Социологическая библиотека



страница6/9
Дата30.10.2016
Размер1.87 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

«Короны в грязь»:Столетие заговоров (1818-1918гг.). Как должны были законные монархи поступить с узурпатором и самозванцем, устроившим смуту и пролившему море крови, в том числе и августейшей (напр. герцога Энгиенского)? Безусловно, казнить. В те суровые времена в Англии вешали за украденный хлеб, а не то что за государственный заговор против самих основ. Европа ценила жизни «дешевле чулка» - констатирует лорд Байрон. Совершенно непонятно, просто даже непостижимо, почему бунтовщик и убийца Наполеон I оказался выдан мало пострадавшей в войне Англии, где с ним так мило обошлись, предоставив во владение остров. Вообразите, что в 1945 году Адольфа Гитлера бы направили вместо Нюрнбергского процесса, скажем, в Латинскую Америку, где он роскошествовал бы на вилле наркобарона и «вспоминал минувшие дни»!

Англия играла с Наполеоном в поддавки. Он умудрился сбежать, да так удачно, что вернулся к власти на 100 дней, а после поражения его снова помиловали и отправили на другой остров выдумывать мемуары. Почему Наполеона ВО ВТОРОЙ РАЗ доверили «неумелому» тюремщику? Вообще, почему судьбой негодяя доверили заниматься стране, меньше всех вложившей в

общую победу? И что за странной игрой был Венский конгресс, лишивший Россию всех плодов великой победы, ОТЧЛЕНИВШИЙ от страны-победительницы южную Волынщину?

Венский конгресс победителей настолько противоречив и нелеп с точки зрения здравого смысла, что предположить можно только две вещи: или там собрались сплошь умалишенные, или же...

У «слепых» королей, которыми предводительствовал «слепой» император Александр I в дипломатическом корпусе завелись «зрячие» масоны, игравшие по команде матричной ложи в Лондоне. Монархи хотели построить прочный и стабильный мир с нерушимыми границами и династиями; Их слуги не могли напрямую противодействовать им в этом, и потому для вида играли роль монархистов и верноподданных. Однако во Франции остался заправлять делами масон Талейран, уникальный случай «унаследования» верховных кадров прежнего режима.

Участвуя в битве на стороне ОБОИХ противников, масонство потерпело тактическое поражение, отступило на заранее подготовленные позиции, но сохранило основной костяк своих сил, средств и ресурсов. Лавируя между тяжелых туш ничего не понимавших монархов, агенты масонства умело ликвидировали бреши и прорехи после Наполеоновского провала.

Их стараниями у России отобрали южную Волынь, но всучили урезанное «царство Польское» - то есть троянского коня Российской империи, из которого отныне и до 1939 года горохом будут сыпаться агенты русофобии. Александр I, как известно, смолоду «баловался» масонством, был вовлечен в общеевропейскую игру ложи - естественно, «втемную», как слепой агент. Только к концу жизни он осознал, что своими руками строил эшафот для себя, и поменял в числе фаворитов масона Сперанского на крепостника Аракчеева.

В 20-х годах масонство в России настолько усилилось, что попыталось решить все проблемы разом: следует «декабристский» заговор. Но, что важно отметить, решительные действия не столько усиливают, сколько ослабляют масонство: ведь они теряют свое главное преимущество боя - невидимость, им приходится выступать «во плоти», засвечивать свою лучшую и влиятельную агентуру. Иначе говоря, оборотней заставляют принимать звериное обличье при свете дня, после чего им уже никогда не вернутся в человекоподобный образ в глазах царей и народа.

Декабристы-масоны принадлежали к наиболее влиятельным семействам паразитарной аристократии, занимали высокие посты, могли бы со временем рассчитывать на блестящую карьеру и тихое, незаметное, шаг за шагом -«съедание» страны. Но их погубило нетерпение: они уже считали армию в своих руках и решили в один день стать «коллективным монархом» России.

Николай I, твердый и решительный человек, сумел использовать все преимущества «высветленного» противника и столь же мощным ударом уничтожил масонов, вырвал их жало и превратил Россию в оплот антимасонских сил мира. То заигрывание со страшной силой «плаща, кошелька, пера и кинжала», которое было свойственно России Екатерины, Павла и Александра Павловича оборвалось грубо и стремительно.

Соответственно, в наших учебниках истории нет человека хуже Николая Павловича, хотя разобрать, что в обвинениях правда, что масонская (раздувающая муху в слона) экзальтация, а что - чистой воды ложь теперь уже очень сложно. Видимо, Николай Павлович и в самом деле был не подарок -довольно ограниченный, реакционный монарх, совершавший недальновидные

поступки и лихорадочно укреплявший крепостничество. Но мы убеждены, что многое царю приписала разгулявшаяся на воле масонская мстительная пропаганда.

Тем не менее, на первых порах масонство махнуло на Россию рукой и попыталось действовать так, как будто никакой России не существует. В ослепленных самовлюбленным европейским нарциссизмом глазах Россия представлялась бедной и маловажной азиатской окраиной мира.

Когда в Париже скончался многострадальный король Людовик XVIII Бурбон, на престол вступил его брат, Карл X. Положение Бурбонов было весьма жалким - ведь они, наивно надеясь на компромисс с неведомой им силой (масонством), сохранили во Франции двухпалатный парламент с воровской, плутократической системой выбора депутатов и - самое главное -«гарантировали» частную собственность приватизаторам эпохи смуты, оставили за олигархами группового заговора все награбленное, включая капиталы, землю и недвижимость. Чтобы понять, до какой степени Бурбоны были «не жильцы» на белом свете в таких условиях, вообразите, что коммунистический Китай реставрировал в Москве какого-нибудь ветхого Е.К.Лигачева из ЦК КПСС, сохранив в силе ельцинскую приватизацию, все «Юкосы», «Лукойлы» и «Альфа-банки», а вдобавок -«единоросский» путинский парламент.

То, что масонство не убрало Бурбонов вторично после «100 дней» - было продиктовано лишь страхом европейской интервенции. Ждали только отмашки от английских «братьев» - когда сложится удачная политическая конъюнктура. Бессильная и жалкая монархия Карла Х видела, что палата депутатов, говорящая от имени народа, избирается олигархией, менее чем 1% голосов, ни черта не представляет народ, а превратилась в официальный рассадник и штаб двоевластия. Карл Х попытался закрыть парламент, но в два счета «закрыли» его полномочия. Толпа в один прием завладела Парижем, а новое, временное правительство сформировали, как пишут в учебниках, «банкиры и издатели крупных газет» - то есть совершенно органические представители масонерии, двух её гармонично взаимодействующих крыльев - финансово-ростовщического и информационно-пропагандистского.

Знаменитые слова банкира Лаффита - «отныне во Франции будут править банкиры» следует понимать в том смысле, что отныне Франция обречена воевать и работать на гешефт масонской банковской группы.

В июльском перевороте 1830 года мы опять видим босяков-статистов, они даже погибают в боях у ворот Сен-Дени, но ничего народного, прогрессивного, общественно-полезного переворот в себе не нес. Это было чисто верхушечное действо, «переложение суммы из кармана в карман». Опасаясь системы коллективной безопасности в Европе, масонство выдвинуло промежуточную фигуру - покладистого и купленного с потрохами масона среднего уровня посвященное™, торгаша и перекупщика Луи-Филиппа, последнего, во многом фиктивного короля из ветви французских Бурбонов. В Париже Луи-Филипп был наполовину король, наполовину заложник масонства, понимал это свое положение и выполнял все требования ГЭЗов, не заставляя себя ждать.

Как обычно, масонская демагогия в печати и агитации, разбудила подлинно-эгалитаристские силы, народничество Франции. Думая, что имеют в масонстве союзников, эти сторонники равенства и справедливости поднялись на борьбу за улучшение положения рядовых, бедных французов. В 1831 году в

Лионе начинается совсем другое восстание - стихийное, народное, с целью отыскать украденную богатыми правду. Лионцы наивно надеются на парижских заговорщиков, менее года назад болтавших о справедливости. Но штатные, «профессиональные» революционеры отплатили своим мнимым братьям пулями, саблями и плевками презрения.

На примере двух этих разделенных годом событий - Парижской революции и Лионского восстания можно хорошо проиллюстрировать разницу между масонскими плановыми и народными, проистекающими от нужды и отчаяния, революциями. Народные - взрываются стихийно, в одной точке, будь то Вандея или Лион. Им свойственны хаотические действия, метания, их вожаки - те же рабочие и крестьяне, а не профессиональные, высоко­оплачиваемые и образованные организаторы беспорядков. У народников нет своих изданий, хорошего оружия, богатой казны - им неоткуда все это взять без масонских «спонсоров». Если что и есть - то только «домашние заготовки», бессильные против отточенной мощи государства.

Несчастные и изнуренные босяки, восстав под воздействием стечения неблагоприятных обстоятельств, не имеют (откуда?) заранее отработанного плана действий, распределения ролей и функций, заранее подвезенных эшелонов с продовольствием и боеприпасами. Именно поэтому подлинно-народные, истинно-демократические революции всегда обречены, как обречена любая нерегулярная армия, воюющая с регулярной.

Так восстала в 1844 году несчастная Силезия, на которую было всем наплевать в ложах «филантропов и гуманистов». Революция, которой масоны приписывают волшебное свойство «стремительно само-распространятся» почему-то не «само-распространилась» никуда ни от Лиона, ни от Силезии. Люди труда сражались и умирали в одиночку.

А вот в 1848 году, когда масоны запланировали «стихийное» недовольство, взорвались почему-то одновременно (якобы случайно) целых четыре страны. 1848 год был историческим триумфом европейского масонства.

Прежде масоны атаковали скопом только одну, отдельно взятую страну, и не начинали нового дела, не закончив старого. Это говорит об ограниченности их ресурса агрессии, особенно сдавшей после краха их проекта «Наполеон». С 1830 года начался масонский реванш, к 1848 силы и возможности «общества» выросли настолько, что оно уже могли бросить вызов сразу ВСЕМ монархам Европы.

Согласно планам масонства, в 1848 году Европа снова должна была принадлежать Ложам, как в 1811. Правда, на этот раз масонская международная олигархия не выдвигала «Избранника», видимо, полагая чрезмерное усиление одного олигарха опасным для других. У масонских вожаков, стянутых в единство групповыми способами заработка, не было оснований доверять друг другу. Впрочем, Наполеониды снова появятся в виде фарса, наследующего трагедии, и это будет масонский фарс, тогда как трагедия была уделом народов Европы.

Похищение Европы у ротозеев «Священного союза монархов» началось в январе 1848 г. в Сицилии. Здесь использовали такой специфический отряд мировой масонерии, как итальянская «мафия» - особая тайная организация, существовавшая, как пережиток кланово-родового строя, но постепенно трансформирующаяся в масонское «братство».

«В течение всего XIX века» - пишет историк Джаспер Ридли - «масоны играли важную роль в «освободительной» борьбе Рисорджименто. Гарибальди

стал «Великим мастером Итальянской ложи Великого Востока». Виктор Эммануил II и многие другие лидеры нации были масонами...У став фашисткой партии (в XX веке - А.Л.) запрещал фашистам быть масонами, но некоторые видные фашисты тайно продолжали сохранять свое членство в масонских ложах» (См. Дж.Ридли, «Муссолини», М- 1999 г., стр. 210)

Из Сицилии беспорядки пошли волной на север, к марту (когда подобно пороховому погребу взорвалась вся Франция) они докатились до Венеции. Однако масонство ждал в Италии неприятный сюрприз - здесь были очень сильны собственно эгалитаристские элементы, именем которых масоны привыкли действовать, и, возбужденные пропагандой, вслед за штатными «освободителями» явились освободители из числа босоты, «самозванцы» с точки зрения масонства. В конечном итоге масоны в Италии не столько боролись с монархиями, сколько с истинными эгалитаристами.

Продолжили с «лёгкого места» - с несчастной Франции. Пресловутые «банкиры и владельцы крупных газет» посчитали, что покладистый Бурбон засиделся на троне. С легкостью щёлкают отработанные в системе экономического заговора тумблеры: РАЗОМ остались безработными толпы трудящихся, РАЗОМ повсюду выросли более чем вдвое цены на продовольствие. РАЗОМ повсеместно открылись как бы случайно, не зная друг о друге клубы буржуазии, куда зазывали «подкрепиться ненавистью» всех желающих. Слаженно, как часы, работали многочисленные «тайные революционные общества».

Уезжая из Парижа в наемной карете, по современному говоря - «на такси», отрешенно и мрачно думал Луи-Филипп одну единственную горькую думу: «Чем же я им не угодил?» Естественно под «ними» понимался не народ Франции, у которого к любому королю имелся список обоснованных претензий, а к масонам, ко вчерашним «братьям», отключившим жизнеобеспечение бурбонского госаппарата с легкостью чубайсова рубильника.

Он был непротивленцем до конца. 23 февраля он отставил к чертовой бабушке всех своих министров, ожидая ультиматума и готовясь его принять. Но войска, уже не им оплаченные и управляемые, «слегка» постреляли в народ и разбежались, а вооруженные картой-схемой проводники провели возмущенные толпы парижан к складам с оружием и загодя размеченным главным пунктам столицы. Оружие было заранее завезено в большом количестве и оставлено с незначительной охраной в условленном месте.

Затем разыграли спектакль для посольств стран-монархий: депутаты-масоны предлагали передать власть кому-нибудь из королевской семьи бурбонов, а возмущенная толпа кричала на них, топала ногами и бряцала оружием. В итоге объявили республику, а в посольских депешах было отмечено: «вынужденный шаг благонамеренных господ депутатов».

Как всегда в масонских революциях, за победой последовала неистовая прихватизация. Поскольку во Франции ценное имущество и так уже принадлежало сплошь масонам с прошлых разов, правящий класс выдал себе чудовищные льготы по налогам и условиям деятельности, досрочно получил расчет с процентами по государственным займам. Естественно, в канун революции масоны получали, а потом предъявляли к оплате и спешно напечатанные бумаги по займам, которых никогда не давали Луи-Филиппу, но свидетель навряд ли рискнул бы появится с протестом...

Удивительно нелепое действо - досрочно рассчитываться с кредиторами старого, СВЕРГНУТОГО И НЕНАВИСТНОГО, режима может быть объяснено

только в рамках масонской «странной» логики «двух человечеств», у одного из которых права всегда и везде, а у другого - нигде и никогда.

Этим другим «человечеством», которое всегда должно «первому», стали французские рабочие и крестьяне. Их щедро отблагодарили за революционную массовку. Одних (рабочих)- отправили в трудовые армии, где, на положении рабов они вкалывали за миску похлебки. Троцкий ещё не родился, а его зловещая идея о «египетском» социализме уже витала над 100 тыс. французских бедняков, сведенных в трудовые батальоны.

Других (крестьян) попросту обобрали, заставив платить налогов в два раза больше, чем при старом, «проклятом», режиме. Масонство расправлялось с босотой силами самой же босоты, сведя часть бедняков в «мобильную гвардию» под командованием своих эмиссаров, с жалованием и обмундированием. Только в Париже деньги мобилизовали 24 тысячи отчаявшихся от горя и нищеты бойцов, у которых - «под винтовку ли, под работу ли - на ладони обе».

Закручивая гайки, победившая масонерия расстреляла 11 тысяч «слишком буквально» понявших её бедняков, повторяя сомнительные гильотинные подвиги своих предтеч. Эгалитаристов, по детски уверенных, будто смута затевалась ради лучшей жизни, вытолкали в шею из Люксембургского дворца. Перестала мелькать в правительстве недоуменная физиономия лионского рабочего-повстанца Альбера, который растерянно играл роль «народного дедушки Калинина», не особенно разбираясь в происходящем.

Координация заговора по всей Европе была великолепной, особенно, если учесть, что речь идет о середине XIX века с его ограниченными технико-коммуникационными возможностями. Восстания в Вене, Пеште и Берлине начались соответственно 13, 15 и 18 марта, то есть почти в один день, и трудно поверить, что это «народный гнев» созрел столь единовременно.

Австрию и Венгрию масонство «скушало» очень быстро. В Вене армия расступилась, толпа прорвалась на императорский двор. Министры разбежались (друг Ротшильда Меттерних, очевидно, внедренный официал, бежал в женском платье), государь разрешил создать(?) «народу» наемную армию. Этот бред воплотился в «академическом легионе» и «национальной гвардия-вооруженных корпусах, жалование которым платила на казна, а «частные лица». Естественно, плативший заказал республиканскую музыку, «частные» войска приватизаторов дали монархии по шее, и в итоге императорский двор сбежал в Тироль.

Масонские роды передавали эстафету 1848 года из поколения в поколение. Так, первой Венской гражданской обороной командовал Франц Антон Киллиан, богатейший торговец недвижимостью и тесть крупнейшего масонского писателя-химерогониста, популяризатора масонства Гвидо фон-Листа. Сам Гвидо фон-Лист писал удивительно-ненаучную чушь под видом ученых трудов, которая многократно была разоблачена Венской Академией Наук, и тем не менее, издавалась на масонские деньги огромными тиражами.

Венгерские банкиры и дворянская знать, в свою очередь, за несколько дней добились полного контроля над территорией страны

В Германии восставшие добились вывода войск из Берлина и король был вынужден прилюдно снять перед ними шляпу. Возникло прусское Национальное собрание и Франкфуртский общегерманский парламент, неведомо кем и как выбранный (выборы происходили вне официальных органов власти «по общественной инициативе» - как мягко пишут историки. Очевидно, инициатива исходила от «спонсоров» процесса).

Однако Германия - традиционно самый крепкий орешек для масонов в Европе. Опомнившись, германская явная (в отличии от масонской тайной) элита взялась за палаши, выгнала Национальное собрание из Берлина, разоружила находящуюся на содержании у таинственных «спонсоров» национальную гвардию, а затем атаковала Саксонию и Баден.

Отметим, что именно Германия (как и Россия) представляет из себя яркое опровержение начетнического тезиса марксистов о взаимосвязи прогресса, развития, НТР и буржуазных революций. В Германии так толком и не было буржуазно-демократической революции, но она, со всеми аристократическими атрибутами в виде кайзера, юнкерства, абсолютной, по сути, монархии (до самого 1918 года) и т.п. развивалась гораздо более динамично, чем Англия и тем более Франция. Оказывается, для «раскрепощения» производительных сил вовсе не обязательно масонское кровопускание.

Хотя во Франции «дело» было доведено до конца аж в 1789 году, а в Германии закончилось провалом и в 1848, Франция к разбору полетов (в 1970, 1914 гг.) была куда слабее даже в буржуазном смысле «эффективности» производства.

Русский царь, ставший в условиях «равнодействия» сил 1848-49 годов решающим фактором, искренне порадовался за Германию и послал 100-тысячную армию под командованием Паскевича в Венгрию. Венгрия Л.Кошута (исповедовавшего учение о венграх, как нации господ) быстро пала под русскими ударами. Это было важно само по себе, поскольку Венгрия играла в масонских планах ключевую роль, но это было важно и как прецедент: русские снова вошли в Европу, Николай не остановится перед интервенцией!



Венгрия: ключевая ставка. Венгрия в раскладах франкмасонского нашествия была самым важным звеном по той простой причине, что Франция и без революции безраздельно принадлежала масонству (её «включили» скорее для расширения зоны нестабильности и «приватирства», нежели из политических соображений), а овладеть целиком и надолго Германией масонство не могло всерьез рассчитывать. Венгрия стала важнейшим элементом аналогичного германскому масонского «дранг нах остен», то есть геостратегического движения на не включенные в нонкостийные схемы Лож пространства. Успех в Венгрии, доселе совершенно недоступной тайной власти, был ошеломляющ, явно превышал ожидания и во многом связан с политическим и военным гением Лайоша Кошута.

«Перчатка отчаянной борьбы»

Впервые после долгого времени мы видим истинно-революционный характер, человека, который осмеливается поднять во имя своего народа перчатку отчаянной борьбы

К.Маркс, Ф.Энгельс о Кошуте Соч., т. 7. стр. 271

Лайош (Людовик) Кошут (Kossuts), человек из плеяды великих, наделенный многими талантами и способностями, был подарен Европе родителями в 1802 году. Рано проявив выдающиеся качества лидерства, Кошут был известен всей Венгрии, как адвокат и журналист уже в 30-е годы XIX века.

Любопытное и неожиданное сочетание двух профессий, одна из которых обычно отрицает другую - адвокат, поверенный в грешках своих клиентов,

профессиональный лжец, и публицист, чье перо страстно бичует всякую неправду, борется с неравенством и несправедливостью, за светлые принципы демократии.

Вся карьера честолюбивого юноши изначально была увязана с венгерскими и австрийскими пара-масонскими кругами, предоставлявшими ему выгодные подряды и полосы наиболее читаемых изданий. Кошута создавали не менее старательно, чем Наполеона, его искусно выдували в особую форму, делая властителем дум венгерской интеллигенции.

У советских историков, наплевавших на теорию Асмиса ( в соответствии с которой никакой гений не может завоевать популярность на макросоциологическом уровне без участия в «раскрутке» явной или теневой финанансово-управленческой группы поддержки), все получается до странного просто: писал себе мальчик в газетки, и стал «признанным выразителем взглядов либерального дворянства». На самом деле тут что не слово, то подводный камень. Мало ли что писал? Газеты должны были писанину эту печатать, а значит, принадлежать тем магнатам, которые РАЗДЕЛЯЮТ взгляды Кошута, т.е. и не Кошута эти взгляды уже, а группы газетных магнатов, как минимум. Далее - мало ли что печатали? Многих печатают, а чтобы заметили -нужно, чтобы печатали ОЧЕНЬ много и часто, сделав фаворитом - кого?! -естественно той самой теневой финансовой группы тузов, которая ведает «раскруткой» звезды. То есть «звезде» нужно предоставить много место перед рампами общественного внимания, отпихнув и хорошенько цикнув на конкурентов, которые, поверьте, всегда не глупее и не хуже «гения».

Кошут за масонскую подрывную деятельность отсидел в 1837-40 гг. в австрийской тюрьме, поскольку возглавлял общество наиболее левацки настроенных заговорщиков, наподобие русских декабристов.

С первых же дней масонского путча в Пеште Кошут оказался на гребне волны, проявил железную волю и выдержку, оседлав процесс социального кризиса и распада. Он - министр, затем глава революционного правительства, ему присвоили странный, но официальный титул «Диктатора республиканской Венгрии». Трудно понять, как могут быть диктаторы у революции, «живого творчества масс», вроде бы как раз и свергающего диктаторов, но в 1848-49 гг. возможно было все.

Кошут - яркий пример тех двуличных масонских «правдоискателей», которые приходят к власти голубями мира и добра, а наверху «раскрывают» в себе таланты карателей и крепостников. Его аграрная реформа, которую по недомыслию называют «отменой крепостного права», на самом деле оставила венгерских крестьян без свободы, без земли, без сословного равенства - и без тех гарантий патриархальной заботы, которые хоть и с издержками, но вынужденно несет с собой традиционное крепостничество. То, что Кошут делал в Венгрии, прикрывая талантливой демагогией и умелым администрированием, вполне укладывается в рамки ВЕЧНЫХ чубайсовских традиций масонской «приватизации». Конфисковать «всех», а потом передать конфискованное кружку «своих» - вот характерная черта всех таких псевдореволюций.

Взбаламучивая море истинных сторонников равенства, выводя на линию огня, а затем предавая их, эти революции приватиров побочньм образом способствуют выявлению и последующему жестокому уничтожению истинных сил социального протеста, истинных сторонников свободы, равенства и достоинства человека.

Ограбив свое, венгерское крестьянство в пользу «ближнего круга», Кошут и его правительство параллельно давили и мучили национальные меньшинства Венгрии, славянские народы. Советские историки стыдливо пишут об этом так: «Он обнаружил неспособность покончить с великодержавной политикой по отношению к невенгерским народам многонациональной страны». То есть, вот, вначале скрывал, а потом вдруг «обнаружил», да где! На «ровном месте», в Австрийской империи, где про мононациональную политику и национализм слыхом не слыхивали!

Австрийская империя (которая была не народом, а только правительством) традиционно придерживалась очень мягкой позиции в национальном вопросе, близкой к конструктивному интернационализму. Даже В.И.Ленин в одной из работ привел в пример межнациональные отношения под скипетром венского императора, как образцовые для своего времени.

Совсем не то несли с собой «демократы» революционной волны. Как когда-то Кромвелю нужна была революция, чтобы грабить своих крестьян и Ирландию, так и Кошуту она нужна была для грабежа венгров и попавших в венгерскую орбиту колоний. В пору революции 1848-49 годов грабеж и насилие над инородцами принимает мрачный геноцидный оттенок.

Кошут сумел в кратчайшие сроки буквально из ничего создать первоклассную венгерскую военную силу под руководством генерала Гёргея, нанесшую многократные поражения бывалой австрийской военной машине.

Однако вмешательство царя и Паскевича смешали карты в общеевропейской игре. 11 августа 1849 года Кошут, мягко говоря, «передал власть генералу Гёргею», а по русски сказать - сбежал из гибнущей республики, не испытывая судьбу перед штыками Паскевича.

Путь его лежал через Турцию. В Австрии его приговорили к смертной казни, что естественно, а вот остальное куда менее понятно.

Читатель уже знает, куда направится масон в случае неудачи и вытеснения с плацдарма: в матричную ложу, в Англию, где сходятся все нити многочисленных заговоров. Кошут из Турции едет в Англию, где некоторое время живет, поправляет пошатнувшееся здоровье (как боец в госпитале!).

Затем, видимо, он получает новое назначение, как высококлассный «многоразовый» кадр, наподобие Лафайета или Костюшко - назначение в Италию. Здесь Кошут живет до самой смерти, в Турине, до 1894 года. Можно позавидовать его долголетию! На его Родине, между тем, происходят важные перемены: смертный приговор отменен, предложена полная амнистия, Кошута вновь и вновь приглашают вернуться домой. Он даже избран депутатом венгерского парламента, но и это его не прельщает. У нас позицию Кошута историки объясняли «бескомпромиссной революционностью». Но при чем тут революционность - разве на Родине, с амнистией и депутатским мандатом в кармане не легче организовывать революцию?

Собственно, раз есть такая возможность, то пламенный патриот (каким Кошут выставлял себя в своих статьях) должен немедленно ей воспользоваться. Ведь это шанс снова начать борьбу, шанс быть вместе с земляками...

Другие историки говорят о ненависти Кошута к Габсбургам, нежелании разделять с ними власть в парламенте. Это ближе к истине, как мы увидим ниже, и все таки: разделить власть с врагом - это ведь наполовину его победить! Советы нс стеснялись делить власть с буржуазным правительством, и это не мешало им рыть могилу ненавистному буржуазному правительству.

Правда, думаю, в том, что Лайоша Кошута дела в Венгрии, равно как и сама Венгрия, более не волнуют. «Пламенный патриот» вовлечен в аферы крупного итальянского капитала, работает на координационной линии крупного итальянского бизнеса, активно вовлекая в дела и сына Франца. Очевидно, речь идет о групповом нонкостийном доходе.

Кошуты и в Венгрии не занимались коммерцией, были до революции НЕБОГАТОЙ дворянской семьей. Трудно вообразить, что в совершенно чужой среде, среди чужого народа, без стартового капитала, нищие эмигранты, они вдруг сами собой настолько удачно «провернулись», что вошли в состав высшей деловой элиты Италии...

Кошут довольно активно участвовал в делах другой революции -гарибальдийской, выступил спонсором и вдохновителем венгерского легиона (из числа эмигрантов), который крушил в 1859 году уже Италию. Современным языком говоря, это был акт международного терроризма и наемничества.

Естественно, один «брат» помогал другому - великому магистру итальянского отделения «Великого Востока» Д. Гарибальди.

Характерная черта Венгерской республики ( провозглашена 14 апреля 1849 г. в Дебрецене, правительством, бежавшим из занятого австрийцами Пешта) заключается в том, что она была совершенно искусственной, никому не нужной и никогда прежде в истории не существовавшей. Независимая Венгрия была королевством, при чем всегда многонациональным, род монархов пресекся, теперь их «обязанности исполнял» австрийский император Фердинанд. Венгров это до «промывания мозгов» вполне устраивало. В империи Габсбургов они были привилегированной нацией, в массовом порядке, часто в роли помещиков, эксплуатировали славян. В недавний ещё (для 1848 года) период Наполеоновских войн венгры воевали рука об руку с австрийцами, не слишком удачно, но достаточно верно. Наполеон, как известно, спекулировал на чувствах «угнетенных» наций - он «освобождал» итальянцев от австрийцев, создал «герцогство Варшавское» на землях Пруссии и т.п. Однако ему и в голову не пришло отделять от разгромленной Австрии венгров в некое «Венгерское герцогство», да и среди венгров не отыскалось ни одного челобитчика к корсиканскому «великому вождю и учителю» со столь экзотической просьбой.

Позже у Габсбургов бывали трудные времена - Австрия катастрофически слабела в 1866 и в 1914-18 гг., отделится от него в эти периоды Венгрии ничего бы не стоило, но... Это было никому в Венгрии на тот момент не нужно.

Как всегда, революция началась совсем не тем, чем закончилась. В 1848 году в Пеште и писку не было про независимость. От императора потребовали конституции и автономии. Император их дал, не зная, что шантажист по мере удовлетворения требований имеет свойство их наращивать. Шаг за шагом интернациональная (опять же, как всегда) бригада венгерских «националистов» толкала народ к постоянному обострению отношений с законной властью. В числе масонских гастролеров сражались «спецы» по дестабилизации Бем, Дембинский, Высоцкий и другие - вопреки известной поговорке «свои дерутся - чужие не мешайся». Точно так же в Вене в этот момент «поднимал волну» Р.Блюм, «Хоттаб XIX века», который приехал «на горяченькое» из Саксонии транзитом через Франкфуртский парламент. Когда Блюма расстреляли, то было очень много разговоров про его «нарушенную депутатскую

неприкосновенность». Агитаторы умышленно «забывали» что он был депутатом незаконной общественной организации.

Планы «венгерского» правительства Кошута и Гёргея простирались очень далеко. С первых же шагов планировался экспорт вроде бы «национально-освободительной» революции на Хорватию, Сербию и в русскую Польшу. После разгрома хорватской армии Елачича Кошут требовал наступления на Вену, то есть интервенции, экспорта революции на территорию Германии. Только-только вылупившийся птенец венгерской государственности обнаруживал имперский клюв с когтями и аппетиты Гаргантюа.

Естественно, духовным миром венгерского масонства задолго до революции управляли из Лондона. Английский «литературный критик» (более увлекавшийся политикой, чем литературой) Д.Боуринг издал в Лондоне рецензию на сонеты словацкого поэта Я.Коллара. Здесь прозвучало слово «панславизм» - как жупел угрожающей Европе славянской мощи. Короче говоря, Боуринг дал отмашку - «бей славян, спасай Европу». Лайош Кошут в Пеште тут же подхватил тезис Боуринга и стал на все лады перепевать в своих работах. Как говорится, «Лондон сказал «надо», Пешт ответил «есть». Это было за несколько лет до революционных событий, (см. К.Мяло «Мифы и реальность славянского единства»// Наш Современник, N 9-2004 г.)

Однако, вернемся в 1849 год. В Венгрию стремительной лавиной втекала непобедимая армия И.Ф.Паскевича. В короткое время все было решено.

Пленив врага, отобрав знамена полков, Паскевич отправил их не в Вену, а в Россию, где они хранились до следующего века. Сталин обменяет их на «красного иудея» М.Ракоши, вызволив того из венгерских застенков, и венгры пойдут на такой экстравагантный шаг. И после смерти Паскевич служил государственному величию России.

-Господа! - не без снобизма отмечал военначальник - Веревка поднимает от земли, но не повышает в чине!

Жесткий элитарист и крепостник, каратель Паскевич, тем не менее, был далек от масонских кругов, и противопоставлял бумаге сталь. Это будет работать ещё некоторое время - но придет пора, и бумага окончательно восторжествует над сталью.

Мощное гравитационное давление русской мощи сломало крылья революции. К концу 1849 года она повсеместно идет на спад, ресурсы и запасы масонства исчерпаны, и к 1850 году всюду происходит хозяйственный подъем:

вредительствовать и подавлять созидательные потенции у космополитов нет более сил.

К концу 1849 года ситуация была снова как в начале века: Англия опять в стороне от драки (став «ночлежным домом» для всеевропейского бомонда террористов) и не пострадала, Франция как и прежде целиком в руках масонства и снова с Наполеоном (правда, теперь уже «третьим») Германия и Россия - главные силы сопротивления, а Австрия - буферное пространство, зона равновесия сил.

Выбитый в 1870 году Германским штыком и французскими подлинными эгалитаристами Парижской Коммуны, не игравшими в равенство, а верившими в него, Наполеон Ш окончит свои дни в лондонском пригороде Чизлхёрсте, в 1873 году, по соседству со своими политическими противниками, так же заботливо пригретыми Англией.


1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница