Содержани е обращение к читателям Президента Адвокатской палаты Иркутской области Середы Г. В



страница19/21
Дата01.05.2016
Размер3.62 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

16. Определение Конституционного Суда РФ от 1 марта 2007 г. N 293-О-О
"Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Клименка Леонида Генриховича на нарушение его конституционных прав положениями Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", статьи 90 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях"
(извлечение).

Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Гражданин Л.Г. Клименок просит признать противоречащими Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 48 (часть 1), 55 (часть 2), 56 (часть 3), 71 (пункт "о"), 118 (часть 1) и 123 (часть 3), положения пункта 2 статьи 4, подпункта 4 пункта 1 статьи 7, пункта 2 статьи 9, статей 14, 15, подпункта 1 пункта 2 и пункта 6 статьи 17, пункта 2 статьи 20, пунктов 7 и 10 статьи 22, пунктов 1, 2 и 4 статьи 25, подпункта 9 пункта 3 статьи 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", статьи 90 ГПК Российской Федерации (в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 2 ноября 2004 года N 127-ФЗ), а также Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях.

Как следует из жалобы и приложенных материалов, 23 декабря 2003 года в Адвокатскую палату города Москвы поступила жалоба гражданина Л.Г. Клименка на действия адвоката Р.А. Мухитдинова с требованием о применении к нему меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката. 17 сентября 2004 года квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы, руководствуясь пунктом 7 статьи 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", а также подпунктом 5 пункта 9 статьи 23 Кодекса профессиональной этики адвоката (принят Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 года), вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства, поскольку со дня обнаружения проступка прошло более шести месяцев. Решением совета Адвокатской палаты города Москвы от 7 октября 2004 года дисциплинарное производство в отношении адвоката Р.А. Мухитдинова прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к дисциплинарной ответственности.

Заявление Л.Г. Клименка о признании указанных актов недействительными Пресненский районный суд города Москвы определением от 8 февраля 2005 года оставил без движения в связи с неуплатой заявителем государственной пошлины из-за отсутствия в канцелярии суда соответствующих платежных реквизитов. Решением того же суда от 2 декабря 2005 года, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 апреля 2006 года, со ссылкой на пункт 2 статьи 4 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подпункт 3 пункта 3 статьи 21 Кодекса профессиональной этики адвоката Л.Г. Клименку отказано в удовлетворении иска к Адвокатской палате города Москвы о признании недействительными заключения квалификационной комиссии от 17 сентября 2004 года и решения совета Адвокатской палаты города Москвы от 7 октября 2004 года.

Как утверждает заявитель, оспариваемые им положения Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", а также Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях нарушают его конституционные права на судебную защиту, на обжалование в суд действий (бездействия) и решений органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц (статья 46, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации), а также на получение квалифицированной юридической помощи (статья 48, часть 1, Конституции Российской Федерации). Неконституционность же статьи 90 ГПК Российской Федерации заявитель усматривает в том, что данная норма не позволяет отсрочить уплату государственной пошлины в случаях, когда имеют место объективные препятствия к ее уплате.

2. Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемый закон применен или подлежит применению в деле заявителя и если этим законом затрагиваются конституционные права и свободы граждан.

Между тем приложенными к жалобе Л.Г. Клименка документами применение в его деле подпункта 4 пункта 1 статьи 7, пункта 2 статьи 9, подпункта 1 пункта 2 статьи 17, пунктов 2 и 4 статьи 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", а также Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях не подтверждается. Положения статей 14, 15, пункта 6 статьи 17, пункта 2 статьи 20, пунктов 7 и 10 статьи 22 и подпункта 9 пункта 3 статьи 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" адресованы адвокатам, регламентируют внутреннюю организацию адвокатского сообщества и порядок прекращения статуса адвоката, а потому не могут рассматриваться как затрагивающие конституционные права и свободы. То же относится к пункту 1 статьи 25 названного Федерального закона, предусматривающему, что адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем.

Что касается нормы пункта 2 статьи 4 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", согласно которой принятый в порядке, предусмотренном данным Федеральным законом, Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности, то она направлена на регулирование отношений, складывающихся в рамках адвокатуры как института гражданского общества, не входящего в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления, является бланкетной и не может рассматриваться как нарушающая права и свободы заявителя, тем более что дисциплинарное производство, проводимое в отношении адвоката, не влияет на правовое положение гражданина-доверителя, который его инициирует.

Вместе с тем не исключается право федерального законодателя конкретизировать основания и порядок привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности непосредственно в федеральном законе. В целях же защиты и восстановления своих прав, а также возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями адвоката, гражданин вправе требовать возмещения морального и материального вреда в предусмотренных законом процедурах, а также сообщать в правоохранительные и контролирующие органы о незаконных действиях адвоката. Разрешение данных вопросов к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, определенной в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относится.

3. Как следует из содержания жалобы (и подтверждается приложенным к жалобе текстом), заявитель оспаривает конституционность статьи 90 ГПК Российской Федерации в редакции, которая в настоящий момент не действует. По смыслу же Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации в процессе конституционного судопроизводства проверяет конституционность действующих нормативных актов.

Что касается нормы статьи 90 ГПК Российской Федерации в ныне действующей редакции (от 2 ноября 2004 года), то она имеет бланкетный характер и не регулирует порядок предоставления отсрочки уплаты государственной пошлины.


17. Адвокатам разрешили проносить в СИЗО любые предметы, необходимые для оказания квалифицированной юрпомощи.

Приказ МВД РФ от 15 июля 2009 г. N 532 "О внесении изменения в Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденные приказом МВД России от 22 ноября 2005 г. N 950"

30 марта 2009 г. вступило в силу решение Верховного Суда РФ, признавшее за адвокатами (защитниками) право проносить и использовать в СИЗО предметы и вещи, не запрещенные законом, необходимые для оказания подозреваемым или обвиняемым квалифицированной юридической помощи.

Соответствующее положение внесено в Правила внутреннего распорядка СИЗО органов внутренних дел.



Ранее адвокаты (защитники), как и иные лица, получившие разрешение на свидание с подозреваемыми или обвиняемыми, могли проносить только те вещи, которые включены в специальный перечень.
Решение Верховного Суда РФ от 16 марта 2009 г. N ГКПИ08-2382 (извлечение).
Верховный Суд Российской Федерации рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению А.Р.А. о признании частично недействующими пунктов 141, 146 и 148 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 22 ноября 2005 года N 950, находит заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению.

В соответствии с частью первой статьи 16 Федерального закона от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (в ред. от 30 октября 2007 г.) в целях обеспечения режима в местах содержания под стражей Министерством юстиции Российской Федерации, Министерством внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службой безопасности Российской Федерации, Министерством обороны Российской Федерации по согласованию с Генеральным прокурором Российской Федерации утверждаются Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Согласно части второй этой статьи Правилами внутреннего распорядка устанавливается порядок, в частности, проведения свиданий подозреваемых и обвиняемых с лицами, перечисленными в статье 18 данного Федерального закона (пункт 15); обеспечения участия подозреваемых, обвиняемых и подсудимых в следственных действиях и судебных заседаниях (пункт 16).

Статьи 17 и 18 указанного Федерального закона разграничивают право подозреваемых и обвиняемых на свидания, с одной стороны, с защитником в целях реализации ими конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, с другой стороны, с родственниками и иными лицами в целях сохранения социально-полезных связей с ними, устанавливая различные условия и порядок реализации данного права в зависимости от вида свидания.

Конституционный Суд Российской Федерации, анализируя в Постановлении от 25 октября 2001 г. N 14-П правовой режим свиданий с адвокатом и основываясь на положениях статей 48 (часть 2), 71 (пункты "в", "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи, пришел к выводу о том, что федеральный законодатель при регулировании права на помощь адвоката (защитника), относящегося к основным правам и свободам человека и гражданина, обязан установить в уголовно-процессуальном законе все важнейшие элементы данного права, включая условия и порядок его реализации. Исходя из этого, признал не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 48 (часть 2) и 55 (часть 3), положение пункта 15 части второй статьи 16 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", допускающее регулирование конституционного права на помощь адвоката (защитника) ведомственными нормативными актами, поскольку это положение - по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, - служит основанием неправомерных ограничений данного права, ставя реализацию возможности свиданий обвиняемого (подозреваемого) с адвокатом (защитником) в зависимость от наличия специального разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело.

В соответствии с частью 3 статьи 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. В этой связи положение пункта 15 части второй статьи 16 названного Федерального закона, допускающее регулирование ведомственными нормативными актами конституционного права на помощь адвоката (защитника), в частности условий и порядка проведения свиданий с подозреваемыми и обвиняемыми, является недействующим и применению не подлежит.

Верховный Суд Российской Федерации решением от 31 октября 2007 г. по делу N ГКПИ07-1188 также признал установление ведомственным нормативным правовым актом порядка проведения свиданий подозреваемых и обвиняемых с адвокатом (защитником) незаконным, ограничивающим права защитника на оказание квалифицированной юридической помощи. Решение суда вступило законную силу, поэтому исходя из требований статьи 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", части 3 статьи 253 Гражданского процессуального кодекса РФ является обязательным при оценке законности сходной правовой нормы.

Пункт 141 Правил, позволяя лицам, получившим разрешение на свидание с подозреваемыми или обвиняемыми, проносить предметы, вещества и продукты питания, включенные в Перечень продуктов питания, предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках, передачах и приобретать по безналичному расчету, фактически запрещает этим лицам проносить предметы и вещи, не предусмотренные данным Перечнем, что прямо следует из его последнего абзаца.

Ограничения, установленные пунктом 141 Правил, на пронос предметов и вещей, как видно из его содержания и представленных суду письменных возражений заинтересованных лиц, в равной мере распространяются на всех лиц, получивших разрешение на свидание с подозреваемыми или обвиняемыми, в том числе на адвокатов (защитников).

Между тем в названный Перечень включены предметы и вещи, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить и получать для удовлетворения своих социально-бытовых и иных личных потребностей. Предметы и вещи, необходимые адвокату (защитнику) для оказания подозреваемым и обвиняемым квалифицированной юридической помощи, в этом Перечне не указаны.

Согласно статье 48 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи (часть 1); каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (часть 2).

По смыслу приведенных конституционных норм и корреспондирующих им положений Международного пакта о гражданских и политических правах (подпункт "b" пункта 3 статьи 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подпункты "b", "с" пункта 3 статьи 6), а также конкретизирующих их норм Уголовно-процессуального кодекса РФ (часть 1 статьи 16, пункт 11 части 1 статьи 53, пункт 1 части 3 статьи 86), существенным и неотъемлемым элементом права на помощь адвоката (защитника) является не только предоставление содержащемуся под стражей обвиняемому (подозреваемому) возможности непосредственного общения со своим защитником, но и возможность последнего оказать квалифицированную юридическую помощь обвиняемому (подозреваемому) всеми средствами и способами, не запрещенными законом.

Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (подпункты 1, 3 пункта 3 статьи 6), Уголовно-процессуальным кодексом РФ (статья 84, подпункт 1 части 3 статьи 86) закреплено право адвоката (защитника) собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи, получать и представлять предметы, документы и иные сведения, к которым могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации. При этом не установлено запрета на получение адвокатом (защитником) при проведении свидания с подозреваемым (обвиняемым), содержащимся под стражей, сведений, зафиксированных при помощи соответствующих технических средств в материалах фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иных носителях информации. Например, сведений об имеющихся у подозреваемого (обвиняемого) телесных повреждениях, информации, содержащейся в документах и записях, относящихся к уголовному делу либо касающихся реализации прав и законных интересов подозреваемого (обвиняемого) и хранящихся у него в соответствии с пунктом 6 части первой статьи 17 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", пояснений подозреваемого (обвиняемого) для последующей квалифицированной подготовки его защиты и т.п.

Однако пункт 141 Правил по смыслу, придаваемому ему нормотворческими органами и правоприменителями, позволяет распространить на адвоката (защитника) запрет на пронос в изолятор временного содержания предметов и вещей, не включенных в вышеназванный Перечень, что, по существу, означает лишение подозреваемого и обвиняемого конституционного права на получение в полном объеме квалифицированной юридической помощи, а адвоката (защитника) - возможности надлежащим образом выполнить свои профессиональные и процессуальные обязанности, если отсутствие при свидании соответствующих предметов и технических средств, использование которых при осуществлении адвокатской деятельности не запрещено законом, препятствует получению необходимых для защиты документов и сведений.

При таком положении данный пункт в части, допускающей ограничение конституционного права на помощь адвоката (защитника), не соответствует требованиям закона и подлежит признанию недействующим. Ограничения и запреты на пронос адвокатом (защитником) в изоляторы временного содержания предметов и вещей для использования при свидании с подозреваемыми или обвиняемыми в целях оказания им квалифицированной юридической помощи могут быть введены только Федеральным законом, а не ведомственным нормативным правовым актом.

Ссылка представителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации на часть четвертую статьи 18 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", позволяющую досрочно прерывать свидания в случае попытки передачи подозреваемому или обвиняемому запрещенных предметов, веществ и продуктов, лишена правовых оснований. Право адвоката (защитника) пользоваться при свидании предметами и вещами, необходимыми ему для надлежащего выполнения своих профессиональных и процессуальных обязанностей, не означает, что он может передавать эти предметы и вещи подозреваемым и обвиняемым. В случае попытки такой передачи свидание досрочно прерывается, а адвокат (защитник) за допущенное нарушение может быть привлечен к ответственности, установленной Федеральным законом.

Пункты 146 и 148 Правил должны оцениваться с учетом их содержания и места в системе норм права. Эти пункты включены в раздел XVII Правил, устанавливающий в развитие положений пункта 16 части второй статьи 16 и статьи 28 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" порядок обеспечения участия подозреваемых и обвиняемых в следственных действиях и судебных заседаниях.

Следственные действия и судебные заседания проводятся по решению следователя, лица, производящего дознание, прокурора или суда (судьи), определение времени их проведения не относится к компетенции адвоката (защитника), имеющего право участвовать в следственных действиях, производимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника, а также в судебном разбирательстве уголовного дела (пункты 5, 9 части 1 статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса РФ). Право адвоката (защитника) иметь с подозреваемым или обвиняемым свидания наедине и конфиденциально без ограничения их числа и продолжительности является самостоятельным полномочием, не относящимся к его участию в следственных действиях или судебных заседаниях. Данное право не является предметом регулирования пунктов 146 и 148 Правил, регламентируется пунктом 1 части 1 статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса РФ, статьей 18 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", нормами раздела XVI оспариваемых Правил.

Пункты 146 и 148 Правил, относящиеся к порядку обеспечения участия подозреваемых и обвиняемых в следственных действиях и судебных заседаниях, не распространяются на порядок проведения свиданий с адвокатом (защитником) и не ограничивают права подозреваемых и обвиняемых на своевременное получение квалифицированной юридической помощи.

Руководствуясь статьями 194-199, 253 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации решил:

заявление А.Р.А. удовлетворить частично. Признать недействующим со дня вступления настоящего решения в законную силу пункт 141 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 22 ноября 2005 года N 950 (в редакции приказа от 30 апреля 2008 г. N 383), в части, допускающей распространение положений этого пункта на пронос и использование в изоляторах временного содержания внутренних дел адвокатом (защитником) при свиданиях с подозреваемыми и обвиняемыми предметов и вещей, не запрещенных законом и необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи. В остальной части в удовлетворении заявления отказать, поскольку пункты 146 и 148 указанных Правил, исходя из их места в системе норм права, определяют порядок обеспечения участия подозреваемых и обвиняемых в следственных действиях и судебных заседаниях и не распространяются на отношения, возникающие при посещении адвокатом (защитником) изоляторов временного содержания для свиданий с подозреваемыми и обвиняемыми вне связи с участием в следственных действиях и судебных заседаниях.


8. Практика Европейского Суда по правам человека
1. Практика применения постановлений Европейского Суда по правам человека

Федеральным законом от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" Российская Федерация признала компетенцию Европейского Суда по правам человека по вопросам толкования и применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения её положений Российской Федерацией, а Комитета Министров Совета Европы - по вопросам надзора за их исполнением.

Исходя из положений п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" и п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", суду следует учитывать постановления Европейского Суда по правам человека, касающиеся Российской Федерации, выполнение которых предполагает обязательство со стороны государства принять меры частного характера, направленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя. Суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в Конвенции.

По Рекомендации Комитета Министров Совета Европы по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского Суда по правам человека от 19 января 2000 г. N R (2000) 2 пересмотр судебных постановлений и возобновление производства по делу в тех инстанциях, в которых Европейский Суд по правам человека установил восстановления нарушенных конвенционных прав и восстановления той ситуации, в которой лицо находилось до нарушения Конвенции. В особенности это касается тех случаев, когда жертва продолжает испытывать влияние негативных последствий от решения национальной инстанции, и это решение по существу противоречит Конвенции, а также когда признанное нарушение заключается в процедурных ошибках или нарушениях, имеющих такой серьёзный характер, что оказывает влияние на результаты внутригосударственного разбирательства.

С учётом изложенного постановление Европейского Суда по правам человека, установившее нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, влияющее на правовое положение гражданина, признаётся самостоятельным основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения национального суда, вынесенного по существу нарушения, выявленного Европейским Судом.

Так, решением районного суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда, Шофману отказано в иске об аннулировании в актовой записи о рождении ребёнка записи о нём как об отце ребёнка.

Шофман обратился в районный суд с заявлением о пересмотревынесенного в отношении него решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам, ссылаясь на постановление Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. по делу "Шофман против Российской Федерации". Заявление Шофмана судьёй районного суда удовлетворено по следующим основаниям.

По делу установлено, что в 1989 г. Шофман вступил в брак с Г. В период брака (в 1995 г.) его супруга родила сына, в свидетельстве о рождении которого в качестве отца записан Шофман.

В октябре 1997 г. Шофман узнал, что он не является биологическим отцом ребёнка. В декабре 1997 г. он обратился с иском в районный суд об аннулировании в актовой записи о рождении ребёнка записи о нём как об отце ребёнка. В процессе рассмотрения дела была проведена экспертиза, в соответствии с которой отцовство Шофмана в отношении ребенка было исключено. Тем не менее в удовлетворении заявленных требований Шофману было отказано, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 49 КоБС РСФСР, действовавшей на тот момент, актовая запись об отцовстве могла быть им оспорена в течение одного года с момента, когда ему стало известно о произведённой записи. О том, что он записан отцом ребёнка, Шофману стало известно в июне 1995 г. и до декабря 1997 г. эту запись он не оспаривал.

Таким образом, решение районного суда было принято в соответствии с действующей на тот момент ст. 49 КоБС РСФСР. Данная норма не принимала в расчёт мужей, которые узнали о том, что не являются биологическими отцами, по истечении одного года после регистрации рождения.

Постановлением Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. установлено, что тот факт, что Шофман был лишён возможности оспорить свое отцовство, поскольку не знал, что таковым не является, пока не прошло более года после регистрации рождения ребёнка, не был соразмерен преследуемым законом целям. Европейский Суд установил нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Постановление Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. по делу "Шофман против Российской Федерации" является самостоятельным основанием для пересмотра решения районного суда, вынесенного по делу по иску Шофмана об аннулировании в актовой записи о рождении ребёнка записи о нём как об отце ребёнка по вновь открывшимся обстоятельствам, поскольку установлены существенные факты, которые не были и не могли быть известны при вынесении решения суда.

С учётом данных обстоятельств решение районного суда отменено.
Определение районного суда от 7 февраля 2007 г.

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница