Сообщества размышления об истоках и распространении национализма перевод с английского В. Г. Николаева москва канон-пресс-ц кучково поле 2001



страница15/16
Дата09.05.2016
Размер3.42 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

18

Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 121

веком века" (muza dzJftvo&ana). "Век на­чинается на Этом свете и продолжается на том... Проживание века на Этом свете считается гостеванием, которое никогда не бывает долгим. Гостя на Этом свете, душа приобретает все со­держание своей следующем жизни, так как земной век закладывает основу за­гробной жизни" (Ц, 72). Судьба может быть благоприятной и неблагоприят­ной, но жизнь нужно стараться про­жить так, чтобы "душа получила глу­бокие и дружные переживания" (Ц, 74).

Этика диевтурибы

Упорядочивают и облегчают жизнь привычки (ieradumi). "Чтобы наш жизненный опыт стал глубже, осознан­ное чище, переживания сердечнее, для этого надо держаться установленного. Со временем привычки переходят в народные обычаи, которые упорядо­чивают людскую жизнь из поколения в поколение. Поэтому привычки назы­вают также традициями (traditio - пе­редача), ведь родители передают их детям... Если бы не было наследуемых установлений, то всю житейскую муд­рость каждому приходилось бы оты­скивать самому, но век отдельного че­ловека слишком короток, чтобы успеть это сделать. Поэтому стоит примкнуть к более длинному веку, а это - жизнь народа. Народ вечен, если только Не­счастье не прервет этот век" (Ц, 75).

Важнейшие этические нормы диев­турибы заключены в разделе "О жиз­ненных добродетелях" (Par dzqivosanas tikumiem). Э.Брастыньш подразделяет добродетели (tikumi) на 4 части: глав­ная (pamattikums), личные (pastikumi), народные (lauztikumi) и божественная (dievtikums). Главная добродетель -доброта (labums): "Все мне было хо­рошо, когда я сама добра; все было бы мне плохо, если я сама зла зачинатель­ница" (LFK 530,3638).

"Если бы все были добрыми, тогда зла больше не было бы... Понятие доб­ра вмещает в себя правильное поведе­ние по отношению к себе, другим и к Диевсу. Добро считается высочайшей достижимой целью как в практических, так и в духовных ценностях. Его опе­кун и податель - сам Диевс. Людей,

больше всех скопивших материальные и духовные блага, в древности называ­ли Labiesi. Это слово означало то же самое, что и аристократ в своем пер­вом значении" (Ц, 81). Личные добро­детели - мудрость (gudrTba), трудолю­бие (darbTgums), красота (dailums) и радость (llksmTba). Ум Брастыньш оп­ределяет как "понимание намерений и целей"; трудолюбие приносит человеку духовное и материальное богатство; красота и радость - присущие латыш­скому мировоззрению жизненные .цен­ности. Народные (людские) доброде­тели необходимы для общения людей и народов. Это любовь (mflestTba), согла­сие (saderlba), щедрость (deviba) и правдивость (taismba). "К мудрости, красоте, трудолюбию, радости каждый может стремиться обособленно, но в любви всегда нужно искать кого-то другого... Все религии почитают лю­бовь как самую первую добродетель, которая выстраивает людское сообще­ство. Семья и род были ближайшим кругом для этой людской добродете­ли... Но на чужаков и чужеземцев доб­родетель любви обычно не распро­страняется; к взаимоотношениям с ни­ми применяется другая людская доб­родетель, а именно согласие/дружба/, которое гасит неприязнь и войны" (Ц, 86). Щедрость Брастыньш толкует как "отклик от себя во благо другого", а правдивость "основывается на требо­вании, чтобы каждый делал то, что нужно, чтобы всякий получал то, что ему полагается, и чтобы один не вре­дил другому" (Ц, 88,89). Единственной Божьей добродетелью (dievtikums) Брастыньш называет богобоязнен­ность (dievbijTba), которая выражается в "священном трепете перед всем доб­рым и добродетельным, а также в вы­полнении установленных Диевсом /Бо­гом законов". "Богобоязненность как добродетель предопределяет многие действия, одухотворенные благочести­ем и чувством уважения" (Ц, 90).

Календарь и праздничная культура

Немалое значение диевтуриба при­дает праздникам. Хотя божества по­стоянно присутствуют рядом с челове-



19

СИ. Рыжакова. DievturJba. Латышское неоязычество и истоки национализма.

ком в его повседневной жизни, особен­но ощутила эта связь во время празд­ников. Диевтуры полагают, что празд­ничные обряды придают всему тече­нию жизни "приятность и красоту".

Э.Брастыньш отмечает три торже­ственные момента в жизни человека (так называемые muza godi). Крещение (krustTbas) это принятие новорожден­ного в круг рода и семьи путем испы­тания, опущения на мгновение в воду. Брастыньш пишет, что этот обряд был распространен у арийских народов из­давна, проходил на девятый день после родов, причем уже тогда после окуна­ния ребенка приносили к изображению креста и божились его охранять и за­щищать. Свадьба (vedlbas) - нерастор­жимое соединение мужчины и женщи­ны; развод может произойти только в том случае, если сама Лайма этого по­желает. Похороны (bSres), во время ко­торых тело усопшего предается Мате­ри Земле - проявлению Мары.

В "Календарных песнях латышей" и "Церокслисе" Э. Брастыньш предло­жил новый календарь - т.н. "древнее времяисчисление". По мнению автора, древние латыши пользовались годо­вым календарем, состоящем из 36 деся­тидневных недель (mendaja), и одной рождественской "полунедели" - пяти "святых дней", которая через каждые

четыре года увеличивалась до шести дней41. 12 месяцев состояли из 30 дней и 3 недель ("Диедаля", "Лайдаля" и "Мадаля"). В году выделяется 4 сезона

- зима, весна, лето и осень.

Календарные праздники Э.Брас­тыньш подразделил на праздничные мгновения (sviriigie brizi), дни (dienas) и периоды (laiki). Воскресенье (svetdiena)

- "чистый", или "белый" день недели,
десятый день, предназначенный для
отдыха и радости. Вечер с четверга на
пятницу, т.н. "пятый вечер" (piekt-
vakars), и девятый день недели (по Бра-
стыньшу - "полупраздничный", pus-
svete), тоже включены в праздничный
цикл диевтурибы. Каждый день почи­
тается закат-проводы солнца (Saul-
celtte). В календарном цикле Бра­
стыньш особо выделяет и описывает в
Церокслисе масленицу (Metenis), Пасху
(Великий день, Lieldiena), день Усинь-
ша (23 апреля, начало лета), ночь Яни-
са (23/24 июня, макушка лета), "Боль­
шую Мару" (Успение Богородицы 15
августа, начало осени), день Мартына
(14 ноября, начало зимы) и Рождество
(святки, Ziemassvetki). Все эти празд­
ники Брастыньш определяет как древ­
ние языческие, а связь их с христиан­
ским годовым циклом рассматривает
как исключительно искусственную и
насильственную.


Э. БРАСТЫНЬШ И ЛАТЫШСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

В "Церокслисе" Э. Брастыньш объ­являет, что латышский народ издревле обладал божественным откровением, которое он пронес через века, часто вопреки завоеваниям и насаждению чуждых верований и образа жизни. Правда, это откровение не является в принципе уникальным: каждый народ им обладал или обладает (в этом смыс­ле Э.Брастыньша даже называют "ос­нователем всеобщей теории национа­лизма для всех народов"). Все же, со­гласно его мнению, не во всякой на­родной культуре оно проявилось с та­кой очевидностью как, например, у ла-

тышей. В дальнейшем Брастыньш бо­лее или менее удачно балансирует ме­жду этими двумя положениями, однако периодически большую отчетливость у него обретают образы "богоизбран­ности" и "мессианства" латышского народа: "Диевс (Бог) определил латы­шам сохранить эту религию, чтобы научить мудрости другие арийские на­роды..." (Ц,9). Вот так из латышской традиционной культуры вырастает но­вая религия, которая, однако, не свя­зывается с каким-то новым пророчест­вом или откровением. Более того, эту новоизобретенную "древнюю" рели-



20

Исследования по прикладной и неотложной этнологии №121

гию Брастыньш не определяет как "ве­ру" : "В арийских религиях более важна не вера, но исполнение культа, поэтому не вполне точно называть латышскую религию "верой", но - диевтурибой ("почитанием Диевса/ Бога")" (Ц,1).

В работе "Тысячелетняя борьба с нашим богопочитанием" Э.Брастыньш высказал большие надежды на разви­тие диевтурибы, на ее распространение в латышском обществе42. Более того: с ее помощью он надеялся существенно изменить латышское общество в куль­турном отношении, привить ему на­циональную идентичность - "латыш-скость" (latvietTba). "В будущем латы­шу надо стать стопроцентным латы­шом" - заявлял он в книге "Латвия, ее жизнь и культура", отмечая, что пока что встречаются и "полунемцы", и другие "неистинные" латыши43.

Э. Брастыньш оказался одним из первых идеологов латышского нацио­нализма. В статье 1931 г. "Латыш-скость как новая добродетель" он пишет: "Что в этой новой добродетели является высочайшей ценностью, что обладает наибольшей значимостью? Человек, человечество или Диевс? Ни первое, ни второе, ни третье, но -народ! Народ - высшая ценность, значимость и священность. Народ - в центре мира! Народ превыше всего! Народ -"на пер'вом месте!... Латыш­ский народ - божественен (dieviska). Он имеет особое Божественное при­звание, задание, миссию"44. Вообще народ, нацию он определяет как "высшую Мудрость, божественное ус­тановление".

Культуру национализма Э. Брас­тыньш называет "первой заботой го­сударства". В 1936 г. он пишет книгу "Учение национализма" ("TautTbas ma-clba"). Национальная (лтш. буквально - "народная") идея осмысляется здесь "не как старый предрассудок, заимст­вованный от предков", не как "забытая и теперь восстанавливаемая идея", но как "новый шаг человечества впе­ред"45. В широких народных массах бытуют только "национальные чувст­ва", в то время как "национальное соз­нание" возникает в среде образован-

ных людей. "Национальные чувства и инстинкты" могут образовать только "наивный национализм" - tautiskums. Главными признаками национальной идеи Брастыньш называет традицию (транслируемые обычаи, установления, порядки), осознание своего единства, своей особенности, и культуру (быт, искусство, религию, мир вещей). На­циональность он определяет как "не только общий телесный тип, но и об­щий душевный склад, мировоззрение, способ переживания радости и горя"46. Прямой противоположностью нацио­нализма (tautisms) он называет такое "заблуждение" как космополитизм, от­вергающий всякие границы - государ­ственные, национальные, конфессио­нальные. Яркими его проявлениями Брастыньш считает христианство, им­периализм и марксизм.

В этом труде встречаются и вполне здравые мысли. Например, описывая понятие "народ", автор отмечает "особенность" как главный его при­знак. Народ можно представить себе в качестве большого человеческого ин­дивида среди человечества, так же как отдельного человека - в обществе.

Действительно, человек одновре­менно и открыт миру (имеет органы чувств, связан с окружением питанием, дыханием, общением), и закрыт (имеет защитные механизмы, осмысляет все происходящее согласно имеющейся в сознании модели). Таков же и народ - с одной стороны восприимчив ко всему внешнему, с другой стороны - закрыт от него. Но тут же автор характеризует "народ" через такие его составные-^ элементы как "святость", "авторитет" и "традиция", и подводит итог: "народ превыше человека и человечества"47.

Иногда кажется, что Брастыньш вполне корректно понимает "нацио­нализм" (tautisms) как предчувствие, мироощущение, образ жизни, способ руководства48. Однако далее читаем: "Воинствующий национализм во всех видах - признак здоровых и сильных народов"49.

В своем труде Брастыньш предла­гает подробный анализ составных ча­стей национализма. По его мнению,


21

СИ. Рыжакова. Dievturiba. Латышское неоязычество и истоки национализма.

ими являются "национальный человек" (tautiskais cilveks, tautietis, Dizlatvietis), "национальные чувства" (любовь, единство, почтительность, самоуваже­ние, гордость), "национальное созна­ние" (самосознание, осмысление окру­жающей среды, родственности и общей судьбы, общего гражданства, понима­ние национальной идеи, идеалов, инте­ресов, задач), а также "народная во­ля"50.

Отдельные части книги автор посвя­тил таким важнейшим проявлениям "национализма" как "национальная культура" и "национальное государст­во" . Если культуру он связывает с дис­циплинированностью, религией и фи:| лософствованием, то государство на­зывает "идеалом", к которому должен стремиться всякий народ. Народы без своего государства (например, баски), многонациональные государства (Швей­цария, Австрия), "народы без единства" (цыгане, евреи) предстают в глазах Э. Брастыныпа как "тяжелое наследие старой Европы". Он надеялся, что судьба латышей будет иной.



Культовые, отправления диевтуров

Э. Брастыныы разработал также культовую систему диевтурибы. В Це-рокслисе описаны ее культовые при­надлежности: божественные предметы (dievainas lietas), места, знаки, учреж­дения, должности. К божественным местам причислены "дом Диевса/Бо-жий дом" (Dievnams) - место для соб­раний, церковь (baznTca) - место, по­священное Диевсу и Маре, и т.н. рама-ва (Ramava) - священное место в лесу, где люди отмечали праздники. Вот как они описаны. "Древние дома Диевса были тенистые места, обсаженные кле­нами и дубами, их называли также те­нями Диевса, Святыми тенями. Только позднее на этих местах начали строить здания. В наше время домом Диевса мы называем здание, построенное для собраний, посвященных величанию Диевса" (Ц, 112).

Итак, хотя в начале своего труда Брастыньш пишет о латышской диев-турибе как индивидуальной религии, но к концу он приходит к необходимо­сти религиозных собраний! Для этого в

"Церокслисе" вводится понятие общи­ны, или братства (draudze, между про­чим, церковный термин - "лютеран­ский приход") как "сообщества едино­мышленников", что подкрепляется та­кими текстами народных песен: "Близ­ко, близко сельские пастухи, только вместе (draudze) не пасут,/ То ли сами разбранились, то ли телята разбода-лись?"; "Теснее, теснее, смелее, смелее, держись, мое братство,/ Пусть прочие свадебные гости как гороховая солома стелются".

Вот что пишет об общине Э.Брас­тыньш: "Община - настоящее и хоро­шее латышское латышское слово, ко­торое христианство заимствовало для нужд своей церкви. Но это не причина для диевтуров отказываться от этого слова. Общинами диевтурибы сейчас называют объединения диевтуров, ко­торые составляют Сообщество Диев­туров Латвии (Latvijas Dievturu Sad-raudze). В древности у нас не было не­обходимости ни в каких особых общи­нах диевтуров, так как тогда каждый латыш жил по законам одной религии, никем не отравляемый. Теперь, напро­тив, диевтуров окружают чужие веро­вания. Чтобы легче устоять среди них и скорее освободить соотечественни­ков от духовного ига, всем диевтурам нужно объединиться в общины" (Ц, 120).

Наименьшая ячейка - группа диев­туров, объединяющая до 30 членов, на­зывалась puduris ("купа"), несколько "куп" составляли draudze ("общину"). Из общин, сложившихся в Риге, Вал-миере, Лиепае, Елгаве, складывалась вся организация - sadraudze (объе­динение общин).

Любопытно, что через несколько лет Э. Брастыньш напишет о братствах как временной мере в деле распростра­нения диевтурибы. К настоящему вре­мени в различных организациях диев­туров сложились различные, неунифи-цированные культы. Диевтуриба сфор­мировалась без священства, многие (хотя не все) диевтуры полагают, что "каждый может вступать в связь с Ди-евсом, проводить ритуалы".



22

Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 121

Не обращая внимание на христиан­ское происхождение слова baznica от рус. "божница", он определяет понятие "церковь" как "обсаженные деревьями места, трудно достижимые места вбли­зи жилищ", которые, оказывается, бы­ли в приусадебных садах практически всякого хозяина (Ц, 113). Рамавы -места успокоения, леса с божественны­ми местами, где погребали/"упока-ивали" усопших, а также собирались на праздниках (Ц, 114). Брастыньш приводит высказывание А.Швабе о рамаве: "Огромная историческая роль религии прямо объясняется общест­венным характером, раскрашенным красками религиозного культа, когда культовые песни, танцы и церемонии погружали в экстаз "умершее в сердеч­ных болях" сердце (13250,42), и возвы­шенное чувство силы и единство самих собравшихся людских масс рождало иллюзию религиозной "рамувы", ко-

торая высушивает слезы повседневно­сти, утишает боли дней пребывания в рабстве. Полумифическая-полуистори­ческая Рамава Пруссии со священной дубовой рощей - только красочный символ всех тех бесчисленных "рамув" религиозных праздников древней Лат­вии, которые существовали повсюду, все равно, были ли они воплощены в особых рощах и холмах с идолами, или же жили только как преходящие чувст­ва в эмоциях масс на праздниках..." (Ц, 114).

В диевтурибе отсутствует институт жрецов и священников. Начинать и проводить праздничные действия мо­жет каждый, "подходящий для этого по своему социальному положению, или кого выбрали люди" (Ц, 119). Та­ких руководителей в ходе праздников и священнодействий в диевтурибе назы­вают viceji - букв, "устроители, прово-дители".


ДИЕВТУРИБА ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Несмотря на надежды Э.Брасты-
ньша и других инициаторов этого
движения, диевтуриба в 1930-х годах не
только не стала государственной рели­
гией Латвии, но и не оказала серьезно­
го влияния на все латышское общест­
во, оставшись большей частью достоя­
нием очень ограниченного круга лю­
дей. Однако многие ее идеи легли в ос-1
нову формирующейся "этнической ми-1
фологии". J

После присоединения Латвии к Со­ветскому Союзу в июле 1940 г. диевту-ры оказались одними из первых, под­вергшихся здесь репрессиям. История этого религиозно-общественного дви­жения была навсегда вычеркнута из советской историографии.

Дальнейшая судьба диевтурибы бы­ла связана с деятельностью латышских эмигрантов в США, Канаде, Австра­лии, Германии, Англии. В эмиграции было продолжено издание журнала "Лабиетис" (выходит в США, дважды в год), был основан альманах по исто-

рии и культуре Латвии "Архив" (в Мельбурне). Появилось немало работ, посвященных осмыслению латышского народного искусства и в особенности орнамента (как священных графиче­ских знаков), праздников, повседнев­ных обычаев.

В 1975 г. был принят новый устав организации, которая с тех пор назы­вается "Latyju dievturu sadraudze". Её руководителем (Dizvadonis) в настоя­щее время является Маргертс Грине (США). Его жена - Мара Грин, дочь Арвида Брастыньша, - главный редак­тор журнала "Лабиетис". Организа­цию диевтуров Канады возглавляет Аусеклис Перконс, Австралии - Зиг­фриде Лейтис, Германии - Вилнис Тра-чумс, Англии - Янис Вилипсонс.

В США (штат Висконсин) был обра­зован центр диевтуров - Dievseta ("Божья усадьба"), состоящий из трех зданий - Скандавы (место собраний), хозяйственной постройки с кухней и спальнями и школьного здания для



23

СИ. Рыжакова. Dievturfba. Латышское неоязычество и истоки национализма.

нужд детских летних лагерей. Рядом располагается Рамава - место проведе­ния праздников и молений. Каждое ле­то сюда, а также в аналогичные лагеря собираются дети латышских эмигран­тов, приезжают гости из Латвии. Для них устраиваются праздники песни, лекционные и семинарские занятия, посвященные латышской традицион­ной культуре.

Члены общины диевтуров (dievturu saime) делятся на "своих" или "брать­ев" (saviesi, draugi) и "доброжела­телей", так сказать сочувствующих (labveli). Первые - полноправные чле­ны организации, они имеют право го­лосования на собраниях, не могут ис­поведовать другие религии. Большое внимание диевтуры уделяют общест­венной работе; как одна из основных его составляющих понимается изуче­ние и пропаганда "латышского зна­ния" (latviska zinaSana), его распро­странение в латышском обществе. По всему миру проводятся т.н. "недели Посева" под лозунгом - "Посеем семе­на латышского знания". Организуются курсы и семинары по латышской на­родной культуре. В школах (в настоя­щее время и в Латвии) проводятся т.н. "белые часы" - занятия, посвященные латышской традиционной культуре. В качестве основных ценностей диевту-рибы определяются познание латыш­ской "божьей вести" (dievestiba), куль­тивирование в обществе добродетелей (tikumi), развитие латышского миро­воззрения (dztveszina) и соблюдение годового распорядка (gadskarta).

18 апреля 1990 г. деятельность диев­туров была возобновлена и в Латвии. Но не все протекало гладко. В заявле­нии на регистрацию, поданном в Управление религиозными делами Со­вета Министров в августе 1989 г. от имени организации "Latyju dievestobas sadraudze" и подписанном будущим лидером диевтуров Латвии Эдуардом Детлавом, говорится буквально сле­дующее: "Латышская божественность (Latyju dievestiba) образовалась в дале­кой древности, и до наших дней сохра­нилась в устном народном творчестве -в дайнах. Диевтуриба образовалась в

Латвийской Республике под руково­дством Э.Брастыньша. К настоящему времени она распространилась в Кана­де, США, ФРГ, Австралии. Дистанци­руясь от философских воззрений Э. Брастыньша, мы видим необходимость заменить название "Диевтуры" на "Latyju dievestTba". Просим Вас рас­смотреть возможность зарегистриро­вать нас как религиозную конфес­сию"51. Однако регистрация произош­ла все-таки под названием "Latyju dievturu sadraudze". Ю.Сайварс отме­чает дальнейшую курьозную историю: под нажимом зарубежных организаций диевтуров, организация Латвии была принуждена изменить свое название на "Latvijas dievturu sadraudze", что и произошло 3 октября 1990 г. Дис­танцирования от наследия Э. Брас­тыньша все-таки не произошло...

Довольно сложные взаимоотноше­ния сложились у современных диев­туров Латвии с другими местными культурными обществами, занимаю­щимися духовной работой. В начале 1990 г. возникли контакты с "Веди­ческим обществом Латвии", руково­димым Модрисом Славой. Ряд статей диевтуров появился в их издании "Виедас вестис". Но с 1992 г. эти контакты были прерваны, а сама диевтуриба на страницах одного из номеров журнала была охарактери­зована как "идеологически-политичес­кая идейная структура во внешне латышском убранстве"52.

В Риге раз в квартал стал выходить журнал "Вестник диевтуров" (вся пе­риодическая печать диевтуров упот­ребляет свое летоисчисление, удрев-ненное от общепринятого на десять тысяч лет, а также древнелатышские обозначения месяцев). С конца 1980-х г. в тесной связи с идеями, заложенны­ми диевтурами, в Латвии выходят аль­манахи, учебные пособия и работы, посвященные латышской народной культуре. Это продолжающаяся серия "Латышское народное мировоззре­ние"53, работы по календарным празд­никам54. Министерство народного об­разования в 1991 г. издало программу для школ курса "Латышское народное



24

Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 121

мировоззрение", основывающегося на принципах диевтурибы55.

Возможно, новое поколение латы­шей будет знать о латышской тради­ционной культуре именно через призму системы взглядов диевтуров.

Х.Биезайс в статье "Диевтуры-на-циональные романтики-древние латы­ши" пишет, что идейным звеном воз­никновения диевтурибы было индоев­ропейское происхождение латышей: "это было открыто уже в конце ХУШ в. в сравнительном языкознании, под­робно изучено во второй половине XIX в., и с большим запозданием стало известно среди латышей... Национали­стически настроенные круги общества, не углубляясь в лингвистический мате­риал, восприняли это так, что была от­крыта древность латышей, их истоки. Что могло быть приятнее народу, сто­летиями терпящему притеснения, осоз­нать свои глубокие, древние корни! С помощью сравнительного языкознания диевтуры как будто нашли также древ­нюю латышскую религию. Теперь ос­талось только ее восстановить. Этим самым латышскому народу будет от­дана его исконная идентичность"56.

Национально-психологическим мо­тивом возникновения диевтурибы в ла­тышском обществе - только что впер­вые в своей истории создавшем госу­дарство - была необходимость осмыс­ления, определения своей самобытно­сти. Кроме того, важно было также поведать о ней миру.

При этом диевтуры ставили своей задачей "сделать Латвию латышской", научить латыша "латышскости" (latvis-kums) - 'конечно'; так как они сами ее

понимали. Важные черты этого пони­мания (а зачастую и непонимания,'или невнимания к частностям во имя моно­литности построения религиозно-куль­тового строя) проявлялись не столько в трудах диевтуров, сколько в дискусси­ях между ними и их оппонентами (в ча­стности, такими знатоками латышской народной культуры как Л.Адамович и П.Шмит).

X. Биезайс отмечает, что в некото­ром смысле латышская диевтуриба аналогична многим неорелигиозным движениям. Заметим, что им свойст­венно не только создание (или - как они сами полагают - "воссоздание") религиозной и культовой системы, но и значительная социальная направлен­ность. В качестве примера можно при­вести неоиндийское движение XX в. Арья самадж, основывающееся на священных текстах Вед (как диевтуры -на дайнах), но провозглашающее мо­нотеизм (в отличие от ведического многобожия). Находятся аналоги диев-турибе и среди религиозно-общест­венных движений Африки, Латинской Америки, Океании.

Однако тщетны их стремления вер­нуться к "истокам", воскресить и прак­тиковать мировоззрение своих предков - "нельзя войти в одну реку дважды".

Диевтуриба основывается на мифах, большинство которых имеет недавнее происхождение. Это, например, миф о "древних латышах" и их " совершенно безмятежной жизни" перед немецким завоеванием Прибалтики, древнела-тышская религиозность как гомоген­ная стройная мировоззренческая сис­тема.


СОВРЕМЕННЫЕ ДИЕВТУРЫ ЛАТВИИ

Latvijas dievturu sadraudze - офици­альная организация диевтуров Латвии - объединяет в настоящее время 15 общин в Риге и других городах Лат­вии. Руководит ею Янис Брикманис; 12 человек составляют правление, предсе­дательствует Рамантс Янсонс. По при-

знанию руководителей, в Латвии всего около 500 человек-членов организации (в большинстве своем женщины), при этом около 100 активных (в основном, мужчины). В мире всего насчитывается около 1000 диевтуров. Организация живет только на членские взносы - по


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница