Составил Мирза Гасан-Эфенди сын Гаджи Абдулла-Эфенди Алкадари Дагестани Перевод и примечания али гасанова махач 1929 кала слово об алкадари



страница10/12
Дата24.04.2016
Размер2.68 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Параграф четвертый.

О состоянии Дагестана после сдачи Шамиль-эфенди Российской державе.
После сдачи Шамиль-эфенди в Дагестане Россией водворено спокойствие и облегчение; в каждом округе установлены из само­го населения сельские суды, кадии и наибы и осуществляется пра­восудие. Однако, иногда среди дагестанского населения возникали движения против порядка, и виновные подвергались соответст­вующему наказанию. В том числе однажды в Джасоком районе выступил человек по имени Гаджи Муртуз, убил там одного гене­рала, и под конец был арестован и сослан в Россию, а вред!57) от него коснулся там многих лиц. В одно время в Чечне выступил некто по имени Кунта-шейх, собрал народ вокруг себя и в виду этого преступления был арестован и сослан в Россию. В 1283 (1866) го­ду жители некоторых селений Кайтага и Северной Табасарани про­винились, подняв восстание и совершив нападение на русское ок­ружное управление, открытое в селении Маджалис. Пребывавший в то время в Темир-Хан-Шуре правитель Дагестана генерал-адъю­тант князь Меликов явился туда с войсками, арестовал виновных, повесил трех-четырех их главарей, разрушил селение Шила, быв­шее очагом этого зла, и селение Нижний Гасик, местожительство многих виновньм в соучастии, и переселил жителей их в Россию. В 1294 (1877) году произошло событие хуже всех этих. Когда воз­никла война между Россией и Турцией, дагестанское население под­няло в этой стране восстание и подверглось многим лишениям и бедствиям, причем в виду остроты момента во многих случаях нельзя было установить истину, и, так сказать, в пламени сухих дров стали гореть и сырые158. Некоторые подробности событий вы­ясняются из следующего письма, составленного мною сыну моему, находившемуся в то время в Петербурге на службе при его вели­честве императоре в собственном конвое159:
Абу-Муслим мой дорогой,

Голубчик добронравный мой!

Будь долговечен, жив и цел,

Да будет счастлив твой удел,

А покровителем в делах

Тебе пусть будет Лулак-шах160.

Затем вся суть мечты моей

В счастливой лишь звезде твоей.

А если спросишь обо мне,

И нашей сей родной стране,

Хвала аллаху, жив и я,

И дяди, братья, мать твоя,

Родные все за ними вслед.

Но много нас постигло бед.

Свернуло колесо судьбы,

Сойдя с дороги правды прочь.

Картины смуты и борьбы

Изобразить мне здесь не в мочь.

Порвалась вдруг событий нить,

Осленок вздумал львом зажить.

Завеса тайны сорвалась

С лица судьбы и началась

Кровопролитная война,

И горе всем несла она.

И в прах презренья вдруг упал

И чванный бек и генерал16".

Ведь был наш Дагестан родной

Беспечно спавшею страной

Под властью русского царя.

Народ жил лучше, чем теперь.

Нежданно согратлинцы зря

Ошибкой злу открыли дверь.

Подняли шум, что Гимры взяв,

В нагорье турок уж пойдет.

Сегодня - завтра, рать собрав,

Шамиля сын в Гуниб придет,

Шуру возьмет Алибек-Гаджи,

Очистят русские страну.

Сплели хабары так из лжи,

Что уж не веришь ничему.

До глупости такой дошли,

Что главаря себе нашли:

Гаджи Абдурахмана сын

Восстанья центром сделан был.

Халифа, мол, заменит он,

На все есть у него закон.

Таким примером увлеклись

Кумуха также жители.

И скопищем обрушились

Они на крепость. И пошли,

Убив начальника, на сход,

Где выбран ханом был Джафар.

Избраньем ослепленный тот

Повел войска на Цудахар,

Вовлек Сюргинский край в борьбу,

Муги и прочих сел гурьбу.

Проникло пламя и в Кайтаг,

Где злее каждый стал бедняк,

Где пыл борьбы не угасал,

Башлы же центром смуты стал,

Начальник округа сбежал

С людьми в Дербент из Маджалис,

А Мехти-хан уцмием стал,

Не зная, как от масс спастись162.

В Табасарани Северной

На власть был выбран Кумалат,

А из Кюры163 в беде такой

Сбежал в Баку начальства штат.

Кюринцы тут в восторг пришли,

В долинах свой уют нашли.

Находкой стала воля там,

Предались смело грабежам,

Пошла резня, но срок спустя,

Избрал народ себе вождя:

Стал ханом Магомед-Али,

И стар и млад за ним пошли.

А Южная Табасарань

Одобрить это все спешит:

Ох, без майсума каждый хан

Нас, дескать, всюду пристыдит.

Майсумом бедный Аслан-бек

Стал, как достойный человек.

Ахтынцы также в бунте том

Участье приняли потом.

Кази-Ахмед их ханом стал

И в новом сане ликовал.

Он славу приобресть решил,

В Кубу с войсками поспешил.

О горе! О беда нам всем!

Как много зла везде опять!

Меж ними не нашлось совсем

Толковых личностей хоть пять.

Спокойно не сидел никто,

Всколыхнулось воров гнездо.

Кюра примерно без властей

Осталась пятьдесят лишь дней,

И облик потеряв людской,

Волкам подобно, с волей злой

Все стали грабить, воровать,

Почти друг друга поедать..

В поля бежали бедняки,

И с ними там в стадах быки

Ревели в унисон совсем.

А вдовы, сироты меж тем,

Дрожа под стужей и дождем,

Устроили в лесу свой дом.

Ютились люди под скалой,

В пещере находя покой.

В Нитюге властный Абакар

Скакал верхом, как славный царь.

Стал вождь воров Мукуц и с ним

Был Чилихарский вор Мирим,

А в Куге вор Ашур злодей

И Гаджи-хан - прелюбодей.

Мазан злодеем стал в Заза,

И там же стал лисой Мирза.

Судьей Самед в Яраге стал,

Хан в Хаки-кенте стал Устар.

В Кабире стал Вали как царь,

В Испике Исрафиль Хункяр164.

Афат и Шахнамаз ведут

В управе протоколы тут165.

В Дербент, в Кубу пошли опять

Лезгины толпами бежать.

И в Астрахань семейные

Поехали ведь многие,

А часть из них на кораблях

Осталась здесь на якорях.

На всякий случай я сбежал

Из Алкадара сам в Дербент,

Мой дядя тоже прискакал

С бежавшими из разных мест.

Нас встретили упреками,

Болтун нас каждый осуждал.

Потом в тюрьму попали мы,

А кой-кто дело выяснял.

В конце же буря разрослась,

Как вихрь холодный, против нас.

Войска в ряды построили

И пушки приготовили.

Князь Меликов Шуринский сам

Приказ своим дал агентам,

Чтоб Цудахар весь истребить,

Согратль же в мусор превратить,

Джафар и чохцы схвачены,

Юнец, имамом названный,

И много лаков; и других

Все испытали злую месть.

С семьею многие из них,

Покинув дом, ушли с сих мест.

Гази-Ахмед с детьми бежал

В Аварию, но в плен попал.

А Комаров же генерал

В Юждаге уж поджог Башлы,

Дюбек и Янги-кент он взял,

В кострах сгорели и они.

Его приказом казнены

Буянов всех он разогнал,

Потом народ весь обласкал.

Мехти и Кумалат с людьми.

Кюринцы же с самурцамн

К нему с раскаяньем пришли.

Ах, много было всяких дел;

Но очень боязно писать166.

Смягчит аллах лишь наш удел,

Его б лишь милость нам снискать.

Ведь он причина всех причин,

Он волен снизить и поднять.

Сердцами правит он один

И волен силу-ль слабость дать.

Надеемся, что даст властям

Он склонность к добрым лишь делам.

Мой сын, закон наш исполняй

И зла не делай никогда.

Мемнуну вести посылай,

Мой свет очей, хоть иногда.


В общем, в той смуте многих виновных повесили, а много на­роду было выслано с семьями в Россию и большинство их умерло там. Лишь очень немногие из них, оставшиеся в живых, оттуда бы­ли возвращены в Дагестан на основании всемилостивейшего мани­феста, воспоследовавшего при восшествии на престол его импера­торского величества государя императора Российского Александра Александровича Третьего. И они с тысячью лишений предались здесь заботам о средствах к жизни и понемногу стали оживать. И я несчастный состою в их числе. Но какая в этом польза, когда ра­зрушена Басра167. Впрочем, Аллах то ведает.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Параграф первый. О нравах Дагестанцев.
Хотя характеры и нравы Дагестанских племен, составившихся из многих разнообразных и взаимно противоположных классов и групп, различны, все-таки они характеризуются некоторыми хоро­шими качествами, такими, как храбрость, самолюбие, щедрость и уважение к гостю. В возникавших здесь часто прегрешениях вроде насилий и восстаний - считать виновными всех жителей будет не­справедливо, так как большинство их некультурно и выбивается из колеи несколькими зачинщиками зла. Аллах велик и славен. Крас­норечивое слово достигает цели168. Точно также если кто-нибудь, будучи или не будучи богатым, оденется в дорогой костюм, или возведет высокую постройку, другие, подражая ему и не учитывая своих доходов, увлекаются такими примерами, понапрасну влеза­ют в долги и впадают в заблуждение. В особенности при женить­бе сыновей тратят все средства, делают большие угощения и рас­ходы и остаются впав в долги и в бедность. В общем беда, всегда постигающая их, происходит от проживания в горах без общения с миром и от незнакомства с нравами правящего ими начальства, которое они редко видят, ибо как сказал почтенный Физули «дру­жба всегда бывает ветвью общения»169. Бог даст, в будущем, ес­ли в результате стараний со стороны могущественного государства из них будет много учившихся и повидавших свет, и они пробу­дятся, то заложенные в их природе стремление к знанию и способ­ность обнаружатся, и они станут дружественным и желанным эле­ментом. Какая это была бы милость аллаха!
Прибавление. Вещи, считавшиеся среди Дагестанского простона­родья в прежнее время признаком счастья (удачи).

1-е. Достать себе коран, написанный выдающимся почерком.

2-е. Красивая жена из числа двоюродных сестер.

3-е. Верховой жеребец из породы светлосерых лошадей Казахс­кого магала или из светлогнедых лошадей Карабага.

4-е. Пистолет или ружье изготовления получившего в свое вре­мя в Крыму известность Гаджи Мустафы, или же мадьярское ружье изделия некоего Сарали, тамошнего же.

5-е. Хороший кинжал, изготовленный в селении Казанище и вы­деланный мастером по имени либо Базалай-Али, либо Абдул-Азиз.

6-е. Хорасанская сабля, или острая сабля выделки Исфаганского Уста-Асада, либо египетского изготовления.

7-е. Янтарные четки, либо четки коралловые.

8-е. Несколько беспечный образ жизни.
Параграф второй. Имена некоторых умерших и живых в настоя­щее время лиц из Дагестанских Эмиров.

Как выше было упомянуто, когда под командой генерала Хатунцева русскими был отнят у Шихали-хана Кубинский уезд, там Российской державой был поставлен Мирза Магомед-Хан из рода бакинских ханов и уезд этот управлялся этим ханом в течение зна­чительного времени. Потом, когда он умер, правительственная власть была вручена русским начальникам. Из сыновей этого ха­на было несколько лиц, приобретших на русской службе почет и известность. Первый из них Аббас-Кули-ага. Он, после изучения в Кубе и прочих местах Дагестана наук и дисциплин арабских и персидских, служил в русских правительственных учреждениях, изучил на службе русский язык и грамоту, пользовался почетом и уважением при начальстве того времени и достиг чина полковника. Под конец, выйдя со службы в отставку, он предался благочестию и совершил пилигримство к дому аллаха170. В 1261 году Гиджры (1845) он умер между священной Меккой и славной Мединой в стоянке под названием Вади-Фатима и там похоронен. Он был весь­ма способный и сведущий человек и у него имеется несколько про­изведений и посланий на персидском, и арабском языках. Его авто­эпитет Кудси!71. Хотя вероисповедание покойного было секты две­надцати172, но он, как несомненно явствует из его произведений, порицал такие вещи, как поношение и поругание трех халифов173*1 и вел образ жизни, как говорит почтенный имам Шафии, да будет он угоден аллаху: Избегай поминать их злом, как врагов и прези­раемых, а старайся быть другом Хашимитов. В красноречивом сти­хотворении его, написанном на тему нравоучительной поговорки, касающейся богоугодного поведения «ни насилья, ни увещаний не надо, а суть в золотой середине», имеются следующие стихи174:


Не правоверен никто, если не совершает добрых дел,

И кяфир тот, кто не ищет правды.

Так как без силы дело не осуществляется в жизни,

То дело в нашей воле и силе.

Кудси, все хорошо, что идет от доброго друга,

Но и взамен всякого зла предписано добро.


В порядке напоминания нам кажется уместным привести здесь одно пятистишье175 покойного, а именно:
Взгляни, соловей, на цветник ты во имя аллаха176.

Не плачь, осуши свои слезы во имя аллаха.

Будь стойким, пусть сердце рыдает во имя аллаха.

Для мужа лишь воля есть счастье, во имя аллаха,

Любуйся на губки и щечки во имя аллаха.

Усиливай изо дня в день свое рвение к ней ты.

К чему тебе слава? Лишь горе любовью залей ты.,

И веру и все променяй на свидание с ней ты.

А если не так, на базар пойди, горе рассей ты.

Как Иосиф в цветной шел рубахе, во имя аллаха.

Питай свою страсть, терпеливо тверди бесконечно:

«О, если бы свидеться с ней мне случайно, хоть встречено.

Я смело бы дал свою жизнь ей легко и беспечно».

Кумир мой, как сабля сверкал, стоит безупречно177.

Влюбленный бедняк, коль ты прав, то во имя аллаха,

Скажи ей: «Кумир осторожный, отбрось ты сомненье.

В день черный к тебе ведь мое не убавится рвенье.

В сердечной печали иссякло мое уж терпенье.

Решись же, момент наступил, уж признай соглашенье.

Глаза мои кровью сочатся, во имя аллаха.

Глаза твои мокры от крови сердечной, Кудси.

Сгорело в страданий огне твое сердце, Кудси.

Все скорби ты ей расскажи по порядку, Кудси.

А если ей сердце смягчить так не сможешь, Кудси,

То дай объясненью иной тон, во имя аллаха.
У упомянутого покойного в сатирических произведениях слово резче и острее всякого военного оружия, как это видно из его са­тиры, написанной при поездке в город Тавриз на тамошнее обще­ство и имеющей такое начало:
О удручающая толпа тавризцев!

У вас вместо деликатности надоедливость.

Что за нравы!

Я постоянно прогуливался по улице на базар,

Людей встречал очень мало, а скопищ много.
У покойного не было детей мужского пола, только было четыре-пять братьев. Один из них генерал-лейтенант Джафаркули-ага, уже умерший, от которого теперь остался один сын, а именно генерал-майор Гасан-ага. Другой генерал-майор Абдулла-ага, который умер не имея детей.

Затем выше было упомянуто, что в 1226 (1811) году Аслан-хан был назначен ханом в Кюринском округе, а в 1236 (1821) году ему во власть было дано и Казикумухское ханство. Когда выступив­ший в Аварии Гамзат-бек перебил в Хунзахе род местных ханов н через некоторое время сам также был убит, то прежде, чем утвер­дилась там власть Шамиль-эфенди, тамошнее ханство также было вручено Россией этому Аслан-хану, так что Кюринское, Казикумух­ское и Аварское ханства все объединились под его властью. Буду­чи хорошим организатором, усовершенствовавшимся в знаниях ад­министративных и политических, он от России получил ранг гене­рала и различные знаки отличия и умер в 1253 (1837) году. Под­властные ему земли были после него вручены его сыну майору Магомед-Нуцал-хану, а когда через полгода и тот умер, были довере­ны другому его сыну полковнику Магомед-Мирза-хану. Но через полтора года и этот умер, после чего из упомянутых владений Авар­ское ханство было Россией передано дженгутайцу Ахмед-хану, а от него это ханство отнял Шамиль-эфенди. Кази-Кумухское ханст­во Россией было вручено Абдурахман-хану, сыну Омар-бека, брата Аслан-хана, а после его смерти другому его сыну генерал-майору Агалар-хану. Однако, в 1274 (1858) году и этот умер и там было от­крыто русское управление. Кюринское ханство Россией было вру­чено Гарун-беку, сыну Тагир-бека, брата Аслан-хана, а после его смерти другому его сыну, генерал-майору Гаджи Юсуф-хану. В 1278 (1862) году этот хан отправился в хадж, от ханства вышел в: от­ставку и здесь также открылось русское управление.

У упомянутого Аслан-хана, управляющего этими владениями в течение двадцати семи лет, из потомства мужеского пола никого не оставалось. Только от его сына Магомед-Нуцал-хана осталась од­на дочь а, именно Хаджа Шамай-бике. Она дважды совершила пу­тешествие - хадж и на поклонение могиле последнего из пророков. Теперь она жена Гаджи Хаспулат-бека, эмира Кумторкалинского. От сыновей Омар-бека - другого брата того хана, Абдурахман-хана и Агалар-хана в настоящее время мужеского потомства не осталось. Но от детей Тагир-бека - второго брата того хана, в настоящее время имеется в Кюринском и Казикумухском округах много домов и семейств. Из их числа покойный Гаджи Юсуф-хан и его достойнейшие сыновья, хвала аллаху, споспешествовали мно­гим добрым делам и дали ряд поводов и причин поминать их доб­ром и молиться за них до скончания мира. А именно - этот Гаджи Юсуф-хан в противность прежним ханам совершенно воздерживал­ся от увеселений и от опьяняющих напитков и был человек бого­боязненный и религиозный, совершавший, обряды и дела благотво­рительности. В течение шести лет я состоял при нем на службе178. В его доме, как в медресе, постоянно были учащие и учащиеся на­укам и искусствам, там же совершались пять намазов вместе с джамаатом, а каждый вечер между заходом солнца и началом но­чи он и его сыновья обязательно прочитывали вслух один джуз79) Корана. Он заставлял с особым вниманием делить обязательный закят между имеющими право получать его. Кроме того, он делал много пожертвований. В том числе покойный на свои деньги пост­роил в селении Курах большой мост, такой же большой мост пост­роил на Арагчае, а также около Магарамкента построил большой мост. Он же построил широкую дорогу, идущую перед селением Араг вверх на Кабир, а также много мелких мостов и дорог. Он также возобновил в селении Яраг мечеть и школу, а в городе Дер­бенте построил прочные стены вокруг Кирхлярского места покло­нения. Отправляясь в хадж, он взял с собой своего сына поручика Гаджи Садык-бека и многих лиц, причем сверх благотворении, и пожертвований, сделанных им в святом Иерусалиме, священной Мекке и славной Медине, после его смерти из его имущества, на основании его завещания было в виде благотворительности внесе­но пять тысяч рублей денег в вакуфный фонд храма аллаха180, пять тысяч рублей денег в вакуфный фонд священной могилы181, а две тысячи рублей было потрачено на благотворение дербентского общества.

Точно также его почтенные жены подражали ему: Бегюмага-бике построила большой мост на месте моста называемого Дауд-керпы, провела с большими расходами в селение Алкадар воду из окрестностей, перестроила в лучшем виде соборную мечеть Юхари-Ярагскую; Сельми-биад построила мост на Курахской дороге, построила соборную мечеть в селении Джебель и устроила водо­проводы в Ярагларах. Также и достойные сыновья его - Курахский наиб капитан Гаджи Магомед-бек, вышеупомянутый Гаджи Садык-бек, Кутуркюринский наиб прапорщик Халид-бек, подпору­чик Шахмардан-бек, Тагир-бек, Магомед-Нуцал-бек и их сыновья всячески выдаются религиозным и светским воспитанием и укра­шены наружными и внутренними хорошими качествами. Да прод­лит им жизнь аллах всевышний.

Покойный Гаджи Юсуф-хан умер в 1295 (1878) году в городе Дербенте и похоронен на Кирхлярском местопоклонении. Мною бы­ла написана следующая элегия по случаю этой смерти:
Увы! О, горе! Сиятельный Юсуф-хан

Переселился в: вечность, отвернувшись от мира.

Его жизнь была красой Кавказа и мусульман.

Он был верным убежищем в эпоху смятения.

Остались без главы мусульмане в этих странах.

Он заслуживает, чтобы весь Дагестан оделся в траур.

Боже, по милости твоей сделай его чистую могилу славной,

И из рода его всегда создавай подобных ему.

Конец месяца Зуль-када стал датой его смерти.

Спустя после Гиджры лет тысяча двести девяносто пять.

Берите, зрители, пример с него и помните смертный час.

Не забывайте также этого покойного поминать доброй молитвой.


Из рода таркинских шамхалов князь Абумуслим-хан шамхал, получивший от России чин генерал-адъютанта, умер в 1227 (1861) году; после него остался сын его генерал-майор князь Шамсуддин-хан. Однако, этот князь, добровольно отказался от должности шамхала в пользу России, и все дела по управлению перешли к рус­ским начальникам. Сам он умер и мужеского потомства у него нет. Но жив его брат Джамалуддин-бек, который теперь состоит наибом в Шуре. Живы также и его двоюродные братья буйнакские Мукаил-бей, Зубаил-бек и другие.

Из Мехтулинских ханов никого известного в живых нет. Также не видно в живых сколько-нибудь известной личности из рода майсумов южно-табасаранских; есть лишь Имам-Кули-кентец Шахабас-бек Бала-бек-оглы, который, получив образование на русском языке, в настоящее время состоит на службе в Темир-Хан-Шуре - де­путатом, да еще есть Геврахец Новруз-бек Магомед-Гасан-бек оглы, который служит в Дагестанском полку.

Должность же самого майсума южно-табасаранского, после отставления от нее в 1283 (1866) году покойного подполковника Сул­тан-Ахмед-бека Карахан-бек оглы, стала исправляться наибами, назначавшимися правительством.

После смерти уцмия генерал-майора Магомад-Джамав-хана должность Кайтагских уцмиев исправлял полковник Ахмед-хан. Однако, в 1283 (1866) году был отставлен также и этот Ахмед-хан от своей должности, а это владение было передано во власть назна­ченных государством начальников и наибов. Затем и сам Ахмед-хан умер, потомства его не осталось, но из семьи Джамав-хана в Кайтаге остается в настоящее время в живых полковник Амир-Чопан-хан. Также и другой сын Джамав-хана по имени Ахмед-Па­ша, переселившись в Турцию, проживает там. Из их рода остаются в живых в Кайтаге также и другие владетели и старейшины, как, например, уважаемый эмир Абдул-Джалил бек сын покойного Талхат-бека и другие.

Должность, северо-табасаранского кадия, после того как от нее в 1283 (1866) году был отставлен покойный подполковник Ильдар-Кади Айды-кади-оглы, исправляется наибом, назначенным прави­тельством и в настоящее время наибом, там состоит сын того по­койного ротмистр Бейбала-бек, светлая личность, украшенная мно­госторонним духовным и светским воспитанием. Также из северо­табасаранских владетелей жив достойный сын покойного Марагинского подпоручика Исмаил-Кади прапорщик Мамерзабек, человек, который отличается весьма благородным характером и известен ду­ховными и мирскими добродетелями. Сообразно духу настоящего времени он приложил все старание, чтобы дать образование своим достойным сыновьям. Один сын его, по имени Мирза-Кади, окончив обучение в младших и высших русских учебных заведениях, слу­жит в драгунском полку. Из остальных сыновей его Абас-бек и Насреддин-бек также собираются по окончании курса наук в Бакин­ской гимназии сегодня-завтра перейти в другие высшие учебные за­ведения, да даст им Аллах полезную и счастливую жизнь. Также жив из рода этих табасаранских кадиев житель Гимейди Бейбала-бек, обладающий в высокой степени великодушием и щедростью, коего достойные сыновья также обладают выдающимися качества­ми. Из них один Муртузали-бек, который состоит в Каякенте наи­бом русского правительства, а другой почтенный уважаемый Ахмед-хан-бек, который был побудительной причиной к составлению этой истории, и благородным именем которого поэтому начинается книга эта. Также из рода тех табасаранских кадиев жив Мугартинский житель подполковник Казанаф-бек, который состоит в Кайта­ге правительственным наибом. Также жив брат его поручик Муслим-бек, который тоже наиб. Казанаф-бек тоже воспитал своих сы­новей в русских школах; один сын его служит в драгунском полку, а остальные обучаются. Также из рода тех кадиев проживает в селении Вичрик Магомед-бек Абдурагим-бек-оглы, у которого есть пять-шесть хороших дельных молодцов сыновей. Также из их рода имеются сыновья покойного дарвахца подполковника Альбурибека Султан-бек и Рустам-бек. Есть также сын Шахмардан-кадия Митагинский житель, почтенный Искандер-бек, сын коего Паша-бек состоит членом Кайтаго-Табасаранского окружного суда.

Также из их рода живут в селении Рукель подполковник Аскер-бек Иса-кади-оглы, его достойные сыновья и сыновья его покойных братьев, ведя образ жизни, соответствующий воспитанию и нравам эмиров. Старший брат этого Аскер-бека покойный капитан Ага-бек, будучи заподозрен правительством в соучастии в возникшем в Дагестане в последнее время в 1294 (1877) году восстании, был сослан в Россию. Я тоже был ему там товарищем в ссылке и узнал его близко. Это был человек весьма предприимчивый и мужествен­ный. Он умер в городе Спасске Тамбовской губернии и там похоронен. Мною посвящена была ему следующая элегия:


О горе! Ушел из мира друг, утолявший печаль,

Не кстати окончив жизнь в чужих краях.

Проведши юность в почете и покое,

Под старость ты заточен в изгнаньи.

Ты ушел к аллаху, а нас оставил плачущих.

Что значат пять человек плачущих, соболезнуя тебе,

Если бы умер ты среди соотечественников,

То надели бы траур все жители страны,

У ворот твоих стали бы благородные братья и сыновья твои,

Все родные и весь джамаат в качестве плакальщиков.

Они бы над тобой читали коран много раз

И за тебя произнесли бы семьдесят тысяч зикров.

Сорок дней на могиле твоей читали бы коран

И без счета совершали бы жертвоприношения.

Пусть враги не злорадствуют такой твоей смерти,

Ибо и их не пощадит судьба.

Не говори, что твоя могила одиноко затеряется в глуши;

Быть может и нам суждена могила там же.

К твоей могиле присоединятся многие могилы единоверцев,

Изгнанников многих черкесских и татарских.

Тогда уголок этот станет местом посещения для мусульман,

Цветущим местом жертвоприношений Творцу.

Быть может над могилой твоей воздвигнут памятник,

А над ним будет сияющее изображение серпа луны.

На памятнике том будет надпись: вот могила одного угнетенного.

Князя из Дагестана, имя его славное Ага.

Да будет вечно аллах милостив к тебе,

И да доставит он тебя к монарху павших за веру182.

Оставил ты Мемвуйа в тысячу двести девяносто седьмом

году. В городе Спасске, как Меджнуна183, в плену и печали.


Хотя возраст покойного был более восьмидесяти лет, вид и со­стояние его не были близки к дряхлости и слабости, да помилует его аллах,

Также еще живы в нашу эпоху в городе Дербенте из класса влиятельных правителей из суннитской группы генерал Араблинский, родом из Джарского владения, поселившийся там, дербентс­кий уроженец генерал Миматулла-бек Гайдаров, брат последнего капитан Минетулла-бек Гайдаров со своими сыновьями, а из имамской шиитской группы почтенный Гаджи-бек Садыков, который те­перь вышел со службы в отставку и получает пенсию, почтенный Мирза бек Агаси-бек-оглы, состоящий теперь наибом в Южной Табасарани, затем сыновья покойного подполковника Мирза-Мехти-кули-бека капитан Алияр-бек Гашимбеков, который состоит в Кар­ее помощником начальника, поручик Гасан-бек Гашимбеков, кото­рый в Темир-Хан-Шуре служит в артиллерии, и другие.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница