Социокультурный состав советской военной элиты 1931-1938 гг и её оценки в прессе русского зарубежья



страница1/3
Дата28.04.2016
Размер0.56 Mb.
  1   2   3


На правах рукописи


Лазарев Сергей Евгеньевич


Социокультурный состав

советской военной элиты 1931-1938 гг.

и её оценки в прессе русского зарубежья

Специальность: 07.00.02 – Отечественная история




АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учёной степени

кандидата исторических наук

Орёл – 2011

Работа выполнена на кафедре истории России

ГОУ ВПО «Орловский государственный университет»


Научный руководитель доктор исторических наук, профессор

Минаков Сергей Тимофеевич
Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Печёнкин Александр Алексеевич

доктор исторических наук, профессор



Астрахан Владимир Иванович


Ведущая организация: ФГОУ ВПО

«Государственный университет –

учебно-научно-производственный комплекс»

Защита диссертации состоится « » 2011 года в час. на заседании Диссертационного совета Д.212.183.03. по присуждению учёной степени кандидата исторических наук в ГОУ ВПО «Орловский государственный университет» по адресу: 302026, г. Орёл, ул. Комсомольская, 95

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке

Орловского государственного университета

Автореферат разослан « » ___________ 2011 года.

Учёный секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук,

доцент Т.И. Кононова
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы. Нынешняя реформа Российской армии неизбежно влечёт изменение её высшего комсостава. Вновь возникают вопросы о том, какой должна быть военная элита, какими качествами и профессиональными навыками она обязана обладать, какое положение должна занимать в обществе. Такие же проблемы вставали перед страной в 1931-1938 гг., в период грандиозной технической реконструкции Красной армии. В центре нашего внимания находится советская военная элита того времени, её персональный состав, лидеры, внутрикорпоративные межличностные связи и отношения, степень влияния на решение профессиональных и политических вопросов. Этот период не подвергался специальному изучению. Важно обратить внимание на такой аспект проблемы, как гибель значительной части высшего комсостава во время массовой «чистки» 1937-1938 гг., что сказалось на боеспособности Вооружённых сил, уровне их боевой подготовки. А это, в свою очередь, повлияло на события Великой Отечественной войны.

Проблема изучения советской военной элиты не является сугубо внутренней, она связана с международным положением нашей страны. Ожидание войны, опасность ведения боевых действий на два фронта, поиск союзников, создание благоприятного имиджа советского комсостава в Европе - всё это в 1930-е гг. приобретало первостепенное значение. От оценки Западом профессионализма советской военной элиты зависел успех переговоров о создании системы коллективной безопасности, которую Советский Союз собирался противопоставить гитлеровскому фашизму. Мнение зарубежных военных и политических кругов о боеспособности Советского государства во многом формировала русская эмигрантская пресса, так как к советской периодической печати на Западе относились с недоверием. В эмигрантских кругах, неподвластных тоталитарной цензуре, общественная мысль могла развиваться вполне свободно. Поэтому так важно изучать реакцию русской эмиграции на события в Красной армии, которая прослеживается мною через известные парижские газеты и журналы.



Объектом исследования является высший комсостав Красной армии 1931-1938 гг., конкретным предметом исследования - советская военная элита указанного периода и представление о ней, сложившееся в русском зарубежье.

Хро­но­ло­ги­че­ские рам­ки ис­сле­до­ва­ния охватывают события 1931-1938 гг. Выбор данного периода обусловлен следующими причинами. Летом 1931 г. была принята новая программа вооружений, началась радикальная, ускоренная модернизация Красной армии, что вызвало кадровые перестановки в высшем комсоставе. В 1937-1938 гг. были осуществлены основные репрессивные меры против советской военной элиты.

Степень изученности проблемы. Проблема формирования и эволюции советской военной элиты относится к числу наименее исследованных. Всю научную литературу по теме исследования можно поделить на следующие группы в соответствии с проблемно-хронологическим подходом. Прежде всего, это работы, изучающие советскую военную элиту в целом. Большой вклад в исследование проблемы внесли зарубежные авторы. В 1960-е гг. английские историки Дж. Эриксон и Р. Конквест предприняли попытку анализа советского военного командования и репрессий в Красной армии1. В их книгах подчёркивалась связь между политической и военной элитой, между политическими и военными судебными процессами.

В советской историографии проблема изучения высшего комсостава 1930-х гг. и более узко - военной элиты не ставилась. Как целостность она не рассматривалась, писались лишь книги о конкретных её представителях. Только в постсоветский период появились работы, затронувшие отдельные этапы становления и эволюции военного руководства. С.Т. Минаков дал социокультурный анализ советской военной элиты 1920-х гг., остановившись на событиях июля 1931 г., подробно рассмотрел вопрос об отношении эмиграции к «делу Тухачевского» и формирование в этой связи так называемой «наполеоновской легенды» на Западе2. А.А. Печёнкин и Н.С. Черушев исследовали высший комсостав 2-й половины 1930-х гг. и пришли к выводу, что многие «генералы» имели достаточное военное образование и большой боевой опыт3. Историки затронули вопрос о сложных взаимоотношениях между офицерами. Ю.Ю. Юмашева сосредоточила своё внимание на высшем комсоставе Великой Отечественной войны4. Она считала, что в этот период на командные должности в РККА пришли не «зелёные лейтенанты» (как утверждает общепринятая точка зрения), а опытные (хотя и молодые) военачальники.

До сих пор чётко не изучен вопрос о составе советской военной элиты. А.А. Печёнкин, Н.С. Черушев, Ю.Ю. Юмашева военную элиту понимали очень широко, включая в неё весь комсостав. Более дифференцированно подошёл к этому определению С.Т. Минаков, который включил в военную элиту руководство Наркомата обороны СССР, ко­ман­дую­щих вой­ска­ми во­ен­ных ок­ру­гов и морскими силами морей, их заместителей и начальников штабов. Именно эти категории высшего комсостава в начале 1930-х гг. входили не только в военную номенклатуру, но и в номенклатуру высших органов государственной власти, разрабатывали вопросы развития Вооружённых сил. С ноября 1934 г. большая часть высшего комсостава вошла в Военный совет при наркоме обороны СССР, обсуждавший важнейшие вопросы военного строительства. Поэтому в центре моего внимания оказался именно этот коллегиальный орган. Помимо вышеуказанных категорий военачальников в него были включены командиры некоторых соединений, руководители крупнейших военных вузов и политработники высшего звена.

Далее я рассматриваю работы, посвящённые отдельным персоналиям и различным аспектам проблемы. Первые труды о представителях высшего комсостава Красной армии появились уже в 1920-е – 1930-е гг. в русском зарубежье. В 1933 г. была опубликована книга Р.Б. Гуля «Красные маршалы», в которой писатель исследовал карьеру В.К. Блюхера, К.Е. Ворошилова, М.Н. Тухачевского. В России эта работа стала известна лишь в 1990-е гг.5

Ещё при жизни И.В.Сталина появилось несколько книг о полководцах, погибших в Великой Отечественной войне: об И.Р. Апанасенко6, о Н.Ф. Ватутине7 и других. После XX съезда КПСС (1956 г.) начался процесс реабилитации репрессированных командиров. Особый интерес вызвала личность знаменитого полководца М.Н. Тухачевского. Ему были посвящены работы С.С. Бирюзова8, Я.М. Горелика9, Л.В. Никулина10, А.И. Тодорского11 - не строго научные труды, а скорее биографические очерки, лишь фрагментарно привлекавшие архивные материалы. Также вышли книги о В.К. Блюхере12, М.Д. Великанове13, Г.Д. Гае14, Я.Б. Гамарнике15, И.С. Кутякове16, Р.П. Эйдемане17, И.Э. Якире18. В этих работах раскрывались роль и значение представителей высшего комначсостава, внёсших значительный вклад в становление и укрепление РККА.

В 1970-е – начале 1980-х гг. были на­пи­са­ны кни­ги о С.М. Будённом19, К.Е. Ворошилове20, А.И. Егорове21, И.С. Кутякове22, К.А. Мерецкове23, И.П. Уборевиче24, И.Ф. Федько25. Но про­бле­ма фор­ми­ро­ва­ния ру­ко­во­дя­щих во­ен­ных кад­ров в 1930-е гг. не на­шла долж­но­го от­ра­же­ния в на­уч­ной ли­те­ра­ту­ре. Особый интерес вызывают работы, посвящённые выпускникам Военной академии Генштаба РККА, которые составляли особую группу выдвиженцев предвоенных лет. В коллективном труде «Академия Генерального штаба» рассказывалось о славном пути, пройденном этим военным вузом26. Вышли книги, публикации, посвящённые выпускникам и преподавателям академии: А.И. Антонову27, И.Х. Баграмяну28, Л.А. Говорову29, М.В. Захарову30, Д.М. Карбышеву31, В.В. Курасову32, А.А. Свечину33. Однако в указанных работах замалчивались перипетии судьбы военачальников в годы репрессий и начальный период войны.

В перестроечный период появилась возможность рассказать правду о «чистках» 1930-х гг. и поведении в этот период многих военачальников. Авторы получили доступ к архивным материалам. Вышли книги, публикации о Я.К. Берзине34, К.Е. Ворошилове35, И.Н. Дубовом36, М.Н. Тухачевском37. В этих работах рассказывалось о сталинских беззакониях, осуждался террор в отношении лучших полководцев, раскрывались неизвестные стороны жизни героев. А.Г. Кавтарадзе тщательно изучил проблему привлечения в РККА военных специалистов, в том числе офицеров Генштаба, и показал их роль в событиях гражданской войны38. Б.М. Орлов раскрыл роль командования РККА в дипломатических процессах 1930-х гг., различные точки зрения в советской военной элите на союзников и противников в будущей войне39.

Гораздо большее освещение деятельность репрессированных полководцев получила в постсоветский период. Вновь возник ин­те­рес к судь­бе М.Н. Ту­ха­чев­ско­го. В работах Ю.З. Кантор и С.Т. Минакова признавались военные заслуги маршала, затрагивались малоизученные факты его жизни, такие, как взаимоотношения с представителями рейхсвера и русского зарубежья, оппозиционный настрой в отношении руководства страны40. Появились статьи, книги о В.К. Блюхере41, К.И. Душёнове42, Г.И. Кулике43, И.С. Кутякове44, Д.Г. Павлове45, С.К. Тимошенко46. Большое место историки уделили теме репрессий и проблемам взаимоотношений комсостава РККА и власти. Некоторые из них использовали следственные материалы 1930-х гг. Несколько книг, посвящённых советским военачальникам, вышло у Б.В. Соколова47. Данный автор является скорее популяризатором науки, чем оригинальным исследователем. О.Н. Кен исследовал взаимоотношения внутри офицерского корпуса РККА, столкновение различных точек зрения на проблемы строительства Вооружённых сил48. Международную и внутреннюю обстановку, предшествовавшую Второй мировой войне, проанализировал А.В. Голубев49.

В центре внимания современных историков часто оказывались выпускники Академии Генштаба РККА. По мнению А. Филиппова, обученные в стенах вуза командиры и штабные работники достойно восполнили потерю репрессированных высших командиров-практиков50. В.В. Бешанов считал, что подготовка питомцев академии страдала значительными пробелами и была нарушена репрессиями. Поэтому выпускники вуза «не умели управлять войсками»51. Вышли монографии, публикации, посвящённые военачальникам, окончившим Академию Генштаба и её преподавателям: А.М. Василевскому52, Н.Ф. Ватутину53, Л.А. Говорову54, Э.С. Панцержанскому55, Б.Л. Теплинскому56. Поя­ви­лось не­ма­ло справочников по ис­то­рии Со­вет­ских Воо­ру­жён­ных сил, в которых были при­ве­де­ны био­гра­фи­че­ские справ­ки на мно­гих вое­на­чаль­ни­ков57.

В рамках исследования большую долю составляют работы, посвящённые репрессиям в Красной армии. Они затрагивают три главные дискуссионные проблемы. Первая из этих проблем - причины репрессий. Советская историография указывала на патологические черты характера вождя, его постоянный и безосновательный страх за свою жизнь. Отмечалось, что «чистки» 1930-х гг. стали важнейшим этапом на пути И.В. Сталина к диктатуре. По мнению Б.А. Викторова, в Красной армии существовал «антиворошиловский», а не антисоветский «заговор»: группа военных вела разговоры об устранении К.Е. Ворошилова с поста наркома обороны СССР, что было расценено судом как «террористические намерения»58. Д.А. Волкогонов счёл главным мотивом репрессий ненависть И.В. Сталина к Л.Д. Троцкому59. По мнению Л.М. Спирина, вождь во время «чистки» осуществлял подбор преданных ему лично людей, для которых он являлся непререкаемым авторитетом60.

В качестве серьёзной причины для ареста группы военных во главе с М.Н. Тухачевским рассматривалась и провокация германских спецслужб, подбросивших компрометирующие материалы на высший комсостав. Об этом, в частности, писали немецкий историк И. Пфафф и британский историк-дипломат Д.К. Уотт61.

Множество версий было представлено в постсоветской историографии. А.И. Колпакиди и Е.А. Прудникова62, В.А. Лесков63, Г.В. Смирнов64, А.В. Шубин65 выступили с утверждением, что «заговор генералов» во главе с М.Н. Тухачевским был вполне реальным. Одним из их главных доводов являлись собственноручные показания арестованных командиров. Интересно мнение А.Г. Мартиросяна о том, что «дело Тухачевского» было инспирировано британской разведкой, которая стремилась ослабить как СССР, так и Германию66. К версии о «заговоре» склонялся и А.А. Бушков. Писатель считал, что одновременно с борьбой против оппозиции шла «чистка» от ненадёжных, сомнительных, и распустившихся «баронов»67. Э.С. Радзинский допускал, что командиры, видя уничтожение партии, могли объединиться, даже просто из страха. Но вождь «выступил первым», предупреждая возможный заговор68. В.В. Карпов, поначалу писавший о невинных жертвах сталинского произвола69, спустя несколько лет заявил, что «заговор Тухачевского» всё-таки был, и репрессированные полководцы получили по заслугам70. Данные работы отличались некритичным отношением к источникам и не всегда отвечали всей строгости исторического исследования.

В отличие от этих авторов С.Т. Минаков в своей книге привлёк достаточное количество достоверных источников71. Он утверждал, что группа военных готовила заговор с целью свергнуть К.Е. Ворошилова и вырвать Красную армию из рук И.В. Сталина. Возглавляли заговор, по мнению С.Т. Минакова, «новые вожди» РККА, выдвинутые процессом модернизации - Я.Б. Гамарник, И.П. Уборевич, И.Э. Якир. А положение М.Н. Тухачевского, примкнувшего к этой группе, было подчинённым.

Следует также отметить версию Е.Г. Плимака и В.С. Антонова72 о том, что несколько государственных и военных деятелей решили сместить И.В. Сталина, когда узнали, что он был агентом царской охранки, но потерпели неудачу. Эта версия более чем спорна, хотя и оригинальна. В.З. Роговин в своей работе «1937 год» привёл список причин репрессий в Красной армии73. На существование недовольства военных коллективизацией, посягательств М.Н. Тухачевского на вопросы военной доктрины, борьбы М.Н. Тухачевского с К.Е. Ворошиловым за лидерство в армии, зависти И.В. Сталина к популярности военачальников, указано справедливо. А вот такие причины, как независимость офицерского корпуса от политических структур, большое количество сторонников Л.Д. Троцкого в армии, являются предметом дискуссии.

С.Ю. и Е.С. Рыбас, утверждали, что, «к несчастью военных, их претензии выражались в оппозиции наркому обороны, которого они хотели сместить, и в обсуждениях текущей политической ситуации»74. Писатели отметили, что в 1930-е гг. подозрения легко превращались в доказательства, а критическое слово в адрес правительства приравнивалось к предательству.

Значительный вклад в исследование проблемы репрессий в Красной армии внесли О.Ф. Сувениров и Н.С. Черушев75. Они опровергли версию о «военном заговоре». Опираясь на архивные материалы, историки доказали, что обвинения в отношении высшего комсостава были фальсифицированы сотрудниками НКВД. Однако, исследуя сам механизм репрессий, О.Ф. Сувениров и Н.С. Черушев так и не раскрыли причин уничтожения командной верхушки. Близки им работы С.С. Близниченко, обратившегося к теме репрессий на Военно-морском флоте76.

По мнению О.В. Хлевнюк, «чистки» были вызваны стремлением И.В. Сталина ликвидировать потенциальную «пятую колонну», укрепить государственный аппарат и личную власть, насильственно «консолидировать» общество в связи с нарастанием реальной военной опасности77.

Ю.Н. Жуков утверждал, что ни И.В. Сталин, ни его ближайшие сподвижники не верили в те обвинения, которые сами же предъявляли своим противникам. Репрессии 1930-х гг. историк назвал «варварской, азиатской формой разрешения реальных, хотя и до предела скрытых разногласий в среде советского руководства по вопросам внешней и внутренней политики»78.

По мнению Ю.З. Кантор, в рядах РККА существовала профессиональная оппозиция И.В. Сталину79. Речь шла о недовольстве деятельностью Наркомата обороны, сближением с гитлеровской Германией, о критичном отношении к коллективизации и индустриализации. Обвинения же в шпионаже в пользу Германии Ю.З. Кантор сочла лишь поводом для расправы с неугодными командирами.

Интересна версия Н.Ю. Кулешовой, которая связала репрессии в Красной армии с подготовкой И.В. Сталина к мировой войне - нужно было показать, насколько опасен враг, уже начавший борьбу против СССР, и продемонстрировать связь противника с комсоставом РККА80. Однако она не предоставила серьёзных доказательств в пользу такой точки зрения.

Малоисследованными до сих пор остаются взаимоотношения внутри офицерского корпуса, которые могли бы стать одной из причин репрессий. Требуют изучения вопросы о наличии и взаимоотношениях различных группировок в Красной армии, их влиянии на политическое и военное руководство.

Вторая проблема, которая вызвала разногласия в исторической литературе - масштабы «чисток» против военных. По мнению В.С. Коваля, в застенках и лагерях НКВД погиб почти весь офицерский корпус Красной армии81. В книге В.Н. Рапопорта и Ю.А. Геллера говорилось о примерно 100 тыс. репрессированных офицеров82, Г.А. Куманёв писал о 50 тыс.83, Н.М. Раманичев - о 44 тыс.84, Д.А. Волкогонов и Д.М. Проэктор - о 40 тыс.85 В постсоветской историографии было справедливо указано, что недопустимо причислять к репрессированным осуждённых за уголовные и морально-бытовые преступления. Поэтому цифры приводились меньшие. Согласно Н.С. Черушеву, в 1937-1939 гг. «чистке» подверглись 35 тыс. офицеров86, М.И. Мельтюхов называл 28 тыс. человек87, А.Т. Уколов и В.И. Ивкин - 10,8 тыс. человек88. О.Ф. Сувенировым был составлен список на 749 человек89.

Третья проблема, которая вызвала большой разброс мнений - это последствия репрессий и качество выдвиженцев. В советской историографии 1950-х – 1960-х гг. отмечалось, что репрессии против офицерских кадров стали одной из причин поражений в начале войны90. С большей смелостью вопрос зазвучал в перестроечный период. В.Д. Данилов91, Д.М. Проэктор92, Ф.Б. Комал93, Н.М. Раманичев94 указывали, что качество офицерского корпуса снизилось в результате устранения опытных офицеров, частых перемещений по службе, создания дефицита военных кадров, снижения образовательного уровня комсостава. Отмечалось, что репрессии сказались на уровне военно-научных разработок, и это повлекло отказ от многих положений военной теории, разработанных в 1930-е гг., в частности - отказ от теории глубокой наступательной операции.

Обсуждение вопроса продолжилось в современной историографии. По мнению В.А. Анфилова, в середине 1930-х гг. Красная армия была сильнейшей в мире95. И вермахт она превосходила как в качественном, так и в количественном отношениях. Однако в 1937-1940 гг. развитие военной науки затормозилось, были расформированы танковые корпуса и авиационные армии, организационно разрушены воздушно-десантные войска. Зато немецкие генералы заимствовали наш опыт и воплотили в реальность стратегию глубокой наступательной операции в годы Второй мировой войны.

Американский историк Д.М. Гланц писал, что «чистки создали Красную Армию, чья верность Сталину не вызывала сомнений. Однако эта верность основывалась в основном на малодушном и парализующем страхе, который душил в Красной Армии любое творчество, инициативу и гибкость…»96. С этой точкой зрения солидарен Л.М. Млечин, полагавший, что в результате репрессий И.В. Сталин создал послушную, безынициативную, малообразованную армию, с треском рассыпавшуюся летом 1941 г.97 В.А. Невежин отметил, что «чистки» привели лишь к возникновению неуверенности и страха в войсках, они не способствовали укреплению дисциплины и не предотвратили коллаборационизма в годы Великой Отечественной войны98.

А.А. Печёнкин и Ю.В. Рубцов, анализируя деятельность выдвиженцев 1930-х гг., пришли к выводу, что испытания первыми сражениями войны не выдержал ни один из командующих фронтами, созданными 22 июня 1941 г.99 Среди командующих армиями также оказалось немало слабых, неподготовленных к ответственной роли генералов. Поэтому репрессии 1937-1938 гг. историки называют подлинной катастрофой и считают, что их жертвы при ином повороте судьбы нашли бы своё достойное место среди полководцев Великой Отечественной войны.

Ю.З. Кантор отметила, что «чистки» в рядах РККА нанесли невосполнимый урон государственной безопасности СССР100. Они ускорили принятие гитлеровской Германией решения об экспансии на Восток. «Дело военных» дискредитировало нашу страну в глазах даже относительно толерантных западных держав: уничтожение военной элиты трактовалось Западом как явный признак коллапса государственной системы.

Ряд авторов, напротив, доказывали, что репрессии не принесли большого вреда. По мнению Я.Ю. Тинченко, наиболее значимый для судьбы Красной армии погром комсостава произошёл не в 1937-1938 гг., а в 1921-1931 гг., когда были «вычищены» почти все офицеры и генералы императорской армии101. А. Смирнов высказал мнение, что командиры и штабы РККА стояли ещё на очень низкой ступени развития и в реальной боевой обстановке управлять войсками не умели102. Это отразилось в ходе манёвров Киевского и Белорусского военных округов 1935-1936 гг., эффектных внешне, но совершенно не отражавших реального положения дел. М.И. Мельтюхов также считал, что большого вреда «чистка» не принесла: нехватка офицеров имела место и до 1937 г., выучка и дисциплина хромали ещё до репрессий, по образовательному уровню и боевому опыту выдвиженцы не уступали своим предшественникам, а то и превосходили их, да и войну мы всё-таки выиграли103. А.А. Бушков писал, что в годы «чистки» происходило «примитивнейшее сокращение раздутых штатов», так как РККА была перегружена офицерским составом по сравнению с европейскими армиями104. А.М. Иванов категорично заявил: «Приход плеяды выдающихся советских полководцев эпохи Великой Отечественной войны стал возможен лишь после того, как им расчистили место»105. Ещё дальше пошёл В. Суворов, который пытался доказать, что вождь проделал большую работу по очищению Вооружённых сил «от дураков, тупиц, мерзавцев и проходимцев»106.

Сопоставив различные версии, можно придти к выводу, что о «пользе» репрессий пишут преимущественно публицисты, тогда как точка зрения о катастрофических последствиях «чисток» разделяется многими учёными. И этому не приходится удивляться, ведь историки обладают вескими аргументами: перед самой войной погибли тысячи командиров, чьи заслуги были общеизвестны, за этим последовали страшные поражения 1941-1942 гг.

Также в исследовании использовались труды, посвящённые военно-политической эмиграции, которые затрагивали отношение русского зарубежья к советской военной элите и репрессиям в Красной армии. Писавшие об эмиграции Г.В. Барихновский107, Г.З. Иоффе108, В.В. Костиков109, Ю.В. Мухачёв110, Л.К. Шкаренков111 обращали внимание на антисоветские планы русского зарубежья, его смутные надежды на Красную армию как на оплот консервативных сил в стране, касались деятельности различных военных организаций и периодических изданий. Однако в целом книги, выходившие в СССР об эмиграции, были идеологически выдержанными, а оценки русского зарубежья негативными.

В 1990-е – 2000-е гг. русское зарубежье оказалось в сфере пристального внимания историков. Были написаны интересные кандидатские диссертации - Е.А. Волковой112, А.М. Кабакова113, А.А. Позднякова114, посвящённые изучению восприятия Красной армии русским зарубежьем. Е.А. Волкова рассмотрела творческое наследие религиозного философа Г.П. Федотова, обратила внимание на его отношение к И.В. Сталину и М.Н. Тухачевскому. А.А. Кабаков и А.А. Поздняков исследовали комсостав Красной армии, взаимоотношения между военным и политическим руководством, анализировали информацию, касавшуюся «заговора маршалов». Заслуживают внимания работы по истории русского зарубежья Б.В. Прянишникова и Л. Флейшмана115. В них анализировалась деятельность ОГПУ - НКВД в эмиграции, особое внимание уделялось представлению русской зарубежной прессы о «политическом образе» Красной армии. Большой труд по исследованию военной мысли русского зарубежья проделал И.В. Домнин116. Он на конкретных примерах доказал, что в эмиграции внимательно следили за Красной армией, анализировали её роль, происходившие в ней процессы. Интересные работы написали С.А. Александров117, В.Ф. Ершов и И.С. Шинкарук118, А.В. Урядова119. В них достаточно точно определена роль военной периодики в эмигрантской жизни, указаны цели и задачи, которые ставило перед собой русское зарубежье, приступая к выпуску своих изданий, показаны проблемы финансирования газет и журналов.

Исходя из сказанного, цель моей работы - проанализировать социокультурный состав советской военной элиты 1931-1938 гг., гибель значительной её части в период репрессий и отражение этих трагических событий в прессе русского зарубежья.

На пути к поставленной цели предполагается решение следующих задач:

- выявить социально-демографические характеристики советской военной элиты указанного периода;

- изучить проблемы взаимоотношений между представителями армейской верхушки, выделить основные группировки и наиболее яркие фигуры;

- проанализировать взаимоотношения между военной и политической элитой;

- изучить вопрос о присвоении персональных воинских званий;

- раскрыть факторы, повлиявшие на решение И.В. Сталина о массовых репрессиях против военных;

- исследовать процесс выдвижения новых командных и начальствующих кадров во 2-й половине 1930-х гг.;

- изучить вопрос о влиянии репрессий на боеготовность Красной армии;

- проанализировать воздействие периодических эмигрантских изданий на общественное мнение в СССР и за рубежом;

- исследовать реакцию русского зарубежья на репрессии в Красной армии.

Для достижения поставленной цели и решения всех указанных выше задач исследования привлекались многочисленные и разнообразные источники. В первую очередь отметим архивные документы. Мною задействованы материалы 11 фондов из 4 архивов: 8 фондов Российского государственного военного архива (РГВА), по 1 фонду Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и Государственного архива Орловской области (ГАОО).

В РГВА я использовал материалы из личных фондов представителей высшего комначсостава 1930-х гг. и другие документы. Материалы Штаба (Генштаба) РККА (ф. 7) позволяют исследовать судьбу бывших белых офицеров на службе Советской России. Эти документы проясняют тонкости карьеры маршала Л.А. Говорова, в годы гражданской войны служившего в колчаковской армии.

Материалы личного фонда комкора В.М. Примакова (ф. 30767) содержат богатую информацию о жизни, деятельности, круге общения, увлечениях знаменитого военачальника, собранную его сыном Ю.В. Примаковым, а также воспоминания боевых соратников о предводителе Червонного казачества и его близких друзьях.

В личном фонде генерала Е.А. Щаденко (ф. 37461) имеются автобиографические данные известного «конармейца», его статьи с отзывами о сослуживцах и взглядами на новую военную доктрину.

В личном фонде маршала М.Н. Тухачевского (ф. 37605) содержатся воспоминания боевых соратников, сослуживцев, родных и близких военачальника. Среди них мемуары полковника Г.С. Иссерсона, частично опубликованные в «Военно-историческом журнале»120. Г.С. Иссерсон непосредственно контактировал с М.Н. Тухачевским, служил под его руководством, учился у него. Поэтому его воспоминания имеют большую ценность.

В фондах РГВА, посвящённых Военной академии Генштаба РККА (ф. 37961, ф. 37963), выявлен богатый фактический материал о штатной и списочной численности преподавателей и слушателей вуза, об их возрасте, национальности, социальном происхождении, партийности, военном и командном стаже, общем и специальном образовании, боевом опыте и дальнейшей судьбе.

В личном фонде командарма И.П. Уборевича (ф. 41132) содержатся послужные списки разных лет и воспоминания соратников. Особый интерес вызывают мемуары дочери полководца Надежды, позволяющие исследовать частную жизнь легендарного командарма.

Большое значение имеет коллекция послужных списков и личных дел комначсостава РККА (ф. 37976), где содержатся подробные биографические данные на Я.И. Алксниса, М.П. Амелина, А.И. Корка, И.С. Кутякова, А.К. Наумова, И.Э. Якира и других.

В РГАСПИ мною использованы материалы личного фонда И.В. Сталина (ф. 588). Переписка вождя с наркомом внутренних дел Г.Г. Ягодой проливает свет на обстоятельства «дела» легендарного героя гражданской войны Г.Д. Гая. Большой интерес вызывают застольные речи И.В. Сталина, в которых он затрагивал вопросы развития Вооружённых сил, произносил тосты в честь государственных и военных деятелей.

В РГВИА использованы материалы послужного списка М.Н. Тухачевского, которые дают представление о начале его блестящей военной карьеры.

В ГАОО мною выявлены материалы из личного фонда генерала Г.С. Родина (ф. 3661). Это воспоминания об основных этапах службы в Советской армии, исследовательские труды, письма, в которых военачальник делился впечатлениями об именитых сослуживцах, высказывал свои взгляды насчёт обстоятельств начала войны.

Большой интерес представляют опубликованные архивные материалы. Отмечу подготовленную в 1964 г. «Справку о проверке обвинений, предъ­яв­лен­ных в 1937 г. су­деб­ны­ми и пар­тий­ны­ми ор­га­на­ми тт. Ту­ха­чев­ско­му, Яки­ру, Убо­ре­ви­чу и дру­гим во­ен­ным дея­те­лям, в из­ме­не Ро­ди­не, тер­ро­ре и во­ен­ном за­го­во­ре»121. Этот до­ку­мент со­дер­жа­л боль­шой фак­ти­че­ский ма­те­ри­ал из ар­хи­вов ЦК КПСС и КГБ. Особое значение имеет публикация стенограмм заседаний Военного совета при наркоме обороны СССР (1934-1940 гг.)122. Они содержат ценную информацию об отношениях военной элиты с политическим руководством, затрагивают кадровые сложности, вызванные репрессиями, личные и профессиональные конфликты между военачальниками. Рассекреченные документы из Центрального архива ФСБ РФ, касавшиеся «дела военных», были опубликованы Ю.З. Кантор в «Истории государства и права»123. Интересны следственные материалы по «делу» репрессированных в 1941 г. генералов Западного фронта124. Истоки «предательства» военачальников, «открывших фронт» немцам, компетентные органы искали в их связях с военной элитой 1930-х гг.

Интерес вызывает стенограмма февральско-мартовского пленума ЦК ВКП (б) 1937 г., с которого начался новый виток репрессий, в том числе и против военных125. Ценные материалы, справки, приказы, биографические сведения содержат сборники документов: «Зимняя война»: работа над ошибками (апрель - май 1940 г.)»126, «Командный и начальствующий состав Красной армии в 1940-1941 гг.»127, «Лубянка. Ста­лин и Главное управление госбезопасности НКВД»128, «Реформа в Красной Армии. Документы и материалы. 1923-1928 гг.»129. Особый интерес вызывают материалы, касающиеся сотрудничества Красной армии и рейхсвера в 1922-1933 гг.130 Они показывают, что советская военная элита была хорошо знакома с немецкой военной доктриной, внимательно изучала накопленный немцами опыт. Отметим и «Документы внешней политики СССР», которые отражают сложные дипломатические процессы 1930-х гг., попытки избежать войны на два фронта и создания системы коллективной безопасности в Европе131. Редкие документы из архивов ФСБ РФ, Службы внешней разведки РФ содержит сборник «Русская военная эмиграция 20-х – 40-х годов»132.

Очень интересными, насыщенными подчас малоизвестными сведениями являются материалы многотиражных периодических изданий русского зарубежья. Это газеты «Возрождение», «Новая Россия», «Последние новости», «Русский инвалид», «Часовой». В них были опубликованы сочинения крупнейших представителей эмиграции. Особенно интересны их оценки высшего комсостава Красной армии, отклики на трагические события 1937-1938 гг.

В диссертации использовались и советские издания: газета «Красная Звезда», журналы «Военная мысль», «Военный вестник», «Историк-марксист». Они отражали процесс складывания культа личности и новой системы ценностей в Советском государстве.

Мною задействованы статьи, исследования, выступления военных и политических деятелей. Большое значение имеет собрание сочинений И.В. Сталина133, в которых он неоднократно останавливался на проблемах строительства Вооружённых сил, воспитания молодых офицерских кадров. Рукопись В.М. Молотова о культе личности и других проблемах партийной и государственной жизни отражает взгляды одного из ближайших соратников вождя, выступавшего с позиций убеждённого сталиниста134. Опубликованы «Избранные произведения» М.Н. Тухачевского135 и отдельно, без купюр, переиздана работа маршала «Поход за Вислу»136, в которой он критиковал военное руководство за срыв польской кампании 1920 г. Взгляды М.Н. Тухачевского на строительство Вооружённых сил можно проследить по стенограмме совещания Реввоенсовета СССР 8 мая 1928 г.137 Известно выступление командарма И.П. Уборевича на совещании в Западном обкоме ВЛКСМ весной 1936 г., где он давал точные оценки военной мощи Германии и Японии, высказывал свои соображения о будущей войне138. Большой интерес вызывают труды других крупных советских военачальников: М.В. Захарова139, Г.С. Иссерсона140, Н.Е. Какурина и В.А. Меликова141, В.К. Триандофиллова142, Б.М. Шапошникова143. Складывание немецкой военной доктрины отражала работа Г. Гудериана «Танки - вперёд!»144. Одиозная работа К.Е. Ворошилова «Сталин и Красная Армия» показывает складывание культа личности вождя и формирование в общественном сознании новой концепции военной истории145. Интересна книга П.А. Судоплатова, одного из руководителей советской разведки, рассматривавшего «чистку» офицерского корпуса как борьбу политического руководства за полный контроль над армией146.



Большую роль при составлении портретов военных деятелей играют источники личного происхождения. При работе над диссертацией использовались воспоминания родственников и сослуживцев о Я.И. Алкснисе147, В.К. Блюхере148, Э.С. Панцержанском и других морских офицерах149, А.И. Тодорском150, М.Н. Тухачевском151, И.П. Уборевиче152, И.Э. Якире153. Использованы мемуары лиц, входивших в 1934-1937 гг. в состав Военного совета при наркоме обороны: С.М. Будённого154, К.Е. Ворошилова155, О.И. Городовикова156, К.А. Мерецкова157, И.Э. Якира158. Они акцентировали внимание на начале своего жизненного пути и военной карьеры, на героических событиях гражданской и Великой Отечественной войн. Интересны и содержательны воспоминания полководцев Великой Отечественной: С.С. Бирюзова159, И.В. Болдина160, Н.Н. Воронова161, К.Н. Галицкого162, А.И. Ерёменко163, А.С. Жадова164, С.А. Калинина165, М.Е. Катукова166, И.С. Конева167, С.А. Красовского168, И.В. Тюленева169. Эти военачальники вспоминали своих сослуживцев и учителей, расстрелянных в 1930-е гг. Уже много лет не теряют своей актуальности для исследователей и мемуары маршала Г.К. Жукова - фигуры очень значимой и авторитетной170. Большой интерес вызывают воспоминания военачальников и политработников, подвергавшихся репрессиям, но уцелевших: А.В. Горбатова171, А.Н. Гурковского172, И.В. Дубинского173, Н.Г. Кузнецова174, К.Е. Полищука175. Их правдивые мемуары долго оставались лежать «на полке» или публиковались частично, с купюрами. Мною задействованы ценные свидетельства первых слушателей Военной академии Генштаба РККА: И.Х. Баграмяна176, А.М. Василевского177, М.И. Казакова178, Л.М. Сандалова179. Эти военачальники вспоминали время, проведённое в стенах элитного учебного заведения, подробно останавливались на особенностях процесса обучения, личностях преподавателей и сокурсников. Мемуары авиаконструктора А.С. Яковлева содержат материалы о развитии советской авиации в предвоенные годы, воспоминания о совместной работе и встречах с прославленными военачальниками180. Большой интерес вызывают воспоминания и дневники А.А. Брусилова и А.И. Верховского181. Они содержат суждения по самым разным вопросам, в том числе характеризуют офицерскую школу старой армии. Воспоминания бывшего белого офицера В.Н. Посторонкина, знавшего М.Н. Тухачевского с юнкерских времен, отличаются тенденциозностью в изложении материала182. Интерес вызывают мемуары людей, входивших в окружение И.В. Сталина: Б. Бажанова183, Л.Д. Троцкого184, Н.С. Хрущёва185. Они были обижены советской властью, поэтому их суждения подчас жёстки и отличаются большой субъективностью. Ценность представляет «конармейский дневник» И.Э. Бабеля, который давал яркие характеристики некоторым «будёновцам»186. Мною задействованы мемуары писательницы Г.И. Серебряковой, лично знакомой со многими полководцами: В.К. Блюхером, А.И. Егоровым, В.М. Примаковым, М.Н. Тухачевским, И.Э. Якиром187. Она показала этих командиров в повседневной, частной жизни, обратила внимание на особенности их характера.

Ценные сведения содержатся в серии автобиографий советских военачальников, опубликованных «Военно-историческим журналом»188. Эти материалы позволяют изучить такие характеристики, как социальное происхождение, карьерный рост, лояльность политическому режиму.

Интересны дневники Ф. Гальдера и Й. Геббельса, внимательно следивших за событиями в России189. Благодаря этим источникам можно проанализировать, как оценивали в фашистской Германии происходившую в СССР «чистку» военной элиты.

Опубликована переписка советского политического руководства, касавшаяся самых разных сторон жизни общества190. Любопытно письмо К.Е. Ворошилова И.В. Сталину, которое подтверждает, что противоречия существовали даже в такой влиятельной группировке, как «конармейцы»191.

Большое значение имеют интервью. Например, записи бесед Г.А. Куманёва192, К.М. Симонова193 и Ф.И. Чуева194 с крупными государственными и военными деятелями сталинской эпохи. В них А.М. Василевский, Г.К. Жуков, Л.М. Каганович, И.С. Конев, В.М. Молотов откровенно рассуждали о последствиях «чисток» в армии, давали противоречивые характеристики крупнейшим репрессированным командирам.

Вве­де­ние в на­уч­ный обо­рот столь об­шир­но­го кру­га ис­точ­ни­ков по­зво­ля­ет ре­шить по­став­лен­ные за­да­чи. Со­вре­мен­ное со­стоя­ние ис­точ­ни­ко­вой ба­зы да­ёт воз­мож­ность с дос­та­точ­ной пол­но­той ос­ве­тить во­прос о со­вет­ской во­ен­ной эли­те 1931-1938 гг.


  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница