмуд-паша с бывшим у него турецким отрядом за­перся в Шемахинской цитадели. Запершиеся в крепости Кабала турки потом как-то выступили оттуда, пришли, присоединились к отряду Махмуд-паши и поселились в Шемахинской цитадели, Так­же и в Бакинской, и Дербентской крепостях остались из турецкого войска небольшие крепостные гарнизоны, но кроме них из турец­ких сторонников вне крепостей не осталось никакого войска, могу­щего выступить против Персии и Константин-Хана.

Затем Константин-Хан послал в Тавриз к шаху Аббасу головы турок, убитых в боях в Ширване и Нухинском уезде, послал попавших в плен и двенадцать отнятых знамен их и получил от него знаки отличия. Константин-Хан, вылечившись от раны, занялся опять осадой Шемахинской цитадели и для этой цели от шаха Аббаса к нему прибыли артиллерия, войско и прочее необходимое. Но главари бывшего с ним грузинского войска, будучи недовольны им, сговори­лись поступить по своему, чтобы его всячески устранить от долж­ности правителя, а правителем Грузии сделать бывшего там с ни­ми внука Александр-Хана. По такому решению они тайно сговори­лись в назначенную ночь напасть на палатку Константин-Хана, убить его и потом с тем внуком вернуться в Грузию.

Причины такой степени недовольства грузин Константин-Ха­ном следующие: во-первых, он отрекся от своей веры и стал му­сульманином, во-вторых,, он не оказывал внимания лицам, пользовавшимся почетом при его предках. В третьих, близких к нему лю­дей, с которыми он раньше каждый день виделся и советовался, теперь он считал недостойными, чтобы видеть их даже через де­сять дней один раз, и вообще, усвоив поведение царского величия, он внушал своим приверженцам страх.

В назначенную по заговору ночь грузины с оружием напали на палатку Константин-Хана, но хан, обнаружив их движение раньше времени, вышел сзади палатки, вбежал в находившуюся на той стороне палатку одного хана по имени Алихан и спрятался. Гру­зины же, обшарив палатку Константин-Хана, перебили находив­шихся там его слуг и решили, что, в их числе убит и сам хан, а по­тому, взяв с собою находившегося в лагере внука Александр-Хана, поспешно направились оттуда в Грузию. А когда Алихан скрыл ха­на в своей стоянке, и оттуда раздался сборный сигнал, все персид­ское войско собралось, причем, узнав о невредимости хана, все группы, кроме грузин, там и сям поставили наряды охраны. На ут­ро Константин-Хан с оставшимся при нем войском отправился пре­следовать грузин, догнал их и хотел учинить над ними расправу, по те заявили ему, что мол ты стал мусульманином, нам нужен христианин правитель, тебя мы не хотим. В результате хан нашел неподходящим воевать с ними и вернулся в Шемаху. Между тем укрепившиеся в цитадели турки, найдя случай удобным, сделали вылазку и разграбили оставшиеся в лагере вещи и обоз Констан­тин-Хана, а также все оставшееся там войсковое имущество. Все это они унесли в цитадель и даже в городе розыскали местных пер­сидских купцов и разграбили также их имущество.

Константин-Хан написал о происшедшем Шах-Аббасу, просил его помощи и долгое время ждал прихода подкреплений. Однако, видя, что приход подкреплений запаздывает, хан собрал в Шемахе от торговцев немного денег и с оставшимся у него войском дви­нулся в Грузию. При этом тогдашний Нухинский хан Шамир-Хан собрал из нухинцев и лезгин войско и отправился на помощь Кон­стантин-Хану. Но грузины решили не пускать к себе Константин-Хана и, выступив, жестоко сразились с ним на берегу Канык-чая.

Здесь Константин-Хан был убит, причем с обеих сторон пало мно­го людей, а уцелевшие персы частью отправились с Шамирханом в Нуху, частью же с большими лишениями пробрались в Иран.

Затем Шах-Аббас вступил с большим войском в Грузию и зав­ладел Гянджой, Тифлисом и крепостью Туманис76. Расположив­шись в Карабаге, он в 1015 г, Гиджры, 1606 христ. эры, в начале зимы отправил в Шемаху своего приближенного по имени Магомед-бек и предложил бывшим в цитадели Ахмед-паше и другим лицам турецкого гарнизона очистить ее и вернуться в Турцию. Но те от­ветили, что теперь зима, идти не могут, и пусть им дадут три-че­тыре месяца отсрочки. Между тем, Магомед-бек тайком разузнал от жителей Шемахи, что турки думают отправиться в Дербент, а не возвращаться в Турцию, что они надеются на помощь дагестан­цев, что также из Константинополя туда недавно прибыл эмиссар по имени Шамсуддин-паша, который дал знать, что им на помощь скоро прибудет из Константинополя несколько тысяч янычарского войска по крымской дороге через Дагестан, что кроме того от крымского правителя Гази-Гирей-хана придет крымский отряд, а также придет войско из Эрзерума. Магомед-бек отправился к Шах-Аббасу и передал ему эти известия.

Тогда Шах-Аббас безотлагательно двинулся сюда с войском и расположился лагерем в местности на расстоянии в четверть пере­хода от Шемахинской крепости, каковая местность теперь называ­ется Шахской ставкой, а родник около нее теперь называется Шахским родником. Здесь шах приказал осадить крепость и тес­нить турок. Но так как осажденный четырехтысячный турецкий отряд оказывал изнутри упорное сопротивление, то осада затяну­лась до шести месяцев, причем, вследствие очень холодной зимы и обилия грязи шахское войско долго не могло приступить к необ­ходимым операциям вроде закладки подкопов и мин. Лошади, и другие животные очень страдали из-за фуража. Случалось даже, что, когда их гнали на подножный корм, осажденные выходили и тайком похищали их. В общем, Шах-Аббас, оставив под осадой население крепости, умиротворил и благоустроил остальное населе­ние Ширвана и назначил над ними правителем и бейлярбеем кирманца Зульфукар-Хана. В это время турецкие гарнизоны крепос­тей Баку и Дербента были арестованы и взяты в плен жителями этих городов. Бакинское население видело, что у Шах-Аббаса боль­шое могущество, и что в, их крепости из турецкого войска нет лю­дей более двух-трех сотен, и вот однажды общество предприняло штурм крепости, перебило часть гарнизона, а остальных взяло в плен. Пленных и головы убитых они отправили в Шемаху к Шах-Аббасу и выразили ему свою верность, вследствие чего шах пре­доставил им в добычу все имущество, оставшееся в Бакинской ци­тадели от турок.

Жители Дербента, подражая бакинцам, осадили турок, быв­ших" в Дербентской цитадели, и, сообщив об этом уцмию Рустам-Хану, сыну Хан-Магомеда, призвали его к себе. Вследствие этого уцмий Рустам-Хан, прибыв в Дербент приблизительно с тремя сот­нями кайтагской конницы, выявил в этом отношении свою солидар­ность с городским обществом, осадил бывший в цитадели турецкий гарнизон в шестьдесят-семьдесят человек и для доклада Шах-Аббасу о покорности послал к нему несколько лиц из своих людей. Дербентцы также послали дербентца Ходжа-Магомед оглы и неко­торых других лиц. За это шах в виде милости и воздаяния прислал уцмию Рустам-Хану приличествующие подарки и тем возвеличил и почтил его. Точно также он одарил и почтил поверенных дербент­ского общества и велел, чтобы общество в воздаяние за эту служ­бу было освобождено от разных податей и судебных пошлин.

Из состава своей свиты он послал Манучехр-бека с частью стрелков, чтобы они по прибытии в Дербент закончили под руко­водством уцмия Рустам-Хана дело осажденных там турок. Когда они занялись подготовкой совместного штурма крепости, осажден­ные дали знать, чтобы им обеспечили безопасность, дабы явиться к шаху и стать на его службу. Эти согласились с их желанием и потому без боя завладели крепостью, а турецкий гарнизон был от­правлен к шаху и остался у него на службе. Таким образом дер­бентское общество и уцмий Рустам-Хан покорились Шах-Аббасу, и шах поселил и в Дербентской цитадели свой новый отряд в качест­ве гарнизона. При этом остальные правители Дагестана, Шамхал, Майсум, Кадии, Алибек Цахурский, все выразили Шах-Аббасу по­корность и верность, кто лично явившись к нему, а кто послав лю­дей из близких, и тем снискали шахскую милость77. И мать пра­вителя Грузии Теймурас-Хана с тысячью человек грузин явилась туда к шаху, и они снискали его благословение. Даже от крымско­го правителя Гази-Гирей-Хана прибыл туда к шаху с дружеским посланием и дорогими подарками, некто по имени Гаджи-Байрам, который снискал безграничное внимание шаха.

В период осады Шемахинской цитадели, шах передвинул туда из Гянджы большие пушки и в течение шести месяцев, проявляя не­обходимую предприимчивость и старание, разрушил часть стен и башен крепости, и осажденные были вынуждены просить у него пощады, при чем, получив гарантию безопасности, они сдали кре­пость шаху. Из них Ахмед-Пашу шах успокоил ласковым приемом, как умного и толкового деятеля, но Шамсуддин-пашу с его сыном и братом и несколько человек- других лиц командного состава, сна­чала уверив в безопасности, потом под предлогом разных обвине­ний - казнил. В частности, шах питал сильную злобу против Шамсуддин-паши, а остальные лишь попали в огонь этого гнева, так как Шамсуддин-паша, претендуя на прозорливость и проявляя доблесть, высказывался о Шах-Аббасе и говорил по адресу шаха, что мол, он не сумеет взять крепость, и ничто ему не поможет. За ис­ключением командного состава остальных защитников цитадели Шах-Аббас после обезоружения освободил, дабы ушли, куда хотят. Но население Ширвана, желая показать свою верность шаху, со­вершило беззаконие и перебило большинство их. Зульфукар-Хан, назначенный Шах-Аббасом в этот свой приезд на должность пра­вителя Ширвана в одну ночь в числе вышедших из цитадели турок убил даже тех, кто, будучи женаты на его сестре и племяннице, были главами семей, казнил их с их семьями всего тридцать две души и тем приобрел позорную славу.

«Гюлистани-Ирем» сообщает, что когда шах был занят осадой Шемахи, к нему приехал Табасаранский правитель Майсум-Хан. Но огорченный там чем-то, Майсум-Хан обиделся и без позволения шаха вернулся со своим отрядом. Потом шах, чтобы расположить и привязать его к себе, послал ему в Табасаран подарок и почет­ные одеяния, после чего Майсум-Хан послал из своей семьи девуш­ку Майсумовой фамилии для вступления в шахский гарем, дабы этим упрочилась его близость к нему.

Там же говорится, что Шах-Аббас послал своего визиря ширванца Магомед-Салих-бека с почетной одеждой и высочайшими подарками в Кайтаг к уцмию Рустам-Хану. Также он почтил ос­тальных правителей и старейшин Дагестана и объявил им соответ­ствующие приказы, после чего из Шемахи направился в Ардебиль. В то время, по распоряжению шаха, Алибек Джеванширский пост­роил на месте слияния рек Куры и Аракса мост, названный Джавад-Кюрписы78.

До покорения этих стран Шах-Аббасом, во время турецких пра­вителей, Шабранский магал Кубинского уезда был под властью Табасаранского Майсума. После шахского покорения Майсум-Хан точно также, как и прежде, был занят выполнением функций влас­ти, тогда как Ширванский правитель Зульфукар-Хан начал в Шабране осуществлять свою власть и на этой почве между ним и Майсум-Ханом возникло охлаждение и взаимное отчуждение. Поэто­му Зульфукар-Хан, доложив Шах-Аббасу обстотоятельства дела по своему и получив разрешение шаха, решил построить в Шабранском магале крепость и посадить там от себя наиба79 и гарнизон. Зульфукар-Хан написал Майсум-Хану, что такое распоряжение по­следовало от шаха и что необходимо это распоряжение выполнить. Но Майсум-Хан не согласился на это дело. Когда затем Зульфу­кар-Хан, приехав сам в Шабран, начал строить крепость и делать необходимые распоряжения, Майсум-Хан двинулся из Табасарани о несколькими тысячами конных и пеших людей в Шабран и оказал сопротивление, причем Зульфукар-Хан не мог остановить его увещаниями через посланцев, и между ними произошло сражение. Здесь табасаранцы были разбиты и из них погибло до ты­сячи человек. Разбитый Майсум-Хан вернулся оттуда обратно, а Зульфукар-Хан позаботившись о своих делах и о постройке кре­пости, донес Шах-Аббасу о происшедшем. Шах из-за этого события огорчился на Зульфукар-Хана и приказал ему каким угодно спо­собом примириться с Майсум-Ханом и умилостивить его. Тогда Зульфукар-Хан просил Майсума простить его в этом деле и выра­зил свое раскаяние, но что толку, когда, погубив столько народу он довел свою расправу до того, что вверг в беду и огорчил не одних лишь табасаранцев, а пожалуй всех дагестанцев. И вот в 1018 г. Гиджры, 1609 году христ. эры Шах-Аббас во время своей зимовки в Карабаге послал оттуда в Ширван одного из своих при­ближенных по имени Карчугай-бек с некоторым числом служащих и с войском. Этот бек объявил там, что от шаха последовал при­каз, чтобы ему с отрядом и сотрудниками отправиться в Шабран и туда же взять Зульфукар-Хана, сговорившись с ним, осуществить там новые распоряжения и доставить дагестанским старейшинам приказы, изданные шахом. Когда, таким образом, Карчугай-бек и Зульфукар-Хан, прибыв в Шабран, стояли там, однажды бек при­гласил в свою палатку хана и сказал, что от шаха пришло секрет­ное предписание, которое надо прочесть в уединенном месте. Затем бек пригласил Зульфукар-Хана в уединенное место и там велел его убить, объявив, что таков приказ шаха. Вместе с тем он объявил, что на его место назначен бывший раньше правитель Астрабада Юсуф-Хан-Мир-Шакар, и что необходимо ему же подчинить все находившиеся здесь персидские войска.

Карчугай-бек после убийства в Шабране Зульфукар-Хана от­правил Майсум-Хану и прочим дагестанским старейшинам от ша­ха письма и доказательства милости и тем осчастливил их, вследствие чего каждый из них в удостоверение своей преданности шаху снова отправили ему с нарочными разные приличествующие подар­ки и письма. После этого дагестанские старейшины были верны шаху и несколько лет прожили спокойно, причем в 1025 (*616) го­ду Кайтагский правитель уцмий Рустам-Хан поехал к шаху, удос­тоился почестей и получил грамоту на управление городом Дербен­том.

В «Гюлистани-Ирем» говорится, что Шах-Аббас перенес город Гянджу с первоначального места и основал на хорошем месте од­ним переходом выше. Там он возвел крепость, мечеть; караван-са-рай, и тому подобные полезные строения. Точно также он построил в Ширване много мечетей, школ, водопроводов, караван-сараев, кои и теперь существуют. И город Мазендеран он перенес и выстроил на хорошем месте. Прожив пятьдесят четыре года, шах, наконец, умер в Мазандеране и шахская власть перешла к его внуку Сам- Мирзе, сыну Сафи-Мирзы. Этому Сам-Мирзе было присвоено имя его отца, и он именовался шахом Сафи. Умер Шах-Аббас в 3038 (1628) году. Хроники сообщают, что Шах-Аббас был покровителем искусств, другом ученых и большую часть времени уделял совеща­ниям, и беседам с покойным бесподобным и выдающимся80 Бахауддином Амили. Но ради упрочения своей власти, он внес раскол среди мусульман относительно четырех халифов и оставил на па­мять разросшуюся вражду81.

У Шах-Аббаса много стихотворений и афоризмов. В том числе имеется следующее двустишье:
На свете две группы не имеют руководителей:

Сунниты Балха и шииты Кашмира.


В хронике «Гюлистани-Ирем» написано, что в 1048 году Гидж ры, 1638 году хр. эры. Кайтагский правитель уцмий Рустам-Хан, став сторонником Турецкой империи, предпринял шаги, направлен­ные к тому, чтобы вывести дагестанцев из повиновения шаху Сафи. Недовольный за это уцмием, назло ему, шах Сафи своею шахскою милостью вызвал к себе пребывавшего в Буйнаке шамхала Сурхай-Мирзу, сына шамхала Ильдархана, сына шамхала Сурхай-Хана, и утвердил его в правах, подобно тому, как в предшествовавшем го­ду утвердил его русский царь Михаил Федорович. Брат этого шам­хала, по имени Алхас-Мирза, отправился к шаху Сафи, поступил к нему на службу и даже принял там имя Сафикули82, а от шаха получил титул Сафикули-Хан. Этот Сафикули-Хан несколько лет состоял правителем шахским в Эривани и в Ширване.

Там же написано, что по смерти шаха Сафи в 1052 году Гидж­ры, 1642 году христ. эры власть перешла к десятилетнему его сы­ну Аббасу Второму. Этот шах, процарствовав двадцать четыре го­да, умер, и Сефевидское царство перешло к его сыну Сафи-Мирза-шаху. Вскоре имя этого шаха было изменено, и ему присвоено имя шах Сулейман. Из грамот этого Сулейман-шаха, сохранившихся до сих пор в Дагестане у шамхалов, уцмиев и других старейшин, вид­но, что в его эпоху и в эпоху его отца из шахского казначейства выдавалось денежное содержание дагестанскому шамхалу, его сы­новьям, Аварскому хану Умахану, сыновьям Ильдархана, сыновьям Гирей-Хана и прочим правителям. Им также присвоены были в Ширване раятские селения, причем постоянно проявлялись в над­лежащей мере с их стороны лояльность, а со стороны шахов пра­ва власти.

Там же написано, что со середины одиннадцатого века Гиджры (17 в. хр. эры) среди сыновей кайтагских уцмиев возник рас­кол, и они разбились на две группы: одна из них жила в сел. Мад-жалисе, а другая в Янгикенте, причем всякий из них, к кому, как к старшему по возрасту, должна была перейти власть уцмия, ста­новился уцмием и лично со своей семьей выезжал и поселялся в селении Башлы, где и выполнял функции по управлению. В то время между этими двумя группами вспыхнула война; группа, прожи­вавшая в Янгикенте, победила и перебила группу жившую в Маджалисе. Но из этой побежденной группы один мальчик по имени Гусейн-хан был хитростью спасен от смерти одним из его молоч­ных братьев,, который повез его к тогдашнему шамхалу. Мальчик этот, достигши там совершеннолетия, отправился оттуда в Сальянское владение и поселился там в местности Рудбад в доме ме­стного кадия Ахунда, Молла-Магомеда. Потом он женился на до­чери этого ахунда по имени Хадиджа-бегим, затем отправился в Исфаган и там также женился на дочери одного из владетелей ро­да Каджар по имени Зухра-ханум. Там он поступил на шахскую службу, прославился своей храбростью и благородством и получил от шаха ханство во владениях Сальянском и Кубинском. Гусейн-Хан переехал с семьей в Кубинский уезд, построил крепость в се­лении Худат и поселился там. По иранскому обыкновению он здесь развел сад. От жены каджарки у него родился сын, названный Ах­мед-Ханом, и он избрал шиитское исповедание. В 1100 году Гиджры, 1688 хр. эры этот Гусейн-Хан, собрав войско из кубинских, сальянских и прочих жителей, отправился в селение Башлы, изгнал оттуда занимавшего там должность уцмия по имени Али-Султана, поселился на месте уцмия и взял в свое управление как Кубинское и Сальянское владения, так и Кайтагское владение. Но Али-Султан уцмий бежал оттуда к шамхалу, сообщил и остальным старейши­нам Дагестана о происшедшем, собрал уних до тридцати тысяч войска, завоевал Башлы, и занял свой прежний уцмийский трон, а Гусейн-Хан бежал оттуда в Кубинский уезд и там умер. (Из ро­да этого Гусейн-Хана происходит известный Фатали-Хан).

В 1105 году Гиджры (1694) шах Сулейман умер, и шахом стал его сын султан Гусейн, В 1107 (1696) году умер вышеупомянутый уцмий Али-Султан и уцмием стал его сын Амир-Гамза. От шаха Султан-Гусейна была выдана уцмию Амир-Гамзе утверждающая грамота. Потом, когда Амир-Гамза в течение около десяти лет со­стоял уцмием, сын вышеупомянутого Гусейн-Хана, Ахмед-Хан от­правился из Кубинского уезда с войском в Кайтаг и завоевал Баш­лы. Уцмий Амир-Гамза бежал оттуда в верхние магалы, а Ахмед-Хан завладел его троном. Таким образом уцмий Амир-Гамза, будучи бессилен вновь завоевать свой трон, умер в отлучке. Но у этого уцмия Ахмед-Хана появился другой враг -по имени Ахмед-Хан из их Кайтагской ветви, а именно: Ахмед-Хан, сын уцмия Уллубия. Он какою-то хитростью натравил одного слугу самого Ах­мед-Хана сына Гусейн-Хана, заставил убить его в собственном до­ме и власть уцмия осталась в руках Ахмед-Хана, сына Уллубия. (У этого убитого Ахмед-Хана остался сын по имени Султан-Ахмед-Хан). В 1123 году Гиджры (1711) шахом Султан-Гусейном было дано упомянутому уцмию Ахмед-Хану, сыну Уллубия, кроме доходов с Кайтагского владения, увеличение жалования со ста туманов до двухсот туманов. (Тогдашний персидский туман равен тепереш­ним трем рублям русских денег).



В эпоху султана Шах-Гусейна, в городе Кази-Кумухе, из рода проживавших там дагестанских шамхалов, выступил некто по име­ни Сурхай, сын Гирея, сына Алибека и в результате, достигши власти хана в Кумухе, Кюринском округе и Ширване, стал извес­тен под именем Сурхай-хана Первого. Подробности дела, как они изложены в достоверных хрониках83, таковы: род дагестанского шамхала, поставленного в Кази-Кумухе в эпоху Абу-Муслима, да будет к нему милостив всевышний аллах, размножился наследст­венно и, когда из них старший возрастом получал достоинство шам­хала, остальные его близкие ограничивались тем, что были в его распоряжении и повиновении. Но когда история перешагнула через тысячелетие после Гиджры84, шамхал стал зимою жить в плоско­стных селениях - Буйнаке, и других, а летом возвращался в Кази-Кумух, и казикумухцы начали постепенно выходить из под власти шамхала до такой степени, что шамхалы, кроме распоряжений о сборе с них налогов, в другие дела не вмешивались. Наконец, шамхал Сурхай-Мирза сын шамхала Ильдархана совсем оставил Кази-Кумух и поселился в селении Буйнаке. Этот Сурхай-Мирза умер в Буйнаке в 1049 году Гиджры (1639). Из шамхалов после него ни один не переезжал в Кази-Кумух и они остались жить то в Буйнаке, то в Тарки и в других плоскостных селениях. При та­ких условиях Кази-Кумухское общество не стало звать к себе этих шамхалов и начало по соглашению назначать дли себя правителя из их родственников, остававшихся в Кази-Кумухе. Выбранному таким образом правителю они дали титул «халклафчи». (Значение этого слова на казикумухском языке, так сказать, главарь народа. Слово это составное из «халк» - народ и "лафчи», получившегося посредством присоединения к слову «лаф», означающему верх, частицы принадлежности «чи»). Избранный народом таким обра­зом с именем халклафчи Сурхай, сын Гирея, вступил там в бой из-за этой должности с некоторыми родственниками и двоюродны­ми братьями, получил много ран, но выздоровел, лишившись одной руки, и получил власть в той должности. Враги, выступившие про­тив него, были им убиты, и его власть при отсутствии противников и претендентов упрочилась. Получив известность под именем Чулак-Сурхай85), он снискал безмерную преданность и расположение в Кази-Кумухском владении. Этот Сурхай и Кайтагский уцмий Ахмед-Хан создали в населении Дагестана возмущение против Кизилбашской державы и сговорились организовать убийство и уничтожение в Нухинском, Ширванском и Кубинском уездах по­ставленных шахом султаном Гусейном ханов и их служащих. Тако­го рода решения свои они сообщили старейшинам, магалов Джар, Тала и Цахур, причем, в этом деле к их союзу примкнул один уче­ный, житель селения Девелы Кубинского уезда, стоявший во гла­ве местного медресе, некто Гаджи Дауд эфенди. Этот ученый при­ехал к уцмию Ахмед-Хану на свидание и по его совету отправился в Кубинский уезд и склонил население к заговору. Между прочим, уцмий Ахмед-Хан послал в Кубинский уезд кайтагское войско во главе с Муртузали, сыном уцмия Амир-Гамзы, а с другой стороны Гаджи-Дауд собрал в Кубинском уезде суннитов и оба отряда сов­местно завладели Шабранским магалом, разгромили его, истреб­ляя попадавших в их руки кизилбашцев, а также разрушили са­мый город и разграбили имущество населения. После этой победы уцмий Ахмед-Хан передал кайтагское войско в распоряжение не­коего Али-Джорука, который, соединившись с местным отрядом, собранным Гаджи-Даудом, завладел крепостью Худат. Здесь они убили Кубинского хана Султан-Ахмед-Хана, сына Ахмед-Хана и внука вышеупомянутого Гусейн-Хана, истребили его сторонников и членов семьи, и лишь его грудной ребенок мальчик по имени Гусейн-Али, был спрятан одним из надежных людей, отвезен в Самурский округ и там воспитан. (Этот Гусейн-Али впоследствии, ко­гда русский царь Петр Великий прибыл в Дербент, отправился к нему и получил от него утверждение в должности хана Кубинского уезда). После этого события уцмий Ахмед-Хан, собрав много на­роду из Кайтагского и Акушинского районов, отправился в Кубин­ский Мушкюр86 и совместно с Гаджи Даудом занялся управлени­ем. Вместе с тем из Кази-Кумуха прибыл в Кюринский округ Чулак-Сурхай-Хан с большим войском, собрал еще войско из кюринцев, отправился в Кубинский уезд и соединился с уцмием Ахмед-Ханом, а жители магалов Цахур, Джари Тала вторглись с той сто­роны в Нухинский уезд. Выступившего против них из Ширвана в поход кизилбашского хана, бейлярбея Гусейн-Али-Хана и его от­ряд они перебили в Нухинском уезде.

В Кубинском уезде отряды уцмия Ахмед-хана, Чулак-Сурхай-хана и Гаджи-Дауда доходили численностью все вместе до трид­цати тысяч человек. С таким войском уцмий, хан и гаджи двину­лись на город Шемаху, но в виду того, что население Шемахи силь­но укрепило подступы к городу, они вернулись, не сумев завладеть городом и на обратном пути разграбили попутные селения и Мушкюрский магал. Уцмий Ахмед-хан оставил в Кубинском уезде при Гаджи-Дауде, часть своего войска под начальством своего родст­венника Хаспулата, сына уцмия Амир-Гамзы, и, таким образом, окончательно подчинил себе Кубинский уезд. В этом положении прошла зима того года, а весною уцмий Ахмед-хан снова приступил к сбору войска для похода на Шемаху, и месте с тем известил об этом Кази-Кумухского Чулак-Сурхай-хана, приглашая его выступить с войском в Кубинский Мюшкюр. Но шамхал Адиль-Гирей-хан предложил уцмию Ахмед-хану не отправляться в поход, не забывать благодеяний, оказанных ему Пер­сидской державой. Шамхал даже пригрозил уцмию, что, мол, если ты из Кайтага выступишь в поход, то я завладею этим районом и не дам тебе вернуться туда. Поэтому уцмий Ахмед-хан не мог сам выступить в поход, а послал часть своего войска к пребывавшему в Кубинском уезде Хаспулату и приказал ему пойти на Шемаху, вместе с Чулак-Сурхай-ханом и Гаджи-Даудом.

И вот в 1124 году Гиджры (1712) Чулак-Сурхай-хан, Хаспулат и Гаджи-Дауд с большим войском снова двинулись на Шемаху и, наконец, с помощью местных суннитов завоевали город. Они убили там Гусейн-хана, вновь назначенного Персией на должность бейлярбея вместо убитого в Нухинском уезде Гусейн-Али-хана, пере­били его отряд, причинили чрезмерные бедствия шиитскому обще­ству убийствами и грабежами, убили до трехсот купцов, прибыв­ших из России для торговли и разграбили товары на сумму до че­тырех сот тысяч туманов. Из означенных главарей Сурхай-хан и Гаджи-Дауд написали в Константинополь о покорении Шемахи и заявили о своей покорности Турецкой державе, прося для себя ее протектората. Из Турции был послан в Шемаху Сары-Мустафа-Паша с небольшим отрядом на помощь бывшим здесь лезгинам, причем приказ из Турции о назначении на Шемахинское ханство последовал на имя Гаджи-Дауда, а Сурхай-хан, обиженный судь­бой, отправился в Нухинский уезд и остался там. Между тем в управлении Нухинским уездом в должности бейлярбея с титулом па­ши был Турцией утвержден цахурец по имени Али-Султан. Но ко­гда по новому донесению Сары-Мустафа-паши в Константинополь правительство узнало, что Сурхай-хан в сравнении с Гаджи-Дау­дом пользуется в этих краях преобладающим влиянием и более до­стоин звания Шемахинского хана, Сурхай-хану снова было вруче­но управление Ширваном, и из Турции ему были посланы феска для головы, украшенная драгоценными каменьями на подобие ко­роны и прочие почетные одеяния. Гаджи-Дауд был вызван в Кон­стантинополь и там умер. Таким образом Ширванское владение ос­талось у Сурхай-хана до выступления Надир-шаха. Грузия, Гянд­жа и Эривань постепенно также подпали под турецкий протекто­рат.

Однако уцмий Ахмед-хан, видя, что от завоевания Ширвана он не получил ничего и не извлек никакой пользы, собрал в Дагеста­не войско для покорения его себе и двинулся туда. Но, получив из­вестие, что в это время в Дагестан вступило русское войско, уц­мий Ахмед-хан, будучи не в силах добиться чего-либо относитель­но Ширвана, пограбил попавшееся ему там имущество и спешно возвратился с войском в Кайтаг.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница