Социологическая библиотека



страница3/9
Дата30.10.2016
Размер1.87 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Великое правило Валленштейна. Та странная война, которую масонство вот уже 3 века ведет против монархий и народов ряда государств, базируется на уникальных социологических особенностях масонской организации. Протомасонские организации, масонерии, сперва создавались без претензий на власть, как коммерческие предприятия. Объединенным тайным союзом предпринимателям было гораздо легче дурить головы потребителям их продукции, перераспределять контур рынка в свою пользу и наживаться на искусственно фабрикуемой нестабильности. Так к групповому союзу коммерсантов, передовой буржуазии стали поступать вместо добровольных обменных вынужденные безвозмездные платежи со стороны «донорских» слоев населения. Взаимная защита бизнеса, взаимное подтверждение слов и истин, перекрестное кредитование, взаимные солидарные действия «братьев» в рыхлой и гнилой среде корыстных эгоистов-пуритан дали неожиданно мощный эффект.

Политическая власть для масонерии стала сперва побочным продуктом особой безрисковой коммерческой деятельности. Вначале политической властью пользовались только для защиты «нонкостий» (предприятий чья прибыль начисляется из убытков других предприятий, отраслей и граждан) а так же для продвижения продуктов «химерогонии» (системы, сознательно препятствующей адекватному восприятию мира широкими массами населения).

Неожиданно вышло так, что в отличии от всех других типов государственной власти, затратных по своей природе и существу, вечно страдающих от недостатка поступающих извне (от налогов или контрибуций) средств, масонерия оказалась не только самоокупаемым, но и очень доходным типом власти. Соответственно и коренное отличие:

а) Чем больше государственный аппарат, тем труднее его содержать и прокормить.

б) Чем больше масонерный аппарат, тем легче его содержать и прокормить.

Естественно, у масонерии есть пределы роста, за которыми остается выжженная пустыня страны, но до уровня этих пределов рост численности масонерного корпуса обеспечивает опережающий рост доходности нонкостий и возрастающее господство в науке и общении химерогонии.

Та война, которую повело франкмасонство с 1723 года представляла из себя диалектическое единство силового захвата и добровольного заманивания. В обмен на подчинение Ложе тому или иному руководителю, человеку, от которого что-то зависит предлагались гарантии увековечивания его статуса и финансовые доходы, несопоставимые с предоставляемыми государством, простым предпринимательством и обычной рентой. С ростом сети автоматически удлиннялся кнут (все больше начальства вливалось в Ложи) и расширялся пряник (чем шире братский сговор начальства, тем больше они могут отвалить новичку).

Деятельность франкмасонства в Англии напоминает деятельность революционной подпольной партии, а во Франции - уже иное, деятельность

иностранных шпионско-диверсионных разведслужб. Напрашивается множество аналогий такого рода - ведь во всех трех случаях мы имеем людей, для которых приказы тайного центра важнее официальных законов и начальников, которые совершают подкупы и добывают секретную информацию, готовят террористические акты, ведут антиправительственную пропаганду, а так же двойную жизнь, подчинены строгой иерархии.

Однако как бы ни было велико поверхностное сходство, масонство не есть революционная партия и не есть разведслужба. На последних лежит каинова печать затратности, что естественным образом (бюджетом заказчика) ограничивает их операции. Ни одна разведка мира не может похвастать такой разветвленной сетью и широтой проникновения, ибо ни одна разведка мира не умеет делать деньги из пустоты.

Затраты на деятельность масонства оказываются в высшей категории коммерческой окупаемости, то есть чем активнее Ложа, тем больше у неё средств, что побуждает её быть ещё активней, и приносит ещё больше средств, что опять стимулирует её активность и расширяет штатное расписание.

Главная проблема масонской экономики, её самое слабое место - вопрос о пополнении донорского контингента. Сырьем для масонской фабрики по производству денег служат «внешние», не вовлеченные в сеть хозяйствующие субъекты. Во первых, их нужно все больше и больше, поскольку аппетиты масонерий растут «во время еды». Во вторых, они должны быть максимально покорны, удовлетворены картиной собственного хронического недоедания и химероидной картиной мира, созданной для прикрытия очевидного экономического вампиризма.

Поиск новых источников вечно иссякающих (от истощения доноров или расширения потребительской фантазии вампиров) доходов для масонерий делает её работу перманентной, оставляя для историков и социологов «внешнего» мира непостижимой Цель масонства. Ведь любой политический, религиозный или социальный заговор при достижении поставленной цели (например, свержение монархии) автоматически распускается за дальнейшей ненадобностью. Единственным перманентным заговором является экономический, поскольку деньги нельзя захватить «раз и навсегда», они тратятся в процессе жизни, и должны поступать по замыслу устроителей заговора, в нарастающих объемах.

Самыми враждебными масонерным эгоистам силами, объективно недопустимыми для масонства, являются наследственные монархии и коммунисты. Монархии ненавистны, потому что не могут быть полностью подконтрольны: делится с масонерией монарху, как хозяину ВСЕГО в стране объективно незачем, а его биологическая семья есть контрпункт социальной «семье» братьев - единомышленников масонства. Монархов, конечно, обманом заманивали в масонские ложи, ими вертели посредством свиты, но окончательно взять под свой контроль не могли, а потому конечной целью оставалось устранение монархов.

Коммунисты масонерий тоже нож острый, поскольку коммунисты за равенство, а масонерия всю жизнь кладет во имя углубления и расширения пропасти социального неравенства, разрыва в правах и потреблении между «внутренним» и «внешним» человечеством. В обществе неравенства, когда сам факт вопиющего неравенства никто не оспаривает, масону все равно как называться, какую маску надевать: капиталиста, банкира, помещика, кооператора, жреца, академика, святого, оглашенного, военного,

администратора , номенклатуращика и т.п. Какая разница? Денежки идут, потребление расширяется, все потребительские элитарные капризы удовлетворяются, а химерогония распишет это в подходящие историческому моменту краски. Можно даже, как в Китае, сохранить формальную компартию, выхолостив из неё главный пафос равенства, и превратится в миллионера с партбилетом в кармане. Главное, чтобы в обществе признавали неравенство богатых и бедных, не боролись с ним самим, не занимались ненавистным уравнительством.

Таким образом, главной силой масонства является его автогенезис, когда объем питания социального организма катализируется его ростом и наоборот. И революционные партии, и диверсионные группы, и армии вторжения наносят МЕХАНИЧЕСКИЕ повреждения, как дротики или копья, о,ни не могут расти за счет погружения в социальную плоть. Масонство является тем уникальным видом оружия, которое имеет БИОТИЧЕСКУЮ природу, органично врастает и самостоятельно развивается в инфицированном организме.

В теории военного дела это называется «принципом Валленштейна» -средневекового полководца, который первым сказал: «Чем БОЛЬШЕ армия, тем ЛЕГЧЕ её прокормить», имея в виду содержание армии на подножном корму оккупированных территорий, которых тем больше, чем крупнее армия.

Масонство - не армия, а диверсионно-коммуникативная агентурная сеть, но и про неё можно сказать то же самое: чем больше завербовано членов, тем больше доля каждого члена агентурной сети.

1723 год. Важнейшая дата Новой истории?

Стало общим местом говорить об английской революции, как о буржуазной, в том смысле, что после неё господствующим классом стала буржуазия. Но привычное - враг исследовательского. Мы так давно говорим о буржуазии, как правящем классе, что не замечаем закравшегося в наши построения логического абсурда. Буржуазия (как и пролетариат) не может быть ПРАВЯЩИМ классом по той простой причине, что является классом-обслугой. Тот класс, который является правящим в капиталистических государствах, уже не есть буржуазия!

Буржуа - напомню - это не просто «богатый человек», как считают наши обыватели, а (в строгом смысле слова) человек, который выходит на рынок с произведенным за свой счет продуктом. Историческое недоразумение заключается в том, что в состав буржуазии стали включать всех, живущих на проценты с капитала, то есть банкиров, рантье и т.п. Но это немыслимым образом размывает определение буржуазности - потому что ведь и рабовладелец, и аристократ жили процентом с капитала, ведь и рабы, и земля денег стоили и за деньги покупались. «Процент с капитала» включает в себя совершенно разнородные вещи: это и Добавление (когда купили сырье, трудом добавили ему полезных качеств, продали с прибылью) и Разрешительная система (когда купили «узкое место» и имеют возможность закрыть проход для посторонних).

Буржуа в узком социологическом смысле отведена довольно жалкая роль: он ежедневно зависит от капризов и прихотей своего тирана -потребителя, побирается в поисках сбыта, обслуживает чужие интересы, живет чужой волей. Если не брать величину дохода, то труд буржуа аналогичен труду нищего, собирающего подаяние в режиме свободного предпринимательства.

Миллионы людей в каждой стране вовлечены в класс буржуазии, но им не позавидуешь: неопределенность быта, ранняя седина, частые инфаркты...

Правящий класс, по определению, должен быть не прислугой, а повелителем граждан. Чтобы быть правящим классом, он должен иметь ГАРАНТИРОВАННЫЙ доход. Ни о какой гарантии в условиях конкурентной борьбы и плавающего спроса быть не может, поэтому нужно по меньшей мере отбросить конкуренцию и потребительскую свободу выбора. Одни вещи человек волен покупать - или не покупать, и покупать здесь или там. Вторые -он ВЫНУЖДЕН покупать, и только здесь. Третьи его ОБЯЗЫВАЮТ покупать -и опять же, в строго фиксированных местах. Говорить о том, что предлагающие, вынуждающие и обязывающие принадлежат к одному классу - неразумно и ненаучно.

Иначе говоря, в ходе буржуазных революций мы имеем дело с неким социологическим феноменом, который МИМИКРИРУЕТ под буржуазию, одевается в одежду прислуги, дабы быть менее заметным. Точно так же этот Некто оденется после в пролетарскую блузу — и будет говорить от имени пролетариата.

Кто он, таинственный Некто? Я могу предполагать, что это - мировое масонство. Люди, которые отсутствие внешних атрибутов власти и привилегированного положения (всей этой бутафории корон, гербов, девизов, титулов, бунчуков, перламутровых шариков на шапке, горностаевых и порфирных мантий и т.п.) компенсируют секретным внутренним договором о взаимной поддержке и внутреннем «братстве». Этот тайный договор делает их зрячими среди слепых, прорицателями будущего, открывает им закрытые для других двери и тайны, производит для них невероятно быстрые кадровые назначения и гарантирует победу в «конкурсах» и «тендерах». Конечно, не все люди, связанные тайным договором взаимопомощи - масоны. Возможны и реальны тысячи иных форм т.н. «масонерий», то есть масоноподобного бизнеса на сговоре. И все же есть основание считать, что в этом море ГЭЗов (групп экономического заговора) историческое франкмасонство есть лидер и матрица, оно начало раньше, продвинулось глубже, развернулось шире потенциальных конкурентов (или - если посмотреть с другой стороны - потенциальных коллективных членов масонства). Например, основной символ масонства в 18-19 веках - пентаграмма, пятиконечная звезда. В XX веке мы видим её на флаге СССР, на флаге США и на флаге новообразованного Евросоюза. Причем во всех трех случаях не сделано сколько-нибудь убедительной попытки расшифровать пентаграмму, объяснить гражданам странную и нетрадиционную для народов мира символику. На мировой валюте - долларе - которая правит миром - целый набор масонских знаков и девизов.

А вот характерный факт современной истории, о котором пишет солидное издание: «...чтобы отметить победу над Югославией, расфуфыренные лидеры «Большой семерки», во фраках, собрались в Кёльнском соборе на ужин вскоре после летнего солнцестояния (!) и дня Святого Иоанна. В центре стоял стеклянный круглый стол, на котором был начертан треугольник, из которого исходили радиальные линии.» (См. Н.Борцова «Глобализация в XXI веке»// «Наш Современник» N 4-2003 г., стр. 165). Итак, перед нами явный франк­масонский эзотерический ритуал, в котором участвуют на правах членов ложи руководители крупнейших государств мира. И т.д., и т.п. - кто чеканит свой профиль на монете, тот и есть кесарь - знаем мы ещё из Евангелия...

В силу вышесказанного мы не без основания полагаем, что главным итогом и уроком английской псевдобуржуазной революции стало появление в Англии в начале XVIII века ложи «франкмасонов», то есть, в калькированном переводе «вольных каменщиков». Внешняя сторона франкмасонства представляла из себя видимость религиозно-философского общества, действующего как тайная организация с многочисленными мистическими обрядами и ритуалами. Они трактовали возрождение храма Соломонова как возрождение символического храма Добродетели. Тем не менее франкмасоны понимали мир не как храм, а как мастерскую, и копировали в своей структуре не церковные, а средневеково-цеховые порядки. Прежде чем поделиться на 33 градуса посвящения, они поделились на три основные категории - «мастеров», «подмастерьев» и «учеников». Центральная ложа во главе с Великим Мастером находилась в Лондоне.

Первоначальной базой франкмасонства явились буржуазно-аристократические круги английского общества, втянутые в международный товарообмен.

Франкмасонство было, конечно же, в первую очередь деловым клубом, но замысел прикрыть бизнес философией и теологией был поистине гениальной находкой дельцов Сити. Кстати, под влиянием этого удачного лукавства и бизнес видоизменялся, суть трансформировалась, подгоняясь под форму, потому что масонство, как социальное явление, сугубо небуржуазно.

Блестящий, хромированный инструментарий масонства невольно вызывает восхищение. Замкнутое элитарное знание мира и друг друга - ключ. Совместное владение «узкими местами» экономики и управление хаосом -монетный чекан. Золото - средство нанимать сторонников. Причина деятельности - особое, групповое предпринимательство, а повод вмешиваться-самые лучшие мечты и грезы человечества за тысячелетия его истории. Средство и повод - как две половинки щипцов, раскалывают любой орех. Бескорыстных используют спекуляцией на идеалах, корыстных - иллюзией наживы.

У масонов есть две задачи, стратегическая и тактическая, «романтическая» и «прагматическая». Стратегия и романтика масонства в том, что ложе, как когда-то иудеям (у которых масоны взяли «более, чем») Бог завещал мир и все сокровища мира. Поэтому высшая цель - овладение миром, мировое господство. На самом деле масоны никогда не сумеют в полной мере овладеть миром по той причине, что их паразитарная, в сущности, деятельность всегда будет продуцировать протест и сопротивление. Но масоны об этом не знают, точнее, не хотят.

Прагматика и тактика масонства заключена в том, что точные сведения о завтрашней нестабильности (а кто даст сведения точнее организаторов нестабильности) дают каждому члену ложи гигантское коммерческое преимущество над «слепенькими» окружающими. То есть, вдохновив членов великой идеей завоевания мира, ложа не забывает и об их «поддержании штанов». Масонство трясет мир, как грушу, и с той же целью, с какой обычно трясут грушу. Тряхнул - падает плод, гораздо эффективнее, чем караулить его самопроизвольное падение, чем занимаются обычные, одномерные предприниматели.

Ненавидящие Христа. Часто можно услышать вопрос: за что масоны так ненавидят Христа? Понятно, что они могут быть к нему равнодушными, но

столь эмоционально преследовать христианство - зачем? С точки зрения социологии (не вдаваясь в другие аспекты проблемы) христианство, даже в его искаженной, римско-католической версии - ярко выраженная эгалитаристская идеология, пронизанная идеей равенства и служения. В христианстве грех - это жить лучше, богаче других. В христианстве подвиг - это аскеза отречения от благ в пользу других. Отсюда герой в христианстве - это тот, кто отдает, а не берет, тот, кто ущемляет себя ради других, а не других ради себя. Глубокий смысл христианской аскезы - это попытка освободить человечество от вечной и кровавой борьбы за материальные блага, попытка дать иной стимул и иное средство выделится для честолюбцев.

Таким образом, смысл христианской социологии - в нестяжательстве, тогда как смысл отлитого с её гранок масонского социализма - в РАВНОМЕРНОМ стяжательстве. Очевидно, что у нестяжательства есть и будущее и перспективы, проясняющиеся по мере углубления экологического кризиса и перенаселенности планеты. У равномерного стяжательства - общего на всех - будущего нет, как нет пределов у потребительских капризов и аппетитов.

Историческое масонство сумело объединить в себе две величайшие силы человеческой истории - созидательную потенцию коллективизма и потребительскую привлекательность эгоизма. Коллективизм был превращен в средство для достижения частных целей членов коллектива. Возникают организации, доходы которых обеспечивает степень засекреченной координации и совместной деятельности членов. Это стало неизбежным следствием перерождения природы денег. Если прежде предприятия измерялись по критерию производительности, затем по критерию товарность, то новое время ставит во главу угла критерий прибыльности. Такая система приоритетов делала излишней помехой вообще какую-либо производительную и созидательную деятельность, доходности капиталовложений было легче и удобнее достичь скоординированной вредительской деятельностью, перехватывая активы разоряемых чужаков или вынуждая их идти на внеэкономические платежи.

Преследуя не производительность, а доходность, сбившиеся в стаю предприниматели-союзники, совместно оборонявшиеся и нападавшие, изменили главному смыслу экономической деятельности - упорядочиванию природы и стихий на пользу человеку. В новом времени лучшим бизнесом стал хаос, а производство хаоса оборачивалось быстрой окупаемостью вложений. Когда у человека горит дом, то он не поскупится заплатить за воду и песок, а когда человеку рубят голову, он не думает о сохранности своего кошелька.

Задачей новорожденного масонства, объединившего серьезных и деловых людей «без комплексов» стала, таким образом, задача рассеивания и оседлания хаоса, подрыв глобальных социальных конструкций и смута в головах, посредством которых ложи имели шанс завоевать власть над миром или над деньгами мира, что, по сути, одно и то же.



Масонерия. «Вирусное» поражение. Пришла пора сделать некоторые общесоциологические выводы о развитии революции ПАРАЛЛЕЛЬНО генезису масонства, когда ложи возникают не ДО, а непосредственно во время великих потрясений. Британский случай - самый наглядный для выводов в этой области. А-масонерное общество имеет либо традиционалистский характер (которой сопутствует открытая сословность и нескрываемая система льгот) либо

эгалитаристкий ( которой свойственно равенство гражданских возможностей, доплата производится только за личные заслуги человека, всякий труд имеет равную доходность при равных объемах). Первой стадией «вирусного поражения» масонерией является появление скрытых, негласных преимуществ отдельным личностям и мест, приносящих внеличностный повышенный доход, вне зависимости от заслуг и действий занимающего место человека.

Естественно, обладатели данных льгот и преимуществ пытаются всеми силами фиксировать свое удачное положение, элементарно не вылететь из кормящего кресла. Поскольку характер преимуществ негласный, формально как бы несуществующий, то и фиксировать их можно только скрытно, под прикрытием некоей отвлекающей цели действий.

Столь же очевидный закон развития патологии - переход от простой, личной фиксации тайных эльдорадо к ВЗАИМОФИКСАЦИИ. Два и более льготников объединяются в неформальную компанию, братство, чтобы помогать друг другу отстоять места. Данная компания уже есть зародыш масонской ложи, поскольку официально её не существует, функционирует она под покровом либо филантропических обществ, либо совместного досуга, на пикниках, шашлыках и дачах.

От пакта ненападения стороны переходят к оборонительному союзу по защите своих «доходных мест», а затем и к наступательно-агрессивному союзу. Окрепшая тайная элита решает задачи не просто удержания внеличностного преимущества своего положения, но и его расширения, углубления, повышения. Начальная стадия этой патологии - оптимизация координирующих связей, взаимопомощь в расширении дохода посредством наиболее полного использования естественных преимуществ своего положения. Углубление патологии приводит к тому, что от координационной оптимизации тайная элита переходит к экономическому вредительству, на положение врагов народа.

В теории И.В.Сталина вредительство и «враг народа» - упрощенно поданы как месть свергнутой элиты. Естественно, в годы сталинизма мотив мести мог иметь место, как субъективный, отягощающий фактор. Но не всем людям дано быть графами Монте-Кристо. Вредительство нужно рассматривать прежде всего как особую форму хозяйствования и извлечения крупных доходов, как средство обогащения. Явная элита не может прибегать к вредительству, ибо владеет всем открыто. Тайная элита, владеющая чем-либо негласно, по сговору, вопреки законам и нормам внешнего общества имеет и возможность, и необходимость вредительства. Если сверхдоходов тайной элиты как бы не существует, то куда девать возникающие от них дыры и убытки? Их списывают на объективные явления, на кризисные и форс-мажорные обстоятельства. Таким образом, разруха и деградация внешнего, национального хозяйства становится и источником, и прикрытием стремительного обогащения частных домашних хозяйств членов масонерии.

От эпизодического вредительства масонерия переходит к системе «нонкостий» - особых хозяйственных предприятий и финансовых учреждений суть которых в прибыли за счет убытков в других сферах и отраслях национального хозяйства. Нонкостия избавляет обладателя от всякого риска в хозяйственной деятельности, приносит гарантированный доход в особо крупных, немыслимых для обычного предпринимательства размерах. При этом нонкостия освобождает своего руководителя от систематического управленческого труда. Единственный недостаток нонкостий заключается в том, что она не может существовать в открытом режиме, в своем подлинном

обличье. Поэтому вторая неизбежная и сверхважная сторона деятельности экономического заговора - химерогония, создание и выпуск в свет, продвижение и пропаганда дефективного, ущербного, патологического духовного и идеологического продукта, искусственное блокирование научного познания мира и здравого смысла в массовом быту.

Химерогония и нонкостия не есть два разных явления, по сути - это две стороны одного явления, два полюса одного магнита. Они как курица и яйцо -обе первичны и обе вторичны. Химерогония живет, питается и функционирует за счет нонкостии, но и нонкостия живет, функционирует и развивается за счет химерогонии. Востребованность социального идиотизма -основная черта внешних требований масонерии к народу объяснима необходимостью прикрывать, продлевать, кредитовать и оплачивать нонкостию, которая только поглощает блага и богатства, и ничего полезного не выдает в обмен на них.

Масонерии возникают вышеописанным путем автономно, но в целом представляют из себя централизованную мировую систему, поскольку при столкновении сетей предпочитают соединяться к взаимной выгоде за счет третьих лиц, ищут контракта друг с другом. Возрастание членства масонерии в арифметической прогрессии увеличивает финансовые, социальные и силовые возможности каждого члена в геометрической прогрессии, поэтому мечта любой маленькой автономной ложи - соединится с крупной и влиятельной ложей, вплоть и опосредованно - до теневого мирового правительства.



Помойка или динамитная мастерская? «Оранжевая» Англия с конца 17-го века превратилась в странный «бунтосборник» со всего мира. Все подрывное, мятежное, бунтарское со всего мира старательно собиралось и пригревалось в Лондоне. Здесь прятали от республик бывших монархов и здесь прятали от монархов разоблаченных заговорщиков. На английской территории окончили свои дни оба Наполеона - первый и третий, хотя вроде бы при жизни грозили Англии и враждовали с ней. В Англии отыскал приют изгнанник Карл Маркс, сюда после долгих мытарств перебрался большевисткий съезд, которому отказали во въезде даже тихие скандинавские страны. Из Лондона звонил своим «Колоколом» Герцен, сюда сбежал в 1876 году П.А.Кропоткин, и не просто прятался тут по углам, а вел «открытую и активную пропагандистскую работу». Как раз в канун Балканского кризиса, когда для борьбы с Россией принимались все меры, включая, видимо, и Кропоткина. И кровавый мясник С.М.Степняк-Кравчинский, в России орудовавший ножичком, как заправский уголовник, в Англии публиковал обзоры в монархическом «Венстминстер ревью», не стесняясь помещать свою революционность под титулом британского королевского дома. У каждого ведь в душе своя монархия...

Англичане печатали у себя с 1890 по 1915 годы журнал «Фри Раша», где крыли русских монархов на чем свет стоит, создали «Общество друзей русской свободы» (т.е. друзей террористов, если называть вещи своими именами), при чем не только в Лондоне (центральный офис), но и в других городах Англии (например, Оксфорде). Продолжая эти «славные» традиции Англия и в XX веке служит родным домом для, скажем, чеченских сепаратистов, которые охотятся за головами так же, как Степняк-Кравчинский в XIX веке.

Те, кто не мог выбраться в Англию, все же продолжали быть с ней «душой и сердцем», как с доброй матерью. Н.Г.Чернышевский в царской ссылке выписывал себе английские журналы «Венстминстер ревью» и

«Атенеум», что дает некоторые представления как о царской ссылке, так и о нежной англофилии наших неистовых бунтарей.

Сама будучи колониальной империей, Англия не стеснялась размещать в Лондоне штаб-квартиры мусульманских и иных освободительных движений из колоний Франции, Испании и т.д.

В Лондоне не только проводились Съезды всеевропейского союза коммунистов, но и проживало ЦК этого союза - такое вот проявление «дружелюбия» английских буржуев к европейским братьям по классу...

Естественно, я далек от мысли считать ВСЕХ революционеров сознательными агентами масонства. Более того, ничто так не враждебно масонству, как подлинный эгалитарный коммунизм - даже ненависть масонства к монархии отступает тут на второй план.

Однако мировые космополитические штабы пригревали всех изгнанников от Наполеона III до Карла Маркса, снабжая, в зависимости от близости и ценности масонству, кого золотом, а кого медью. Естественно, это делалось не из филантропических соображений, а из четкого прагматического расчета: все, что может подрывать легитимные режимы, свергать укрепившиеся правительства - должно продвигаться и поддерживаться.

Самым кошмарным вариантом для масонства была возможность союза монархии с народом, монархистов с эгалитаристами, который зажал бы масонерию в клещи. Проблески такого союза мы видим в «полицейском социализме» Зубатова (втемную использованного Витте и снятого с поста именно в тот момент, когда рабочие завода Гужона ждали от полковника поддержки, и поддержка им была обещана), а так же позже, в корпоративных экономиках стран-агрессоров XX века.

Отсюда и фальшивое деление на «правых» и «левых», между которыми помещается «центр», выступающий снисходительным арбитром умеренности между двумя группами «врагов-фанатиков». На самом деле и государственный патриотизм («правое», «белое» дело) и подлинный эгалитаризм («левое» крыло) требуют в равной мере социальной справедливости и настаивают на жертвенном служении личности обществу. Что касается либерального «центра» то это эгоцентризм, оплот социального неравенства и подчинения интересов общества интересам отдельных людей. Центр имеет непреодолимые противоречия и с «правыми» и с «левыми», которых они между собой не имеют, и усиленно стравливает «фланги» друг с другом, чтобы не попасть в их «клещи».


1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница