Слова категории nomina agentis аварского языка в словообразовательном гнезде



Скачать 303.74 Kb.
Дата08.11.2016
Размер303.74 Kb.


На правах рукописи


ГАДЖИЕВА Зумхурижат Абдуллаевна

СЛОВА КАТЕГОРИИ NOMINA AGENTIS АВАРСКОГО ЯЗЫКА

В СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ГНЕЗДЕ
Специальность 10.02.02 – Языки народов Российской Федерации

(кавказские языки)



АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва 2009

Работа выполнена в отделе грамматических исследований Учреждения

Российской академии наук Институте языка, литературы и искусства

им. Г. Цадасы Дагестанского научного центра
Научный руководитель - доктор филологических наук, профессор

Исрафил Исмаилович Эфендиев
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Яков Георгиевич Тестелец
кандидат филологических наук

Тимур Анатольевич Майсак
Ведущая организация - Дагестанский государственный педагогический

университет


Защита состоится «____» ______________2009 г. в _____час. на заседании диссертационного совета Д 002.006.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Институте языкознания РАН по адресу: 103009, Москва, Большой Кисловский пер., 1/12.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института языкознания РАН.
Автореферат разослан «___»__________________2009 г.
Ученый секретарь

диссертационного совета



д.ф.н. П.П. Дамбуева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
В диссертации исследуются слова категории nomina agentis, которые входят в класс наименований существительного, действующего участника ситуации. Рассматриваются не только формы и содержание единиц данного класса, но и их связи и отношения в словообразовательном гнезде и в контексте их употребления. Комплексный подход к анализу совокупности слов в гнезде однокоренных и в тексте сообщения позволяет раскрыть механизм связи вариантов значения внутри слова и между словами, ориентируясь на закономерности речетворчества носителей аварского языка.

Актуальность темы исследования. Форма и содержание слов категории nomina agentis аварского языка не были предметом монографического описания. Не изучен статус подобных единиц в лексике аварского языка, не выявлены условия их формирования и существования в словообразовательном гнезде. Между тем слова категории nomina agentis обладают специфическими свойствами в лексике аварского языка, активно участвуя в процессе номинации внешних реалий. Они постоянно пополняют номинативный ресурс аварского языка и служат для исследователей источником сведений об организации связей между языковыми единицами в синтагматике и парадигматике. На материале единиц категории nomina agentis можно проводить комплексное изучение однокоренных слов определенной семантической категории (одушевленный деятель, носитель свойства, признака, качества). Подобное изучение однокоренных слов и словообразовательных гнезд, в составе которых такие слова существуют, способно раскрыть комбинаторную технику языка, ориентированную на закон семантического согласования. Тем самым изучение слов категории nomina agentis способствует описанию системности лексики аварского языка с позиций не только ее словарного состава, но и прагматики речетворчества носителей языка. Последнее обстоятельство расширяет область изучения однокоренных единиц языка, включая ее в анализ семантики синтаксиса. С этих позиций становится ясным, что формирование однокоренных слов не ограничено мотивацией в паре слов ‘производящее – производное’, такая пара включается в контекст анализа субъектно-объектных отношений, внешних для языковой ситуации. При этом выводимость свойств однокоренных единиц и мотивация их значения расширятся до рамок актантно-предикативной конструкции сообщения. Уже в 1981 году Ф.П. Филин утверждал, что в изучение единиц языка следует больше уделять внимание не слову и его парадигматике, а реляционному (лексико-аналитическому) каркасу языка. По нашему мнению, связи и отношения между словами, в том числе и дериватами, служат несущими конструкциями такого каркаса. С этой точки зрения наша диссертационная работа является чрезвычайно актуальной и востребованной, поскольку спектр связей и отношений между лексическими вариантами слов не был до сих пор предметом систематического изучения. Словообразование традиционно представлялось как область исследования организации более сложных единиц из числа элементарных. Необходимость пересмотра условий взаимодействия семантики синтаксиса и словообразования становится все более острой, поскольку возрастает интерес к контактам между логикой и лингвистикой, лингвистикой и культурологией. Для ученых, работающих в смежных областях наук, изучаемые отношения между открытыми лексическими объединениями синтаксиса и словообразования могут оказаться модельными для теории достоверных рассуждений.

Результаты, достигнутые в области изучения лексики языка, учеными оцениваются кактскромные, поскольку здесь нет еще сложившейся лексической теории (Аресян 1983, с. 23). Такие исследователи, как Н.Д. Арутюнов, В.Г. Гак, Е.Л. Гинзбург, Ю.С. Апресян, М.Я. Гловинская, Е.В. Падучева, В.А. Плунгян, Г.А. Соболева, S. Thompson, A. Werzbieka и другие немало сделали для развития лексических теорий в научном и практическом плане. Тем не менее, многие положения остаются спорными и в наши дни. Ряд вопросов не решен до конца, не все выдвинутые теоретические направления подтверждены практикой, для современного состояния науки о языке характерна дискуссионность лексической проблематики. Некоторые ученые считают, что многоплановость языковых фактов совместима со множеством подходов к их описанию (А.А. Зализняк). Между тем другие ученые, в частности, представители Московской семантической школы (Ю.Д. Апресян, Я.Г. Тестелец, Е.В. Рахилина, Е.В. Урысок, Г.И. Кустова и др.), шаг за шагом стремятся представить единую методологию анализа лексической системы языка.

В дагестановедении обстоятельства сложились так, что для ученых оказались интересными отдельные лексические микросистемы, в частности микросистемы отраслевой лексики. В первую очередь микрополя характеризуют базовый строй лексики. Они могут служить иллюстрацией звуковых трансформаций (Е.А. Бокарев, Т.Е. Гудава, Б.К. Гигинейшвили). В диалектологии собранные данные помогают анализировать лексические схождения – расхождения (Ш.И. Минкаилов, С.М. Хайдаков, Н.С. Джидалаев, В.М. Загиров, З.М. Загиров и др.).

Лексикографические работы дают достаточные сведения о семантике и лексике дагестанских языков. Между тем сведения о взаимодействии форм и содержания слов определенных лексических классов нуждаются в дополнении.

В нашей работе собран материал, почерпнутый из разнообразных словарей аварского языка. Мы дополнили его сведениями о словообразовательных гнездах, в которых встречаются слова категории nomina agentis. Основное внимание уделено лексической семантике и словообразовательному значению однокоренных единиц. Используемая методика анализа материала обуславливает актуальность тематики данной работы. Выделенный фрагмент исследования класса единиц категории nomina agentis позволяет проследить варьирование семантики связей и отношений однокоренных образований в пределах слова и за его пределами (свободные и связанные сочетания слов). Эта сторона исследования имеет непосредственный выход в практику лексикографии в практику преподавания аварского языка в средней и высшей школы.

Мы не претендуем на решение проблем взаимодействия лексики и семантики, лексики и грамматики. Делается попытка анализа материала в параметрах, которые раскрывают связи и отношения между вариантами значения однокоренных слов в контексте и в словообразовательном гнезде, которые могут отобразить мотивацию и выводимость свойств слов одного лексического класса. В связи с новыми аспектами изучения связей и отношений между однокоренными словами, возникла необходимость и в теоретическом переосмыслении формы и содержания производного слова, обладающего и мотивацией и выводимостью лексико-семантических вариантов значения.



Цель исследования – комплексное описание слов категории nomina agentis, межсловных и внутрисловных связей между вариантами значения дериватов в разных контекстах с опорой на имеющиеся методики их исследования.

Намечены следующие задачи:

1) определить пути и способы формирования слов категории nomina agentis в аварском языке;

2) установить варьирование значения дериватов в словообразовательном гнезде;

3)провести анализ сходства и различия в семантике и в строении дериватов, мотивированных однокоренными словами разных частей речи;

4) сопоставить связи и отношения между вариантами значения слов, обусловленных словообразованием;

5) выявить сходство и различие строения слов категории nomina agentis мотивированных однокоренными словами разных частей речи.

Научная новизна работы. В работе впервые рассматривается обусловленность словообразовательной деривации слов категории nomina agentis в аварском языке. Впервые учитываются семантика, функция, прагматика однокоренных элементов языка, входящих в мотивирующее высказывание. Также впервые комплексный анализ материала нацелен на исследование иерархической организации связей и отношений взаимосвязанных однокоренных единиц языка.

Методологическая и теоретическая база исследования подготовлена трудами ученых, исследовавших лексику языка в отечественном, зарубежном и дагестанском языкознании. Нам во многом помогли монографии Ю.Д. Апресяна, В.Г. Гака, Д.Н. Шмелева, Е.Л. Гинзбурга, Г.А. Соболевой и многих других ученых, в том числе и тех, кто изучал лексику дагестанских языков и, в частности, лексику аварских языков (З.Г. Абдуллаев, М.Е. Алексеев, Р.И. Гайдаров, Н.С. Джидалаев, В.М. Загиров, З.М. Загиров, М.-Ш.А. Исаев, Г.А. Климов, Р.А. Османова, А.Г. Гюльмагомедов, М.М. Магомедханов и др.).

В работах названных ученых показано, что природа значений слова имеет в языке полевую структуру. Варьирование слов, их форма и значение обусловлены всеми существующими в языке связями и отношениями строевых элементов его системы.



Научная и теоретическая значимость работы. Комплексный анализ формы и содержания слов категории nomina agentis аварского языка и словообразовательных гнезд, в которых они существуют, позволил предложить семантическую классификацию их связей и отношений с позиций не только словообразования, но и прагматики речи. Новизну полученных результатов предопределил подход к описанию материала, ориентированный на мотивацию и выводимость свойств дериватов показателями семантики синтаксиса аварского языка. Наш анализ дериватов показал, что они всегда и полностью мотивированны строением высказывания о событиях, которые имплицитно воссоздает говорящий на аварском языке, строя свое сообщение.

В работе выделены факты системного и асистемного варьирования слов категории nomina agentis, что придает нашему исследованию определенную научную новизну и значимость.



Практическая значимость работы. Рассмотренный материал и результаты его анализа значимы в практике составления разнообразных словарей: толковых, переводных, этимологических, фразеологических, школьных, терминологических. Практический материал может быть полезен в высшей школе при изучении курса «Лексикология», при составлении лекций по сопоставительной типологии. Собранный материал найдет применение в учебной аудитории, где реально контактируют русский, родные языки, иностранные языки. Проведенное исследование будет полезно для специалистов, которые занимаются дагестанскими языками, а также для учителей и учащихся общеобразовательных учебных заведений Дагестана.

Источники и методы исследования. Источниками исследования послужили известные словари аварского языка, фольклор, публицистика, данные информаторов, носителей аварского языка, а также художественная проза разных авторов.

Использовались разнообразные методы: структурный анализ, эмпирическое описание данных, словообразовательное моделирование, некоторые приемы анализа, разработанные в Московской семантической школе (МСШ), конситуативный анализ.



Методологическую основу исследования составляют работы известных отечественных ученых, в том числе и кавказоведов: П.К. Услара, Л.И. Жиркова, Е.А. Бокарева, Р.И. Гайдарова, Г.А. Климова, С.М. Хайдакова, М.Е. Кибрика, М.Е. Алексеева, М.Ш. Халилова, В.Г. Гака, В.В. Виноградова, Е.Л. Гинзбурга, Г.А. Соболевой, Д.Н. Шмелева и др.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Лексика аварского языка упорядочена на всех участках ее строения так, что существует обусловленность свойств ее единиц в грамматике, синтаксисе, прагматике.

2. Слова категории nomina agentis бытуют в словаре и тексте, раскрывая особенности мотивации их формы и содержания совокупностью однокоренных единиц.

3. В области словообразования наименования лица предопределены строением словообразовательного гнезда, лексическим содержанием слова-вершины, прагматикой речетворчества носителей языка.

4. Мотивация и выводимость свойств однокоренных слов имеет полевую структуру. Описание формы и содержания однокоренных производных слов в словообразовательном гнезде обусловлены его строением и семантикой синтаксиса, с помощью которых реализуется функционирование однокоренных единиц аварского языка.

5. Каждое производное слово словообразовательного гнезда мотивировано его словом-вершиной и в свою очередь мотивирует особенности употребления однокоренных слов в словаре и тексте.

6. Детализация формы и содержания производных слов категории nomina agentis происходит как в словообразовательном гнезде, так и в контексте их использования в качестве производных наименований лица.

7. Микрополе слов категории nomina agentis аварского языка обладает дифференциацией свойств отдельных языковых единиц и дифференциацией свойств класса языковых единиц в целом, что находит свое выражение в особенностях строения гнезда с вершинами разных частей речи.



Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждались на заседаниях отдела грамматических исследований дагестанских языков Института языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы Дагестанского научного центра РАН, опубликованы в тематических сборниках в виде научных статей, в том числе в реферируемом журнале «Вестник Дагестанского научного центра» (Махачкала, 2009. № 33).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении формулируется проблема, обосновывается ее актуальность и значение, определяются цель и задачи работы ее научная новизна и практическая ценность, указывается методика анализа исследуемого материала и его источники.

В первой главе «Основы изучения слов категории nomina agentis в лексике аварского языка» исследуется история изучения и характеризуется современное состояние вопроса.

Знаковая природа слова определяется его семантикой, прагматикой и синтактикой. В семантике слова присутствуют два аспекта: сигнификативный и денотативный. Прагматический аспект включает в значение слова различные коннотации. Синтаксический аспект разграничивает синтагматические и парадигматические характеристики слова. Синтагматика определяет связь слова в тексте (валентность), а парадигматика – позицию слова внутри какого-нибудь тематического класса однородных словарных единиц.

В разные исторические эпохи получали развитие разные аспекты, характеризующие слова. Так, в средние века в универсальных грамматиках легли в основу понимания слова были положены идеи номинализма. Утверждалось, что слово обозначает имя одного или ряда предметов. В XVII-XVIII веках ученые обсуждали вопрос о знаковой природе слова. Проблема была сформулирована следующим образом: служит ли слово знаком представления о предмете или знаком самого предмета? Лингвисты XIX века занимались проблемой изучения изменения значений слова. В конце XIX века Г. Фреге подарил лингвистам разграничение смысла (указание на предмет обозначения) и значения (способ обозначения предмета). Так или иначе, проблема разграничения парадигматики и синтагматики в слове оказалась актуальной и спорной и в наши дни. Наиболее парадоксальное определение функциональной значимости слова и связей предложила В.Н. Ярцева, утверждая, что различие знаков языка есть их связь.

Целостность слова обеспечивает связанность всех аспектов его изучения, обращенность анализа слова к морфологии, лексике, синтаксису одновременно. Слово имеет то несомненное преимущество, что позволяет составить целостное представление о своих свойствах как единицы словаря и как элемента текста. Включив в перечень разные уровни анализа слова, мы исходим из соображений разного порядка, разной иерархии уровней. Тем не менее, стремление отразить строение системы языка через иерархию связей его элементов заставляет признать, что функционирование знаков языка происходит на каких-то других основаниях, чем уровневая организация строения его элементов. В частности, некоторые из подобных оснований были намечены в 30-е годы теорией «понятийного поля» И. Трира, согласно которой слова членят такое поле без остатка, выделяя в нем элементарные значения. Показательно, что исследователи лексики всегда приходили к выводу о том, что между словами существуют правила взаимодействия. Д.Н. Шмелев утверждал, что в лексике всегда отражаются предметные ассоциации, связанные с представлениями об окружающей действительности. Эти предметные ассоциации определяют и семантику отдельного слова, и смысловые отношения между словами (Шмелев 1977). Наиболее четко подобные ассоциативные отношения реализуются в акте номинации. Акт наименования ставит имя в позицию различения вещей, свойств и отношений (Степанов 1981).

В акте номинации направление от смысла целого к смыслу имени создает базовую структуру, универсальную для разных языков, которая способна адаптироваться к их социальным нормам.

Характерной чертой мотивации имени через акт номинации является наличие в их значении валентностей, обусловленных семантикой синтаксиса (субъект, объект, действие, состояние и т.д.), когда функциональные и реляционные имена лиц, обозначенные по роду занятия (писатель) по отношению к другим лицам (шеф), занимают промежуточное положение между именами предметов и именами признаков.

Поскольку акт номинации взаимодействует с грамматическими факторами, то имена лиц, обладающих значением этого типа, переосмысливаются в соответствии с смыслом речевого акта в целом и приобретают свойства вторичного языкового знака (например, аварск. янгъизав чи «одинокий человек» мотивировано по значению не только наречием янгъиз 1. «одинок», 2. «одиноко», но и смыслом высказывания янгъиз хутIана гъов «он остался одиноким» и смыслом масдара янгъизлъи «одиночество»: янгъизлъи чIалгIана досда «ему надоело одиночество». В основе вторичной номинации лежит ассоциативный характер мышления. Однокоренные вторичные имена фактом своей соположенности в гнезде устанавливают ассоциации по сходству или по смежности, которые помогают носителю языка переосмысливать значения, соотнесенность их с фоновыми знаниями о ситуации.

Переосмысление значений протекает по законам, которые отличаются от норм словообразования. Нормы словообразования могут быть совмещены с этими законами или разграничены в акте номинации, образуя внутреннюю форму наименования. Например, в аварском языке при формировании имени лица кIалбахьин «лицемер, лицемерка» (кIалбахьинасул, род.п. 1 грамммат. класс; калбахьиналъул, род.п. 2 грамммат. класс) имеет место и словосложение (кIал «речь» + бахьин «приятный») и семантическое переосмысление имени лица [кIалбахьин – сложный тропический перенос, когда метонимия (часть/целое) выступает в рамках экспрессивной метафоры (кIал + бахьин)]. В парах бахIарчи «герой» – бахIарчилъи «героизм» имеет место только словообразование, а в парах бахIараб «молодой» → бахIарав «жених» → бахIарай «невеста» и т.д. Так морфологическая деривация поставлена на службу семантической деривации, которая в конечном итоге обусловлена не только прагматикой ситуации (бахIарав «жених», бахIарай «невеста», но и спецификой оформления существительных разных классов склонения.

Во второй главе «Форма и содержание слов категории nomina agentis в аварском языке» дается комплексный анализ формы и содержания nomina agentis аварского языка и словообразовательных гнезд, в которых они функционируют.

В речевой деятельности говорящий имеет дело не с отдельным словом, а с ситуацией и ее элементами, которые подлежат номинации. Получая имена, объекты внешнего мира классифицируются и замещаются языковыми знаками, которые имеют и план содержания, и план выражения. У членов одного языкового коллектива создаются стереотипные способы использования и преобразования языковых знаков в стереотипных ситуациях. В зависимости от условий речевой деятельности имя как продукт номинации может быть:

а) ситуативно обусловлено;

б) синтагматически обусловлено;

в) контекстно обусловлено.

Стереотипность ситуативно обусловленной номинации позволяет использовать более экономный знак для номинации события и его участников (ращад гьабизе – сделать одинаковым → ращадал – «ровесники»).

Синтагматически обусловленная номинация требует сочетания слов, имеющих совместимые признаки (цебегосеб «давний» + гьудул → цевегосев гьудул «давнишний друг»).

Повторная номинация выполняет вторичную знаковую функцию, если в контексте сообщения ситуация остается неясной, неопределенной (гьад «липа» → гьадил гъветI «липа»).

Любой тип наименования имеет следующие параметры номинации: источник, внешнюю форму, семантический тип и внутреннюю форму наименования.

Источником наименования может быть:

а) непроизводная, исходная единица аварского языка: сакъат «калека» → сакъатлъизе «калечить»;

б) заимствование из другого языка: арендаарендатор.

Внешняя форма наименования различается по составу языковых единиц:

а) простое производное или непроизводное слово: ах «сад» → ахихъан «садовод»;

б) сложное слово: авал-ахир «начало и конец» (авал «начало» + ахир «конец»; гьелъул авал-ахир бихьуларо «этому не видно конца»;

в) словосочетание: ас «авторитет» → ас(с) бугев чи «авторитетный человек».

Семантический тип наименования различается по объему. Расхождения в объеме наименования касаются:

а) эмоционально-экспрессивного аспекта значения имени:вацако «братец» < вац «брат»; чияркIо «пугало» < чияр «чужой», гIакълугьечI «безумец» < гIакълу «ум» + гьечI(о) «нет»;

б) функционально-стилистического аспекта значения слова: гIантав валаги «дураков нет» разг.; ахакьчIикI «пенкосниматель» бранное слово < ахахь «осадок».

Расхождение в семантическом типе наименования может касаться прямого и косвенного аспекта значения. При прямом наименовании в значение слова входит указание на его отличительный признак. Так, например, при прямом наименовании какой-нибудь предмет обозначается через указание на выделяемое свойство, допустим, визуальное определение: «быть маленьким» – гIисинаб. Словосочетание гIигинал гарал «мелкие шарики» исполняет прямое наименование, поскольку называется мелкая форма небольших круглых предметов. Реализуется прямое указание на отличительный признак предмета. Между тем косвенное наименование содержит указание на сопоставление, сравнение, когда имя признака переносится на название предметов другого класса: гIисинал лъимал «мелюзга, маленькие дети» (гарал: класс (–) одушевленных предметов; лъимал: класс (+) одушевленных предметов). Прямое наименование мотивировано визуальной соотнесенностью с референтом, а косвенное – ассоциативно-образной соотнесенностью с референтом.

Традиционное деление значений слов на прямое и косвенное основано на существующих в системе языка типах соотношения между этими компонентами значения. В системе языка прямая и косвенная номинация неравноправны. Мы можем утверждать, что прямая и косвенная номинации участвуют в формировании значения однокоренных слов, т.е. в словообразовании.

Однокоренные слова образуют лексическую среду обитания единиц словарного состава языка. Это означает, что в такой среде каждое слово, исходное или производное, воспринимается в связи со всеми однокоренными словами. Значения однокоренных слов деривационно связаны, т.е. являются формально мотивированными. Существенно то, что этими связями определяется семантическая структура однокоренных слов и смысловое соотношение между отдельными словами, связанными деривацией. В этом аспекте справедливо различать в словообразовательном гнезде два типа связей между однокоренными словами. С одной стороны, в гнезде существует отношение мотивации, а с другой – отношение выводимости. Мотивация воспринимается в гнезде сквозь призму связи всех однокоренных образований между собой и с вершиной гнезда. Выводимость присуща непосредственно паре единиц «производящее – производное». Связь между единицами пары определяется формально их морфологией и смысловым соотношением, обособленным в гнезде от связей других пар однокоренных единиц. Каждая пара обладает своими ассоциативными признаками в гнезде и своей мотивированностью.

Лексическое значение в паре единиц «производящее – производное» в процессе номинации может быть мотивировано разным образом.

1. Лексическое значение у пары единиц мотивировано морфемным составом слова. Понятно, что характер такой мотивированности в разных случаях различен. Например, рассмотрим пары единиц «производящее – производное» у разных однокоренных слов: гIиявехь «чабан» < гIиял (род.п.) < гIи «овца»; гIияхъан «овцевод» < гIиял (род.п.) < гIи «овца» + -хъан.

Морфемный состав производных гIиявехь и гIияхъан представлен различными словообразовательными формантами (вехь «чабан» в первом случае и – хъан, суффикс – во втором). У производных одна исходная основа: родительный падеж непроизводного однокоренного слова гIи, выполняющего функцию вершины отсубстантивного гнезда. Частичная корреляция лексических значений у производных однокоренных слов сочетается с различием их морфологического состава. На уровне лексики ассоциативно-деривационные отношения связаны с выводимостью формы и значения производных непосредственно от вершины гнезда.

2. Лексическое значение в паре однокоренных мотивировано разными лексико-семантическими вариантами (ЛСВ) исходного слова. Например, в парах единиц «производящее – производное» малълъаризе < малълъарухъан морфемный состав производных однотипен: малълъаризе + словообразовательный формант – хъан. Словообразовательный формант в процессе номинации каждый раз оформляет не внутрисловную связь, а межсловную. Они устанавливаются не между двумя словами, а между двумя ЛСВ двух однокоренных слов. Приведем детальную схему связей однокоренных единиц в рассматриваемом случае:

производящее производное

(а) малълъаризе «учительствовать» → малълъару + хъан → малълъарухъан «учитель, учительница» (Формальная запись: V → Sхъан, м.р., ж.р.)

(б) малълъаризе «подсказывать кому-либо» → малълъарухъан «подсказчик», «подсказчица» (Формальная запись: V+ S + хъан, м.р., ж.р.).


Тождественная морфология у двух пар однокоренных единиц скрывает два процесса номинации. Они проходят на уровне ЛСВ между однокоренными словами, не нарушая ассоциативно-образного восприятия мотивированности и выводимости каждого из двух ЛСВ однокоренных слов. В процессе номинации характер зависимости значения производного слова от производящего слова не меняется при оформлении межсловной связи ЛСВ однокоренных слов.

3. Характер зависимости лексического значения производного слова от исходного может быть различным. Так, аварское слово «лучина» мотивирует производное канаб так, что в одном словосочетании канаб обозначает результат действия, произвольно ориентированный на объект: каннканаб «светлый» (канабрукъ «светлая комната»). В другом словосочетании канаб обозначает признак субъекта, его непроизвольное состояние с предикатом «быть таким»: канн – канаб «зрячий». Ассоциативно-образная деривация в парах однокоренных образований раскрывает различный характер зависимости лексического значения дериватов. В примере (а) речь идет о результативном характере действия: (а) канлъи < канаб «светлый»: канлъи загIип буго «свет слабый».

В примере (б) речь идет о непроизвольном характере состояния субъекта: (б) канлъи < канаб «зрячий»: канлъи загIиплъун буго «у меня зрение ослабло».

Производные ЛСВ в условиях использования приобретают такие синтаксические свойства, которые чужды исходному слову канн «свет». Различие синтаксических свойств единиц в паре «кан – канлъи» фиксируется в контексте, т.е. является синтаксически обусловленным. Оно зависит от семантики синтаксиса и затрагивает показатели актактно-предикативной структуры события:

(а) канлъи «свет» именует неодушевленный объект как результат явления, в целом определяемое предикатом стать таким;

(б) канлъи «зрение» именует состояние одушевленного субъекта, в целом определяемое предикатом «быть таким». Предикат фиксирует состояние, не вызванное преднамеренно со стороны субъекта. Здесь не предусмотрена характеристика участника ситуации в качестве действующего лица.

Разнообразные ЛСВ производного слова канлъи как бы заключают в себе предел разнообразию языковых конструкций, допустимых лексическим значением не только у вершины словообразовательного гнезда (кан «лучина»), и предел разнообразию конструкций, фиксируемых преобразованием лексического значения дериватов канаб – канлъи. Приведенный пример дает основание разграничить процесс номинации на разных этапах строения словообразовательных гнезд, поскольку слова категории nomina agentis могут обозначать лицо по выполненному действию (кутнахъан «пахарь»), по предмету, с которым оно связано в процессе действия (накъишчи «мастер по рисунку»).

Соответственно этому по структуре имя деятеля, лица, может быть:

а) непроизводным (вас «сын», баба «мама», чи «человек», чIужу «женщина»;

б) производным от слова той или иной части речи:

– от существительного (мушаварачи «участник совещания, советник»); найихъан «пчеловод»; накъитчи «собеседник»;

– от глагола (гьаюдизе < гьаюдухъан «работник», гаргадизе < гаргадухъан «болтун, болтунья, говорун, говорунья»; гьекъолдизе < гьекъолдухъан «пьяница, кутила»);

– от прилагательных (къарун «скупой» → къарун «скряга»; къокъаб «маленький» → къокъав чи «коротышка»; тIехIаб «паршивый» → тIохIок «человек, больной паршой»);

– от наречий (кIодо «большой» → кIодоч «гигант»; къунтI «мелочно» → къунтIав чи «мелочный человек».

Категория одушевленности ограничена от категории лица тем, что в лексике аварского лица есть тенденция к согласованию по полу лица (категория грамматического класса), по смыслу. Порою эта тенденция имеет прагматическую направленность, разграничивая формально имена, лиц мужского и женского пола: вас «сын» – яс «дочь», вац «брат» – яц «сестра», чи «мужчина» – чIужу «женщина». Такое различие отмечается и в оформлении производных слов. Например, производное слово ралъдахъан «моряк» < ралъад «море» принадлежит лицу мужского пола, как и слово пештIерохъан «свистун» < пештIеро «свисток». Между тем имя мацIихъан «ябеда» (< мацI «язык») мацIихъанасул) и лицу женского пола (род.п. 2 граммат кл. - мацIихъаналъул).

Примеры показывают, что категория одушевленности, включаясь в категорию лица, коррелирует по форме и содержанию со словами категории nomina agentis и затрагивает тем самым два аспекта:

а) морфосинтактику производных наименований;

б) лексико-семантические разграничения классов nomina jemihitiva и nomina personalia в сфере nomina agentis.

Можно предположить, что категория одушевленности по-разному проявят себя в указанных явлениях (а) и (б), создавая разнообразие условий формирования класса единиц nomina agentis. Оно может быть вызвано варьированием актантно-предикатной структуры высказывания, целенаправленным на передачу сообщения о действии, состоянии, качестве и признаке участника события. Данное предположение нуждается в проверке с помощью анализа соответствующего языкового материала.

Рассмотрим непроизводные слова как номинативный ресурс аварского языка.

Мы называем немотивированными также непроизводные наименования языка, которые остаются изолированными в словаре аварского языка. Они не входят в словообразовательные гнезда, неохотно развивают полисемию, почти не встречаются в несвободных словосочетаниях. Им не присуща развитая симметрия языкового знака, так как в силу однозначности они очень редко вступают в ряды синонимов. У подобных изолированных слов в аварском языке нет омонимов и антонимов.

Интересны изолированные слова тем, что среди наименований лица они бытуют в ряду обозначений родственных и семейных отношений, сближая ее со сферой терминообразования.

В словаре аварского языка (АРС – 1966) около 18000 слов. Среди них нам удалось выявить около 30 немотивированных наименований лица. Большинство из них обладает индивидуальным лексическим значением, передавая родственные и семейные отношения. Порою встречаются наименования лица по социальному положению, по межличностным отношениям.

Приведем примеры наименований лица по семейным отношениям: эбел «мать», лъади «жена», кIодо «бабушка», баба «мама», яс «девочка», вас «мальчик», вац «брат», дада «отец», даци «дядя», эмен «отец», бажа «свояк», варис «наследник», дурц «зять», вакьад «свекор», йакьад «свекровь», ада «тетя» и др.

Наименования лица со социальным отношениям: пача «царь», бика «княгиня», гьудул «друг», мадугьал «сосед», нукар «нукер», лагъ «раб». Наименования лица по отношению к религиозным обрядам, по роду занятия в этой области, по религиозной иерархии: вали «святой», Аллагъ «Бог», малаик «ангел», жен «джин», имам «имам», магьди «мессия», гIизраил «ангел, смерть», мала «мулла» и др.

Наименования лица по роду занятия, по виду деятельности, состояния: хан «царь», хъарт «баба-яга», хIамал «грузчик», шагь «шах», шагIир «поэт», игит «джигит», къохьомилица «ополченец», наиб «наиб», нукар «нукер», нуцал «князь» и др.

Среди наименований лица по роду занятий, виду деятельности много заимствований: местIер «мастер», дежурна «дежурная медсестра», ординарец и др.

Сложными по составу являются заимствования палугьан «акробат», базарган «купец». Считать их производными словами нельзя, поскольку в современном аварском языке не выделяются морфемы палу- и -ган. Это морфологически членимые образования, но в словаре аварского языка они бытуют как изолированные наименования лица. Очевидно, сложносоставными по строению можно считать слова вакьад «тесть» и якьад «теща». С позиций словообразовательного анализа морфемы в составе данных слов не являются выделимыми. У этих единиц нет производящих однокоренных слов (ср. иную точку зрения: Жирков 1948, с. 83).

Немотивированные наименования лица в редких случаях могут развивать полисемию:

бика 1. «жена хана»; 2. белоручка; 3. детск. ласк. «красавица».

В случае полисемии вторичные nomina geminitiva получают коннотативные элементы значения: отрицательные (бика «белоручка, бездельница») и эмоционально-окрашенные в особой области употребления (бика «красавица» в детской речи).

Если имя лица способно развить полисемию, то для такого имени в общем случае возможно и вхождение в словообразовательное гнездо:



гьудул 1) друг; 2) возлюбленная;

гьудул-гьалмагъ 1) друг, приятель; 2) гьудуллъи «дружба» масдар от гьудуллъизе «быть другом».

Словообразовательные отношения развиваются параллельно не только с помощью словосочетания (гьудул-гъалмагъ) или суффиксации (гьудулъизе), но и с помощью мены парадигмы числа: гьудул-гьалмагъзаби «друзья». При этом разные средства словообразования позволяют в плане семантики развить отношения синонимии между однокоренными словами: гьудул-гьалмагъзаби = гьудул-гьалмагълъи «друзья, приятели».

Порою только смена парадигмы числа достаточна чтобы сформировать другое имя лица: эмен «отец» → умумул (мн.ч.) «родители».

Отметим, что изолированные наименования лица редко вступают в отношение синонимии: бажа = хенч «свояк».

Деривация позволяет наименованиям лица нарушить изоляцию и стать мотивированными, если имеет место словосложение. Такие явления встречаются достаточно часто. Они возможны в речевых актах, основанных на использовании метафоры: бацI «волк» + тIагъур «малка» – < бацIитIагъур «шут, клоун на свадьбе». Сложные образования из двух самостоятельных слов подвергаются лексикализации, теряя смысл и обозначая лицо по совершенному действию. Ни один из компонентов сложного слова в подобных случаях по отдельности не функционирует как имя лица. Между тем в сложных словах первый компонент выступает в роли определения или второе слово может именовать лицо: къват «улочка» (род.п. къватIул) + лъимер «дитя» – къватIулъа лъимер «подкидыш». Сложное образование функционирует в качестве имени лица, именуемого по месту действия. Определительные отношения наблюдаются и в словосочетаниях, вторым компонентом которых выступает собирательное существительное, изолированное в словаре: къвачIа «сумка, мешок из козлиной шкуры» (род.п. къвачIил) + уммат «народ, племя» → къвачIил уммат «беднота» (презрит.).

Сложное образование функционирует в качестве наименования совокупности лиц по социальным (имущественным отношениям).

Вторым компонентом сложных слов в отдельных случаях выступает наречие. Первым компонентом обычно оказывается наименование части целого, не обязательно лица:

чехь «желудок» + квеш «плохо» → чехьквеш «обжора»;

куц «форма, образец» + квеш «плохо» → куцквеш «уродина, уродливый человек».

Деривация имени лица в подобных случаях регламентирована сочетанием двух явлений: словосочетание + метафорический перенос. Словосложение не сопровождается метафорическим или метонимическим переносом, если к существительному в форме множественного числа присоединяется имя лица в единственном числе. Такое имя называет лицо по роду занятия: Приведем примеры сложных слов со вторым компонентом вехъ «пастух»:



бече «теленок» (мн.ч. бачал) + вехъ → бачавехъ «пастух телят»;

гIи «баранта» (мн.ч. гIиял) + вехъ → гIиявехъ «чабан»;

гIака «корова» (мн.ч. гIачи) + вехъ → гIачивехъ «пастух коров».

Первым компонентом сложного слова может быть вещественное существительное в форме sg. tnt. Тем не менее, содержательное отношение «определение + определяемое» сохраняется в наименовании лица: тIурччи «уголь» + бухIи «горение» (масдар) → турччибухI «угольщик» и т.д.

Среди сложных имен лица в аварском языке представлены слова-повторы из коррелирующих по смыслу компонентов: эбел «мать» + эмен «отец» → эбел-эмен «родители».

Компонентами сложного образования становятся и коррелирующие по смыслу существительные: вац «брат» + вас «сын» → вац-вас и т.д.

Таким образом, в данной главе рассматривались слова категории nomina agentis в лексике аварского языка. Анализ формы и содержания слов данной категории не замыкается рамками системы языка, а выходит в область описания речевой деятельности носителя аварского языка. В речи происходит не только модификация языковых единиц, но и их отбор и комбинаторика, приспособление ресурсов языка к условиям межличностного общения. Подобный подход позволяет постичь особенности оформления и преобразования однокоренных единиц аварского языка в свете теории номинации, поскольку многие слова категории nomina agentis принадлежат к номинативному ресурсу языка.

Анализ материала показал, что производные слова категории nomina agentis по своему содержанию и оформлению принадлежат к номинативным ресурсам аварского языка и являются вторичными языковыми знаками, которые:

1. ситуативно обусловлены;

2. синтагматически обусловлены;

3. контекстно обусловлены;

а также прагматически целенаправленны.

Производные слова категории nomina agentis выполняют вторичную знаковую функцию в условиях нечеткой границы исходного наименования. В аварском языке источником первичного наименования может быть простое или производное слово (ах «сад» – ахихъан «садовник»), сложное слово (авал «начало» – ахир – «конец»), словосочетание (ас – «авторитет» – ас(с) бугев чи «авторитетный человек»). Чаще всего слова категории nomina agentis бытуют в контексте связей и отношений, присущих единицам словообразовательного гнезда.

Гнездо как ресурс вторичной номинации обладает иерархией связей и значений между своими единицами. Они имеют свою форму и содержание, характеризуются регулярной воспроизводимостью свойств. Слово-вершина словообразовательного гнезда в основном предопределяет свойства вторичной номинативной единицы, мотивированной в словообразовательном гнезде формально и содержательно.

Выяснилось, что слова категории nomina agentis появляются в словообразовательных гнездах с вершинами разных частей речи – существительными, глаголами, прилагательными, наречиями. Не только частеречная характеристика слова-вершины, но и её лексическое значение во многом предопределяют появление nomina agentis в гнезде, его содержание и форму.

Наибольшее количество гнезд со словами категории nomina agentis отмечено в сфере существительных. Существительные стоят в вершине гнезд простых или сложных по строению. Непроизводные существительные чаще всего наблюдаются в вершине простых словообразовательных гнезд, в вершине сложных словообразовательных гнезд могут быть и простые, и сложные существительные. Оформляют производные слова категории nomina agentis словообразовательные форманты -гьан, -чи, -хъан и другие аффиксы, выполняющие словообразовательные и формообразующие функции. Помимо аффиксации распространено словосложение и словосочетание. Каждый способ деривации, каждый словообразовательный формант имеет свою преимущественную зону употребления. Конкуренция между словообразовательными формантами (суффиксы -чи и -хъан) возникает лишь в условиях совмещения событийной и конкретно-предметной референции сообщения, в составе которого может выступить производное слово.

Установлено, что все слова категории nomina agentis способны обозначать лицо как участника события. Событие воспринимается как конкретно-предметное, обобщенно-предметное, событийно-ситуативное. Это деление присуще всем именам лица и производится в словообразовательных гнездах аварского языка независимо от частеречной характеристики слова-вершины.

Оказалось, что в словаре аварского языка количественно преобладают словообразовательные гнезда с вершинами-существительными, в которых реализуются производные наименования лица (700 гнезд). Гнезд с вершинами-глаголами около 220, гнезд с вершинами-прилагательными 300, гнезд с вершинами-наречиями 137. Суммарно в словаре аварского языка преобладают гнезда с вершинами-существительными.

Лексическое значение слов-вершин во многом предопределяет форму и содержание производных слов категории nomina agentis.

Суммарные графы макрогнезд с вершинами разных частей речи не повторяются. Самое сложное по строению – это макрогнездо с вершиной-глаголом, в котором реализуются производные наименование лица.

Отметим, что условие формирования производных наименований лица специфичны в каждой группе словообразовательных гнезд, однако мотивацию лексического значения производного имени лица можно обобщить следующим образом.

1. Лексическое значение производного имени лица может быть мотивировано морфемным составом однокоренных слов и ориентировано на одну исходную основу (гIиявехь «чабан» и гIияхъан «пастух»). Исходная основа одна: родительный падеж существительного гIи, стоящего в вершине гнезда однокоренных слов.

2. Лексическое значение производного имени лица мотивировано разными ЛСВ исходного слова (хIалтIизе «работать», хIалтIухъан «рабочий», хIалтIизе «действовать», хIалтIухъан «деятель»). Формант -хъан каждый раз оформляет не внутрисловную, а межсловную связь ЛСВ единиц с идентичным морфологическим строением скрывают два семантически различных процесса номинации. Оба процесса номинации проходят на уровне ЛСВ однокоренных слов, не нарушая образной деривации имени лица (хIалтIухъан) по обозначенному процессу (хIалтIизе).

3. Лексическое значение производного имени лица мотивировано различным осмыслением семантики синтаксиса исходного слова (канн «свет», канаб «светлый», канлъи загIип буго «свет слабый»), канн «свет», канлъи «свет», канаб «зрячий», дир канлъи заг1иплъун буго «у меня зрение ослабло». Различие синтаксических свойств пары однокоренных единиц канн - канлъи раскрывается в контексте их употребления.

В главе последовательно рассмотрены условие формирования слов категории nomina agentis в словообразовательных гнездах с вершинами-существительными, вершинами-глаголами, вершинами-прилагательными и вершинами-наречиями. Проведен количественный и качественный анализ строения словообразовательных гнезд со словами категории nomina agentis. Выделены общие и специфические условия существования производных наименований лица в разных по содержанию и по форме гнездах. Разграничены общие и специфические особенности формирования производных наименований лица в словообразовательных гнездах. В итоге проведенного исследования удалось показать, что форма и содержание производных слов категории nomina agentis зависит от трех обстоятельств: 1) от лексического значения слова-вершины гнезда; 2) от направления деривационного шага; 3) от прагматики речевого акта.

Важно, что наименование лица с помощью производного слова происходит так, что межличностные отношения в большинстве случаев воспринимаются как социальные, событийные. В аварском языке есть стандартные, воспроизводимые сценарии (фреймы) их развития. Они обусловлены не только лексикой языка, но и прагматикой речевого акта.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования и намечаются перспективы дальнейшей разработки слов категории nomina agentis в аварском языке.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

1. Номинативные ресурсы слов категории nomina agentis в аварском языке // Вестник Дагестанского научного центра. – 2009. – № 33. – 0,3 п.л.

2. Производные слова как номинативный ресурс аварского языка // Проблемы общего и дагестанского языкознания. – Махачкала, 2006. – 0,3 п.л.

3. Форма и содержание слов категории nomina agentis в аварском языке // Проблемы общего и дагестанского языкознания. – Махачкала, 2008. – 0,3 п.л.

4. Роль словообразовательных формантов в процессе номинации в аварском языке // Теоретические и методические проблемы национально-русского двуязычия.– Ч. 2. – Махачкала, 2009. – 0,5 п.л.

5. Особенности слов категории nomina agentis в аварском языке // Теоретические и методические проблемы национально-русского двуязычия. – Ч. 2. – Махачкала, 2009. – 0,3 п.л.

6. Номинативные фразеологизмы в сфере nomina agentis в аварском языке // Теоретические и методические проблемы национально-русского двуязычия. – Ч. 2. – Махачкала, 2009. – 0,5 п.л.





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница