Социологическая библиотека



страница9/9
Дата30.10.2016
Размер1.87 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Наш паровоз вперед летит... К XX веку Россия подошла смертельно больным социальным организмом. Капитализм функционировал в ней на правах «чужого» - некоего монстра, бычьего цепня, который изображая орган, на деле являлся сосущим все соки чужеродным паразитом.

Можно отметить подражательный вектор развития, «догоняющую» стратегия, ставившую себе целью произвести «вторую Европу». Обычно полагают, что быть отстающим, догоняющим, подражателем - просто некрасиво и стыдно. Но при этом забывают, что в государственном смысле это ещё и смертельно опасно, ибо стать «вторым» невозможно, можно быть либо первым в своей самобытности, либо вообще никем.

СУБЪЕКТИВНО успешные народы делают все, для того, чтобы, влезши наверх, оттолкнуть лестницу, всячески препятствуют «догоняющим». Но главное не в этом. ОБЪЕКТИВНО попадает в ловушку Зенона - пока он догонит передовиков, те уйдут ещё дальше, оставив в его руках мертвую и устаревшую форму. СКОПИРОВАТЬ можно только то, что уже совершено, уже вошло в зенит и умирает. Те тенденции, которые сделают успешных успешными завтра, не видны и находятся в латентном состоянии, а потому копируется только рецепт ВЧЕРАШНЕГО успеха.

Но ещё более важен такой фактор, как демографическая катастрофа царствования Николая II, о которой правительство царя не имело никакого представления, потому что и самой научной демографии в обиходе ещё не было. Русский царь получил около 60 млн. новых подданных, которые рождались в мир голыми, и, естественно, надеялись на свое место под солнцем, на свой земельный надел, рабочее место, свое жилье и т.п. В условиях экстенсивного развития, опаздывающего с переходом в новую, интенсивно-индустриально-техническую форму, крестьянские наделы катастрофически мельчали, деревня вышвыривала лишних людей в города, где их отчаянное предложение своих рабочих рук столь же катастрофически роняло вниз плату за труд.

В.И.Ленин писал, что в современной ему России на 10 млн. крестьянских дворов приходится 73 млн. десятин земли (т.е. 7,3 десятины в среднем на двор), а на долю крупных собственников - 62 млн. десятин, или в среднем около 2 200 десятин на лендлорда. Ленин не детализировал тот факт, что средний показатель, как всегда, искажает реальную картину. Так, например, башкиры имели около 30 десятин на двор, казаки - свыше 50 десятин, прибалты - около 40 десятин. Это доказывает не только то, что Россия не была «тюрьмой народов», но и то, что положение беднейших русских крестьян было много хуже чем средние официальные «7,3 десятины на двор».

Однако причины народной нищеты крылись в первую очередь в демографии - и в экстенсивном, геноцидном развитии капитализма. Из 62 млн. десятин крупных латифундий дворянству, собственно помещикам, принадлежало не более половины владений. Остальное было собственностью купцов и разбогатевших крестьян, с которыми и возникали основные проблемы у сельской бедноты, иначе говоря, на проблему «пережитков феодализма» списывали большую часть совершенно новых, сугубо капиталистических проблем.

Таким образом, организация «единого фронта» всего крестьянства против помещиков-дворян, как класса была с точки зрения борьбы за справедливость бессмысленным мероприятием. Об этом писал и В.И.Ленин -интересы сельскохозяйственного пролетариата и бедноты задевали уже не только и не столько помещики, сколько сам капитализм. Но - с точки зрения организации беспорядков во враждебной стране разжигание межклассовой ненависти крестьян и помещиков тотчас же обретает и смысл, и значение.

Вопрос «о помещиках» был уже сугубо эмоциональным, не имеющим под собой научной основы. Надо было ставить вопрос о порочности частной собственности на землю, как таковой, о порочности безответственного размножения и экстенсивного ведения хозяйства. Раздел 62 млн. десятин между беднейшими дал бы прибавку земельного фонда менее чем в двое, тогда как раздел участка между 5-ю и более сыновьями землевладельца за одно поколение делил собственность в 5 и более раз.

Но именно это, именно замазывание ОБЪЕКТИВНЫХ причин русской народной нищеты, было общим местом всех масонерных революционных верхушек. Принято было считать, что царь «гнобит» народ исключительно из жестокости и по чистой злобе.

К XX веку священные принципы «Православия, самодержавия и народности» постиг глубокий кризис и перерождение. Чистота Православия разрушалась снизу беспросветной нищетой, а сверху - масонствующей, толстовствующей, западни чающей и пр. элитой еретиков. В итоге

господствующей идеей стало не Православие, а бюрократический приспособленческий цинизм. Самодержавность перерождалась в оторванную от народа нерусскую олигархию иноземных дворян и еврейских денежных мешков. Русские попадали под двойное - капиталистическое и национальное угнетение, не были хозяевами в своей собственной стране. Составляя в империи 72,5% населения, русские составляли только 44% из числа дворянского корпуса. Иначе говоря, в положении господина русских недопустимо часто оказывался немец-лютеранин, поляк-католик и т.п. Если до буржуазных реформ русские имели хотя бы большинство среди купечества, то к XX веку все в корне изменилось. Так, в 60-е годы купцы первой и второй гильдий состояли из 70% христиан, около 10% мусульман и менее чем 20 % иудеев. В царствование Николая II количество христиан в высшей купеческой среде упало до 40%, доля мусульман осталась прежней, а доля евреев выросла до более чем 50%. Итак, в царстве «антисемита» Романова более половины торговли держали в руках представители народа, имевшего удельный вес не более 3,4% населения империи.

Таким образом, национальное угнетение и унижение русских было нетерпимым, а царизм не принимал достаточных мер для обуздания инородцев.

Страна богатела, а народ нищал. С 1887 по 1900 годы общий ВВП России не только удвоился, но и утроился: с 1 300 млн. до 3 200 млн. рублей ежегодной производительности. Но люди стали гораздо беднее, стали жить ещё хуже, потому что ВВП сам по себе ничего не значит, и карманы у тогдашних олигархов, как и у нынешних, были бездонными. Внимая лживым советам с Запада, под контролем франк-масона С.Ю.Витте, Россия вновь перешла к «фритреду», к свободе торговли, открытости рынка, конвертируемости валюты и пр. смерти подобным мерам. Наиболее остро это сказалось на хлебном вопросе.

В рационе русского простолюдина особое значение имел хлеб, который «всему голова». Обстановка в стране складывалась таким образом, что эту «голову» неумелая и несознательная экономическая элита отрубила. Руководствуясь порочным принципом «недоедим, да вывезем», Россия в начале XX века вывозила из страны около полумиллиарда пудов (или свыше 8 млн. тонн) хлеба. Это сокращало количество товарного хлеба на внутреннем рынке и поднимало цены на него, делая недоступным для беднейших слоев населения. Об этом с болью и тревогой писали монархические публицисты, например Меньшиков. Но ничего на практике не делалось для исправления положения.

В обмен на хлеб Россия ввозила либо вовсе пустые безделушки, предметы роскоши, либо товары, которые с успехом можно было произвести внутри страны. Царизм ОБДЕЛЯЛ заказами собственную индустрию, роя тем самым могилу и себе, и стране, выступая гипераналогом индейских племен, менявших золото на стеклянные бусы.

С.Ю.Витте и его команда в правительстве постепенно разблокировали стабилизирующие элементы курса Александра III. Был отменен закон о несовместимости государственной и коммерческой деятельности, отчего правительство тут же переполнилось корыстными проходимцами команды Витте. Упор с государственного хозяйствования вновь перенесли на частное предпринимательство и капиталистическую инициативу. Неконвертируемая валюта обратилась в конвертируемую, да ещё по самому худшему сценарию:

через золотой размен. (Поясню - бумажные рубли заставляют любого получателя лично или через третьи руки явится с заказом на рублевый рынок;

Золото самоценно, золотым рублем можно оплачивать заказы промышленности хоть в Канаде, хоть в Аргентине. Золотой рубль Витте кредитовал кого ни попадя кроме своих производителей).

Много лет масонство России разыгрывало тройную партию -революционные секты изображали «злого следователя», либералы - «доброго», а команда Витте парализовала работу и оборону царского правительства, чтобы к «добрым» и «злым» следователям царь охотнее прислушивался. Подробнее об этом я рассказал в своей книге «Масонерия; социология экономического заговора», и не вижу здесь нужды подробнее распространятся о роли собственно масонства в крушении «Православия, Самодержавия, Народности». Ограничимся лишь тем замечанием, что наличие мощной, разветвленной, враждебной царизму организации, теневой контр-элиты очень осложняло течение объективных болезней и естественных нагноений социальной среды.

Уроки революции: главное. Каждому человеку приходится однажды в жизни делать главный выбор по двум направлениям. Во первых, между государственным патриотизмом или безродным космополитизмом. Во вторых, между трудом и хищением. В этом суть выбора, а форма соответствующих идеологий, религий, партий, сект может быть бесконечно многообразной, порой весьма экзотической. Но, как не крути, в любой идеосфере приходится отвечать на одни и те же вопросы - желаешь ли ты победы своей стране или поражения? Желаешь ли ты жить ровней другим, получать за свое звание и профессию наравне с другими - или отовариваться по каким-то немыслимым, сверхвысоким расценкам, неизбежно начиная презирать «быдло»?

Конечно, идеальное, созидательное и наиболее естественное сочетание -это труд и патриотизм, равно как весьма сочетаемы хищения с космополитизмом. Но иногда, вопреки естеству, коллизии истории приводят к катастрофическому сочетанию трудолюбия с космополитизмом, ненавистью к Родине или социальной хищности, сдобренной искренним патриотизмом.

Царизм в XX веке оказался «наполовину парализованным калекой» -патриотическая направленность не сумела соединиться в нем с апологетикой труда, социального равенства и национального братства. Творческие потенции для этого были - в «Домах Трудолюбия» св. Иоанна Крондштадского, в социальной энергетике монархического «Союза русского народа», в идеях рабочего монархизма Плеве и Зубатова. Но царизм задушил свое спасение в объятьях бюрократического маразма и немецкого формализма.

Исторический антипод царизма - ленинский большевизм был таким же калекой, но только парализованным на другую сторону. Сила и привлекательность большевизма была в его безусловном, пылком эгалитаризме, в его идее равенства. Разбуди любого колхозника ночью - и он на вопрос о коммунистах скажет памятное всего тверже: «они за свободный труд и равенство людей». Это - главное. Детализация большевизма - системы во многом религиозно-догматической, экзотической, как редкая секта с его химероидными классами, гегемонами, диктатурами невесть кого, мессианизмом отверженных, с его схоластическими спорами по пунктам устава, смахивающими на споры средневековых теологов, с его цитатничеством своего особого «Завета», со всем этим многоярусным интеллектуальным хламом - суть досюяние историков, но не масс.

Беда и трагедия ленинизма - отталкивающий космополитизм, хронический имунный дефицит патриотизма, чудовищный лозунг поражения

собственного правительства - при чем не только в мировой войне, но и раньше - в русско-японской, например. У ранних большевиков все люди были равны, кроме русских - эти оказались ниже остальных.



Исторический антипод как царизма так и большевизма - либеральный капитализм был единственной в начале XX века гармоничной системой - в нем космополитизм и русофобия гармонично уживались с социальным хищничеством. Впрочем, не думаю, что это та гармония, к которой следует стремиться...
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница