Содержани е обращение к читателям Президента Адвокатской палаты Иркутской области Середы Г. В



страница13/21
Дата01.05.2016
Размер3.62 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21

X. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции в связи с ограничениями на свидания с родственниками
243. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 8 Конвенции на незаконные и несоразмерные ограничения свиданий с членами семьи. Статья 8 Конвенции предусматривает:

"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
A. Доводы сторон
244. Заявитель указывал, что свидания с родственниками не разрешались ему в течение первых девяти месяцев после задержания. Впоследствии свидания были ограничены по количеству и времени: ему разрешались два свидания в месяц по часу каждое. Кроме того, он был отделен от жены или дочери стеклянной перегородкой и мог говорить с ними только по внутреннему телефону в присутствии надзирателя. Помимо этого, с учетом практики Верховного Суда ему не разрешались свидания с родственниками с 3 марта по 5 сентября 2000 г. и с 7 декабря 2001 г. по 10 января 2002 г., когда рассматривались его жалобы на приговор суда.

245. Власти Российской Федерации утверждали, что во время предварительного следствия следователь "обоснованно ограничивал" свидания заявителя с родственниками, руководствуясь статьей 18 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений". В последующие периоды свидания заявителя с родственниками разрешались регулярно.


B. Мнение Европейского Суда
246. Европейский Суд напоминает, что содержание под стражей, как и любая другая мера, лишающая человека свободы, влечет за собой сопутствующее ограничение личной и семейной жизни. Тем не менее существенным элементом права заключенного на уважение семейной жизни является то, что власти дают ему возможность, а при необходимости содействуют в поддержании контактов с его близкими родственниками. Такие меры, как установление ограничений на количество свиданий с родственниками, наблюдение за этими свиданиями и, если это оправдано характером преступления, определение заключенному специального режима содержания или специального режима встреч, являются вмешательством в права, предусмотренные статьей 8, но не нарушают ее сами по себе. Однако любое ограничение подобного рода должно устанавливаться "в соответствии с законом", должно преследовать одну или несколько законных целей, указанных в пункте 2, и к тому же быть оправданным в качестве "необходимого в демократическом обществе" (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 18 января 2007 г. по делу "Эстрих против Латвии" (Estrikh v. Latvia), жалоба N 73819/01, §166; Постановление Европейского Суда по делу "Кучера против Словакии" (Kucera v. Slovakia), ECHR 2007-... (извлечения); и Постановление Европейского Суда от 3 апреля 2003 г. по делу "Кламецкий против Польши" (Klamecki v. Poland) (N 2), жалоба N 31583/96, §144).

247. Как указывал заявитель и не оспаривали власти Российской Федерации, в определенные периоды его содержания под стражей ему вообще не разрешались свидания с родственниками, в другие периоды они ограничивались двумя часовыми встречами в месяц, и что он всегда был отделен от родственников решеткой и стеклянной перегородкой. Европейский Суд считает, что эти ограничения являются вмешательством в право заявителя на уважение его семейной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу "Мессина против Италии" (Messina v. Italy) (N 2), жалоба N 25498/94, §62, ECHR 2000-X). В дальнейшем он рассмотрит, было ли каждое из вышеуказанных ограничений обоснованно в настоящем деле.


1. Запрет свиданий с родственниками
248. Заявителю не разрешались любые свидания с родственниками с июля 1998 г. по апрель 1999 г. и с марта по сентябрь 2000 г., а также с декабря 2001 г. по январь 2002 г.

249. Европейскому Суду следует, прежде всего, рассмотреть вопрос о том, был ли запрет на свидания "предусмотрен законом". Вмешательство основывалось на статье 18 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", в которой предусматривается право следователя разрешать по своему усмотрению до двух свиданий в месяц. Европейский Суд, соответственно, признает, что запрет имел основу в национальном законодательстве. Европейский Суд напоминает, однако, что выражение "предусмотрено законом" не просто требует того, чтобы оспариваемая мера имела основу в национальном законодательстве, но относится также и к качеству указанного закона. Закон должен быть достаточно ясным с точки зрения формулировки, чтобы надлежащим образом указать человеку обстоятельства и условия, при которых государственные органы вправе прибегнуть к оспариваемым мерам. Помимо этого, национальное законодательство должно предусматривать меры правовой защиты от произвольного вмешательства государственных органов в права, гарантированные Конвенцией. В вопросах, затрагивающих фундаментальные права, предоставленное должностному лицу правовое усмотрение, выраженное в неограниченной форме, противоречило бы верховенству закона. Соответственно, закон должен с достаточной ясностью указывать пределы любого такого усмотрения, предоставленного компетентным органам, и способ его реализации с учетом законной цели такой меры с тем, чтобы предоставить человеку соответствующую защиту от произвольного вмешательства (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Лупса против Румынии" (Lupsa v. Romania), жалоба N 10337/04, §§32 и 34, ECHR 2006-...; и Постановление Европейского Суда от 20 июня 2002 г. по делу "Аль-Нашиф против Болгарии" (Al-Nashif v. Bulgaria), жалоба N 50963/99, §119).

250. Европейский Суд отмечает, что Закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" был официально опубликован и, следовательно, доступен для заключенных. Однако он не удовлетворяет требованию предсказуемости, поскольку наделяет неограниченным усмотрением следователя в вопросе свиданий с родственниками, но не определяет обстоятельства, при которых в свиданиях может быть отказано. Оспариваемое положение свелось к установлению возможности запрета свиданий с родственниками без какого-либо упоминания о сроке этой меры и о причинах, которые могут обусловить ее применение. Не упоминается и о возможности обжаловать отказ в разрешении или о том, вправе ли суд рассматривать такую жалобу. Отсюда следует, что в положениях российского законодательства, регулирующего свидания с родственниками, не указывается с разумной ясностью на пределы и способы реализации соответствующего усмотрения, предоставленного государственным органам, и таким образом заявитель не имел минимальной защиты, на которую граждане имеют право в соответствии с принципом верховенства закона в демократическом обществе (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 13 сентября 2005 г. по делу "Островар против Молдавии" (Ostrovar v. Moldova), жалоба N 35207/03, §100; и Постановление Европейского Суда от 15 ноября 1996 г. по делу "Калоджеро Диана против Италии" (Calogero Diana v. Italy), Reports of Judgments and Decisions 1996-V, §§32-33). С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что запрет на свидания с родственниками не может считаться "предусмотренным законом". В связи с этим нет необходимости оценивать, были ли соблюдены другие условия, изложенные в пункте 2 статьи 8 Конвенции.

251. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с запретом заявителю на свидания с родственниками в указанные периоды его содержания под стражей.


2. Ограничения частоты и продолжительности свиданий с родственниками
252. В остальной период содержания заявителя под стражей ему разрешалось не более двух краткосрочных свиданий с родственниками в месяц.

253. Ограничение частоты и продолжительности свиданий заключенных с родственниками предусмотрено статьей 18 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" и потому имеет законную основу. Европейский Суд признает, что ограничение преследует законную цель защиты национальной безопасности и предотвращения беспорядков и преступлений.

254. Что касается необходимости оспариваемой меры в демократическом обществе, Европейский Суд напоминает, что в ряде итальянских дел он ранее рассматривал режим содержания под стражей, в значительной степени аналогичный тому, который был установлен для заявителя. Этот режим ограничивал количество свиданий с родственниками не более чем двумя в месяц и предусматривал отделение заключенных от посетителей стеклянной перегородкой. Принимая во внимание специфический характер феномена организованной преступности мафиозного типа, в которой семейные связи часто играют решающую роль, Европейский Суд отмечал, что специальный режим являлся эффективным средством для предотвращения контактов заключенных членов мафии с внешним миром и недопущения того, чтобы они могли организовать и осуществлять преступления внутри и вне тюрьмы. Это привело Европейский Суд к признанию того, что в критической ситуации расследования деятельности мафии, проводимого итальянскими властями, обжалуемые меры были необходимы и соразмерны законной цели (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Мессина против Италии" (N 2), §§65-67; и Решение Европейского Суда от 6 июля 2000 г. по делу "Инделикато против Италии" (Indelicato v. Italy), жалоба N 31143/96).

255. В настоящем деле власти Российской Федерации не выдвинули никаких доводов в оправдание ограничений, за исключением ссылки на соответствующую статью Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений". Европейский Суд с озабоченностью отмечает, что Закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" ограничил максимальное количество свиданий с родственниками двумя в месяц, не оставляя возможности для оценки того, целесообразны ли такие ограничения или представляются ли они необходимыми в каждом конкретном случае. Что касается ситуации заявителя, то Европейский Суд не в состоянии усмотреть необходимость для таких строгих ограничений на периодичность и продолжительность свиданий с родственниками. Он отмечает, что жена заявителя не была ни свидетелем, ни сообвиняемой по его уголовному делу, что исключало риск сговора или иное воспрепятствование процессу сбора доказательств (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда Европейского Суда по делу "Кучера против Словакии", §130; Постановлении Европейского Суда от 11 октября 2005 г. по делу "Багиньский против Польши" (Baginski v. Poland), жалоба N 37444/97, §92 и последующие; и упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Кламецкий против Польши", §135). То же можно сказать о дочери заявителя, которая в период, относящийся к обстоятельствам дела, была еще несовершеннолетней. Кроме того, соображения безопасности, относящиеся к криминальным семейным связям, которые были признаны обоснованными в вышеуказанных итальянских делах, со всей очевидностью отсутствовали в данном деле. В таких условиях и учитывая продолжительность ограничений на свидания заявителя с родственниками, Европейский Суд приходит к выводу, что они выходили за пределы того, что необходимо в демократическом обществе для "предотвращения беспорядков и преступлений". Действительно, рассматриваемая мера сократила семейную жизнь заявителя до такой степени, которую нельзя обосновать ни присущими содержанию под стражей ограничениями, ни преследованием законной цели, на которую ссылались власти Российской Федерации. Европейский Суд поэтому считает, что власти не смогли установить справедливое равновесие между примененной мерой и целью, которой стремились достичь.

256. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении ограничений частоты и продолжительности свиданий с родственниками.
3. Отделение стеклянной перегородкой
257. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не сослались ни на один нормативный акт как на основание для установки стеклянной перегородки в кабинке для свиданий заключенных с посетителями. Положение, которое может считаться допускающим это, содержится в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции (пункт 147 приказа N 148 от 12 мая 2000 г.). Однако это положение не применимо в деле заявителя, поскольку в то время Лефортовский следственный изолятор не относился к юрисдикции Министерства юстиции, а находился в ведении Федеральной службы безопасности. Хотя сопоставимое положение могло содержаться и в правилах для следственных изоляторов, находившихся под юрисдикцией Федеральной службы безопасности, такие правила, если они были приняты в соответствии с требованием статьи 16 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", никогда не были опубликованы или доведены до сведения общественности другим способом. Отсюда следует, что оспариваемая мера не была "предусмотрена законом".

258. В любом случае Европейский Суд напоминает, что, хотя физическое отделение заключенного от посетителей может быть оправданным в некоторых делах соображениями безопасности (см. упоминавшиеся выше дела против Италии и дела против Нидерландов, затрагивающие тюремный режим, призванный предотвратить побеги: Постановление Европейского Суда по делу "Ван дер Вен против Нидерландов" (Van der Ven v. Netherlands), жалоба N 50901/99, §71, ECHR 2003-II; и Постановление Европейского Суда от 4 февраля 2003 г. по делу "Лорсе и другие против Нидерландов" (Lorse and Others v. Netherlands), жалоба N 52750/99, §85), эта мера не может быть признана необходимой в отсутствие любой установленной угрозы безопасности (см. Постановление Европейского Суда от 19 июня 2007 г. по делу "Чорап против Молдавии" (Ciorap v. Moldova), жалоба N 12066/02, §117). Как установил выше Европейский Суд, в настоящем деле отсутствовали соображения безопасности, оправдывавшие применение таких ограничений. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что заявителю запрещался физический контакт с посетителями на протяжении всего срока содержания под стражей, то есть более трех с половиной лет. Влияние такого длительного периода, которое должно было крайне негативно отразиться на заявителе и его родственниках, является еще одним фактором в пользу вывода о том, что оспариваемая мера была непропорциональной (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Чорап против Молдавии", §118). Таким образом, Европейский Суд находит, что в отсутствие какой-либо установленной необходимости для таких серьезных ограничений права заявителя на уважение его семейной жизни оспариваемая мера не может быть оправданной с точки зрения пункта 2 статьи 8 Конвенции.

259. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении физического отделения заявителя от семьи стеклянной перегородкой.
XI. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции в связи с ограничениями корреспонденции
260. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 8 Конвенции на незаконные и несоразмерные ограничения корреспонденции.
A. Доводы сторон
261. Заявитель утверждал, что его входящая и исходящая корреспонденция подвергались цензуре. Кроме того, ему разрешалось иметь при себе полученные письма только в течение суток. Администрация изолятора ограничивала количество фотографий, которые родственники могли послать ему. Ему не разрешалось иметь в камере более двух фотографий. Заявитель утверждал, что эти ограничения не были основаны на каком-либо национальном законе и были несоразмерными.

262. Власти Российской Федерации указывали, что цензура корреспонденции заявителя осуществлялась в соответствии со статьей 20 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений".


B. Мнение Европейского Суда
263. Как указывал заявитель и не оспаривали власти Российской Федерации, его входящая и исходящая корреспонденция подвергались цензуре или контролю. Хотя ни власти Российской Федерации, ни заявитель не уточнили конкретную форму этой меры, представляется, что, по крайней мере, его письма вскрывались и читались в его отсутствие администрацией Лефортовского следственного изолятора. Помимо этого, власти Российской Федерации не оспаривали, что специальные ограничения распространялись на количество семейных фотографий, которые заявитель мог иметь в камере. Эти меры составляли вмешательство в реализацию права заявителя на уважение его корреспонденции.

264. Европейский Суд напоминает, что любое "вмешательство государственного органа" в право на уважение корреспонденции противоречит статье 8 Конвенции, если оно не "предусмотрено законом", не преследует одну или несколько законных целей, указанных в пункте 2 этой статьи, и не является "необходимым в демократическом обществе" для их достижения (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 25 марта 1983 г. по делу "Силвер и другие против Соединенного Королевства" (Silver and Others v. United Kingdom), Series A, N 61, p. 32, §84; Постановление Европейского Суда от 25 марта 1992 г. по делу "Кэмпбелл против Соединенного Королевства" (Campbell v. United Kingdom), Series A, N 233, p. 16, §34; и Постановление Европейского Суда от 4 июля 2000 г. по делу "Недбала против Польши" (Niedbaia v. Poland), жалоба N 27915/95, §78).

265. Европейский Суд признает, что вмешательство было основано на статье 20 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений". Как он установил в § 257 настоящего Постановления, это было единственное доступное общественности правовое положение, регулирующее ситуацию заявителя, поскольку Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции не применимы к Лефортовскому изолятору, находившемуся в ведении Федеральной службы безопасности, и правила, относящиеся к изоляторам последней, даже если они были изданы, никогда не публиковались.

266. Как подчеркивалось в § 249 настоящего Постановления, выражение "предусмотрено законом" относится также и к качеству рассматриваемого закона, который с достаточной ясностью должен указывать пределы любого усмотрения, предоставленного компетентным органам, и способы его реализации. В статье 20 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривается цензура всей корреспонденции заключенных в целом без разграничения категорий корреспонденции, как, например, личная переписка и переписка с адвокатом. Европейский Суд уже устанавливал, что такая форма цензуры, которая практически дает право администрации следственного изолятора на неизбирательный и постоянный контроль над корреспонденцией заявителя, является несовместимой со статьей 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 16 ноября 2006 г. по делу "Чиапас против Литвы" (Сiapas v. Lithuania), жалоба N 4902/02, §25; и Постановление Европейского Суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Янкаускас против Литвы" (Jankauskas v. Lithuania), жалоба N 59304/00, §22). Этот вывод тем более применим к обстоятельствам настоящего дела, в которых Закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" наделял администрацию следственного изолятора неограниченным усмотрением в вопросах цензуры, не определяя продолжительность и пределы этой меры, оснований, дающих право на ее применение или способа ее применения - вскрытие, чтение, задержание, удержание или другая форма контроля. Кроме того, Закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" не предусматривает независимой проверки объема и продолжительности цензурных мер. Отсутствие каких-либо гарантий от произвольного использования усмотрения администрацией следственного изолятора повлекло исключительное и необычное ограничение для заявителя, такое как запрет иметь в камере более двух фотографий и хранить при себе письма более суток. Отсюда следует, что положения российского законодательства не предусматривают меру правовой защиты от произвольного вмешательства государственных органов в право заявителя на уважение его корреспонденции. Оспариваемые ограничения на корреспонденцию заявителя, следовательно, не могут рассматриваться как "предусмотренные законом". С учетом вышеизложенного вывода нет необходимости рассматривать вопрос о том, выполнены ли другие требования пункта 2 статьи 8 Конвенции.

267. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении неоправданных ограничений корреспонденции заявителя.
XII. Применение cтатьи 41 Конвенции
268. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".


A. Ущерб
269. Что касается компенсации материального ущерба, заявитель требовал 53 594 доллара США 60 центов в связи с утратой дохода и 13 611 долларов США 40 центов в счет имущества, конфискованного по приговору суда. Заявитель также требовал 799 620 евро в качестве компенсации морального вреда.

270. Ссылаясь на Постановление Европейского Суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (упоминавшееся выше), власти Российской Федерации высказывали мнение о том, что требования заявителя являются чрезмерными, неадекватными и необоснованными. Они указывали, что законность решения о конфискации в настоящем деле не оспаривалась.

271. Европейский Суд отмечает, что предъявление обвинения заявителю не было предметом проверки в настоящем деле. Отсутствует причинная связь между установленными нарушениями и предполагаемой утратой дохода. Вопрос о предполагаемом нарушении имущественных прав заявителя перед Европейским Судом не ставился. С учетом вышеизложенного Европейский Суд отклоняет требование заявителя о материальном ущербе.

272. Что касается компенсации морального вреда, Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле им установлено сочетание серьезных нарушений фундаментальных прав человека. Заявитель провел более трех лет под стражей в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях, часто подвергался перевозке в суд и обратно и содержался под стражей в помещении суда в условиях, которые также были бесчеловечными и унижающими достоинство. Его содержание под стражей не было основано на достаточных основаниях и было чрезмерно длительным. Его право на справедливое судебное разбирательство и правовую помощь было нарушено. Длительное время ему отказывали в праве встречаться с родственниками, в отношении его корреспонденции были установлены строгие ограничения. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что страдания и чувство разочарования заявителя не могут быть компенсированы одним лишь установлением нарушения. Оценивая эти обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.


B. Судебные расходы и издержки
273. Заявитель требовал 9 552 доллара США 92 цента в счет юридических гонораров и 12 960 долларов США в счет продуктов питания и лекарств, которые его родственники доставляли в следственный изолятор.

274. Власти Российской Федерации отмечали, что заявитель не представил чеков о приобретении продуктов или лекарств, и что в документах об оплате юридических услуг не указаны фамилия адвоката или номер дела.

275. Европейский Суд отмечает, что расходы на приобретение продуктов питания и лекарств не могут считаться обусловленными условиями содержания под стражей, которые повлекли установление нарушения статьи 3 Конвенции. Соответственно, он отклоняет требование по данному основанию. Европейский Суд также считает, что сумма, требуемая в счет юридических гонораров, подлежит уменьшению с учетом того факта, что часть жалобы заявителя была признана неприемлемой. С учетом представленных ему материалов Европейский Суд присуждает заявителю 5 000 евро за вычетом 1 027 евро, ранее выплаченных в порядке освобождения от оплаты юридической помощи, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница