Сказка о чет ы рех близнецах комедия для детей и взрослых перевела с болгарского языка Мира Михелевич



страница4/4
Дата06.11.2016
Размер0.5 Mb.
1   2   3   4

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ
Перед занавесом. Входит БОНЧО. На плече палка, на палке узелок. Останав­ливается и радостно оглядывается вокруг.
БОНЧО. Как хорошо, что есть на свете дороги! Они протягивают тебе руку и ведут в далекие, незнакомые города и села, поднимают на высокие горы и опять сводят вниз, в долины. И весь мир перед тобой как на ладони. Хорошо, что есть на свете дороги. А всего лучше, что ведут они тебя, ведут и непременно приведут домой, в род­ную сторонку... Вон оно, передо мной, наше Близнецово. Самое красивое село на всей земле! Бьюсь об заклад, что ни в одном другом селе нет такой речки, таких стройных белых тополей по берегам, такой колокольни, где аисты вьют свои гнезда и такого домика, пахнущего сосной и свежей побелкой – единственный дом на свете, о котором я скажу, „родной очаг"... Дивлюсь я на Белыша. Как не тянет его домой? Больно, говорит, Стамбул хорош!... Ну и ну!... Хорошо, что он от меня отказался, не приедет свататься. Эх, кабы и Черныш и Пестряк тоже отказались... На что я им? Им деньги нужны. Будь я богата, озолотила бы их, только они от меня отказались! (Уходит.)

КАРТИНА ДЕСЯТАЯ
Занавес поднимается
Горница. ТЕТКА ЕЛЕНА и БОНКА сидят под окном, занятые каким-то женским рукоделием.
БОНКА. Матушка, а может цветок на чужой земле прижиться и не увянуть?

ТЕТКА ЕЛЕНА (думает). Может.

БОНКА. А сколько он может цвести? Год может?

ТЕТКА ЕЛЕНА. Может.

БОНКА. А два?

ТЕТКА ЕЛЕНА. И два, и три.

БОНКА. И до каких же пор он может жить, не вянуть?

ЕТКА ЕЛЕНА (опять думает). До тех пор, пока та, кто его сор­вала, и тот, кому она его подарила, думают друг о дружке.
За окном прогромыхала телега. БОНКА прильнула к окну. Но телега проезжает мимо.
БОНКА. Не к нам! Уж не ошиблись ли мы, матушка, а? Вроде бы сегодня должны они воротиться.

ТЕТКА ЕЛЕНА. Вернутся, дочка. Из четырех-то хоть один да вер­нется.

БОНКА. Да, но мне-то не все равно, кто вернется.

ТЕТКА ЕЛЕНА. Так ведь они, чай, все одинаковые? Ты мне сама говорила: что не различить.

БОНКА. С виду-то они одинаковые. А сердцем – разные. И если у того, кто принесет самое тяжелое запястье, сердце злое, что мне тогда делать, несчастной? (Плачет.)

ТЕТКА ЕЛЕНА. Перестань! Все уладится, утрясется. Тебе бы только угадать, кто из них самый лучший, а тогда уж рука легко распознает, какое запястье – его подарок. Твоя рука весами будет. И сердце твое...
Стук в дверь. Входит ДЯДЯ ПЕТР.
ДЯДЯ ПЕТР. Добрый день! Ну как, готовы? Прибрались уже?

ТЕТКА ЕЛЕНА. И прибрались, и приготовились, а женихов все нету. Милости прошу. (Показывает на стул, приглашая гостя сесть.)

БОНКА. Как сквозь землю провалились.

ДЯДЯ ПЕТР. Не тревожься, Бонка, появятся. Чай, здесь гнездо их родное. Полетают, полетают, да и прилетят.
За окном раздается топот лошадиных копыт. БОНКА и ДЯДЯ ПЕТР поворачиваются к окну. Топот удаляется. БОНКА вот-вот за­плачет.
Эй, Бонка, погляди-ка! Вон там, на той стороне (показывает в окно) не та ли это бабушка, что ходит-бродит по свету и сказки сказывает?

БОНКА (вглядывается). И верно, она самая!

ДЯДЯ ПЕТР. Беги, зови ее! Вдруг она что-нибудь знает. Ведь и тогда от нее узнали мы разные слухи.

БОНКА. Бегу! (Убегает.)

ДЯДЯ ПЕТР. Исстрадалось сердечко у бедной Бонки! Но и мне каково. .. Ей даже легче – хоть один, наверно, да стал человеком... А мне? Я небось всем четверым отец.
Входят БОНКА и БАБУШКА.
БАБУШКА. День добрый!

ТЕТКА ЕЛЕНА. Милости просим!

ДЯДЯ ПЕТР. Давненько не заглядывала в наши края. Где про­падала?

БАБУШКА. Всюду ходила, милый. Странника дороги зовут.

ТЕТКА ЕЛЕНА. Ты, бабушка, год назад слухи разные нам пове­дала про братьев-близнецов... Помнишь?

БАБУШКА. Помню, как не помнить. И что угощение было хоро­шее, тоже помню.

ТЕТКА ЕЛЕНА. Я сейчас... (Достает из шкафа еду.)

ДЯДЯ ПЕТР. Не слыхала про них чего нового?

БОНКА. Пора бы им уже воротиться.

БАБУШКА. Воротятся, близко уже. Вон там, в городе. Еще тре­тьего дня видала я двоих из них, оба сидят на постоялом дворе, только один на одном краю города, другой – на другом. Едят, пьют (тоже принимается за еду), дожидаются дня, когда по уговору во­рочаться надо.

БОНКА (вздыхает). Ах, эти хоть бы и не ворочались... Коль хо­чешь меня порадовать, скажи, что еще одного повстречала... Что ви­дела, как он торопится, мчится, не зная устали, назад не оборачи­ваясь, ни коня своего не жалея, ни себя самого…

БАБУШКА (жует). Такого не видала, девушка. И хорошо, что не вдала. Кабы он навстречу мне попался либо догнал меня – так уж давно бы тут должен быть. А его нету. Значит, позже в путь дви­нулся, и потому попозже его жди!

ТЕТКА ЕЛЕНА. И то верно. Ешь, бабушка, ешь.

БАБУШКА. Я ем, ем.
За окном конский топот. Все прислушиваются.
БОНКА. Может, они?

ДЯДЯ ПЕТР (смотрит в окно). Они, они, сыночки мои, соколы мои ясные!
Бонка бросается к двери.
Оставайся тут, Бонка! (Открывает окно.) Эй, странники, с прибытием!

ГОЛОСА. Спасибо, батюшка! Я только ради уговора! ...

ДЯДЯ ПЕТР. Ну, коли так, доставите, кто что привез и пожалуйте по одному сюда, в горницу. Чего медлить? Только входите без кол­паков, чтобы Бонка по колпакам вас не признала. Ясно?

ГОЛОСА. Ясно! Ясно!

ДЯДЯ ПЕТР (закрывает окно). Ты, Бонка, встань там (показывает где), а мы с твоей матушкой и гостьей дорогой будем отсюда смо­треть.
Стук в дверь, и в горницу входит один из братьев. Он без шапки. С трудом волочит за собой по земле большой тяжелый мешок. Подтаскивает его к Бонке, потом идет поцеловать руку отцу и тетке Елене.
БЛИЗНЕЦ. Добрый день, батюшка! Добрый день, тетка Елена! (Подходит к Бонке.) Здравствуй и ты, Бонка! Ну-ка, подсоби мешок развязать, да глянь, что я тебе принес!
БОНКА, испытующе поглядывая на него, помогает развязать мешок.
ДЯДЯ ПЕТР. Что ты ей там принес? Не забыл уговора?

БЛИЗНЕЦ. Не забыл, батюшка. Золотое запястье принес.
Достает из мешка огромное золотое запястье с рельефными узорами.) Подсо­би и ты, батюшка, потому одному мне его не поднять. А ведь пола­гается Бонке на руку его надеть…
ДЯДЯ ПЕТР изумлением берется за запястье). Вот так чудо! (Гордо.) Вон какие сыновья у дяди Петра! (Одобрительно похлопывает его по плечу.)

БЛИЗНЕЦ. Давай, батюшка, ты с того конца берись, а я здесь. Хо-оп!
Поднимает запястье, БОНКА протягивает руку, но запястье выс­кальзывает и падает дяде Петру на ногу.
ДЯДЯ ПЕТР. Ох! (Вскрикивает от боли. Машинально наклоняет­ся к ушибленной ноге, но что-то другое так привлекает его внимание, что он забывает о боли. Поднимает с земли отломавшийся от запя­стья кусок и видит, что запястье не золотое, а из какого-то простого металла.) Ах ты мошенник! Не стыдно? Отца родного обманывать! Вон отсюда! Убирайся! Глаза мои чтоб тебя больше не видели!

БЛИЗНЕЦ. Прав ты, батюшка, что гневаешься. Прав, что гонишь меня, но ошибка вышла. Дозволь объяснить.

ДЯДЯ ПЕТР. Что тут еще объяснять!

БЛИЗЕЦ. Я, батюшка, торговлей занимаюсь, и несколько таких запястий заказал на продажу. Дураков много – покупают. Только одно запястье я заказал настоящее, все из чистого золота – для Бонки. Но провели меня, негодяи, подсунули фальшивое, а я не распо­знал. И ты теперь прогоняешь. А в чем моя вина? Бонка, прошу тебя, скажи хоть ты!

ДЯДЯ ПЕТР. Убирайся, тебе говорят! Нет у тебя тут ни невесты, ни отца! На, забирай свой товар! (Толкает к нему запястье.)
Запястье катится и гонит близнеца в двери. Он уходит. ДЯДЯ ПЕТР вытирает платком лоб.
Да-а, тяжко оборачивается наш уговор. Дай бог, чтоб хоть осталь­ные людьми стали!
Стук в дверь. Входит второй БЛИЗНЕЦ, тоже без колпака, с узелком в руке.
БЛИЗНЕЦ (от двери). Добрый день и низкий поклон всем вам! (Подходит, развязывает узелок и достает довольно большое, знако­мое нам по восьмой картине запястье, украшенное птичками.) Вот и мой подарок! Не велик, зато тяжелехонек. И узор дорогой. Видишь птичку...

БОНКА. Дай-ка, дай взгляну.

БЛИЗНЕЦ. Взглянешь, конечно. Для тебя небось тащил. Давай сюда руку и...

БОНКА. Господи, красота-то какая!...

ДЯДЯ ПЕТР (берет в руки запястье). Ну и тяжесть, руки обла­мывает. Где купил, сынок?

БЛИЗНЕЦ. По особому заказу сделано.

БОНКА. А больше ты мне ничего не подаришь?

ТЕТКА ЕЛЕНА. Постыдись, дочка! Такое запястье и царица не на­шивала.

ДЯДЯ ПЕТР. Где ей, царице-то! У нее и рука такую тяжесть не поднимет.

БОНКА. А моя?

БЛИЗНЕЦ. Давай руку, Бонка, а я считать буду! (Надевает Бон-ке запястье и начинает отсчитывать.) Раз, два, три, четыре, пять... (Вытянутая Бонкина рука дрожит от напряжения) ...шесть, семь, восемь, девять, де ...
БОНКА опускает руку и запястье со звоном падает на пол.
Ого, сильная будет у меня жена, до десяти выдержала.
ДЯДЯ ПЕТР. Тяжелое запястье, ничего не скажешь. И гудит, как колокол. (Тетке Елене.) Видала, сватья, какой у меня сынок, а?

ТЕТКА ЕЛЕНА. Хорош сынок, но, может, другой явится, еще лучше?

БЛИЗНЕЦ. Ну ты и скажешь, тетка Елена! Откуда он возьмется? (Роется в мешке.) На. И тебе шаль шелковую узорчатую принес в подарок, а батюшке – четки янтарные. (Раздает подарки.)

С улицы слышится частая дробь лошадиных копыт и ржанье без­жалостно пришпориваемого коня. Все присушиваются. БАБУШКА смотрит в окно, ждет, когда всадник подъедет поближе.
БАБУШКА. Прибыл. Еще один прибыл. Ишь, совсем коня загнал.

ДЯДЯ ПЕТР. Поди, бабушка, ему навстречу! И приведи сюда. Но только без колпака, сама понимаешь.

БАБУШКА. Сейчас его вам доставлю. (Уходит.)
ДЯДЯ ПЕТР и ТЕТКА ЕЛЕНА прячут подарки и запястье. Все с нетерпением ждут следующего жениха.
БЛИЗНЕЦ. Мне, может, лучше уйти, батюшка?

ДЯДЯ ПЕТР. Как хочешь, сынок. Пойди, погуляй, а там и за свадьбу.
БЛИЗНЕЦ уходит.
ТЕТКА ЕЛЕНА. А если этот принесет още более тяжелое? ДЯДЯ ПЕТР. Вряд ли. Да и принесет – чего ж лучше? Он мне тоже сын родной.
Входит третий БЛИЗНЕЦ. Тоже без шапки. Задыхаясь, бросает­ся к Бонке, берет ее за руки и смотрит, не отрывая глаз. Вслед за ним входит БАБУШКА.
БАБУШКА. Вот вам жених!

БЛИЗНЕЦ. Бонка!... Бонка!!! (Отпускает ее руки, подходит поцеловать руку отцу и тетке Елене.) Прости, батюшка, и ты, тетка Елена. Простите, что не с вами первым поздоровался. Это Бонка ви­новата. Когда она передо мной, никого больше вокруг не вижу.

ДЯДЯ ПЕТР. Да будет это единственным твоим прегрешением! Скажи-ка нам лучше, что ты привез, чтобы спор выиграть.

БЛИЗНЕЦ. Не додумал ты с этим спором, батюшка. Знаю, негоже так отцу родному говорить, но знаю я и другое. Бывает, что самое большое богатство не самому достойному достается, либо же до­стается достойному, а потом стрясется с ним какая беда...

ДЯДЯ ПЕТР. Ты бы вместо того чтобы старших учить, показал бы нам, что привез!

БЛИЗНЕЦ (достает из-за пояса маленькое изящное запястье с тем же узором из птичке, как на том, какое мы же увидели, протя­гивает Бонке подарок). Узор тут из птичек, чтобы пели тебе, когда взгрустнется...

ДЯДЯ ПЕТР. Хорошие слова говоришь, но не словами спор выигры­вается ...

ТЕТКА ЕЛЕНА. Погоди, сват. Пускай Бонка взвесит и его пода­рок. На вид – маленький, да как знать – может, он тяжелее золота.

ДЯДЯ ПЕТР (смеется). Пускай, пускай, Бонка, давай руку, а я считать буду!
БОНКА протягивает руку, и парень надевает ей запястье. Оба не сводят друг с друга глаз.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть...

БЛИЗНЕЦ. И еще кое-что принес я тебе, Бонка. (Достает из-за пазухи знакомый нам цветок. Протягивает ей.)
ТЕТКА ЕЛЕНА подошла к Бонке.
Помнишь ли?

ДЯДЯ ПЕТР. ...семь, вос...
БОНКА зашаталась и, может быть, даже упала бы от волнения, но мать поддержала ее. Запястье соскочило у нее с руки и со звоном покатилось к дяде Петру. РЫЖИК теперь мы уже понимаем, что это он стоит, как вкопанный, протягивая Бонке цветок. Пауза. БОНКА приходит в себя, берет цветок, улыбается, и, позабыв обо всем на свете, они бросаются друг к другу в объятия.
ТЕТКА ЕЛЕНА (она уже возле дяди Петра, который разгляды­вает запястье). Слышь, сват, сдается мне, что это запястье самое тя­желое будет.

ДЯДЯ ПЕТР (взвешивает его на ладони). Это зависит от того. какие весы. На моей руке оно, может, как пушинка ...

ТЕТКА ЕЛЕНА. Раз к Бонке сватаются, раз ей замуж выходить – важно, чтобы ей оно самым тяжелым казалось. Пойдем, сват, покажу, какое приданое невеста себе приготовила, какие подарки родным и гостям. Ведь и это тоже входило в уговор.
Уходят. РЫЖИК и БОНКА, держась за руки, завороженно смотрят друг на друга.
БОНКА. Рыжик!

РЫЖИК. Бонка!

БОНКА. Ну, скажи мне что-нибудь!

РЫЖИК. Что я тебе скажу? Только что я был самым разнесчаст­ным человеком на свете, а теперь нету меня счастливее. Още год на­зад приготовил я тебе запястье впятеро больше этого, с такими же птичками, и четки для батюшки приготовил, и узорчатую шаль шел­ковую для твоей матушки... Но темной ночью напали на меня раз­бойники и отобрали все. Наутро хотел я утопиться, а потом засучил рукава и за год заработал на маленькое запястье, то самое, которое я тебе принес.

БОНКА. А для меня оно, Рыжик, большое-пребольшое. Да и вооб­ще ни к чему мне золотое запястье. Ты сам видел, иной раз цветок бывает дороже золота.

РЫЖИК. Бонка моя!

БОНКА. Рыжик!
Медленно уходят, держась за руки. С улицы доносится бара­банный бой и звуки рожка. БАБУШКА, которая бродит-ходит по белу свету и сказки сказывает, выходит на авансцену и напевно говорит.
БАБУШКА. Так-то вот, люди добрые, подходит наша сказка к концу. Остается вам узнать, что дядя Петр и тетка Елена, да все село устрои­ли Бонке и Рыжику такую свадьбу, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Три дня ел, пил да веселился народ честной. И я там была.
В этот момент на сцену вбегает запыхавшийся БЕЛЫШ и спра­шивает.
БЕЛЫШ. Что происходит? Неужто опоздал?

БАБУШКА. Да вроде бы. Свадьбу уже сыграли.

БЕЛЫШ. Свадьба – что! У меня в Стамбуле другая невеста есть. Даже несколько. Я не о сбьдьбе, о пьесе спрашиваю. Пьеса-то не кончилась? Ведь под конец пола­гается выходить и кланяться, чтобы люди нам в ладоши хлопали?

БАБУШКА. Когда так – ты в самое время подоспел. Поклонись, они (показывает на зрительный зал) тебе похлопают, а я покличу Черныша, Пестряка и Рыжика.

БЕЛЫШ кланяется. Аплодисменты. Потом БАБУШКА и подо­шедшие к ней ДЯДЯ ПЕТР и ТЕТКА ЕЛЕНА зовут:Черныш!" Из-за кулис доносится голос:Иду-у!" Сльшны торопливые шаги, но в последний момент из-зи кулис вместо Черныша появляется брошинный к ногам Белыша черный колпак. Он снимает белый, на­девает на голову черный, кланяется. Ему аплодируют. Потом все зо­вут:Пестряк!" И с ним повторяется то же самое. И с Рыжиком. Поклонившись, РЫЖИК вдруг спозватывается:А женушка моя где?" Все зовут:Бонка-а!Она выходит, берет Рыжика под руку, остальные присоединяются к ним и все вместе кланяются публике. Барабаны и рожки заиграли громче, веселее, и наши герои потяну­лись цепочкой в народном танце хоро. И так, цепочкой, танцуя, покидают сцену.

Занавес.

1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница