Сокровища мудрости



страница7/8
Дата08.05.2016
Размер1.17 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

Вовремя открывать глаза. Не у всех, кто зрит, глаза открыты, не все, кто смотрит, видят. Поздно разобраться, проку мало, одно огорченье. Иные начинают видеть, когда уже не на что смотреть, когда уже разорили свои дома и дела, вместо того, чтобы нажить добра. Трудно наставить на ум, коли к этому нет желания; еще труднее внушить желание, коли нет ума. Такие люди — игрушка в руках окружающих, их водят, как слепых, всем на смех; и так как они глухи и не желают слышать, то и глаза не открывают и не видят. И тут же, того и гляди, подвернется хитрец, который слепоту эту и глухоту поддержит, — ему это выгодно. Беда лошади у безглазого хозяина — не бывать ей в теле.

  • Никогда не показывать полдела — пусть любуются в законченном виде. Начало всегда нескладно, и нескладный этот образ остается в воображении; память о нем мешает насладиться вещью, уже завершенной. Наслаждение предметом великим как целым, хоть и затрудняет суждение о частях, само по себе возвышает вкус. Прежде чем стать всем, оно было ничем; когда возникало, было еще глубоко скрыто в своем ничто. Погляди, как стряпают даже самое лакомое блюдо, это возбудит скорее отвращение, чем аппетит. Пусть же искусный мастер остережется показывать свои произведения в зародыше: учась у природы, надобно являть их свету лишь тогда, когда уже могут явиться на свет.

  • Немного быть и деловым. Нельзя только размышлять, приходится и действовать. Очень ученых легко обмануть — им ведомы вещи необычные, зато самого обычного и необходимого в жизни не знают. Созерцание предметов возвышенных не оставляет им времени на обиходные, и так как не знают то, что надо бы знать в первую очередь и в чем прочие собаку съели, то у поверхностной толпы вызывают удивление либо кажутся ей невеждами. Посему пусть постарается муж ученый быть хоть немного деловым — настолько, чтобы его не обманывали, не осмеивали; пусть будет и практичен, что хотя и не высшее в жизни, но весьма необходимо. К чему знания, если они нежизненны? В наше время знание жизни — оно-то и есть истинное знание.

  • Желая быть приятным, не оплошай — вместо удовольствия доставишь огорчение. Стремясь расположить, иные только раздражают, ибо не разобрались в нраве. Что одному лестно, для другого бесчестно — думал оказать услугу, а нанес обиду. Вызвав неудовольствие, не жди ни благодарности, ни даяний, ибо сбился с угодного пути. Не зная нрава, как потрафить? Вот и бывает: хотел произнести хвалу, а изрек хулу и получил, что заслужил. Иной хотел развлечь красноречием, да только до смерти надоел болтовней.

  • Залогом твоей репутации да будет чужая честь. Туда, где выгода верная, иди один в молчании, где неверная — в компании. В делах чести обзаводись союзниками, дабы каждый, опасаясь за добрую свою славу, берег чужую. Если можно, не рискуй, а если уж доведется, пусть на место осторожности станет расчет. Пусть будет дело взаимоважным и риск общим — дабы нынешний соучастник вдруг не превратился в свидетеля.

  • Уметь просить: для одних нет ничего труднее, для других — ничего легче. Есть люди, не умеющие отказывать, — к таким не надобно и подхода. Есть и другие, у кого «нет» — первое слово в любой час дня; с такими надобна сноровка. И со всеми — уменье подойти вовремя, когда душа весела: после приятного насыщения — тела либо духа. Если к тому же в просителе не предполагают тайного умысла, дни веселья становятся днями милости, которая щедро изливается наружу. Не подходи с просьбой, если на твоих глазах только что кому-то отказали, — второй раз легче выговорить «нет». Удачи не сулит и час печали. Хорошо также обязать заранее — это как бы начало обмена, не отплатить тебе было бы низостью.

  • Оказывать заранее как услугу то, что потом будет выглядеть как награда. Прием искусных политиков. Милости до заслуг — испытание благодарности. У такой предваряющей милости два преимущества — быстрота награждающего обязывает получающего. Один и тот же дар после услуги — возвращение долга, до нее — одолжение. Тонкий способ перемещения долга — обязательство наградить, лежавшее на вышестоящем, перекладывается на нижестоящего, который должен отблагодарить. Такое обхождение годится с людьми обязательными, а для подлых плата вперед окажется скорее уздой, нежели шпорой.

  • Не входить в тайны вышестоящих. Думаешь — с тобой делят пышки, а выходит — шишки. Многие наперсники вот так погибли. Наперсник — тот же колобок, и ждет его та же участь. Когда владыка передает тебе свои тайны — это не фавор, а подать. И многие потом разбивают зеркало за то, что напоминает им об этом; они ненавидят того, кто знает их злодеяния. Бойся, чтобы кто-то от тебя чрезмерно зависел, тем паче власть имущий. Узами пусть лучше будут тобою оказанные услуги, нежели ими проявленная благосклонность. Особенно опасна откровенность дружеская: сообщил свои тайны другому — стал его рабом. Для господина это противоестественно и долго длиться не может. Он жаждет вернуть утраченную свободу и ради этого готов попрать все, даже справедливость. Итак, тайн не выслушивай и сам не сообщай.

  • Знать, чего тебе не хватает. Многие могли бы стать вполне личностями, не будь лишены какого-то качества, без коего не достигнуть совершенства полного. Иной достиг бы многого, исправив в себе малость. Кому не хватает серьезности, из-за чего меркнут блестящие способности; кому — мягкости обхождения, недостаток, более всего ощутимый для домочадцев, особенно у персон важных. Этим не мешало бы подбавить решительности, тем — сдержанности. От всех этих недостатков, коль познал их в себе, нетрудно избавиться — усердие обратит привычку во вторую натуру.

  • Не быть чересчур разумным — лучше быть благоразумным. Больше знать, чем положено, значит выделяться утонченностью, а где тонко, там и рвется, надежнее общепринятое. Хорошо быть человеком многознающим, но не педантом. Много рассуждать — споры затевать. Полезнее деловое здравомыслие, что не рассуждает больше, чем надобно.

  • Вводить в игру неведение. Знающий и тот иногда ставит на эту карту: бывают случаи, когда всего мудрей выказать невежество. Не надо быть невеждой, но невеждой притвориться иногда не худо. С глупцами ни к чему быть мудрецом, с безумными — благоразумным; с каждым говори на его языке. Глупец не тот, кто глупость на себя напускает, а кто ею неизлечимо хворает. Подлинная глупость — естественная, но есть и поддельная — вот до чего доходит хитрость! Верный способ снискать расположение — одеться в шкуру самого глупого животного.

  • Насмешки терпеть, но самому не насмехаться. Первое — вид учтивости, второе — драчливости. Кто средь общего веселья сердится, сродни ослу и ослом себя выказывает. Шутка дозволенная приятна, а какую кто стерпит — зависит от способности терпеть. Кто от колкости выходит из себя, дает повод вновь кольнуть. Лучше оставить без внимания, самое верное — не подымать перчатку. Весьма серьезные дела часто рождались из шутки — шутка требует немалого уменья и благоразумия. Прежде чем затеешь шутку, надо знать предел терпения у того, над кем хочешь подшутить.

  • Упорно следовать к цели. У некоторых все силы уходят на начало, ничего не доводят до конца; предпринимают, но не продолжают; их характеру не хватает постоянства. Похвал им не дождаться, ибо, ничего не завершая, застревают на полпути. У одних это от нетерпеливого духа — недостаток испанцев, как терпение — преимущество бельгийцев. Бельгийцы дело доводят до конца, испанцы под конец портят дело; пока не победят, стараются, а победив, тут же удовлетворяются, воспользоваться победой не умеют — показывают, что могли бы, да не хотят. От неспособности это или от легкомыслия — все равно порок. Коли дело благое, почему не завершить? Коли дурное — зачем было начинать? Разумный бьет свою дичь, а не тратит все силы, чтобы ее поднять.

  • Не надо быть только голубем. С голубиной кротостью да сочетается хитрость змеиная!54 Легко обмануть человека порядочного: кто сам не лжет, всем верит; кто не обманывает, другим доверяет. Обману поддаются не только по глупости, но и от честности. Два рода людей способны предвидеть и обезвредить обман: обманутые, проученные на своей шкуре, и хитрые — рассчитавшиеся чужой. Пусть проницательность будет столь же чутка в подозрениях, сколь хитрость ловка в кознях. И не надо быть настолько благодушным, чтобы толкать ближнего своего на криводушие. Соединив в себе голубя и змею, будь не чудищем, но чудом.

  • Искусство обязывать к благодарности. Некоторые, принимая услугу, как бы ее оказывают; кажется и даже верится, что, получая, они сами дают. Есть люди столь искусные, что, прося, честь делают, свою выгоду превращают в почесть для благодетеля. Так хитро умеют дело обернуть, что подумаешь — не им благодетельствовали, а они осчастливили. Необычной такой политикой меняют они порядок обязательств — просто не знаешь, кто кому оказывает милость. Платя словесами, получают нечто более существенное; в их удовольствии для тебя и честь и лесть; учтивость подносят как залог, и там, где они должны быть благодарны тебе, выходит, что ты должен им. Таким маневром переводят долг из страдательного залога в действительный — плохая грамматика, зато какая политика! Немалое это искусство, но искуснее тот, кто, раскусив обман, прибегнет к обмену: отплатит за лесть такой же честью. Тогда каждый останется при своих.

  • Иногда судить по-своему, а не так, как все; это свидетельствует об уме. Не цени того, кто никогда тебе не возражает, — это не говорит о его любви к тебе, а о его любви к себе; не давай же себя обмануть, не плати за лесть, а отвергай ее. Лучше почитай за благо, если кто на тебя и ропщет, особенно те, кто худо говорит обо всех добрых. Огорчайся, коли все, что делаешь, всем нравится, — верный знак, что дела твои нехороши. Совершенное доступно немногим.

  • Не оправдываться, пока не требуют. А хоть и потребуют, чрезмерные оправдания — признание преступления. Заранее извиняться — обвинить себя. Пускать себе кровь, когда вполне здоров, — не оберешься и недугов и недругов. Преждевременно доказывая свою правоту, пробудишь дремавшую подозрительность. Благоразумный же и виду не подаст, что допускает подозрения, — то значило бы напрашиваться на оскорбления; нет, он постарается их рассеять безупречностью своих действий.

  • Чуть больше знать, чуть меньше жить. Иные рассуждают наоборот — для них праздность любезней труда. Нам ничего не принадлежит, кроме нашего времени; во времени живет даже тот, у кого нет пространства. Равно злополучны те, кто тратит драгоценную жизнь на занятия низменные, — и те, кто сверх меры обременены высокими. Не перегружай себя ни трудами, ни чужой завистью — ты загубишь свою жизнь и умертвишь дух. Иные распространяют это правило и на знания — но ведь кто не познает, тот не живет.

  • Не давай последнему себя увлечь. Есть люди последнего впечатления — глупость ударяется в крайности. Желания и суждения таких людей — сущий воск: последнее кладет свою печать, стирая все предыдущие. Никогда их не привяжешь, ибо легко потеряешь: первый встречный окрасит в свой цвет. Вечные дети, они до конца жизни не годятся в наперсники. То и дело меняя мнения и увлечения, всегда колеблются, воля и разум у них хромают, клонясь то в одну, то в другую сторону.

  • Не начинать жизнь с того, чем надо кончать. Иной отдыхать расположится в начале пути, оставляя труды на конец. Нет, сперва — главное, а останется время — второстепенное. Другой хотел бы одержать победу до сражения. Есть и такие, что в учении начинают с менее важного, а знания почитаемые и полезные оставляют на конец жизни. А кое-кто начал сколачивать состояние, когда сам при последнем издыхании. В жизни, как и в учении, важна метода.

  • Когда понимать наоборот? Когда собеседник лукавит. С иными все толкуй наоборот: их «да» — это «нет», их «нет» — это «да». Говорят дурно, стало быть, ценят; ведь когда покупатель хочет вещь заполучить, он ее дешевит. На их похвалу тоже не полагайся — чтобы не хвалить добрых, хвалят и злых. Но для кого нет злых, для того нет и добрых.

  • Применять все средства человеческие, словно бы не существовало божественных, и все божественные, словно бы не существовало человеческих. Правило великого учителя 55, комментарии тут излишни.

  • Не только для себя — и не только для других: и то и другое — пошлая тирания. Кто хочет жить только для себя, хочет затем и иметь все только для себя. Такой пустяка не уступит, малейшим удобством не поступится; другому не услужит, только на свою фортуну полагается, а опора эта подводит. Порою полезно принадлежать другим, дабы другие принадлежали тебе, и, если должность твоя общественная, будь рабом всеобщим либо «вместе с бременем сложи с себя и сан», — скажет старуха Адриану 56. Но есть и люди, целиком отдающие себя другим, — глупость всегда ударяется в чрезмерность, себе на беду: такому ни один час не принадлежит, все — для других, таких и называют «всеобщий друг»; вот и выходит — всем дадут дельный совет, только не себе. Благоразумный пусть помнит, что другие его ищут не ради него, а ради себя, ради выгоды — от него или через него.

  • Не принижать себя до чужого понимания. То, что понятно, большинство не ценит; то почитает, что не понимает. Ценится то, что дорого стоит: такое будут восхвалять, хотя бы и не понимали. Выказывай больше благоразумия, больше учености, чем требуется, — дабы выиграть в мнении собеседника, но в меру и под стать ему. И если с разумными будь благоразумен, то с большинством надобно набивать цену: не давая времени вынести приговор, занимай их ум усилиями тебя понять. Часто слышишь похвалы, а спроси, за что хвалят, объяснить не могут; недоступное почитают как тайну, восхваляют, потому что кругом слышат восхваления.

  • Не относиться беспечно к беде, даже малой, — беда не приходит одна: беды, как и радости, ходят вереницей. Счастье и несчастье устремляются туда, где есть их родня, — от неудачника все бегут, к удачливому все льнут; даже голуби, при всей простоте, на самую белую колокольню садятся. Горемыке все изменяют: и сам себе, и здравый смысл, и само утешение. Беду не буди, когда спит. Споткнуться — пустяк, а вот покатишься — и бог весть до чего докатишься; ни благо не бывает совершенным, ни зло — вполне завершенным. Коль беда небом ниспослана — терпение; коль земная — разумение.

  • И добро делать с умом — понемногу и часто. Обязательство да не превышает возможности; кто помногу дает, не дает, а продает. Пусть благодарность не иссякнет — увидит предел, дружбе конец. Порой, чтобы потерять друга, хватит неоплатной услуги: не в силах долг отдать, он отдаляется — должник стал недругом. Идол не желает видеть резчика, что его обтесал; должник — заимодавца. Немалое уменье надобно дающему — чтоб и себе недорого, и получающему желанно: тогда—то и будет ценно.

  • Всегда быть начеку — против невеж, упрямцев, спесивцев, против всякого рода невежд. На свете много их встречается, благоразумие в том, чтобы с ними не встречаться. Каждый божий день надевай доспехи решимости перед зеркалом своего разума — лишь тогда отразишь наскоки глупости. Будь настороже, не подвергай доброе свое имя пересудам черни; муж, вооруженный благоразумием, не станет жертвой наглого невежества. По морю человеческому плыть нелегко, усеяно оно рифами бесчестья; самое надежное — уклоняться, учась хитроумию у Улисса; искусная увертка весьма помогает. А главное, свернуть в залив учтивости — кратчайший выход из затруднений.

  • Не доводить до разрыва — от него всегда страдает доброе имя. Врагом способен стать любой, другом — далеко не каждый. Немногие могут сделать добро, почти все — причинить зло. Орел в своем гнезде на лоне Юпитеровом и тот не безопасен, коль поссорился с жуком 57; скрытые недруги, только ждавшие случая, теперь раздуют огонь открытой вражды. Худшие враги — из бывших друзей: бьют по твоим слабостям, им одним ведомым, по наиболее уязвимому месту. А зрители обсуждают: всяк толкует, как чувствует, а чувствует, как желает, — но все тебя осудят. Одни в начале — за неосторожность; другие в конце — за несдержанность, и все — за неблагоразумие. Коль разрыв неизбежен, тогда он извинителен, но лучше охладить приязнь, чем разжечь неприязнь. И здесь уместно подумать о достойной ретираде.

  • Найти человека, что поможет снести злополучье. Не будь одинок, особенно в деле неверном, — не то весь ропот на тебя одного обрушится. Иные полагают, что захватили всю власть, ан присвоили-то себе все нарекания. Посему надо иметь человека, который либо будет тебя оправдывать, либо поможет снести неудачу. На двоих трудней и Фортуне посягнуть и черни напасть. Разумный врач, оплошав в лечении, не оплошает в том, чтобы пригласить коллегу, дабы тот в качестве консультанта помог ему нести гроб. Бремя и брань не худо делить пополам, а в одиночку тяжесть неудачи удваивается, становится непереносимой.

  • Упреждать враждебность — обратив ее в благосклонность. Благоразумней обид избегать, нежели за них мстить. Великая тонкость — сделать наперсником того, кто мог стать соперником, превратить в щит твоей репутации тех, кто в нее целился. Весьма полезно обязать: вынуждая к благодарности, не оставишь времени для оскорблений. Возможные горести претворить в радости — значит, уметь жить. Само зложелательство обращай в дружелюбие.

  • И сам не выказывай и от другого не жди полной преданности. Не смотри тут ни на родство, ни на дружбу, ни даже на бесспорный долг: больно велика разница, даришь ли другому свое доверие или чувство. Самая тесная близость допускает исключения — правилам обходительности в том нет ущерба. Какой-то секрет и друг утаит, даже сын твой о чем-то умолчит; от этих мы скроем что-то, что тем сообщим, и наоборот; одним уступим, другим откажем — рассчитав пределы откровенности.

  • Не упорствовать в неразумном. Допустив промах, порой из него делают обязательство; начав с ошибки, думают выказать постоянство, продолжая в том же духе. Перед судом своего разума ошибку осуждают, перед людским — оправдывают, и, если в начале неразумной затеи их называли неблагоразумными, то, упорствуя, достойны звания глупцов. Необдуманное обещание, равно как ошибочное решение, не налагает обязательства. Иные, начав с неведения и упорствуя в невежестве, коснеют в неразумии; видать, им хочется быть глупцами последовательными.

  • Забывать — это скорее благодать, чем искусство. Что прежде всего надо бы забыть, о том больше всего вспоминаешь. Память наша и коварна — когда всего нужней, тогда-то изменяет, — и неразумна — является, когда не нужна; в том, что огорчает, удержу не знает, а там, где могла бы порадовать, не старается. Порой лучшее лекарство от беды — забыть о ней, но о лекарстве этом мы забываем. Надобно приучать память стать для нас полезной — ведь одной ее достаточно, чтобы вознести в рай или ввергнуть в ад. Исключение составляют самодовольные — эти в простоте души наслаждаются глупым своим блаженством.

  • Приятные вещи не стремись сделать своей собственностью. Принадлежа другим, они доставляют больше радости, чем если бы были наши. Ценная вещь хороша в первый день для своего хозяина, во все остальные — для других. От чужой двойное удовольствие — наслаждаешься новинкой и не опасаешься за ее сохранность. Чего не имеешь, то заманчивей: чужая вода — сущий нектар. Владеть же вещами — и удовольствия меньше, и огорчений больше, хоть одалживай, хоть не одалживай. Хранишь их только для других и недругов наживаешь куда больше, чем благодарностей.

  • Не имей беспечных дней. Судьба любит сыграть с нами шутку — опрокидывая наши предположения, застать врасплох. Таланту, рассудку, доблести, даже красоте — всем надобно быть настороже: день слепой беспечности будет днем их падения. Но когда осмотрительность всего нужней, тут-то она и изменяет: опрометчивость — ступенька к гибели. А иногда это стратагема — в тебя вселяют беспечность, дабы, захватив врасплох, подвергнуть достоинства испытанию. Известно, сколь опасны дни торжества, но коварство их избегает; зато для испытания нашей доблести избирает день, когда этого меньше всего ждешь.

  • Ставить своим подчиненным задачу. Трудная задача, в пору предложенная, сделала многих личностями — надо тонуть, чтобы научиться плавать. Вот так обнаружили многие доблесть, даже ученость, что, не представься случай, таилась бы погребенная в своей робости. Трудное дело — для репутации испытание: когда благородный видит угрозу своей чести, он один действует за тысячу. Искусством ставить задачу — как и всеми прочими —владела в совершенстве католическая королева Изабелла58, и именно этому политичному ее приему обязан Великий Капитан59 своим именем и многие другие — вечной славой: этим способом она создавала великих людей.

  • Не оказаться плохим от чрезмерного благодушия. Кого ничто не сердит, у того нет сердца, а бесчувственный не может быть личностью. Не всегда это от невозмутимости духа, чаще — от неспособности чувствовать. К месту рассердиться — акт личностный. Птицы узнают чучело, смело садятся на него. Сладкое сочетать с кислым — хороший вкус: одно сладкое — для детей и глупцов. Великая беда — погубить себя этаким бесчувственным благодушием.

  • Шелковые слова, бархатный нрав. Стрелы разят тело, горькие слова — душу. Одна ароматная пастилка — и уста благоухают. Великое искусство на житейском рынке — продавать воздух. Платят чаще всего словами, они совершают невозможное; в высших сферах идет торговля воздухом, и одно дыхание из высочайших уст изрядно вдохновляет. Уста твои да будут полны сахару — подслащать речи, даже на вкус врагов. А верный способ быть любезным — всегда быть невозмутимым.

  • Благоразумный делает вначале то, что неразумный в конце. И тот и другой делают одно и то же — разница лишь в поре: один действует в пору, другой — не в пору. У кого мозги в самом начале навыворот, тот и дальше так живет: на ногах то, чему быть должно на голове, правое — слева, во всем поведении — левша; а всего-то надо было уразуметь сперва. Под конец неразумный сделает поневоле то, что мог бы сделать добровольно, а рассудительный сразу видит, что надо сделать раньше, что позже, и делает это с охотой и со славой.

  • Пользуйся тем, что ты нов; пока ты — новинка, тебя ценят. Новое нравится, оно вносит разнообразие, освежает удовольствие — новенькую посредственность больше ценят, чем привычную знаменитость. Изнашивается и старится даже совершенное; помни, что слава твоя как новинки будет недолга, — день-другой, и восторгам конец. Посему воспользуйся первиной восхищения и в разгаре успеха извлеки все, на что можешь притязать; пыл увлечения пройдет, страсти охладеют, и удовольствие от нового сменится досадой от прискучившего. Поверь, все имело свою пору — и все миновало.

  • Не осуждай один то, что нравится всем. Видно, в этом есть что-то хорошее, раз всем любезно, и, хоть объяснить этого нельзя, все наслаждаются. Необычное суждение неприятно, а коль ошибочно — смешно; оно скорей осрамит недалекий твой ум, нежели предмет; останешься один со своим дурным вкусом. Раз не можешь отыскать хорошее, скрой свое бессилие, не осуждай огулом — дурной вкус обычно плод незнания. Что все говорят, то либо есть, либо должно быть.

  • Во всяком деле, коль знаешь мало, держись проверенного. Хоть умницей не назовут, зато сочтут человеком основательным. Знающему дозволено дерзать и действовать как заблагорассудится, но знать мало и идти на риск — добровольная гибель. Держись правой стороны, общепринятое не подведет. Скудным знаниям — торная дорога. Да и во всех случаях, со знаниями или без оных, благоразумней держаться привычного, нежели необычного.

  • Оказывать добро тому, кто платит учтивостью, — еще больше обязать. Сколько ни просит проситель, великодушный даятель даст больше. Любезность не просто дает, но обязывает, а учтивость отвечает еще большим обязательством. Для человека порядочного нет дороже того, что ему дали даром: как бы дважды дали и за двойную цену — за его достоинства и за учтивость. Правда, для подлеца учтивость — галиматья, язык обхождения любезного ему непонятен.
  • 1   2   3   4   5   6   7   8


    База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
    обратиться к администрации

        Главная страница